Рассвет багровеет кровью (Часть 4)

      Домой… Домой! Господи, конечно, я думала об этом! В первый месяц начала эпидемии я только об этом и думала! Но зараза расползалась так быстро, что аэропорты и вокзалы закрыли почти сразу. А потом уже пришлось тупо спасать жизнь… И в лагере под Атлантой, и позже, бегая по лесам с долговязым подростком-волчонком, я уже могла только мечтать о том, чтобы каким-то волшебным образом оказаться дома.       Забившись в какой-нибудь гараж, я шепотом рассказывала Каро о том, как же там хорошо… Какое теплое крыльцо на закате, и как приятно сидеть на нем и слушать пчел, гудящих в палисаднике, полном пышных роз… Какие вкусные пирожки печет мама, и какие у нее нежные руки… А папа у меня юморист и хулиган, и мама до сих пор с едва сдерживаемой улыбкой шикает на него за мальчишеские выходки. Мы с ним друзья. А братья… мои братья, из-за которых я выросла такой атаманшей! И как они все непременно полюбят Каро, когда все это кончится и мы вернемся домой… Потому что ТАМ наверняка все не так, как здесь. Там лучше. Там все живы.       А потом я ревела взахлеб, затыкая рот руками, или уткнувшись лицом в волчью холку, а он тихонечко поскуливал и норовил облизать соленую влагу с моих щек. Потому что, сколько не воображай себя Федей Конюховым, или еще каким великим путешественником, а в одиночку пересечь хотя бы Североамериканский континент, кишащий зомбаками, и попытаться зимой перейти по льду Берингов пролив – это фантастика. Такая фантастика, по сравнению с которой ходячие – жизненная норма. Это потом уже, когда Каро вырос, и мы обзавелись колесами, стало проще передвигаться на большие расстояния и вообще выживать.       Так продолжалось до одного распрекрасного денька, в который мы оба едва не погибли из-за моих соплей. И я поставила точку. Закрыла эту тему до лучших времен. Захлопнула дверь в чулан воспоминаний. Осталось только здесь и сейчас, Блу и Каро. И одна задача - выжить.       Так что – да. Я ответила Лешему – да.       А теперь у меня пальцы трясутся. Я не хочу, чтобы он это заметил, и затягиваюсь сигарным дымом, и начинаю кашлять. А откашлявшись, спрашиваю его, к чему этот вопрос? У него в кармане где-то припрятана собачья упряжка и тонна провианта? Или самолет? Корабль, на худой конец? - Увы, - хмыкает Леший, и отводит глаза. Делает вид, что ему очень интересен напиток в бокале: - Но шальные мыслишки рвануть через Аляску домой, признаться, возникали. - Ты не один такой идиот, - смягчаюсь я. Молчу. Потом говорю: - Не надо больше об этом, Леша… Только душу надрывать. Прошлого нет. Есть вот эти люди, есть Каро, есть здесь и сейчас. - Прости, - извиняется мужчина, по-прежнему не глядя на меня. Подошедший к нам Йен ставит точку в этом разговоре.       А ночью я ору, как резанная, пугая спящего у двери Каро, потому что кошмары возвращаются, проламываются сквозь хрупкий барьер Ловца снов и сметают все блоки в моей голове. Все тщательно выставленные капканы, заборы и ловушки для воспоминаний. Кое-каких воспоминаний, посвежее и пострашнее милых сантиментов о доме.       И я, скуля и давясь слезами, рассказываю ошарашенному Дэрилу, как Тимка «Бум», мой барабанщик, слетел с катушек от страха и убил гитариста Серегу по прозвищу Лис. Его укусил уборщик из отеля, в котором мы жили. Тогда никто еще толком не знал, что делать с инфицированными… Тимка должен был перевязать ему руку. А вместо этого отрезал Лису голову, пока мы с Арсом, басистом, вооружившись стулом и шваброй, загоняли уборщика в подсобку… Потом еще администратору пришлось помочь забаррикадировать этаж, потому что с нижних неслись дикие крики. Пашку, звукача, как назло, унесло на крышу, проверить обстановку и выложенный там сигнал SOS…       Когда мы вернулись, Сереги в комнате не было. А Бум сидел на кровати, раскачивался из стороны в сторону, и что-то бормотал, обхватив голову окровавленными руками. Арс тряс его… орал… Ничего не помогало…       Тело Лиса я нашла в ванной. А голову в тумбочке над раковиной. Она уже успела «ожить», веки хлопали, и губы шевелились, словно хотели что-то сказать… Боже мой, как он на меня смотрел! Какой это был взгляд! Я заставила себя забыть! Заставила!!! Иначе просто не смогла бы жить с этим… Не выжила бы.       Тимка потом погиб. Просто шагнул из окна. У него началась лихорадка. Наверное, поранился, когда Серегу… Ничего мы с ребятами не смогли сделать… Какая улыбка у него на губах перед этим была… блаженная, спокойная такая…       Пашки не стало позже, при бомбежке города, когда мы пытались покинуть полыхающую Атланту. Администратор этот нас вывел, за ним с боем друг пробился… А так мы сидели в гостинице, забаррикадировавшись, и ждали, сами не зная, чего.       