Рассвет багровеет кровью (Часть 4)

      От неожиданности у меня аж челюсть отвисает. Рик и Карл за домом, Бэт на качелях, Йен прямо на линии огня. Каро замирает, не сводя глаз с дробовика. Он слишком хорошо знает, что такое оружие, чтобы переть на него в лоб. - Мэм, спокойно, без нервов, - произношу я медленно, почти по слогам: - Мы не знали, что в этом доме кто-то есть. Мы сейчас же уйдем. - Убирайтесь немедленно, или, клянусь Господом, я разнесу ваши тыквы! - Йен, иди сюда, - говорю я: - Бэт, позови Рика и Карла.       Парень делает шаг назад, чуть опустив ствол вниз и не отводя от старухи взгляд. А бабка – просто загляденье! Картинка, а не бабка. Из какой-нибудь скверной комедии про Юг. В потрепанном халате, в розовых пушистых тапках, откуда торчат тощие сухие лодыжки, и, чтоб мне провалиться – в бигуди на седенькой головке! И сморщенное личико перекошено таким гневом, что мне кажется, она таки пальнет. - Так вас целая банда! – скрипит старая ведьма, и я слышу этот звук, такой знакомый, когда палец только начинает давить на курок, и что-то там внутри механизма издает это тихое тоненькое «цик». Все это – доли секунды… Никто ничего не успевает, здесь вам не кино…       Ведьма жмет на курок.       Сочное, металлическое «кланг»!       Взрывающийся как спелый арбуз череп. Разнесенные вдрызг выстрелом в упор кости, мозги, волосы…       Ничего этого не случается.       Осечка.       Как есть, чуть с боку, снизу, с отставленной в сторону руки, я бросаю нож. Я ничего не успеваю осознать, предпринять осмысленно. Это просто реакция мышц. Нож врубается старухе в переносицу. Бабка валится на спину, в тесноту прихожей, взбрыкнув своими игривыми тапками. Каро прыгает, придавливая рухнувшее тело к полу. Вскрикивает Бэт. Из-за угла дома бегут Граймсы с пушками наперевес. Йен загибает таким матом, какого я от него ни разу не слыхала. - Ф-ф-у-у-у… - я выдыхаю, чувствуя, как мелко подрагивают мышцы конечностей. Бля-я-я… Я только что убила старушку.       Рик налетает, как ураган. - Она выстрелила! Мы сказали, что уходим… Но она все равно нажала на курок! Осечка… мать ее… Блу бросила нож, - сбивчиво объясняет мой ошарашенный барабанщик, чья голова только по чистой случайности осталась на плечах.       Рик кивает. Любой на моем месте сделал бы то же самое. Старый вождь был прав. Я убью кого угодно за каждого из нас. - Надо проверить дом, - говорит шериф. Отзываю все еще рычащего Каро от тела. - Эй, живые есть?! – кричу в полусумрак дома, прислонившись снаружи к косяку, чтобы не быть на линии огня, если что. В ответ - тишина. Неужели эта пожилая леди жила здесь одна? Рик кивком показывает – входи. Снимаю ПП с предохранителя, шагаю через порог, стараясь не наступить на покойную.       Старушку божьим одуванчиком не назовешь, и все равно как-то не по себе… Голова у нее повернута на бок, лицом к стене. Хочешь, не хочешь – надо забрать нож… Я присаживаюсь рядом, поворачиваю голову. Лоб, переносица – все в крови, но ножа нет. Что за…? Он обнаруживается чуть дальше: лежит, залетев лезвием под тумбочку для обуви.       Чтобы дотянуться до рукоятки, мне приходится протянуть руку над лицом покойной. Когда пальцы касаются отполированного сотнями моих прикосновений дерева, крупные ровные зубы впиваются мне в предплечье.       Мэрлу не просто смешно. Этот гад ржет так, что почти сползает со скамейки. Новый член нашей общины сводит выцветшие брови, насколько позволяют гематома и рассечение на лбу, тщательно залепленные толстым слоем марли и пластыря, поправляет движением языка внушительные вставные челюсти во рту и говорит: - Твою мать, сынок, если ты так же трахаешься, как ржешь, то я хочу познакомиться с тобой поближе. - Миссис Ханрахан! – ахает Бэт. Народ ложится от хохота пластом. Рик вытирает выступившие слезы. Дэрил хрюкает куда-то мне в макушку. Обнял. Утешает, значит. Сначала все дружно потешались надо мной. Прямо там, на ферме, и начали, как только сняли с моей руки искусственную челюсть этой боевой бабки.       