Кривое зеркало

      Реву вторил грохот на лестнице – что-то тяжелое упало и покатилось вниз, в холл на первом этаже. Помня о словах Терезы, Патрик не открывал глаз, весь обратившись в слух и пытаясь различить, что происходит совсем рядом с ними, сквозь несмолкаемую музыку. Грохот стих, и послышался тихий рык – голос зверя, приближающегося к поверженному, но еще живому противнику.       Треск электрического разряда превратил этот рык в взвизг. На Патрика пахнуло холодом, мурашки побежали по спине, и он буквально почувствовал, что противник, гонявший их по галлюцинациям, сейчас стоит перед ним.       "Что делать? – растерялся он. – Нападать безоружным – безумие, но что делать?.."       Ответа на этот вопрос не было. Собравшись с духом, Патрик приподнялся на локтях и открыл глаза, все же не решаясь посмотреть вперед.       – Лежи, – Тереза еще сильнее сжала пальцы, – Не вмешивайся.       В горле застрял какой-то комок, не позволяющий вымолвить ни слова, и Патрик просто молча разжал ее пальцы и поднялся на ноги, не отрывая взгляда от ковра и не выпрямляясь. Девушка, все еще жмурясь, приподнялась на руках.       – Стоять, – прошипела она, но Патрик уже решился поднять голову и теперь уставился на худую спину противника. Тот, слава всем богам и демонам, не заметил этого. Он держал над головой свою странную трость и, перегнувшись через перила, наблюдал за чем-то внизу. С первого этажа послышался угрожающий рык.       Решение было принято мгновенно, он даже не раздумывал толком. Подскочив к врагу сзади, он схватил его за лодыжки и быстро перекинул через перила, сам при этом потеряв равновесие и повалившись на пол. Внизу послышался торжествующий рев, грохот и какие-то гортанные нечленораздельные звуки, отдаленно напоминавшие человеческую речь. Патрика окутал липкий страх, и он, не в силах подняться на ноги, подполз к перилам и посмотрел вниз.

***

      В голове шумело, боль пыталась заставить его скрутиться пополам, но он просто шел вперед. Перед глазами все плыло, на лице против воли расползалась какая-то безумная улыбка. Он сделал это. Он спас себя. Теперь ему ничего не страшно.

***

      – Эй! – Патрик, опираясь на перила, поднялся на ноги. Бешеная мелодия начала стихать, и быстро смолкла, оставив после себя только звенящую тишину, нарушаемую только бешеным сердцебиением парня. – Здесь никого нет!       Холл был пуст. Распахнутая дверь в оранжерею открывала вид на удивительно покореженный пол – камень оплавился и запечатлел невнятные узоры, в которых неуловимо угадывались человеческие фигуры. Снаружи послышался звук бьющегося стекла, и восторженный то ли рык, то ли вопль, разнесшийся над лесом. И все стихло окончательно.       – Что это было? – страх исчез, остались растерянность и недоумение.       – Точнее, кто, – Тереза поднялась и подошла к нему. – Ты его не видел?       – Не успел, – покачал головой Патрик, – он убежал через оранжерею. Сейчас где-то в лесу.       – Вот и славненько, – успокоилась девушка. – Лишь бы с ним потом не столкнуться...       – Так кто это был? – снова спросил Патрик.       – Долго объяснять, – скривилась Тереза и направилась было к лестнице, но парень ее догнал одним прыжком и остановил, схватив за плечо.       – Кто это был? – твердо осведомился он.       – Зачем тебе это знать? Оно ушло, и слава Богу.       – Знаешь, мне как бы интересно, что это было за падение, что за мелодия, и что это за создание утащило хрен знает куда этого долбаного гурмана.       – У тебя разве нет никаких догадок? – поразилась Тереза. – Я думала, мозги у тебя получше.       Сказать, что это задело его самолюбие, будет недостаточно. Патрик прищурился, как-то со стороны ощущая, как вскипает от ярости.       – Повтори-ка, что ты сказала... – подозрительно ласковым тоном попросил он. Девушка напряглась.

***

      Где-то неподалеку послышался рев. Полицейский остановился и повернул голову в том направлении, пытаясь разглядеть сквозь пелену в глазах, что за зверь там.       Что-то пронеслось над ним, обдав ледяным воздухом. Не ожидавший этого Джеймс потерял равновесие и грохнулся ничком. Острый сук впился ему в ногу, но он даже не обратил на это особого внимания. Эта боль слишком ничтожна по сравнению с той, что ему пришлось испытать всего где-то минут двадцать-тридцать назад, и которая еще не до конца улеглась.

