Кривое зеркало

      Все было будто приколочено: лампа – к тумбочке, торшер – к полу, увесистая энциклопедия – к полке, а пузатый телевизор – к столу. Саймон метался по комнате, пытаясь хоть что-то взять в руки; но даже ящик стола не поддавался ему. Не был заперт, а просто не реагировал на усилия парня.       "Что за черт?"       Внезапно в комнате вспыхнул свет. Саймон зажмурился, отступая и закрываясь от ослепительно яркой люстры. Свет будто жег его.       – Прячься... – зашелестели множество шепотков отовсюду. На ощупь, он нашел и залез под кровать. Полумрак приятно холодил кожу.       – Мама, ну почему я не могу пойти с ними?! – в комнату влетел мальчишка лет четырнадцати-пятнадцати. – Я уже не ребенок, со мной ничего не может случиться.       – Саймон, ты хоть меня слышишь?! – в комнату вбежала женщина. – Ты останешься дома! И точка!!       – Ты обо мне совсем не заботишься! – злобно бросил подросток. – Если я не пойду, то меня посчитают за лоха и уважать перестанут!!       Саймон видел только ноги женщины, но по повисшей паузе понял, что та вне себя от ярости.       – Ты... Ты... – она была не в состоянии вымолвить ни слова, – ты, мелкая дрянь, будешь делать то, что я сказала! – она с размаху отвесила сыну пощечину и вылетела из комнаты. Парень несколько секунд постоял, а затем с размаху прыгнул на кровать. Саймон сжался; как ни странно, прогнувшаяся сетка не коснулась его.       – Она что, не понимает?! – шипел со злости подросток.       – Это ты ничего не понимаешь. – Саймон вылез из-под кровати, сжимаясь от обжигающего света, и выпрямился перед окаменевшим от ужаса мальчонкой. Чувствуя на себе его панический взгляд, парень подошел к двери и щелкнул по переключателю. Блаженный мрак окутал его, приятно холодя разгоряченную кожу. Губы невольно растянулись в улыбке.       – Ты кто? – охрипшим голосом спросил мальчик. Проигнорировав вопрос, парень приблизился к съежившемуся на постели подростку. Внутри кипела злость.       – Ты сейчас пойдешь и извинишься перед матерью, – голос Саймона зазвучал неестественно глухо и с каким-то жутким присвистом. – Пойдешь и извинишься, и больше никогда не будешь ей такого говорить. Ты ясно меня понял?       Онемевший паренек затряс головой; его лицо слабо освещалось светом из окна. В больших серо-карих глазах отражался суеверный ужас.       – ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ?! – Саймон сгреб мальчишку за шиворот и подтащил к себе, заглядывая в искаженное в немом шоке лицо.       – Д-да... – выдавил тот из себя, но его уже не слушали. Но почти сразу Саймон вышел из оцепенения и бросил:       – Вот и отлично. Пошел и извинился. – И сделал несколько шагов в темноту, намереваясь скрыться от цепкого взгляда мальчишки, в котором он узнал себя.       "Почему я не помню этого?" – спросил он себя. – "Я часто злил маму по поводу, но чаще без, но этого я не могу вспомнить."       Он замер в углу, полностью скрывшись во мраке; внезапно чьи-то ловкие лапы схватили его сзади и потянули в бездонную тьму так быстро, что он не успел даже вскрикнуть.       "Ты такой же призрак, как и мы..." – шепотки звучали совсем близко.

***

      Алекс снова закрыл глаза, прислушиваясь к едва уловимому импульсу, бьющемуся в унисон с сердцем умирающего.       "Не верится, что здесь, фактически у него дома, нашлось что-то, что смогло его убить. Как Книга это допустила?" – размышлял полицейский, пытаясь добраться до памяти почти погаснувшего сознания. – "Даже несмотря на то, что здесь очень многое изменилось."       Короткие вспышки памяти блекли почти мгновенно, телепат цеплялся в них, но воспоминания умирали вместе со своим хозяином. Короткая картинка – проем люка или что-то такое, откуда свешивались обрывки плоти. Алекс вцепился в нее, и прежде, чем сознание Патрика погасло окончательно, успел увидеть ворота особняка в чаще.       "Кажется, я знаю, где это..." – Полицейский развернулся в сторону, где в темное небо – скоро рассвет, но этого не чувствуется – тянулись черные вершины деревьев.

