Кривое зеркало

      Анджела присела возле сумки, стараясь не терять из виду врага, и расстегнула ее.       – З-зачем мне это? – вырвалось у нее.       – Давай-давай, одевай и бери в руки – либо ты сразу умрешь, – откликнулись сверху. Чувствуя, как начинают дрожать колени, девушка достала из сумки первую вещь – почерневший шлем с декоративными крыльями, к основанию которых крепилось забрало. Из-за них было сложно поверить, что это и правда часть доспехов: крылышки были выделаны до каждого перышка, как у какого-то произведения искусства.       – Надевай, – приказал противник, – и про остальное не забудь.       Как только шлем был надет и подвязан под подбородком, девушку охватила паника, дремавшая до этого момента.       "Она заставляет меня сражаться с ней..." – пронеслось в голове.       – Не тормози, – поторопили ее.       Дрожащей рукой Анджела извлекла из сумки плотную кожаную жилетку. Мысленно поражаясь ее весу, девушка надела ее через голову.       – Теперь доставая оружие, – подсказал враг. Девушка подчинилась; в ее руках оказался длинный нож. – Советую помолиться перед боем, тебе лучше просить защиты у твоих богов и призраков, особенно призраков. Никто, как мертвые души, не стремится защитить живых. Даже боги ленятся, – с этими словами силуэт опустился на одно колено и посмотрел в небо. Враг что-то пробормотал, вздымая руки вверх, а затем с воплем "Идущие на смерть приветствуют тебя!" спрыгнул вниз, замахиваясь копьем.       Закричав, Анджела бросилась в сторону, избегая удара. Позади раздался вопль, и только резкий скачок в сторону спас девушку от смерти.       – Собака! – прокричала противница, занося руку для следующего удара. Вспомнив про кинжал, девушка попыталась ударить ее в грудь, но лезвие только скользнуло по начавшей тлеть жилетке, даже не повредив ее. Взгляд девушки метнулся вверх и наткнулся на лицо врага. Забрало было поднято, и лицо было отлично видно. Анджела видела это лицо всего лишь какую-то долю секунды, но этого хватило, чтобы ужаснуться. Верхний слой кожи покрылся черными пятнами, на губах налились желтые шарики герпеса, кончик носа срезан, зрачок правого глаза закрывало бельмо, а через все лицо, от середины лба до скулы, тянулся багрово-черный шрам.       Увидев враз изменившееся лицо девушки, уродка рассмеялась, схватила Анджелу за волосы, торчащие из-под шлема, и ударила по лицу древком копья. Из глаз посыпались искры, и опора ушла из-под ног девушки.

***

      "Ты никогда не задумывалась, что такое страх? Инстинкт самосохранения или дефект сознания? А может, это все пороки человека?       Страх, зависть, ненависть, слабоволие, вешание ярлыков, самоограничение и подражание – вот настоящие пороки человека, настоящие семь смертных грехов. Сильный волей человек, который ни на кого не вешает ярлыки, не может быть жадным, а сильный волей человек, который не подражает никаким проституткам, будь они хоть американскими звездами или древними царицами – он не видит в этом смысла, у него хватает ума. Откуда ум? От сильной воли. Или наоборот, не суть важно. Обделенный нормальным мозгом может быть только упрямым, но никак не волевым. Воля – это исключительный спутник ума. А что касательно тебя? Ты сильна волей? Вывод напрашивается сам собой.       Страх и слабоволие – уже два... Ненависть? Нет, ты слишком ничтожна, чтобы ненавидеть. Страх родственен ненависти. Но настоящая ненависть сильнее страха. Она заставляет преодолеть его, чтобы уничтожить противника. Но ты на это неспособна, признай. Минус один порок. Хотя радоваться тут нечему.       Итак, что осталось? Вешание ярлыков, зависть, самоограничение и подражание. Ты желаешь походить на покойную сестру – теперь уже три порока. Ярлыки ты ни на кого не вешаешь, честь и хвала, как говорится, но это от неопытности – ты сама себя отгораживаешь от мира, подчиняясь матери (опять слабоволие). Так что четверка. Зависть?.. Да, это тоже есть, хотя ты не думаешь об этом.       Признай, ты завидуешь своей сестре. Ты завидуешь ее силе воли, ее наглости, тому, что она не была затравленной. И в чем ты сама боишься признаться - ты завидуешь ее покою. Ты хочешь умереть, но боишься смерти. И снова страх. Вот мы и вернулись к началу. И к тому, что тебя ждет, голубушка."