***

      Анджела заглянула за угол. Лампы тускло освещали коридор, придавая ему зловещий и таинственный вид. Пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, девушка пошла по нему, боязливо оглядываясь на шероховатые стены – ей мерещилось, что они вот-вот порвутся, как дешевая бумага, освобождая нечто куда более страшное, чем мерзкий монстр, с которым ей пришлось сражаться. Это ощущение только усилилось, когда девушка подошла к темному проему прохода в другой коридор, уходящий куда-то влево. Она остановилась напротив и уставилась в темноту, чувствуя, как ее пробирает холод, хотя в подземелье было относительно тепло.       "Что бы я не чувствовала, это просто игра разума, будь хоть кто-то там, я бы уже лежала, истекая кровью," – сказала себе девушка, с усилием отводя взгляд от манящего мрака. Она прошла дальше, когда оттуда послышался булькающий хрип. Схватившись за пистолет, она резко развернулась и увидела человека, на четвереньках выползающего из того коридора и силящегося подняться. Вдруг его руки подкосились, и он упал, содрогаясь в конвульсиях, а затем замер, уставившись выцветшими глазами куда-то в пустоту. Из его приоткрытого рта стекала струйка зеленоватой крови.       Какой-то миг в девушке боролись два чувства: страх и сочувствие. Затем, поколебавшись в правильности своего решения, она боком приблизилась к телу, готовая в любой момент броситься наутек. Человек лежал, не шевелясь, и девушка решилась присесть возле него, не выпуская, однако, пистолета из рук.       С трупом на глазах стало происходить странное преображение. Кожа на лице покрылась морщинами и съежилась, из образовавшихся разрывов потекла полупрозрачная мутная жидкость, смешивающаяся с кровью. И без того большие глаза еще больше увеличились и лопнули; черты лица практически полностью скрылись за этой вонючей смесью.       Девушка замерла, не в силах сдвинуться с места, с ужасом наблюдая за происходящим. А изменения продолжались: плоть гнила на глазах, превращаясь в прах и источая тошнотворный запах. Когда плоть на голове сгнила практически полностью, Анджела будто опомнилась – она вскочила, попятилась, а затем бросилась прочь. И налетела на стену. Однако удара не было – девушка провалилась сквозь стену, как будто той не было, и растянулась на каменном полу. Опомнившись, она вскочила, обернулась и увидела гладкую стену. Почуяв подвох, девушка подскочила к ней и провела рукой – твердая и непроницаемая. Еще раз путь назад отрезан.       – Анджела! – ее окликнули. Она резко развернулась, готовая выстрелить в любого, но никого в помещении не оказалось.       Эта комната выглядела крайне странно. Из-за железной сетки вместо стен лился тусклый, неоднородный багровый свет – единственный источник освещения – но он никого не выхватывал из темноты. Капли, падающие с потолка, стучали о пол, а не о чью-то обувь. И глухому, едва слышному, но постоянно отвлекающему на себя внимание, гулу откуда-то снизу никто не внимал, кроме нее. То, что она одна, сейчас ощущалось как никогда отчетливо. Но кто ее позвал?       – Здесь... есть кто-нибудь? – тихо спросила девушка, и тут же замолчала, поразившись, как охрипла.       "Только ты и то, что есть частью тебя. Неотъемлемой частью, – прозвучало у нее в голове. – Та часть, которая отравляет твое существование, и без которой ты бы давно была бы мертва. Без такой частицы человек невозможен."       "Частица?.." – растерялась девушка.

***

      Он почувствовал Книгу еще не доехав до места назначения. Та набралась силы с момента их последней встречи, значительно набралась. Воздух прямо дышал отголосками ее энергии – энергии сердца, живящего весь этот паскудный мир. От осознания этой огромной силы Алексу вскружило голову.       "И если все получится, я буду ею обладать," – лелеял он надежду.

