Захват

Трандуил слышал, как тихо хлопнула дверь его покоев, возвещая о том, что Лауренис ушла. Быстро ополоснув тело, смывая следы их любви, король натянул серебристый длинный халат и вернулся в спальню, окликая визитеров, что ждали за дверью. Троица вошла, застав мужчину замершим около высокого узкого окна. Правитель Лихолесья стоял спиной, а его голос прозвучал нарочито бесстрастно и холодно: - Какие новости? - Дворец очищен от орков, отец. Ночь выдалась жаркой... - Леголас запнулся и покраснел. - Я хотел сказать, что битва была серьезной. - Потери? - осведомился Трандуил. - Потерь нет. За сегодня. Но полторы сотни эльфов отдали жизни в самом начале захвата. Раненых около двухсот. Они в палатах врачевания... - Прекрасно. Распорядись разместить наших гостей и подать еду. Мне еще необходимо время... - Нам не требуется отдых, сын Орофера, - мягкий голос Галадриэль разрушил ледяное пространство комнаты. - Мы выполнили свой долг перед нашими братьями и возвращаемся домой. Просто помни, что все Средиземье должно объединиться, когда Враг снова наберет силу... Владычица Лориэна бесшумно покинула покои. Вслед за ней ушел и Леголас, стремясь как можно скорее исполнить приказ отца. Элронд смотрел в спину королю, а на губах его играла грустная улыбка. Он ждал, когда Трандуил не выдержит и спросит его о златовласой деве. И хоть не хотелось ему говорить то, что он должен был, но Галадриэль привела неопровержимые доказательства, что сказать надо именно это... - Почему... Почему послали ко мне именно Лауренис? - стараясь говорить незаинтересованно, король теребил занавеску на окне. - Потому что у нее велико чувство долга, ты же знаешь, - вздохнул полуэльф. - Она играла с твоим сыном, когда тот был совсем мал, ей претила мысль о том, что мальчик останется еще и без отца... - Да? - прохладно переспросил Трандуил. - Конечно. Я думаю, что она бы сделала такое и для меня, очутись я в подобной ситуации... Король вздрогнул всем телом, но поспешил взять себя в руки. Нетвердой походкой подойдя к столу, мужчина налил из графина вино в хрустальный кубок. Залпом выпив, он ощутил, что дрожь в руках не проходит, а гнев застилает глаза. Все это ничего не значило. Дева лишь выполняла долг... Но почему так сильно бьется ледяное сердце? Сжав зубы в бессильной ярости, Трандуил только кивнул. А когда Элронд вышел, то сильный удар королевского кулака сотряс ложе, еще хранившее теплый запах нарциссов и мимоз, которыми пахла прекрасная лживая эльфийская соблазнительница... Опустошив весь графин, Трандуил приказал принести еще вина. Хмель не приходил. А злость и обида все нарастали. Король вбежал в ванную комнату, где одиноко на полу лежала белая простыня. Подняв ее, Трандуил уткнулся лицом, вдыхая запах возбужденной девушки, запах ее страсти. Запах их любви. Он осел на мраморный пол и зарычал. Все оказалось ложью. Через какое-то время, послышался звук рога Лориэна, а потом и Ривенделла. Трубили сбор войск. Король покачиваясь возвратился в спальню, подошел к узкому окну, скрытому зеленью, и увидел, как Лауренис садится на соловую лошадь, как смотрит на Леголаса, пытаясь что-то сказать, как Галадриэль прерывает их общение. Когда девушка повернулась ко дворцу спиной, нервы Трандуила сдали окончательно. Тоска, ярость и разбитая надежда обдали сердце нестерпимым жаром и холодом одновременно. И король до боли сжал пальцы, в которых треснул горный хрусталь кубка - вино окропило его ладони и простынь, которую он все еще не мог выпустить из рук...