Кривое зеркало

      Не остановившись на достигнутом, Патрик развернулся, той же походкой дошел обратно до девушки и, с трудом сохраняя серьезное выражение лица, снял цилиндр и откланялся. Тереза попробовала зажать рот, но безуспешно: смех рвался наружу, невзирая ни на что. Патрик надел шляпу обратно.       – Ах ты ж! – шляпа снова сползла ему на глаза. Он попытался второпях поправить ее, выронил трость и замер с растерянным видом, держа шляпу за поля. От смеха девушки он резко покраснел.       – Не смейся, – огрызнулся он. Он отвел взгляд от лица Терезы и посмотрел на оранжерею. И мурашки побежали по спине. Отбросив шляпу, он схватил девушку за руку и бросился к ближайшей двери. Пнув ее, он толкнул растерявшуюся Терезу внутрь, сам заскочил и захлопнул дверь.       – Что случилось?       – Молчи и беги! – рявкнул Патрик. Возвращаться за оружием наверх не было времени, а трость он не рискнул бросить, помня о том, как ею пользовался сгинувший враг, и насколько новый противник осведомлен об этом мире.       Патрик в несколько скачков преодолел коридор, плечом вышиб единственную дверь. Это оказался путь на лестницу. Он взлетел на один пролет и, вспомнив про девушку, оглянулся. Она не отставала, и это немного успокоило его.       – Наверх! – приказал парень и, переложив тяжелую трость в другую руку, бросился вверх, перескакивая через две или три ступеньки за раз.       Взлетев на второй этаж, он чуть было не налетел на баррикаду из поломанной мебели, преграждающую путь на третий. Матернувшись, он бросился к двери и выскочил в коридор. Справа в полу красовался огромный пролом. Патрик метнулся влево, чтобы вышибить дверь в очередную гостиную. Мебель была запакована в чехлы, на голом полу валялись осколки штукатурки с потолка.       – Сюда! – он выскочил на металлическую лестницу через пустующий дверной проем. Они оказались на пожарной лестнице, снаружи обтянутой сеткой. – Бл*... – вырвалось у Патрика, когда тот увидел, что творилось со ступеньками, ведущими вниз. Сами ступеньки, перила и сетка были оплетены, словно плющом, смутно знакомой Патрику желто-розовой субстанцией, которая, не переставая, пульсировала. На ней то и дело появлялись кровавые пузыри, которые, раздуваясь до размера хорошего яблока, с противным звуком лопаясь. На месте пузырей появлялись некие подобия листков плюща, которые еле заметно покачивались, хотя никакого ветра не было. Эта шевелящаяся масса охватила пролет между первым и вторым этажами, весь первый этаж и большую часть внутреннего двора, ограниченного невысокими зданиями непонятного назначения.       Патрик на какую-то секунду оторопел, затем, с трудом отвернувшись от притягивающей взгляд субстанции, схватил под руку все еще таращившуюся на внезапное препятствие девушку и потащил ее наверх.       – Найдем другой путь.       Дверь на третий этаж оказалась заперта. На четвертый – тоже. Только дверь на пятый поддалась.       – Да что ж такое...       Это была ободранная комнатушка с остатками обоев на стенах и отслаивающейся штукатуркой на потолке. Единственное, что было здесь – это деревянная лестница, ведущая на крышу. Просто стремянка, подставленная под люк.       Патрик быстро забрался по ней, вылез на крышу и помог Терезе забраться наверх.       – Какого черта ты не бросишь эту трость? – раздраженно спросила девушка. Патрик перевел взгляд с нее на свою ношу. Теперь та совсем не казалась тяжелой. Она будто бы стала невесомой или частью тела, на вес которой просто не обращаешь внимания.       – Не знаю, – честно ответил тот и с помощью трости опрокинул стремянку. – Ну, не для этого же.       – Зря стараетесь, – послышалось позади. Их оттолкнуло от люка в сторону. Патрик упал на бок, содрав об бетон щеку.       – Сука... – прошипел он. Перевернувшись на спину, он увидел приближающегося врага.       Кожа на лице Джеймса потемнела, со щек и лба сошло несколько слоев, обнажая загноившуюся плоть и сухожилия. На его лице играла полоумная улыбка, демонстрирующая желтые зубы. Он смотрел на Патрика, не отводя взгляда; когда он моргнул, парень увидел прожженную дырку в веке.       – Вот мы и встретились... – протянул враг, облизывая губы. Из изначально незаметной дырочки под губой потекла слюна, – Что смотрите, как на чудовище? – он левой рукой стянул головной убор и дерганным движением отбросил его в сторону. С его рукой творилось что-то неладное.       – Что у тебя с рукой? – спросил Патрик, сжимая трость покрепче. Надо было оттянуть время, выиграть хотя бы несколько секунд, чтоб хотя бы представить, что делать.       – Смотри.       Полицейский неспешно закатал рукав. В свете фонарей на крыше им открылась крайне неприятное зрелище. Большая часть плоти в предплечье была грубо вырезана, из свежей раны текла кровь. Патрик внезапно понял, что темно-зеленоватый оттенок мясу придан гниением, и к горлу подкатилась тошнота.       – Кто с тобой это сделал?       – Я сам ножом вырезал, – спокойно ответил Джеймс. – Девчонка ядовитой оказалась, пришлось спасать свою шкуру... Но не суть. Я избежал смерти, чтобы принести ее вам... Бл..., что это?       Глазницы черепа в набалдашнике слабо заискрились. Сама трость снова потяжелела, но не придавливала и не оттягивала руку, как раньше, а будто стала ее частью.       – Беги! – крикнул Патрик девушке, вскидывая трость к лицу. Он попытался вскочить, но тут же был отброшен назад незримым ударом. По затылку потекло что-то теплое – похоже, он разбил голову. Перед глазами все плыло. Он перевернулся на живот, приподнялся на локтях, но очередной удар опять сбил его обратно на крышу. Он дернулся в сторону, но его снова оттолкнуло. И тут его рука не нашла опоры – она свесилась вниз.       "Пять этажей," – пронеслось в голове Патрика. Он на четвереньках рванул вперед, бросился вправо от края и, сшибленный очередным ударом, проехался животом по бетону.       Краем глаза он увидел неспешно приближающегося Джеймса.       "Какого черта он тормозит? – спросил сам себя Патрик. – Почему просто не размажет меня по полу или не сбросишь вниз? Где его шустрость?"       Патрик рванул вперед и укрылся за трубой. Трость, которую он так и не отпустил, нагрелась. Череп в набалдашнике светился. Патрик потрогал голову – несмотря на то, что он только что ударился ею до крови, он не смог нащупать ссадины. Только пальцы в крови испачкал.       Джеймс оказался рядом, и Патрика с сокрушительной силой проволокло по полу. Его протащило метров десять, и остановился он, только врезавшись в другую трубу. Сквозь застелившую глаза пелену он увидел медленно приближающегося врага. Он шагал, не сгибая ноги в коленях, покачиваясь из стороны в сторону.       Трость, которую Патрик так и не выпустил, и которая каким-то чудом до сих пор не съездила ему по лицу, потяжелела еще больше; в голове парня созрела идея.       – Джеймс... сука... – он схватил трость двумя руками и направил череп в сторону врага, уткнув противоположный конец себе в грудь. – Сдохни...       Яркая алая вспышка ослепила его, и он зажмурился. Оглушительно прогремело. Что-то ударило его по лицу и снова смело, но крыша куда-то исчезла, и он полетел вниз. Патрик решил было, что его скинули вниз, попытался закричать, но не услышал собственного голоса. Он открыл глаза, но жгучий красный свет был везде. Падение прекратилось ударом о воду.

