Кривое зеркало

      Нож пролистал книжечку дальше и приуныл. Никаких больше смачных сцен вроде убийства Эмили не было и не предвиделось. Все еще лелея в своей безумной душе надежду на подобного рода ситуации, он снова углубился в чтение, от нетерпения нередко проскакивая целые абзацы, а потом раздраженно возвращался назад, столкнувшись с каким-то внезапным и неясным фактом. Так прошло около получаса, и он готов был выть от обилия розовых соплей между главной героиней и "симпотичного" (то ли ошибка, то ли опечатка, заставила бандита хохотать) олигарха, которые мялись, боясь сказать, что они друг другу нравятся.       "Да какого ты, Макс, – мысленно обратился к олигарху Нож, для пущей убедительности ткнув пальцев в его имя в тексте, – Затащи ее в раздевалку и отымей, чего мнешься, как девка на выданье? Ей это даже понравится, поверь уж мне."       Но, вопреки страстным ожиданиям Ножом хоть какого-то трэша, на протяжении нескольких страниц ничего похожего даже не проскальзывало, в результате чего ему в голову закрались подозрения насчет авторства так понравившейся ему сцены. Раздираемый любопытством, он заглянул в начало книги и нашел страничку с посвящениями. Так и есть, посвящение хахалю писательницы "за неоценимую поддержку во время создания книги, а также за помощь в написании некоторых сцен". Разочарование разбавило слово "некоторых". В глубине души тлела надежда на то, что описания убийства в ванной – не единственный трэш во всей книге.       Не то чтобы с новыми силами, но немного приободрившись, Нож продолжил чтение.       От книжки его оторвал неясный шкрябающий звук из-за двери. Он напряженно отложил чтиво и, подкравшись к двери, замер, припав к ней ухом. Послышалось чье-то невнятное ворчание, глухой клокочущий звук, затем пронзительное шипение. Несколько секунд господствовала тишина, а затем раздался стон, мало походивший на человеческий, завершившийся жутким бульканием.       – Кто там? – тихо позвал Нож. Ответа не последовало, – Да какого, кто там? – жалобно взвыл он после минуты абсолютной тишины.       Звуки возобновились. Теперь казалось, будто большую рыбину трут о доски, и чешуя с характерным звуком сдирается и рассыпается по полу. Затем послышался скрежет, будто ножницами сошкребают с железа ржавчину, и снова гортанное бульканье, от которого мурашки побежали по спине. Преодолев свой страх, он попробовал сначала заглянуть в замочную скважину, а после, так и не сумев ничего разглядеть через современный замок, припал к полу и попробовал что-то разглядеть сквозь узкую щель между дверным полотном и полом.       Резко появившаяся тень заставила его вздрогнуть. И только через секунду бандиту стало жутко – не чья-то нога загораживала свет. Две тонкие точки, слишком широко расставленные, чтобы подумать на карлика, и слишком тонкие, чтобы подумать на человека. Потусторонняя тварь.       Поминая всех святых и всех богов, которых знал, вперемешку с отборным матом шепотом, Нож прижался к двери и сполз по ней, зажмурившись. В его мутном сознании смешалось все – и странные звуки в коридоре, и странная смесь трэша и розовых соплей в книжке, и собственные недавние воспоминания, и временно приутихшая жажда крови, и отступившая на второй план мания убийства Патрика – и породило отборнейший бред. Неясные образы, мельтешащие на границе его сознания, обрели четкость и выступили вперед ровным строем, каждый в чем-то уникален, и одновременно нечто общее было в каждом из них.       Первым, конечно же, Козырь. Демон во плоти, сам дьявол в человеческом обличье, неуязвимая тварь, которая играет чужими судьбами по своей прихоти. Таких на зоне не стесняются опускать, и опускать по-жесткому. Там таких не любят. Очень не любят. Но того же Козыря наказать не получится ни таким, ни каким-либо другим способом. Что жаль.       Он посмотрел на вторую фигуру, но ее черты размазались, расплылись, и он даже не смог понять, женщина это или мужчина. Размылись и остальные фигуры, превратившись в колеблющиеся неясные образы, которые вмиг слились в один цветастый вихрь, со всей силой обрушившийся на него, пытаясь растворить в себе, раздавить, утопить, уничтожить.