***

      Патрик пролежал с закрытыми глазами не менее часа. Когда он очнулся, дождь уже прекратился, а голова гудела и казалась свинцовой. Сырость пробирала до костей.       – Проснулся наконец-то, – пробормотал кто-то. Парень дернулся, приподнялся на локтях и с оглянулся, с трудом поворачивая голову.       – Кто здесь? – прохрипел он, опускаясь обратно в лужу. Сил до сих пор не было.       "Только ты. Хотя не в привычном для тебя понимании."       "Кто ты?" – мысленно спросил Патрик, поняв, что голос звучит у него в голове.       "Пошевели правой рукой."       Он провел рукой по мокрому бетону, и тут же наткнулся на абсолютно сухой блокнот.       "ТЫ!, – сжал зубы Патрик. – Если бы не ты, за нами не гнались эти копы, я уверен, это ты нас затащила сюда! Если бы не ты..."       "Хватит, – оборвал его голос. – Ты не думал, что причиной всего являешься ты? Что урки нашли Саймона из-за тебя, а ты сам являешься частью этого мира, и твое возвращение сюда неизбежно? Что если бы ты не шатался и не следил за Саймоном, то ни он, ни Анджела никогда не попали б сюда? Так что не спеши меня во всем винить."       "Я человек, и я не часть этого дерьма. – Патрик смотрел в черное небо. Гудение в голове постепенно проходило. – Ты лжешь, чтобы оправдать себя в моих глазах. Для чего я тебе нужен?"       "Начнем сначала. Ты даже сам понимаешь, что лжешь. "Я человек" – ты лжешь самому себе. Ты всего лишь часть воображения сумасшедшего инвалида, в котором он пытался воплотить то, чего лишился, не более. Ты самостоятельно мыслишь, и вообще у тебя есть тело? Тогда откуда у меня власть над тобой, если ты реальный?"       "У тебя власть над всем в этом мире," – огрызнулся Патрик.       "Тогда почему бы мне не свести с ума этих полицейских? Думаешь, они мне нужны? Или почему я не сразу затащила тебя сюда?"       Патрик молчал, пытаясь сообразить, что ответить – голова до сих пор плохо работала. Голос самодовольно хмыкнул.       "Советую спуститься вниз, там тебя ждет сюрприз..."       "Что там?" – спросил Патрик, но ответом ему послужило молчание.       Гудение в голове почти прошло, и он нашел силы подняться. Голова кружилась. Несильное дуновение ветра заставило его съежиться: одежда промокла до последней нитки. Когда он спустился в давешнюю комнату, колени подкосились, и он упал на четвереньки. В голове послышалось злорадное хихиканье.       "Когда ты наконец поймешь, что ты придурок? – задумчиво спросил голос. – Ты не уйдешь от меня ни в каком виде, даже расчлененном - раз; а два – ты ни о чем не подумал?"       "В смысле не подумал?" – Патрик решил проигнорировать первое утверждение. – "А... Джеймс..." – его передернуло, когда он вспомнил изуродованное лицо. – "Я не знаю, почему он меня не добил."       Голос хмыкнул.       "А еще?"       "Эм... – замялся Патрик, пытаясь понять, на что намекают. И похолодел. – Тереза?"       "Только дошло?"       "Где она?" – он попытался подняться, но тут же его будто прижало к полу.       "В этом и заключается сюрприз..." – протянул голос. – "И заодно ответ, куда делся Джеймс."

