Кривое зеркало

      Боль в руке усиливалась с каждой минутой. По всему предплечью расползалось неприятное жжение. Джеймс скептически рассматривал позеленевшую кожу в начавшем опухать месте укуса.       "Таки ядовитой оказалась, — злобно подумал он, — Надо было быть с тобой осторожнее. Хотя, как я мог предугадать, что ты окажешься такой живучей? После выстрела в шею ты должна была помереть, но нет… Не такая ты простая, сука, оказалась"       Он уже отошел от дома слишком далеко, чтобы найти дорогу назад. А там вполне могла быть аптечка или хотя бы обычный спирт. На худой конец, сошла бы водка или какой-то другой похожий алкоголь. Осталось идти вперед. Но по мере продвижения вглубь леса легкая дымка между деревьями густела и превращалась в настоящий туман. Это совершенно не внушало полицейскому ни спокойствия, ни тем более доверия.       Джеймс остановился. Туман вокруг него уже был достаточно густым, чтобы скрыть какого-нибудь монстра. Конечно, неосторожную тварь выдаст себя звуком, и, в конце концов, можно защищаться телекинезом. Но кто знает, может, здесь водятся какие-то особые существа, которые намного опасней той тупой живности, которую он стрелял в Стокгольме. Например, подземный крот-осьминог. А что, сидит себе под землей, а щупальца высовывает наружу и затаскивает себе в клюв все живое. Так можно объяснить, например, почему Джеймсу до сих пор не встретилось ни одного живого существа.       Как бы там ни было на самом деле, стоять на месте нельзя, рана сама не залечится. Поиски сбежавших откладываются, сначала нужно найти что-либо, что может ему помочь.       Откуда-то справа послышался невнятный звук. Полицейский напрягся и прислушался. Звук снова повторился, затем еще раз и еще раз. И еще раз. Затем повисла тишина. Джеймс взял "Глокк" поудобнее и направился в сторону звука, освещая телефоном только землю у себя под ногами, чтобы не выдать себя.       Через секунд десять звук снова повторился, яснее и громче. Это был всплеск или что-то подобное. Джеймс начал пробираться сквозь какие-то кусты, и наконец, под его ногами заскрипел песок.       Перед ним раскинулось озеро. На нем дергалась дорожка от огромной багровой луны. Этот жуткий свет и так заливал все видимое пространство, а смотреть на покрытое рябью озеро, отражающее кровавое светило, только усиливало страх. Джеймс только через несколько секунд смог убедить себя, что в озере вода, а не кровь.       И только тут он заметил, что не один. Перед ним, почти у самой воды, сидел, сгорбившись, человек, и, выбирая из песка камешки, швырял в воду. Это и был источник звука.       Джеймс направил на незнакомца пистолет. Тот, наконец-то почувствовав за спиной какое-то движение, резко развернулся и по-зверинному припал к земле.       – Ты кто? – хрипло спросил он.       – Тебе-то какое дело? – огрызнулся полицейский, отступая. Его сил точно не хватало, чтобы сражаться.       – Та, тащемта, никакого, – пожал плечами незнакомец, – Просто интересно, друг ты мне или нет.       –Если ты не будешь на меня нападать и подскажешь дорогу, то друг, – с заминкой ответил Джеймс.       – Если ты друг, тогда зачем мне на тебя нападать? Да и дорогу с радостью подскажу, – незнакомец резко выпрямился. Джеймс все еще не мог разглядеть его внешности, но отметил дрыщавое телосложение. То есть противник из него никакой, – Только имя свое скажи. А я свое скажу.       – Джеймс, — коротко представился полицейский, опуская оружие.       – Валентин, – кивнул в ответ он, – Так куда надо тебе?       – Я ранен, – Джеймс указал на предплечье, – Боль очень сильная. Ты не знаешь, где я могу рассчитывать на помощь?       – Дай подумать… – протянул Валентин, – Ну, здесь где-то есть домик двухэтажный такой, у него еще стена разнесена на..., ты его не видел? Там есть аптечка, и помогут тебе...       – Нет, не видел, – соврал полицейский, напрягшись, – А кто там мне поможет?       – Да там сестра моя младшая, – неохотно ответил Валентин, – Мы с ней разругались давно... Вот вона меня и выставила. Но тебе она поможет.       "Твою ж... – напрягся Джеймс, – Лишь бы он ни о чем не догадался..."       – А далеко дом? – спросил он, потирая раненную руку.       – Дом по лесу "бродит", он может быть где-угодно сейчас, – грустно вздохнул Валентин, – А покажи-ка свою рану, может, я чем помочь смогу.       Джеймс мысленно выматерился.       "Лишь бы не догадался, лишь бы не догадался" – твердил про себя Джеймс, закатывая рукав и демонстрируя новому знакомому укус.       – Подсветить? – невозмутимо спросил Джеймс, пытаясь отыграть надежду в голосе. Получилось не очень, но оставалось надеяться, что пронесет.       – Не надо, мне и так видно, – Валентин вцепился холодными и какими-то даже рыхлыми пальцами в руку Джеймса, поворачивая ее под удобным для обзора углом. Полицейский дернулся и зашипел сквозь зубы.       – Больно же! – огрызнулся он.       – Извини, не хотел, – голос Валентина задрожал и он резко замолчал.       "Бл*"       – Кто тебя так укусил? – напряженно спросил он. Его рука сжала предплечье Джеймса.       – Да монстр один, – соврал полицейский и одним движением освободился от Валентина и заломал ему руку, – Тебе-то какое дело?       – Такой укус могли оставить только два существа, – невозмутимо начал Валентин, – Я и моя сестра. Я тебя впервые вижу, значит, тебя укусила Люси. Что случилось?       – Ничего особенного, – прошипел Джеймс, выкручивая ему руку и пытаясь понять, почему он не корчится от боли.       – Что с ней? – в голосе парня послышалась злость.       – Тебе какое дело, она же тебя выгнала.       – Она моя сестра, и несу за нее ответственность, как бы я зол на нее ни был и чтобы не случилось, – упрямо возразил Валентин, все еще не обращая внимания на не человечески вывернутую руку, – И повторяю: что с ней случилось? – вопрос он произнес чуть ли не по слогам, начиная вскипать от ярости и подозрения.       – Ты что, мороженный, что боли не чувствуешь? – раздраженно спросил полицейский. Он уже скрутил Валентина так, что обычный человек кричал бы от боли, но тот даже не пытался сопротивляться.       – Боль можно потерпеть, мне нужно услышать от тебя ответ, – упрямился Валентин.       – А не жирно ли?       – Если бы ты не вел себя так агрессивно, то я бы поверил, что ты невиновен. Но ты сам выдал, что с ней что-то случилось.       – Это не твое дело, – Джеймс изо всех сил съездил Валентину по почкам. На этот раз удар был достаточной силы, чтобы он вскрикнул и скрутился, хотя все еще не попытался высвободиться. Полицейский нанес еще несколько ударов, затем бросил обмякшее тело на землю. Он лежал, не двигаясь, Джеймс же снова достал пистолет и выстрелил ему в плечо, – Теперь скажи, где ближайшее жилье, и останешься жив.       – Это не я тебя должен боятся, – прохрипел он в ответ, – У нас семья маниакальных зомби. Это ты должен меня боятся.       Джеймс на свой стыд не успел отреагировать на атаку. Валентин оттолкнулся от земли и плечами налетел на полицейского, сбив его с ног, и тут же выхватил у него из рук пистолет. Ряд выстрелов, грудь Джеймса будто пронзили раскаленными прутьями, затем щелчок и яростное шипение – кончились патроны. Воспользовавшись моментом, он попытался подняться, но Валентин отбросил в сторону ставший бесполезным "Глокк", набросился на полицейского и вцепился пальцами в горло, намереваясь разодрать его в клочья. Но его с неимоверной силой отбросило назад, и он растянулся на песке.       – Ну все, ты нарвался, – Джеймс вскочил на ноги, схватил упавший рюкзак и вытащил оттуда винтовку.