***

      "Это только сон, моя девочка, только сон... Хотя и человеческая жизнь – тоже сон, – прозвучало откуда-то сверху. Девушка вскинула голову, но ничего не увидела, кроме неровного потолка. – И, девочка моя, одному сну свойственно сменяться другим..."       Опора внезапно ушла из-под ног, Анджелу дернуло вверх, и затем она упала на доски, ударившись лбом о выступающий гвоздь. Зашипев от боли, девушка поднялась на руках и посмотрела вверх.       Свет, мало похожий на солнечный, просачивался сквозь мутные витражи в куполе и падал на длинные ряды грубо обтесанных скамей для прихожан. Перед глазами плыло, и Анджела не сразу различила изображения на противоположной стене – немного кривоватые рисунки маслом, кое-где позолоченные, изображавшие сцены пыток; складывалось такое ощущение, что за основу использовались средневековые гравюры пыток.       Девушке стало холодно, несмотря на духоту в соборе. Она поднялась на ноги и, опираясь о скамьи, направилась к алтарю. Ей было мерзко и страшно снова взглянуть на рисунки, и она смотрела на грубые доски, каждый шаг по которым отдавался под сводами. Поднявшись по ступенькам, она встала перед кафедрой и окинула взглядом ряды – пустые, потертые временем и телами усердных прихожан, посещавших церковь по несколько раз на дню. Затем посмотрела на темные деревянные ворота, перехваченные ржавыми металлическими полосами. Такие ей открыть не под силу, и от осознания этого девушка совсем приуныла. Ее взгляд поднялся выше.       Верхняя часть здания была в таком же плачевном состоянии, как и нижняя, но в ней еще были видны следы былого величия: мраморные колонны, облепленные сажей и пылью, и барельефы, изображающие ангелов, руководящих пытками, были покрыты сажей и кое-где обиты; химеры, сидящие над стрельчатыми окнами, были либо без голов, либо настолько испачканы сажей, что полностью утратили свое первичное величие. Девушка закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями и унять дрожь в коленях. Окна слишком высоко – через них не выбраться наружу, дверь отпереть у нее не хватит сил, а другого пути она не видит...       "Открой глаза," – приказал тот же голос. Вздрогнув, Анджела повиновалась.       Время как будто вернулось на века назад. Прихожане на скамьях – бледные, с налитыми кровью глазами, в просторных черных мужских или темно-синих женских одеяниях до пола, внешне практически не отличимые от целомудренного платья в пол. Все люди смотрели на нее. Девушке показалось, что она сейчас потеряет сознание от страха.       – И вот найдена жертва, – произнесли позади нее. Она резко развернулась и увидела дряхлого, мерзкого старика, от которого воняло метров на пять вокруг. Анджела собиралась отскочить, но старик оказался на удивление проворным и схватил ее за руку.       – Я выстрелю! – крикнула девушка и направила в лицо старику пистолет.       – Не посмеешь, – мерзко прошипел он, ухмыляясь в спутавшуюся бороду, – ты слишком слаба для убийства.       Анджела поняла, что это правда, но всеми силами старалась не подать виду, что беспомощна. Дуло пистолета указывало в лоб старику.       – Не будь драчливой, иди сюда, – он схватил ее второй рукой и усадил себе на колени.       – Убери руки! – вскрикнула девушка, попробовала вскочить, но старик оказался удивительно сильным, и ей это не удалось. – Помогите, кто-нибудь! – закричала она.       Откуда-то сбоку подошел крепкий детина с тупым выражением лица, схватил ее за шкирку и поднял в воздух. Старик остался сидеть на троне, насмешливо смотря на происходящее.       – На жертвенник ее! – крикнул старик и резво поднялся. – Собаке собачья смерть.       Детина поразительно ловко надавил на что-то у нее на шее, и она потеряла сознание.

***

      Очнулась она, скорее всего, не скоро. Первым, что она почувствовала, еще не открывая глаз – это веревки, сдавливающие ее запястья и лодыжки. Затем до нее дошло, что она распята на кресте, а в глаза ей бьет солнечный свет, проходящий сквозь маленькое не застекленное окошко. Вокруг столпились прихожане, алчно смотрящие на нее. В их взглядах не было ни капли сочувствия – только безумное желание увидеть ее кровь на полу.       – Ежегодно мы приносим дань небу, чтобы отсрочить Судный день и отмолить еще больше наших грехов, дети мои! – послышался откуда-то сзади голос старика, по всей видимости, местного священника. – Каждый год мы отправляли на небо наших наследников, которые не успели нагрешить столько, сколько мы. В этом году пришлось бы приносить кого-нибудь из нас. Но Бог сжалился над нами – он послал эту жертву, как Аврааму послал ягненка. Что же, приступим! – он появился рядом.       – Пустите меня, – по лицу девушки потекли слезы то ли от боли, то ли страха. – Пожалуйста...       – Она не нашей веры и не наших обычаев, – продолжал священник, не обращая на ее слова никакого внимания, – и поэтому она собака, а собаке – собачья смерть! Она выглядит как блудница – посмотрите только, она носит мужскую одежду! Поэтому наш святой долг через ее регулярное удовольствие принести ей смерть! – в его руке блеснул нож. Он замахнулся, и перед тем, как Анджела снова лишилась чувств, она успела увидеть лезвие, стремительно приближающееся к низу живота.

