Рассвет багровеет кровью (Часть 4)

      Почему-то те факты, которые Леший выкладывает, как фокусник – свой реквизит из цилиндра, уже не кажутся чем-то поразительным. Мертвые вон ходят… Подумаешь, разведчик? Подумаешь, секретные разработки, шпионаж, вирусы военного назначения? - Утечка произошла в Неваде, - рассказывает мужчина, неторопливо шагая рядом со мной по тропинке: - Там был подземный исследовательский центр по разработке бактериологического оружия. Идея бессмертных солдат многим правительствам мира давно казалось заманчивой. Все сверхсекретно, сверхнадежно – молекула не прошмыгнет. Несколько стадий полной дезинфекции перед выходом на поверхность. - Как же это случилось? – интересуюсь я. - Человеческий фактор. Жадность. Предательство. Британцы знали о разработке, хотели получить образец для исследований. Один из ученых вынес материал из лаборатории. Как именно – точно не знаю. Как говорится – было бы желание. Возможность эта сволочь нашла… Американцы узнали слишком поздно, и вмешались уже непосредственно в момент передачи. Все пошло… не так, как должно было. Контейнер разгерметизировался. Район оцепили, непосредственных участников ликвидировали. Всю округу выжгли. Но вирус уже попал в открытую среду. Мышка на хвосте унесла, муха на лапках – хрен его знает. Нелепый случай или рука Божья – как угодно. Дальше ты сама все видела.       Ночные насекомые самозабвенно стрекочут в траве. Где-то в темноте, метрах в 20 от нас, шумно вздыхает пасущаяся там Нелли, предупреждая Каро не приближаться слишком близко. Боже, как в скверном кино… Все - как в скверном кино. - А ты, каким боком ко всей этой истории? - Я этот вопрос с нашей стороны… м-м-м… скажем так, курировал. - Так и знала, что враки это все, про телохранителя, - устало усмехаюсь я, машинально наматывая на палец веревочку от индейского ожерелья, с которым теперь не расстаюсь. - Враки, - легко соглашается Леший: - Такую правду не станешь рассказывать первому встречному, верно? Даже если этот встречный - весьма симпатичная землячка.       Я киваю. Серые глаза смотрят на меня немного виновато. Что-то ты недоговариваешь или скрываешь, товарищ разведчик? - Значит, и зовут тебя по-другому? – обреченно спрашиваю я. - Да Лехой, Лехой зовут, - улыбается он: - Доказать, правда, нечем. - Почему же тебя не вывезли, когда все началось? - Я обязан был следить за развитием ситуации, сколько это было возможно. Потом, когда связь оборвалась, я уже просто спасал свою жизнь. И думал, что все кончено, пока не встретил тебя и твою группу. Узнал про уцелевшее правительство, про антивирус. Про укушенного, выжившего после простой вариоляции. Теперь я обязан попытаться вернуться домой. Есть еще кое-какая информация, которую нужно сообщить. Если осталось, кому сообщать, конечно.       Сколько ночей, обнимая долговязого волчонка за шею, лежа в темноте и вслушиваясь в звуки ночи, я думала о том, кто и как нажал на кнопку запуска Апокалипсиса? Придумывала десятки вариантов. И та версия, которую я услышала, тоже приходила мне в голову. Похоже на правду. Собственно, какая теперь разница? Это знание ничего уже не меняет. - Леший… а зачем ты мне все это рассказываешь? Это имеет какое-то отношение к тому, как мы будем выбираться с континента? Или просто очередная порция лапши на уши, чтоб чувство долга перед Родиной подогреть? Чтоб уж точно лететь не отказалась? У тебя шрам на лице. Разве с особыми приметами берут в шпионы? - Это я уже после Конца Света заработал, - усмехается он в ответ: - Можешь не верить. Дело твое. Рассказал… чтобы кто-то еще знал, кроме меня. Просто знал, и все. Акт доверия, если хочешь. Ты доверяешь мне свою жизнь. Я тебе - свою тайну. Надеюсь, остальным не скажешь? На понимание со стороны экс-граждан экс-США я не рассчитываю. - Пожалуй, не стоит. Могут и не поверить, что русские эту ситуацию просто курировали, как ты выразился.       За разговором, незаметно для самих себя мы добираемся до забора. За прутьями решетки хрипит ходячий, учуявший наш запах. Каро ворчит, недовольный его присутствием. Изумительное спокойствие, разлившееся внутри меня, наводит на мысль, что я таки достигла дзена. Так странно… Даже гнева на людей, выпустивших вирус на Землю, нет. - Слушай, а вот эти твои домики на деревьях – этому тоже в разведшколе учат? – задаю я, наверное, совершенно дурацкий вопрос. - Домики? Не, это батя мой, робингудами там всякими с детства увлекался. Ну, и меня втянул. Каждое лето в деревне так развлекались, целый городок соорудили на бабкиных яблонях. А оно, видишь, в жизни и пригодилось.       