***

      Справа, слева и снизу надвинулись стены, тьма отступила, откуда-то сверху полился тусклый свет, впереди что-то заколыхалось.       – Беги... Пока можешь... – сзади послышался садистский смех. Не оборачиваясь, Анджела бросилась в туман, но тут же перед нею выросла кирпичная стена. Затормозить девушка не успела, но вместо того, чтобы врезаться в стену, пролетела сквозь нее и чуть не упала, потеряв равновесие.       "Так было и в подземельях," – вспомнила Анджела. Она бросилась дальше по коридору, завернула за угол, и тут из желтоватой пелены вынырнула приоткрытая дверь. Пнув ее, девушка выскочила на улицу.       Туман не позволял видеть дальше десяти-пятнадцати метров. Да и туман ли это? Больше похоже на неимоверно густой смог. Где-то вверху тускло сияло солнце – отсюда оно выглядело размытым неясным кругом на небе.       Разбирать дороги времени не было. Девушка бросилась вдоль по улице и свернула в первый же переулок. Пробежав мимо мусорных баков, она вылетела на следующую улицу. Увидев на той стороне дороги приоткрытые чугунные ворота, она бросилась к ним, заскочила в парк и закрыла за собой ворота.       – Первая попытка провалена, – ей на плечо легла ледяная рука врага. – Давай попробуем еще.       Темнота окутала Анджелу, и через несколько секунд растаяла, оставив ее лежать на асфальте.       Тот же парк. Никакого дыма, никакого смога или тумана. Прохлада и темнота. Анджела приподнялась на локтях, откинула от лица волосы и уставилась в темноту, куда не доставал свет от фонарей. Темнота безмолвствовала, но уверенность, что там кто-то притаился и не отрывает от девушки глаз, никуда не делась.       – Вторая попытка, – промурлыкали с той стороны ограды. Девушка резко обернулась, отползая от решетки. Противница стояла у ворот, без нагрудника и шлема. Ее глаза мерцали в темноте. – Рассказ Саймона... Сейчас ты окажешься в его шкуре. – Она расхохоталась и в несколько прыжков скрылась в темноте.       Рука наткнулась на пистолет. Девушка сжала его, желая успокоиться.       – Теперь ты водишь. Найди меня! – послышалось из мрака.       "Она хочет, чтобы я за ней побежала?" – растерянно спросила сама себя Анджела. Ответ был очевиден.       Она попыталась открыть ворота, но те не поддались. Девушка собралась перелезть через ограду, но тут из переулка показалось существо, сталкиваться с которым она не решилась.       Мужчина в белом спортивном костюме стоял к ней боком, не заметив ее. Девушка всмотрелась в его фигуру. Короткие черные волосы стояли дыбом, лицо вымазано то ли в муке, то ли в меле, а одежда пропитана кровью. В правой руке он держал молоток. Сглотнув, девушка попятилась и наступила на сухую ветку. Привлеченный звуком, монстр тут же бросился к воротам и толкнул ворота, но те не поддались. Тогда он молча уставился на девушку, с тихим свистом вдыхая и выдыхая. Его физиономия – это было даже сложно назвать лицом – была отлично видна в свете фонарей. Каждая складка этой роже, чем-то напоминающей морду бульдога, была покрыта дешевым, свалявшимся в комочки гримом. Из-за опухших век нельзя было разглядеть глаза твари.       Монстр наклонил голову набок, продолжая пристально всматриваться в девушку. Опухшие губы приоткрылись, и вырвался слабый полустон-полухрип:       – Ан... дже... ла...       Девушка похолодела, отступая, готовая в любой момент выстрелить.       – Откуда ты знаешь, как меня зовут? – дрожащим голосом спросила она. Монстр помотал головой:       – Ан... джела..       – Ты кто? – Девушка чувствовала, что это ловушка.       – Анджела... – Когтистая рука начала разминать горло. – Ты?..       – Меня зовут Анджела, – кивнула девушка, чуя подвох.       Тварь попыталась сказать что-то еще, но из горла вырывались только хрип и свист.

***

      Как только он остался один, перед глазами будто поплыло. Воспоминания, развороченные рассказом для Анджелы, проскальзывали перед глазами вновь и вновь.       Разговор с Софи на крыше, появление Патрика в больнице, нападение трупа ребенка, стремительно приближающаяся машина, сеанс у психиатра, стрельба по летающей кровати, огромная голова... Все смешалось: как плоды его воображения, так и реальные события. Они смешивались, мельтешили перед глазами; в какой-то момент Саймон потерял связь с действительностью.       "Как же мне добраться на четвертый этаж?" – Он стоял, прислонившись спиной к стенке. – "Лифт не работает, наверное, застрял где-то."       Передохнув, он, с ножом в одной руке и с телефоном в другой, вернулся в коридор. В тусклом свете он увидел на полу клочок бумаги.

***

      "Бери," – перед ним снова оказался давешний блокнот, – "иначе никуда не пойдешь."       Пришлось подчиниться. На ощупь он оказался едва теплым и пульсирующим. Невидимая преграда тут же исчезла, и Патрику удалось подняться на ноги. Головокружение прошло, в отличие от слабости в ногах.       "Куда идти?" – уточнил он.       "Вниз, а там увидишь."       Где-то под сердцем зашевелилась тревога. Чувство случившейся беды охватило Патрика. Он поспешил вниз, но, потеряв равновесие, чуть было не покатился вниз, и парню пришлось сбавить шагу. Чувство тревоги и приключившейся непоправимой беды усиливались, рой самых мрачных мыслей носился в его голове. Что случилось после того, как он потерял сознание? Куда подевалась Тереза? И почему Джеймс его не добил?       Ответ на последний вопрос был найден сразу же. Тело Джеймса лежало перед лестнице во дворе. Тонкие нити давешней органики оплели тело почти полностью, впиваясь в плоть. Жуткую картину добавляла поза, в которой лежал труп: ничком, с вытянутыми ногами и расставленными в стороны руками, будто кто-то положил его так, чтобы он напоминал крест.       "Он сам это сделал," – задумчиво протянул голос. – "Сошел с ума. Похоже, это – сюрприз от его друга-телепата, другой причины я найти не могу. Хотя разговор с Алексом должен будет все прояснить."       "Разговор?" – спросил Патрик, не отрывая взгляда от мертвеца. – "Откуда ты знаешь?"       "Алекс не так уж и далеко, столкнуться с ним достаточно легко."       Еще несколько секунд парень рассматривал мертвого полицейского, а затем спросил:       "А что случилось с Терезой?"       "Посмотри налево."       Эта фраза напомнила о давней СМСке, пришедшей неизвестно от кого. Чуя, что дела плохи, Патрик медленно повернул голову в сторону двора.