Кэрол заканчивает обрабатывать мне укус и говорит, что миссис Ханрахан лучше прилечь. Ага, щас. Ладно, то, что я не убила ее с первого раза, еще можно объяснить – нож не докрутился и треснул старушку тяжелой рукоятью в лоб, подарив ей нокаут и рассечение кожи. Но то, как я ей врезала, когда она своими вставными жевалками впилась мне в руку… И хоть бы хны – хохмит сидит! Ее счастье, что Каро был снаружи. - Нечего со мной нянчиться, еще подгузники на меня натяни, милашка! – огрызется бойкая Мэрсайл Ханрахан. Поняв, что мы не собираемся, не только грабить ее, но и даже насиловать, она представилась по всей форме и добавила, что ее имя в переводе с древнеирландского значит «воинственная», а фамилия – «солдат». А то мы не заметили…       В конце концов, бабулька соглашается прилечь, если ее убаюкает вон тот симпатичный паренек. Ну, Мэрл, то есть. Диксон от этой чести поспешно уклоняется. - Бабка – огонь! Ох, и даст она нам всем просраться, - улыбается Дэрил, когда все расходятся, возвращаясь к своим делам. - Знаешь, что первое она у меня спросила, когда пришла в себя?       Он смотрит вопросительно. - Полячишка? - Хаха! Как же вам удалось уговорить ее бросить ферму и приехать сюда? - Рик и чудеса его дипломатии. Поразительно, что она одна так долго продержалась. - Нашла коса на камень, все равно. Будь на вашем месте настоящие бандиты, ей бы крышка.       Тут улыбка с лица моего милого сползает. Он молча берет меня за запястье и тащит за коттедж, подобрав по пути уголек из кострища. Несколькими размашистыми движениями рисует мишень на стене, достает нож и велит – тренируйся. - Но там помидоры, посадить надо… - вяло отбиваюсь я. - Ты промазала. Миссис Ирландия – миляга, я рад, что она уцелела. Но в другом раскладе это может стоить тебе жизни. Помидоры посадят без тебя. Давай.       Он отходит на несколько шагов и садится на землю, подобрав под себя ноги. Светлые глаза внимательно следят за моими движениями. Я вздыхаю, сжимаю тяжелое лезвие пальцами и замахиваюсь. Спорить бесполезно. Дэрил прав.       Дни в работе по хозяйству, охоте, охране территории проходят быстро и незаметно. Буйная субтропическая весна почти на исходе. Наш скромный огородик разросся, тщательно возделываемый под строгим присмотром миссис Ирландия, и сулит приличный урожай. В загоне хрюкает уже не один, а целых трое поросят и одна взрослая свинья. Даже куры есть. Каро больше не хромает, а шрамы спрятались под шерстью. Живот Мэгги достиг космических размеров, мы все подозреваем, что там двойня. Рожать ей совсем скоро. Ни серьезных болезней, ни серьезных столкновений с другими группами. Теперь у нас есть даже электричество, и мой ноут, не оживавший с самого Вудбери, дает нам возможность смотреть кино по вечерам или слушать музыку. Вылазки за пределы территории Кантри Клаб по-прежнему смертельно опасны, но теперь в них нет такой большой нужды, когда наша община почти автономна.       Денек сегодня самый обычный. Мы с Лешим на дежурстве – проверяем по периметру ловушки для ходячих. Надо вовремя снимать тела с кольев, чинить, если что-то сломалось. Метров за 150 от ворот, в «сети» (натянутая между деревьев в разных направлениях толстая рыболовная леска) запутался здоровенный амбал, и кое-где ее порвал, изрезав себя при этом в лапшу. Леший затягивает узел зубами и сильно тянет струну на себя, проверяя прочность. Он по-прежнему периодически где-то пропадает в одиночку, но не слишком часто. Рик махнул на это рукой. Вреда никакого, а как член общины Леший ценная единица.       Закончив с сетью, мы забираемся в одно из вороньих гнезд, чтобы передохнуть и оглядеться. Каро остается на земле – шарится по кустам в поисках мелкой живности. Способность у Лешего к постройке таких сооружений, к маскировке веревочных лестниц просто уникальная. Чего-то нашарил на стволе стоящего по эту сторону ограды дерева, встав на цыпочки. Потянул лесочку – сверху упала веревка с узлами. Через несколько минут мы уже сидим на хорошо замаскированной в кроне платформе, болтаем ногами и пьем из фляги холодный кофе. Ох, врет он, поди, когда говорит, что был простым телохранителем у средней руки олигарха, застигнутого инфекцией Z на пляжах Флориды?       Мужчина делает очередной глоток из фляги, кривится и протягивает ее мне: - Ох, и гадость, все-таки. Компоту бы мамкиного.       Такие разговоры – негласное табу, и я только открываю рот, чтобы попросить его не начинать, но он меня опережает. Серые глаза цепко смотрят мне в лицо, когда мужчина спрашивает: - Помнишь, пару месяцев назад я спрашивал тебя, не хочешь ли ты домой? - Леша, блин! Договаривались же…       Но он не дает мне закончить. Он произносит фразу, от которой мне становится дурно, и я вцепляюсь пальцами в край платформы, потому что мне кажется, что сейчас я с нее сверзнусь: - Такая возможность есть. Реальная возможность.