Дэрил возвращается под утро, когда я, издерганная сомнениями и переживаниями, все-таки засыпаю. Садится рядом на кровать. Это будит меня, но, привыкшая к присутствию живого человека рядом, я больше не вздрагиваю от страха. Заметив, что я проснулась, он находит мою руку. Несильно сжимает ладонь пальцами. Теребит кольцо. И говорит: - Куда один из нас, туда и второй. Верно? - Не передумали? – спрашивает Рик. - Не рви душу…       Он молча кивает. Все уже сказано. Споры до хрипоты, слезы, здравые и не совсем аргументы тех, кто не хотел нас отпускать – все позади. Вещи собраны. Теперь время прощаться.       Бэт рыдает, не стесняясь, уткнувшись Йену в плечо. Андрэа давится слезами, повернувшись ко всем спиной. Она остается. Что ж… это разумно. Она всегда выбирала безопасность и комфорт, и я не могу ее за это осуждать. Мишонн хмурая, как февральское утро. Чудо, что она вообще пришла попрощаться. Мне почему-то кажется, что такие вещи даются ей тяжелее, чем остальным. Кэрол смотрит на меня зверем. Сердце убивается об ребра, аж дышать больно…       Смущенная и расстроенная община собралась перед Биг Хаус, чтобы проводить нас в дорогу. Скорее всего, я никого из них никогда больше не увижу. От этой мысли жить не хочется. Ком колючей проволоки, застрявший в глотке, мешает выдавливать слова прощания, когда я по очереди обнимаю тех, с кем жила, боролась и выживала последние 8 месяцев. - Блу, не уезжай… Пожалуйста… - шепчет Йен, прижимаясь щекой к моей щеке: - Как же наша группа?       Нереветьнереветьнереветь!       Бэт от меня приходится просто отрывать.       Когда я обнимаю Мэгги, чувствую, как в ее животе толкается новый человечек, который скоро появится на этот недобрый свет.       Когда очередь доходит до малыша Лу, мое горло сдавливает судорога, и плотину прорывает. Если бы не огромный риск предстоящего путешествия, я забрала бы мальчишку с собой. Не просто привязалась – полюбила, по-настоящему, как родного. Я обнимаю его, реву, бормочу какую-то дурацкую ложь, что скоро вернусь… Предаю его. Предаю. - Тетя Блу, возьми меня с собой! – маленькие ручки обвивают мою шею. Да черт, это же просто невыносимо… Надо было валить, не прощаясь, под милосердным покровом ночи! - Позаботишься о нем? – спрашиваю я Кэрол. Ее губы плотно сжаты, а на глазах слезы. Она кивает, притягивая кудрявого креола к себе.       Сальма. Саша. Рита. Джек. Морган. Джефри. Тайриз. Энди. Келли. Питер. Элис. Всех ли я обняла? Всем ли сказала, как благодарна за все? Миссис Ирландия, ну конечно… - Эти русские – чокнутые, я всегда это говорила, - ворчит она, хлопая меня по спине. - Миссис Ханрахан, отпечаток ваших зубов со мной навсегда! Берегите помидоры и не стреляйте больше, не разобравшись, в первого встречного, - эти слова смешат людей, немного разряжая обстановку.       Малыши - Джудит и Коди. Погладить, чмокнуть в теплые макушки.       А Карл где? Такой взрослый стал, уже почти парень... Он и Альда сидят перед волком на корточках. - Прощай, Каро, - серьезно говорит Карл, проводя ладонью по длинной, украшенной шрамами, морде. Стоическое волчье спокойствие – как раз то, чего во мне самой не осталось ни капли. - Прощай, Блу. Спасибо за все. Если передумаете, или что-то пойдет не так – возвращайтесь. Здесь вас всегда ждут, - говорит Рик, крепко меня обнимая. - Прощай, Рик... Никогда тебя… вас всех не забуду… Спасибо.       Я зову Каро и иду, не оглядываясь, к своей машине. Я не смотрю, как прощаются Диксоны. Не могу.       Ловец снов висит теперь на зеркальце. Завожу мотор. Яростно утираю слезы ладонями. Все. Дело сделано. Вдыхаю-выдыхаю несколько раз, глубоко, размеренно, пытаясь успокоиться. Через какое-то время дверцы хлопают, одна за другой. Слишком громко… словно петарды взрываются. Или моим взвинченным органам чувств так кажется? Леший подходит к водительской двери, смотрит на мое зареванное лицо, и кивает на заднее сиденье: - Давай, я поведу.       Без препирательств перебираюсь назад и утыкаюсь лбом Дэрилу в плечо. Машина трогается в полной тишине. Даже Мэрл, против обычая, не зубоскалит. Рассвет разливается по небу - прозрачный, ясный, предсказывая жаркий июньский день. Никакого багрянца. Никакой крови. Выходит, шаман тогда все-таки ошибся.       Мы держим путь на север, в Бирмингем.