***

      "Я схожу с ума? – Джаред снова растянулся на пакетах, абсолютно не беспокоясь об этом, – Уже такое мерещится..."       Больше всего ему хотелось отрубиться, хотя бы на несколько часов выпасть из реальности, чтобы затем вернуться в нее не таким разбитым. Но как бы ему этого не хотелось, с каждой минутой сознание становилось яснее и чище, хотя мысли все еще прыгали, как зайцы в вольере, да и последовательность мыслей хромала на обе ноги.       В конце концов, решив что-нибудь да делать, полицейский таки смог подняться, опираясь на стену и перенеся вес на здоровую ногу.       – А ну стоять! – Ему в затылок уткнулось дуло пистолета, – Мусор в мусоре, как мило!.. Руки вверх, только попробуешь хлебало открыть – уроем на месте. Быстро в машину!       "Бл..."

***

      "Что же делать, что же делать..." – билось у него в голове, пока он разглядывал врага. Ладони вспотели, сердце колотилось как бешеное, а затем пришло бесстрастное понимание: "Ты не справишься". Но не может быть все просто так кончено?..       Может. Даже если они каким-то чудом победят его здесь, то что это им даст? Ничего. Где гарантия, что вот прямо сейчас он не примеряется, как бы удобнее отделить их головы от тел? Да нигде.       Противник тем временем не терял времени даром. Он перехватил трость ближе к середине и вскинул ее, указывая в потолок набалдашником в виде металлического черепа, в чьи глазницы были вставлены мерцающие красные камни. Тотчас туман окутал его и, сгустившись за спиной, стал принимать очертания паучьих лап, выходящих у него из спины. Их контуры удлинялись и становились четче, пока кончики не уперлись в пол, и враг не повис над землей, опираясь на четыре таких "лапы".       – Е...ый паучара, – невольно вырвалось у Патрика. – Да чтоб ты... – закончить предложение он не успел, так как "паучара" резко дернулся в их сторону, и ту уже было не до разговоров. Удар одной "лапой" откинул его в сторону, и Патрик только чудом не свалился вниз, в бездну. Терезу же отшвырнуло куда-то в сторону, он не сразу увидел, куда. Перекатившись на бок, избегая острого кончика "лапы", он вскочил на ноги и бросился в сторону, но тут же мощный удар чем-то тяжелым по голове отправил его обратно на камень. Наконечник трости впился ему между лопаток, не позволяя подняться, а только что сформировавшаяся пятая лапа вонзилась ему в плечо и потянула в сторону, будто намереваясь оторвать ему руку.

***

      – Со мной все в порядке... – выдохнула Анджела, открывая глаза. – Это не обморок, просто слабость...       Саймон недоверчиво посмотрел на нее, но послушно снова откинулся на спинку сидения. Девушка же нервным движением поправила окончательно растрепавшиеся волосы и нащупала неперезаряженный пистолет. Она старательно отводила взгляд от трупа монстра, что не могло укрыться от Саймона.       – Почему ты его боишься? – спросил он, – На тебя когда-то напал дикий зверь?       – Не совсем, – покачала головой девушка. – Я видела все со стороны... Давай я тебе позже расскажу, – скривилась она, – сначала давай выберемся отсюда, раз такая возможность представилась.       Саймону не составляло труда догадаться, что она стала свидетелем чего-то, поразившего ее до глубины души, и поэтому оставил расспросы на потом.       – Что с трупом делать будем? – спросил он, рассматривая безжизненно свисавшую в салон голову. Анджела не ответила.