***

      Все крутилось у него перед глазами, казалось, что он вот-вот потеряет опору. Яд оказался коварнее, чем Джеймс думал. Отрава распространилась с кровью по всему телу, теперь с каждой клеточкой его организма происходит то же, что и с рукой. Он обречен. Что же, если уж он не способен спасти себя, то навредит всем, до кого только сможет добраться.       Патрику деться было некуда. Но эта трость... Что-то с ней не так.       Волна энергии сбила его с ног и прижала к крыше. В следующую секунду что-то прогрохотало. Джеймс загородился руками от вспышки, но она уже погасла. Приподнявшись на руках, он уставился на Патрика.       Трость разлетелась на несколько обломков. А Патрик... Его голова была безвольно опущена на грудь, руки лежали как тряпичные. То ли мертв, то ли без сознания. Довольно ухмыльнувшись, полицейский попытался встать. Получилось это у него со второй попытки. Выпрямившись, он огляделся в поисках Терезы.       Искать ее не пришлось – она стояла, уставившись расширившимися глазами на Патрика. Джеймс не упустил случая заметить:       – Нельзя влюбляться в тех, кого не существует, дорогуша. Это неблагодарное занятие.       – Я не влюблена в него, – огрызнулась Тереза. В ее глазах загорелся огонек ярости.       – Не занимайся самообманом, – скривил губы полицейский, – ты втрескалась по уши. В кого не надо. Вот, пожинай плоды.       – Я тебя ненавижу... – прошептала девушка, сжимая кулаки.       Джеймс попытался атаковать ее, но ничего не произошло. Растерявшись, он снова нанес невидимый удар, но девушка не пошевелилась с места. И только тут до затуманенного ядом рассудка дошло страшное. То ли сила трости, то ли отрава лишили полицейского самого главного козыря – телекинеза. Но он быстро справился с эмоциями – жить ему осталось недолго, а с девчонкой можно справиться и без способностей.       – Оу, ты плачешь? – с наигранной жалостью спросил Джеймс.       – Заткнись, – прошипела Тереза, поспешно вытирая лицо рукой.       – Плачешь, – ехидно заключил полицейский. – И не стесняйся. Рыдай! Мне-то что? Я и не такое видел.       – Сдохни, тварь! – Тереза бросилась к нему. Ее удар в лицо Джеймс отклонил, перехватив ее руку, и скрутил девушку.       – Ты меня винишь во всех смертных грехах, – начал полицейский. Тереза попробовала пнуть его, забрыкалась, но, оказавшись приложенной о трубу, замерла, хрипло дыша. По лицу у нее стекала струйка крови. – Даже не я его убил. Это та непонятная трость – это она забрала его жизнь. И ты еще считаешь, что не влюбилась? Дура. Тебе сколько? Шестнадцать? Семнадцать?       – Двадцать, – откликнулась девушка. Она больше не сопротивлялась, но полицейский не рискнул ослабить хватку.       – А ведешь себя как глупая малолетка. Мда, – покачал головой Джеймс, – Мне тебя не жаль. Совершенно. Во-первых, ты сама виновата. Во-вторых, я не плохой, как ты думаешь. Я просто хочу домой. Как и ты, к слову. Если бы не Алекс со своим сумасбродским желанием отомстить, со своими бл...кими идеями, все бы было отлично.       – Книга... – прошептала девушка. Джеймс надавил на нее, заставив опуститься на колени.       – Не такая уж и большая преграда. Думаю, Алекс при желании смог бы подчинить ее или хотя бы сломать ее контроль над тобой. Где она? В твоей сумке? Пф, она мне не нужна. Точнее, уже не нужна. А Алексу я хочу нагадить как можно сильнее. Книга будет уничтожена, по крайней мере, я попытаюсь. Ну, или просто спрятана так, что этот ублюдок ее не найдет.       – Книгу я тебе не отдам. – Девушка будто ожила, но полицейский еще ниже придавил ее, заставив уткнуться лицом в собственные колени.       – А мне она и не нужна. У меня есть другая идея.       До Терезы дошло, что собирается сделать Джеймс. Она вскрикнула, попыталась вырваться, но он держал ее крепко.       – Я сам скоро умру, я отравлен! – рявкнул он.       "Хотя от этого тебе умирать больше не захотелось."       Джеймс подтащил брыкающуюся Терезу к краю. Девушка как-то сумела извернуться и ударить полицейского ногой в живот. Он зашипел от боли, ослабив хватку, и она вывернулась; но Джеймс тут же снова вцепился ей в руки, пытаясь столкнуть ее. Девушка вскрикнула и вцепилась в его рукава. Какую-то секунду Тереза висела, вцепившись в куртку Джеймса, а затем из её пальцев выскользнула грубая ткань, и девушка с криком полетела вниз.       Потеряв равновесие, Джеймс сам было чуть не упал с крыши. Посмотрев вниз, он слабо различил в темноте серый спортивный костюм девушки – она лежала в небольшом внутреннем дворике. Вздохнув, Джеймс отошел и вернулся к Патрику.       Присев на корточки, полицейский взял его за подбородок и развернул голову к себе. Бледное лицо, на щеке кровоточащая ссадина, сквозь волосы тоже течёт кровь. Он пощупал шею парня – сердце не бьется. Отлично.       Сил спускаться по пожарной лестнице, с помощью которой он добрался сюда, не было. Джеймс, покачиваясь, спустился в люк и направился вниз по ступенькам – по пути, по которому Патрик и Тереза пришли на крышу.       Он был как в тумане, мысли летали где-то далеко. Он очнулся, только спустившись на второй этаж – дальше ступеньки были поглощены в вонючей, омерзительного вида органике. Полицейский несколько секунд рассматривал эту массу, пока не вспомнил, где он похожее видел – в канализации Стокгольма, неподалеку от участка. Он случайно наткнулся на существо, плодящее эту мерзость – сгусток, напоминающий взрослого человека, свернувшегося калачиком. Тот сгусток шевелился, издавал монотонные звуки, булькал и хрипел. Когда несколько выстрелов не положили тварь, полицейский сообразил, что лучше отступить. Позже они вместе с Алексом туда вернулись, но обнаружили только пустое помещение, стены и пол которого были покрыты липкой слизью. Такой же слизью, только более густой, были "укутаны" кости на полу – сильно походившие на человеческие, но принадлежащие, скорее всего, монстрам.       Вынырнув из воспоминаний, полицейский посмотрел на тело твари по-другому. Нездоровый ход мысли его отравленного ядом и пережитой болью разума подстегнуло жутко знакомое жжение, которое зародилось под кожей – яд начал действовать.       "Что легче – смерть в утробе этой мерзости или медленное разложение под действием яда? – спросил он себя. – Не знаю, как быстро меня убьёт тварь, но я еще помню, как мучился с одной рукой..."       Перед глазами снова поплыло. Ноги подкосились, и, чтобы не упасть, Джеймс схватился за перила. Когда ему удалось выпрямиться, а голова перестала кружиться, он увидел то, с чем не ожидал столкнуться. Серый костюм, короткие светлые волосы... В нескольких метрах от лестницы лежала девушка. Ее поза была поразительно неестественна, ноги переломаны, руки вывернуты. Она смотрела вверх широко распахнутыми, будто стеклянными глазами, в которых застыл ужас. Та же маска осознания, что это конец, застыла на ее лице.       Джеймс понял, что он нагло соврал будучи на крыше. Ему жаль ее, чертовски жаль.       Ворох недавних воспоминаний, словно куча опавших листьев, взметенных вверх ветром, промелькнули перед глазами. Труп девочки, вскрытый ножом, тело ее брата, из которого торчали сломанные ребра... И вот, еще одна смерть.       Тут Джеймс заметил то, что не сразу бросались в глаза, но отчего на душе стало еще паршивее. Тоненькие ниточки органики стремительно опутывали труп. Почти все тело уже было покрыто сеткой мерзкой субстанции, и теперь она впивалась в плоть, прорывая кожу и добираясь до крови.       "П...ец."       Решение было уже принято, и полицейский улыбнулся – без насмешки и без злорадства. Он начал спускаться вниз по ступенькам, не обращая внимание на хлюпанье органики под ногами.