Арс тоже погиб. Его не просто укусили – изгрызли… Он умирал, умолял его прикончить… Он стал первым человеком, которому я собственными руками, осознанно и целенаправленно проломила голову. - И каждый раз это разные головы… Понимаешь? Я сейчас вспомнила! То Серегина, то Пашкина… А голос – Арса, и он просит, чтобы я его убила, чтоб он не мучился… А я утром не помню, забываю, и мне так страшно! Они умерли, здоровые парни, все до одного, а я почему-то выжила… – всхлипываю я, вцепившись в руку Дэрила. Не знаю, что он вообще понял из всего этого причитания и потока русских имен? Может, ничего. Но он успокаивает меня, утирает слезы. - Вспомнила? Разобралась? Поняла? – с расстановкой спрашивает. Наверное, сомневается, точно ли я его понимаю? Механически киваю, как китайская кошка, приносящая удачу. - Вот и отлично. А теперь успокойся и выкинь все это из головы. Дело прошлое. Ладно? И я снова киваю, все еще хлюпая носом. - Иди сюда… - требует Дэрил, и я, в который раз, ища защиты, прижимаюсь к его телу. Острая волчья морда лежит на краю постели, сверлит меня зрачками, зелеными в лунном свете. Сострадательно сопит, и я кладу ладонь между ушей. Машинально ощупываю шрам, оставленный когда-то пулей каннибала. Эмоциональная вспышка миновала, и я чувствую себя совершенно пустой, измотанной и легкой. Словно где-то внутри вскрылся, наконец, огромный нарыв.       Раннее утро. Нежный рассвет. Запах… кофе! Смех Бэт, которая бесцеремонно запрыгивает ко мне на кровать, тормошит, требует подробностей наших с Мэрлом приключений. - Кофе?! Бэт, я еще сплю? – но сонливость как рукой снимает. В прошлой жизни я была жуткой засоней. Ночная жизнь и все такое. А теперь просыпаюсь и засыпаю без проблем в любое время суток. - Настоящий. В Биг Хаус нашли мешок отличных зерен. Мышам он не по вкусу, весь уцелел. И не отсырел даже, представляешь?       Жмурюсь от удовольствия, обжигаюсь, глотая восхитительный напиток. От ночных кошмаров ни следа. Чувствую себя такой бодрой и выспавшейся. Интересно, куда уже милого унесло? - Идем купаться? – предлагает Бэт. Почему нет, если озерцо под рукой? Сальма, Келли и Кэрол приглядывают за мелкой, и Бэт может побыть тем, кто она есть на самом деле – беззаботным тинэйджером. - Как тебе Элис? – спрашиваю я: - Поладили? Подружка Питера едва ли намного старше Бэт. - Да. Она славная. Хочешь, ее позовем? - М-м-м… в другой раз. Посплетничаем наедине, ок? Творческие планы обсудим.       Бэт хихикает. С этой кочевкой мы совсем забросили свое увлечение – музыку. У девчонки довольно приятный голос, и с перкуссией она в ладах. Я на гитаре играю и пою. Йен разжился каким-то африканским барабаном. Такой, вполне сносный ансамбль песни и пляски с незамысловатым, но циничным названием «Постапокалиптика». В Вудбери мы даже пользовались популярностью, за неимением альтернативы.       Солнце уже встало, но еще довольно рано. Почти все спят после вчерашней гулянки, кроме дежурных, конечно. - А где Дэрил, интересно? – спрашиваю я, в поисках полотенца роясь в багажнике. Вещи мои заботливо перевезли в моей же машине. В машиночке моей…. Я ее вчера уже наобнимала вволю. - Наверное, забор обходят. Профилактика, - отзывается Бэт. Ладно, погоняю сегодня балду, а с завтрашнего дня впишусь в график дежурств, как все… Хорошо, что забор так далеко от домов. Ходячих не видно и не слышно.       На озере – красотища… Кувшинки цветут. Деревянные мостки, на которых мы оставляем одежду и оружие, потемнели от непогоды, но вполне еще крепкие. Каро плюхается рядом и смотрит, как мы раздеваемся. - Голышом? – спрашиваю я, разоблачившись до белья. Бэт морщит нос – а вдруг мужиков принесет? - Да ладно тебе, ты красавица, - подмигиваю я ей: - Пусть облизываются.       Бэт улыбается, смущенная. Она, правда, отлично сложена. Йен не дурак, ей-Богу… - Какая красивая! - восхищается она, когда я поворачиваюсь спиной. От шеи по позвоночнику до самой поясницы у меня татуировка – узкая расщелина, словно кожа лопнула, а за ней звезды, космос и спиралевидная галактика. Есть и несколько других, небольшие. Но эта – моя гордость. - Тоже хочу… - вздыхает девчонка, надувая губы. - Не думаю, что Мэгги одобрит.       В ответ – фырканье и закаченные глаза. Впрочем, Мэгги может спать спокойно. Сомневаюсь, что когда-нибудь к нашей группе прибьется профессиональный татуировщик. - А крокодилов тут часом нет? – интересуюсь я, замерев на середине разбега. - Нет, Джек обошел весь берег, все осмотрел, - уверяет Бэт. Ну и отлично. Бегу себе дальше. Прыгаю и бухаюсь в прохладную, приятную, чудесную утреннюю воду.       Жизнь прекрасна.