***

      Тереза, лежа на каменном полу, увидела, как сформировавшаяся из тумана "лапа" впилась в плечо распростертого Патрика и потянула в сторону, намереваясь разорвать его мышцы. Она даже не успела толком обдумать ситуацию, как вскочила на ноги и запустила в противника подвернувшимся под руку камнем. Булыжник со звоном отскочил от внезапно твердой "лапы" и отлетел куда-то в сторону. Противник резко дернулся в сторону и повернул голову в сторону девушки. Его глаза замерцали еще ярче.       Патрик, мгновенно воспользовавшись тем, что трость исчезла, дернулся в сторону, перекатился и вскочил на ноги, тут же зашатавшись на самом краю обрыва. Враг же тем временем развернулся к Терезе и замер, уставившись на нее. Девушка сглотнула, разглядывая его лицо, если можно его так действительно назвать, – тонкие темные усы над несуществующим ртом, два ярко мерцающих глаза и никаких бровей, никакого носа, черты лица размыты. Разобрать хоть какие-либо эмоции на этом лице было крайне сложно, но по тому, как он с заминкой перехватил трость поудобнее, девушка поняла, что противник растерян.       "Откуда здесь... камень?.." – послышалось бормотание в голове.       "Он невольно телепатически говорит? – догадалась девушка, – Иначе бы не палился б так..."       Враг быстро опомнился и с поразительной ловкостью бросился к девушке. Тереза прыгнула в сторону, уворачиваясь от удара массивным набалдашником, и тут же худощавая ручонка, соткавшаяся из тумана, схватила ее за горло и потянула вниз. И тут же ручонка исчезла, а уже знакомый булыжник промелькнул в воздухе и полетел куда-то в бездну.       "Патрик," – моментально догадалась девушка.

***

      Хирург услышал, как что-то разбилось, и множество осколков посыпалось на пол. Похолодев, он бросился в спальню. Орел стоял на коленях на полу среди осколков зеркала и исступленно смотрел на свою окровавленную руку.       – Ну вот на... ты это сделал? – спросил Хирург, наклоняясь над корешем, – Черепицею шурша, крыша едет не спеша?       – Нет, – хрипло ответил урка, мотая головой. – Просто это было необходимо. – Вытащенный из рукава осколок беззвучно вошел в горло. Перед глазами все потемнело, и, забрызгивая невозмутимого Орла кровью, кореш повалился на пол.

***

      Враг был слишком стремителен, чтобы вечно от него бегать. В конце концов, одна сформировавшаяся паукоподобная рука схватила Терезу, другая – Патрика, и теперь они болтались перед лицом невозмутимого врага.       "Крольчата, неужели вы действительно думали, что сможете мне противостоять дольше пяти минут?" – он смеялся над ними.       – Ты не всесилен, – возразила Тереза, – Камня-то... – она не договорила, лоскут тумана забился ей в рот, не позволяя произнести больше не звука. Она машинально потянулась к лицу, пытаясь сорвать неосязаемый кляп, но бесполезно.       – Что "камня"?.. – начал было Патрик, но его постигла та же участь.       "Глупцы! – Если бы телепатический крик мог иметь эхо, то это слово отразилось бы под сводами не один раз. – Вы полностью в моей власти, я могу сделать с вами все, что моей душе угодно... Кстати, а крольчатину-то никто не отменял..."       "Камень отменил," – упрямо подумала девушка, и в этот момент ее неожиданно болезненно выкинуло обратно в реальность.

***

      Ощущение теплой ладони Патрика немного успокоило ее. И тут она вспомнила про камень.       – Камня не... – начала она шепотом почти ему в ухо, когда новый водоворот захлестнул их.

***

      – Что за?.. – Патрик с растерянным видом огляделся. На этот раз враг забросил их в еще бо́льшую клоаку. Тонкие, но крепкие бечевки тянулись от потолка к ним, обмотанные вокруг запястий, лодыжек, под коленями, вокруг туловища и талии. Из-за разной длины бечевок, Патрик и Тереза повисли в крайне нелепых позах, и еще хорошо, что не вверх ногами. Они болтались над черной пустотой, да и бечевки тоже уходили в пустоту... Но друг друга было видно отлично.       – Кстати, что с камнем-то? – спросил Патрик, поворачивая голову к Терезе. – А...       Тереза попыталась спросить, что случилось, но тут же поняла, в чем проблема. Она не могла произнести ни слова – рот был заклеен скотчем, чего она сразу почему-то не заметила. Длина бечевок, которыми были обвязаны ее руки, не позволяли дотянуться до собственного лица.       – И что же делать? – вздохнул Патрик. – Ладно... Потерпи, сейчас попробую... – он протянул руку к ней, насколько это было возможно, и притянул к себе за плечо. Девушка вздрогнула, снова почувствовав его теплую ладонь. Он, придерживая ее левой рукой, правой осторожно взялся за край скотча. – Я дерну, будет больно.       Тереза сжала зубы и зажмурилась, а когда Патрик одним резким движением отодрал от ее лица скотч, матернулась и дернулась прижать руку к лицу, но бечевка не дала этого сделать.       – Извини, – Патрик отпустил ее. – Так что там с камнем?       – Камня не было, – выдохнула Тереза, облизывая липкие губы.       – То есть? – напрягся Патрик.       – Камня изначально не было! – выкрикнула Тереза, чувствуя, как ускользает эта действительность. – Он появился не по его желанию!