***

      Алекс уже сам не помнил, как добрался наверх и, обнаружив отстутствие огнестрельного оружия, в ярости метался по комнате, методично швыряя металлический стул в бетонные стены. Кончилось все тем, что у стула отвалилась спинка и, отрекошировав от стены, заехала полицейскому по ноге.       – Бл... твою мать, е...ый в анус, на... так поступать? Джеймс, ты что, е...утый?! Вместе у нас бы все получилось!! Но нет, тебе захотелось власти, захотелось самому разобраться с ситуацией, выбраться отсюда и оставить меня здесь! Думаешь, я не понимаю твоих намерений?! Чтобы телепат не раскусил тебя?!! Джеймс, ты настолько тупой? – Алекс, потирая ушибленное колено, разразился гневной тирадой в адрес своего бывшего напарника, который не мог ее услышать, – Джеймс, е...н, тебе захотелось потешить свое жалкое самолюбие?! Не на того наехал, дружище, – последнее слово он произнес как ругательство, – Думаешь, Книга прислушалась бы к тебе? Наивный! Она уничтожит тебя, как только ты возьмешь ее в руки!!       И тут Алекс поймал себя на том, что сам противоречит себе. Очищение от эмоций, абсолютный контроль над разумом, неограниченные возможности? Тогда какого он сейчас психует, разговаривает с человеком, который вообще непонятно в какой жопе, стул вот в стену кидал, в результате себе по ноге съездил.       Он когда-то слышал, что это страшно, когда убеждения, в которые ты свято верил, под которые подстраивал не только свою, но и чужую жизнь, рушатся на глазах. Когда ты сам их случайно разрушил, опроверг все то, чем жил, чему поклонялся, как полоумный адепт, чем готов был дышать, что составляло главный критерий "правильности" других. Отсутствие любой морали, любых принципов... А вот и ошибка – принцип отсутствия принципов. Или...       Он запутался. Черт, он сам себе противоречит и путается в очевидных вещах. А вдруг?..       А что если он просто морочит себе голову, и ответ вот перед ним, но он упрямо не замечает его?.. Ему надо подумать и разобраться в себе.