***

      "Как тебе сон? – спросил давешний голос. – Я не создавала его, это все твое сознание, моя голубушка..."       "Ты кто?" – спросила Анджела.       "Сложный вопрос. Я ты и одновременно не ты... Точнее, я – это я, ты – это ты, но вместе мы составляем единое целое... Или взаимодополняющие противоположности. Такой ответ устроит?"       "Покажи себя."       "Пожалуйста."       Перед девушкой появилось мутное зеркало, в котором она разглядела только свое призрачное отражение, которое внезапно задвигалось не так, как она.       "Это я. А теперь – следующий кошмар... Удачи."       Девушку снова дернуло в сторону, ее подхватил бушующий ворох каких-то ярких клочков и вспышек. Перед глазами рябило от стремительной перемены цветов, девушка попробовала зажмуриться, но и с закрытыми глазами видела все те же вспышки. Анджела закрыла лицо руками, выронив пистолет, который тут же врезался ей в голову.       Внезапно бешеный танец цветов и света остановился, и девушка бултыхнулась в воду. Мгновенно нащупав ногами дно, она оттолкнулась, всплыла и уцепилась за край бассейна, в котором оказалась. Она вывалилась на бортик, сплевывая воду и переводя дыхание. Затем подтянулась и вылезла из бассейна. Откинув с лица мокрую прядь волос, она оглянулась вокруг.       Место чем-то напоминало древний амфитеатр, где сражались гладиаторы. Ровная круглая площадка диаметром где-то метров пятьдесят с небольшим колодцем диаметров в два метра ограничивалась уходящими вертикально вверх черными стенами со стрельчатыми окнами. Между ярусами тянулись кольца барельефов, куда менее изысканных, чем в церкви, но намного искуснее в исполнении. Против часовой стрелки изображались сцены битв гладиаторов – Анджела никак не могла понять, что напрягало ее в фигурах бойцов, где побежденного раздирали на части и кидали в публику.       Вверху, в нескольких сотнях метров, стены кончались и было видно небо, затянутое багрово-свинцовыми тучами. Где-то вдали грохотал гром.       Полумрак и прохлада на арене сделали свое дело. Анджеле стало не просто не по себе; она ощутила страх зверька, пойманного в ловушку. Она покосилась на стальные ворота, которые примыкали к стенам так плотно, что не было видно зазора.       – Голубушка моя, ну как тебе это место? – от звучания этого голоса по коже побежали мурашки. Было в нем что-то металлическое и чуждое человеку. Резко развернувшись, девушка увидела темную женскую фигуру, стоящую на подоконнике третьего яруса. Пришелица скрывалась в тени, ее лицо было не разглядеть, но что-то в ее облике показалось девушке смутно знакомым. – Тебе здесь придется провести очень долго... Хотя это сон. Но смерть – тоже сон, только от него не просыпаются.       – Это ты говорила со мной в пустоте? – выпалила Анджела, жалея о потерянном пистолете. – И это твой голос заговорил со мной в той комнате?       – Я. – Подтвердила она. – Или ты. Смотря с какой стороны посмотреть.       – Кто ты? – повторила свой вопрос девушка.       – Я уже отвечала на этот вопрос.       – Ты не дала ясного ответа, – чувствуя, что противник не собирается нападать, девушка решила испытать судьбу.       – Не мои проблемы, что ты не поняла ответа, – пожал плечами силуэт. – Кстати, это твое, – с этими словами пришелица достала что-то с сидений и швырнула вниз. Перед девушкой упала грязная спортивная сумка. – Это тебе сейчас ой как пригодится.

***

      Орел прекрасно знал, что делать дальше. Он был уверен, что у него все получится, так, как никогда ранее. Поиски Ножа не казались ему таким уж сложными.

***

      Что-либо ответить девушке не дал треск внизу. Она и Патрик посмотрели вниз, на первый этаж. На полу лежала давешняя трость. От ее набалдашника сыпали искры и мелкие разряды. Череп из красного хрусталя, держащий в зубах гравированный металлический щит Тевтонского ордена, служил украшением набалдашника. Этот череп держался в стальной когтистой лапе, от запястья которой шел изысканный узор, изображавший корни дерева. Внизу трость завершалась обычным круглым концом без каких-либо изысков.       – Так, а это уже интересно. – Патрик направился к лестнице вниз.       – Что ты собираешься делать? – Тереза последовала за ним.       – Сейчас увидишь.       Он подошел к трости и поднял ее. Та сразу успокоилась и теперь выглядела хоть и красивой, но абсолютно не магической.       – А она тяжелая, – он не смог долго держать ее даже обеими руками и потому положил на пол. – Мне даже не хочется представлять физическую силу ее бывшего обладателя...       – Ты шляпу забыл, – рядом появилась девушка и протянула ему черный цилиндр, обхваченный багровой лентой дорогого бархата.       Патрик ухмыльнулся, забрал головной убор и водрузил его себе на голову. Цилиндр тут же сполз на глаза, парень попытался поправить его, но из-за размера тот не желал не сползать на лицо. В конце концов, у него получилось расположить трофей должным образом. Решив войти в роль, он, с крайне серьезным выражением лица, опираясь на трость, прошагал до стены. Позади послышалось хихиканье девушки, но это не вызвало у него привычного раздражения.