***

      Ворсистый ковер и ладонь друга вспыли только на мгновение, затем все снова провалилось во мрак.       "Вы меня достали, – раздраженно начал враг, – Я вас ненавижу."       – Опять?.. – пробормотал Патрик где-то рядом.       Со всех сторон надвинулись стены, сжали ее, и она увидела прямо перед собой слабо мерцающие глаза Патрика. Она попробовала отстраниться, но стенки не давали даже пошевелиться толком, только чуть сместиться в сторону, чтобы не было так тесно.       – Где мы? – прошептала Тереза, уже начавшая догадываться.       – В гробу, походу, – мрачно ответил Патрик. – Вот теперь он имеет полное право сказать, что в гробу нас видел.       – Ты знаешь, как выбраться? – спросила девушка.       – Понятия не имею, – с досады он пнул крышку гроба, звук получится поразительно гулким. – А она не крепко прибита! – В его голосе прозвучала надежда.

***

      Лед таял на глазах. Стоило только монстру нарушить целостность этого покрова, как весь "панцирь" начал трескаться и таять. Теперь им было уже не до денег и не до трупа на капоте.       – Что будем теперь делать? – спросила Анджела. – В машине теперь сидеть опасно, а тащить тебя куда-то – еще больше... Но и полицейский может вернуться в любой момент. А? – она повернулась к Саймону.       – У меня есть одна идея, – неохотно начал он, – но тебе она не понравится... Да и ладно, проехали с ней, – он нахмурился, смотря на трещины, покрывшие лед за окном.       – Какая идея? – заинтересовалась Анджела.       – Да ладно, она дурацкая, – он махнул рукой. – Какие у тебя будут предложения?       – Ну... – она призадумалась, – я перезаряжу пистолет и пойду искать ближайшее укрытие и желательно коляску для тебя или хотя бы костыль...       – Ты никуда не пойдешь! – Саймон побледнел и сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели. – Это слишком опасно.       – Ну а что ты предлагаешь? – вздохнула девушка. Саймон не нашелся, что ответить, и она продолжила: – Вот видишь, больше вариантов нет, – она взяла с соседнего сидения бутылку и протянула ему. – Больше никакого оружия предложить не могу... Думаю, тебя в машине незаметно будет.

***

      "Да ну его в п...у, – решил Джеймс, услышав отчетливый всплеск и томный вздох неподалеку, но никого там не увидев, – я валю."       Он развернулся и начал возвращаться по своим следам, но впопыхах промахнулся, и нога по колено погрязла в жидкой грязи.       – Бл...! – выкрикнул он и попробовал встать, но повалился на другое колено, и завяз окончательно. – Сука!       Он замер с пистолетом наготове, готовый расстрелять любого, кто только покажется на глаза, и, вслушиваясь в тишину, ожидая еще одного всплеска.

***

      Анджела зашла за угол, ступая как можно тише и вслушиваясь в звуки вымершего города. Это перед Саймоном она старалась держаться, но теперь страх охватил ее полностью, и единственное, что ей хотелось – это бежать обратно, в машину, и в слезах прижаться к Саймону... Девушка поймала себя на этой мысли и почувствовала, как щеки снова вспыхивают.       Она заглянула в приоткрытую дверь в подъезд, убедилась, что там никого нет, и зашла внутрь. Деревянные доски под ногами надсадно заскрипели, и она замерла, опасаясь, что они проваляться под ее весом. Струсив, она сделала осторожный шаг назад, доска хрустнула, и девушка, вскрикнув, провалилась в подвал.

***

      Труп Хирурга был бережно уложен на кровать.       – Спи, моя гадость, усни, – начал мурлыкать Орел, – в морге погасли огни, трупы на полках лежат, мухи над ними кружат... – он запнулся и недоуменно посмотрел на мертвого Хирурга, а затем неуверенно продолжил: – Газ забыв закрыть, соседи спят вповалку, на паркете. В паутине дремлют мушки... Спи, а то прибью подушкой! – с этими словами он вытащил из-под головы плоскую подушку и бросил на лицо усопшего.