***

      Успокоить их смог только противный, резанувший по ушам визг стекла, по которому провели чем-то острым. Патрик резко выпрямился и метнулся обратно к брошенному оружию. Схватив топор, он замер спиной к одному из столбов, оглядываясь в поисках источника звука. Рядом нарисовалась Тереза с "Глокком" в руках, перекидывающая через плечо сумку.       В стеклянные же двери, ведущие на улицу, кто-то громко постучал.       – Бл..., кто там?! – крикнул Патрик, повернувшись на звук.       Снаружи послышался едва различимый хриплый голос, который что-то пробормотал. Затем дверь дернули с нечеловеческой силой, по стеклу поползли трещины.

***

      В салоне стало еще холоднее. Тепло сохранилось только под свитером, где Саймон и Анджела прижались к друг другу как можно теснее. Но и туда смертельный холод постепенно, шаг за шагом, пробирался. Час-полтора, ну максимум три, и они замерзнут. Дыханием близкой смерти пропиталось все, что попадало им на глаза.       – Надо что-то делать, – прошептал Саймон, – Мы так... – он вздохнул , – ...совсем замерзнем, – его взгляд упал на небольшой, в пару сантиметров зазор между непрозрачным льдом и уцелевшими осколками лобового стекла, – Вот бы чем-нибудь разбить этот долбаный лед...       – Кроме пистолета у нас ничего нет, – Анджела покосилась на лежащий на водительском сидении "Глокк"       – Пистолет не годится, – нахмурился парень, – С его помощью лед не пробить... Ты можешь перелезть на перед и посмотреть, что в бардачке?       – Могу... – Анджела неохотно отстранилась и оперативно перебралась на переднее пассажирское. Бардачок был чуть приоткрыт, и она, ежась от холода, просунула туда руку. Первым делом она нащупала стеклянную бутылку, которая обожгла пальцы. Скривившись, девушка вытащила на слабый свет бутылку крепкой водки. Бутылка отправилась на водительское видение, а из бардачка был извлечен "яблочный телефон".       – Богато жил, однако, – заметил Саймон, – Раз айфон в бардачке возил.       – Не ловит связи, – грустно констатировала девушка, включив устройство, – А жаль, – телефон отправился к бутылке.       Следующим обнаружился блокнот, увы, тоже бесполезный: ряд телефонов разных лиц и список дел. Анджела хотела отправить его к бутылке и "яблоку", когда заметила один необычный абонент, подписанный лаконично "Кот". Она задержала на нем взгляд. Не "Котик", не "Котенок". Не похоже на номер любимого человека. Да и примечание странное: "Не беспокоить без веской причины". Решив не заморачиваться, девушка кинула блокнот на сидение.       – Там что-то особенное есть? – Саймон заметил ее колебание.       – Да один абонент странно подписан, – пожала плечами Анджела, – Ничего особенного.       – Странно, говоришь? – переспросил Саймон, – А это похоже на бандитскую кличку?       – Ну... да.       – Кинь-ка мне, я посмотрю, – он потянулся за блокнот, но достать его не смог.       – Вот, – Анджела протянула ему его.       – Спасибо, – поблагодарил парень и, сняв свитер, протянул его ей, – Твоя кофта тоньше моей футболки, да ты и не такая крепкая.       – А ты не замерзнешь? – с тревогой в голосе осведомилась девушка.       – Просто одень, а там видно будет. Если что, ко мне сюда вернешься.       – Ну хорошо, – она одела на себя свитер и застегнула молнию. Он был на ряд размеров больше нужного, и болтался на ней. Но стало теплее.       – Так, – Саймон, ежась, листал блокнотик, – Что тут у нас... Ага, вот – "Кот"... Остальные абоненты подписаны именами. А вот этот номеров надо запомнить... – он выдрал листочек, и в этот момент ему на колени высыпались несколько купюр, – Какого... – он с изумленным видом пересчитал голубоватые бумажки, – Семьсот крон. Семьсот, твою ж... Анджел, там в бардачке ничего больше такого нет?       – Сейчас посмотрю... – она заснула руку туда и вытащила еще несколько купюр, – Есть! И там монеты еще.       – Сколько бумажками? – у Саймона нехорошо заблестели глаза.       – Пятьсот... Восемьсот... Тысяча триста.       – Всего две тысячи, – выдохнул Саймон, закрывая глаза, чтобы успокоиться. Однако его руки мелко тряслись, выдавая возбуждение, – Две тысячи крон...       – Насколько же богат тот человек, чья была эта машина, раз столько денег не в кошельке таскал? – поразилась девушка, ошарашенно рассматривая деньги у себя в руках.       – А монетами сколько еще? – спросил Саймон, безуспешно пытаясь скрыть свое волнение.       – Сейчас... – девушка выгребла из бордачка все содержимое и вывалила на соседнее сидение, – Две... Три по десять, четыре... шесть по пять и пять по одной... И даже одна по две.       – Еще шестьдесят... семь крон, – Саймон аккуратно сложил свои купюры, – Воровать, конечно, нехорошо, но... Черта с два, машина уже угнана, чего мелочиться?! Да и, судя по тачке, ее владелец не мог заработать столько денег честным путем... И номер какого-то урки тоже что-то да значит!       – Ты предлагаешь украсть их? – спросила Анджела.       – Именно.