***

      В кустах что-то зашевелилось, и на девушку бросился такой же монстр, с каким она пыталась заговорить. Молоток просвистел у нее перед лицом, Анджела отскочила в сторону, закрывая голову руками, а затем бросилась прочь по дорожке.       Вдруг нога подвернулась, и девушка растянулась на асфальте. Стараясь не отвлекаться на боль, она перевернулась и выстрелила в морду твари. Несколько пуль – и монстр упал замертво.       Лодыжка будто горела. Скривившись, Анджела поднялась на четвереньки, затем встала. Опираться на ногу было болезненно, но по собственному опыту девушка знала, что вскоре все пройдет.       "Чертовы туфли." – она посмотрела на свои балетки. Белые и аккуратные, они были готовы к чему угодно, только не к тому, что в них будут шататься по параллельным мирам; на носке одного красовалась грязь.

***

      На какой-то миг он обомлел, не веря собственным глазам. Но через несколько секунд болезненное осознание будто ударило по нему, и в груди засосала холодная пустота. Не обращая внимания ни на труп, ни на хлюпающую органику, пытающуюся оплести его ботинки, он спустился по лестнице во двор и подошел ко второму телу.       Бесформенная тварь здесь уже постаралась во всю. Тонкие нити плотно оплели руки, ноги и шею. Крови не было - она, как и целые куски плоти, была пожрана ненасытным монстром.       "Ты ведь привязался к ней, не так ли?" – вкрадчиво спросил голос.       "Тебе-то какое дело?" – огрызнулся Патрик.       "Я была в ее голове... И мне придется сказать тебе то, что она при жизни не решилась."       "Если ты собираешься что-то на нее наговорить, то лучше закрой пасть."       "Ну, в принципе, это не плохое," – хихикнул голос. – "Просто она была в тебя влюблена."       На душе стало еще гаже. Будто все внутри покрылось льдом.       "Час от часу не легче..." – Патрик опустился перед трупом на колени. – "Почему судьба так жестока?"       "Это не судьба, – довольно ответила Книга, – это закономерность. Смерти полицейских полгода назад, планомерная вырезка бандитами других банд, попадание Анджелы и Саймона сюда. И вот, наконец-то, смерть единственного существа, для которого ты хоть что-то действительно значил."       Патрик посмотрел на блокнот в своих руках.       "Если думаешь меня уничтожить, то говорю сказу: у тебя ничего не получится. Бедное голодное создание, которое сейчас пожирает оба трупа, не сможет мне ничего сделать. И не только оно. В этом мире нет ничего, что может нанести мне хоть какой-то вред. Ничего. Вообще."       "Все произошедшее – твоя вина."       "Нет, твоя. Если бы ты не пытался ускользнуть от самого себя, никто бы не пострадал."       "Что ты имеешь в виду?" – напрягся парень. Злость и обида оказались отличным аккомпанементом пустоте, на душе стало окончательно мерзко.       "Этот мир родился еще до того, как Саймон начал писать книгу. Он родился ровно в тот момент, когда будущего инвалида сбила машина. В еще свежих воспоминаниях была возможность ходить, была еще не пославшая к чертям собачьим Софи, была любовь и надежда. Но что было теперь у Саймона? Ни любви, ни надежды: он прикован к коляске, а Софи прямо сказала, что не любит его. Весь мир казался ему враждебным, в каждом существе он видел врага. Вспомни свои первые минуты здесь. Все было мирно, а чем ближе к концу – тем меньше вещей, которые не хотят тебя уничтожить. Ты, как был, так и остался всего лишь фантазией наркозависимого колясочника. Не пытайся отрицать – ты часть этого мира. Неотъемлемая. Ты и этот мир – части единого целого, которое лучше не пытаться разъединить. Больше проблем только будет."