***

      Его ноги коснулись дна, он оттолкнулся и всплыл. Кровавый свет уже не был таким слепящим, но кроме темных очертаний берега ничего нельзя было разглядеть. Из алой бездны вырисовывались неподвижные камыши и черный песок. Он проплыл несколько метров и коснулся руками дна. Патрик вывалился на берег. Перевернувшись на спину, он посмотрел вверх – в багровое небо с коричневыми тучами, с которого на него уныло смотрел рыжий солнечный диск.       Патрик немного пришел в себя и сел. Зачерпнув в руку песок, он поднес ладонь к лицу.       – Пепельный песок... – ошарашенно прошептал он, поднимаясь.       Окружающий мир представлял собой крайне мрачное зрелище. Красно-серая трава на черной земле, темно-серые стволы деревьев, каштановая листва... Патрик поежился. Слепящий свет отступил, и теперь парень видел все так же четко, как и в обычном мире.       На той стороне озера он разглядел поразительно знакомую женскую фигуру – единственное живое пятно на смертельной пейзаже.       – Эй! – окрикнул он ее, и вжал в голову в плечи, услышав собственный голос. В затхлом воздухе, в котором витала едва уловимая вонь разложения, его оклик прозвучал глухо и поразительно низко. Звук смялся, превратившись в короткий рокочущий звук, который, отразившись от каких-то невидимых границ несколько раз, вернулся назад, став громче, глуше, и еще менее напоминающий человеческую речь.       Девушка, однако, не испугалась. Она развернулась к Патрику и поманила его рукой. Он заспешил к ней. Идти по песку было тяжело, нога проваливалась почти по щиколотку, но попытка идти по земле не увенчалась успехом – трава оказалась твердой, ее кончики больно впились в ноги. Пришлось вернуться к воде.       Пройдя половину пути, Патрик бросил взгляд на озеро, и ему открылся пугающий, отталкивающий, но одновременно восхитительный вид. За высокими деревьями высились темные горы, которые своими клыками тянулись в мертвое небо. С озера повеял легкий ветерок, принеся с собой запах тухлой рыбы и тины. Парень сбавил шагу, но тут же опомнился, стряхнул с себя наваждение и поспешил к ожидавшей его девушке. Откуда-то со стороны гор пришел туман. Он быстро окутал озеро, и Патрику пришлось идти чуть ли не наугад – он не видел ничего дальше четырех-пяти метров.       Наконец-то из тумана вырисовалась девушка. Она стояла на коленях, потупившись и опустив плечи. Она тихо всхлипывала, и ее голос почему-то не искажался.       – Ты в порядке? – Патрик наклонился над ней. Несмотря на то, что вопрос был задан почти шепотом, он тут же исказился, как и давешний окрик.       – Все... в порядке, – ответила она, и стала заваливаться на бок.       – Эй! Очнись! – он подхватил ее, перевернул на спину и увидел нож, торчащий из живота девушки. Ее одежда уже пропиталась кровью. Девушка закашляла, изо рта потекла темная кровь. Патрик ничего не успел сделать. Несколько секунд, и голубые глаза остекленели, навсегда уставившись в небо.       "Глаза..." – он понял, что наконец-то сможет назвать их цвет.       Ее образ начал прорисовываться. Голубые глаза, короткие светлые волосы, знакомые черты лица, серый спортивный костюм... Тереза.       Патрик еще не успел полностью осознать этого, когда ее тело стремительно начало терять цвет, подстраиваясь под окружающую среду. Пара секунд – и почерневший труп рассыпался пепельным песком. Откуда-то из леса донесся искаженный вопль – Патрик сразу разобрал в этом рокочущем звуке женский крик.       Сглотнув, Патрик протянул руку к ножу, оставшемуся на песке, бросил взгляд на свою руку и похолодел. Кожа потемнела, приобретя повсеместный багровый оттенок.       "Это не может быть правдой, это наверняка сон," – твердил себе парень, беря в руки нож.       Как только он поднял орудие убийства, прогремел гром. Подняв голову, Патрик не увидел ни мертвого неба, ни убитого солнца. Только черные тучи с багровыми отсветами.       На песок начали падать тяжелые капли. Сначала не частые, но затем, с очередным раскатом грома, хлынул ливень. По спине Патрика дождь хлестал пулеметной очередью, красные капли смешивались с песком, превращая берег в черно-красную массу.       Парень запрокинул голову, подставляя лицо дождю. Несколько капель попало в рот – и это оказалась не вода, а кровь. Патрик резко распахнул глаза, и уставился в обыкновенное черное небо. Справа светил фонарь. Он на крыше особняка.       "Джеймс!"       Патрик вскочил на ноги, но тут же упал на колени. Голова кружилась, ноги и руки онемели. Он замер на четвереньках, затем повалился набок и уставился в небо, хватая ртом воздух и мелкие капли. Его внимание привлекло что-то темное, лежащее рядом. Это оказался блокнот в твердом переплете, с которого дождь смывал кровь.       "Книга..." – он скривился от досады и закрыл глаза. Сил не было, чтобы подняться.