***

      Пустота и ненависть. Больше у него ничего не осталось. Ну, кроме способности.       Алекс был невероятно зол, но теперь уже полностью на себя. Вся эта его философия, убеждения и надежды пали. Осталось только одно – всепоглощающая ненависть.       Он отыскал в верхних помещениях лом и с ним наперевес отправился искать Джеймса. Он успел вычленить из сознания своего бывшего напарника его конечную цель – Кирквилль. Алекс решил добраться туда с помощью мотоцикла, непонятно каким образом оставшимся в рабочем состоянии. Об этой находке он в свое время не рассказал напарнику, чем сейчас был неимоверно рад.

***

      Валентин попробовал вскочить, но все та же непонятная сила прижимала его к земле. В тот краткий момент, перед тем, как прогрохотала короткая очередь в голову, он успел только зло подумать: "Я псих, как и вся моя семья, это ты должен меня бояться, ублюдок!"       Взрыв боли слился в его сознании со звуками стрельбы. Он дернулся в сторону, но уже ничего не слышал и не видел, но прекрастно ощущал все свое тело... кроме головы. Он попробовал вскочить и по памяти рвануть к убийце, но получил в живот прикладом и скрутился на грязном песке. Его пнули в грудь первый раз, второй, третий, пока он не упал в воду. Но Джеймс на этом не остановился. Он больше не использовал огнестрел.       Валентин извернулся и вцепился руками в ногу полицейского. В ответ приклад обрушился ему на руки. Предплечье взорвалось болью, и он перестал контролировать пальцы. Перелом.       Сознание начало растворятся, уплывать куда-то вдаль. В страну теней. Валентин дернулся в сторону, надеясь найти спасение в воде, но Джеймс схватил его за руки, наступил на поясницу и с силой рванул на себя. Спина взорвалась болью, а затем все провалилось во всепоглощающую алчную пустоту...

***

      – Бл..., эта тварь еще там? – Патрик обернулся назад. Дверь в оранжерею распахнулась, и в коридор просочился густой туман, – Бл*...       Они взбежали по лестнице на второй этаж, и он со всей силы попробовал высадить дверь плечом. Та выдержала, даже не треснув. Патрик обматерил дверь и шандарахнул топором по замку, чуть не задев вовремя отскочившую Терезу. Кроме щепок, ничего от двери добиться не удалось. Он ударил еще раз и еще раз, но дверь оказалась слишком крепкой.       – Е...ый в рот... – выдохнула Тереза. Патрик обернулся; девушка перегнулась через перила и смотрела вниз.       – Что там? – задал бессмысленный вопрос он, тоже посмотрев вниз, – В рот мне ноги...       Туман уже полностью заполнил первый этаж, и в нем потонул весь интерьер помещения. Но отлично различался расплывчатый мужской силуэт... в цилиндре.       – Что это за пое...ина? – шепотом осведомился Патрик.       – Понятия не имею, но с ней нам придется сражаться, – мрачно откликнулась Тереза.