***

      – В чем-то Книга права... – протянул он, – но ты все равно должно умереть.       С этими словами он изо всех сил ударил бензопилой по костям.       ...А что было потом?       Потом была острая боль в животе, что-то теплое и вязкое в горле (кровь?..) и сосущая пустота. Ничего. Совершенно ничего, только темнота и падение куда-то вниз, вниз и еще раз вниз. Никаких воспоминаний.       "Патрик?" – Он не сразу понял, кто его позвал, а когда до него дошло, он потянулся на голос, ничего не видя и ничего не чувствуя. – "Патрик..."       Может быть, это была иллюзия? Вокруг все такой же непроницаемый мрак, как и раннее, он не чувствует тела и не может ничего вспомнить. Как он попал сюда? Только им я, только одно слово "Патрик"... Да и его ли имя? Не чужое? Оно ведь просто единственное оставшееся в памяти.       "Патрик..." – послышалось еще раз, откуда-то далеко. Кого это зовут? – Патрик!.."       Кого-то зовут, но к нему это не имеет никакого отношения. Его вообще не существует. Или вокруг ничего не существует, кроме него?       "Патрик!"       Что это было?.. А, не важно. Ему ничего не важно. Дайте ему окончательно умереть, и все будет отлично.       "Патрик..." – послышался приглушенный плач, а затем все стихло. Он остался один.

***

      На этот раз коридор. Длинный и темный. В руках у него свечка с угрожающе дрожащим огоньком. Сглотнув, Саймон ощупал стену у себя за спиной и, лишний раз удостоверившись, что пути назад нет, неохотно направился вперед. Кроме его шагов, ничего не нарушало это мертвой тишины.       Из темноты слева вынырнула надпись на стене: "Скоро ты уничтожишь того, кому благодарен тем, что до сих пор жив."       "Это кровь?" – Саймон прикоснулся к потекам. – "Причем свежая. Кто здесь еще?" – он напряженно оглянулся по сторонам. Что на этот раз произойдет?       Позади – гладкая стена, справа и слева – смертельная темнота. Собравшись с духом, парень пошел дальше, стараясь шагать как можно тише.       Из темноты справа проявилось: "Ты поглотишь его душу, чтобы сохранить рассудок."       Саймон пошел быстрее, чувствуя, что кто-то начал идти за ним.       "Ты ничего не сможешь с этим поделать," – мелькнуло слева. Он еще прибавил шагу, всем своим существом ощущая присутствие врага позади.       "Тебя не будет мучить вина?" – вопрошала надпись справа. Саймон побежал, позади послышался чей-то сиплый рев. Что-то мелькнуло слева, но он не успел прочитать. Внезапно свеча потухла; откуда-то сзади шло тусклое багровое сияние. Парень рванулся вперед и налетел на стену. Перед тем, как что-то с силой ударило его по голове, он прочел: "Это суть...".

***

      – Оставь ее. Что тебе от нее нужно? – она протянула руку в сторону противницы. Анджела с ужасом ощущала, что полностью потеряла контроль над своим телом.       – Если хочешь ее спасти, то ты выбрала наихудший путь, – зло бросили в ответ. – Оставь ее, она может спасти себя сама.       На несколько секунд повисла напряженная тишина.       – Что ей нужно сделать, чтобы освободиться? – наконец спросил дух.       – Она сама это поймет.       – Анджела... – заговорил дух. – Я не могу сказать, кто я, но я очень хочу тебя спасти. Мне... мне нужно выполнить два дела, и тогда я наконец-то смогу уйти с чистой совестью. Ты меня больше никогда не увидишь. Если я не уйду в течение еще пары часов, то навечно застряну в этом аду, став его новым монстром, новой жертвой. У меня был шанс, но я его упустила из-за своей слабости и трусости. Я ненавижу себя за это. Смерть, особенно вторая, изменила меня полностью. Единственное, что я теперь чувствую – это чувство долга перед тобой, жажда отомстить тому, кто обрек меня на мучения и ненависть за свою слабость. И ничего более.       Знаешь, скорее всего я попаду в ад, я уверена в этом. И скорее всего очень глубоко – я убийца, плюс еще кое-что по мелочи... Буду надеяться на чистилище, но шансов мало. Скорее всего, мы не увидимся даже после смерти...       – Ты давай, заканчивай побыстрее, – раздраженно бросила противница; что-то крепкое обвилось вокруг шеи Анджелы. – Или я придушу ее.       – Хорошо. Я почти закончила. Анджел, опущу всю лирику. Чтобы спастись, просто веди себя так, как ты хотела всю жизнь. А теперь прощай. Скорее всего, навсегда. – В следующую секунду девушка ощутила, что руки онемели, пошевелив ими.       – Как уже сказал призрак, – прошипела противница, – снова устроим испытание.       Ее что-то толкнуло в грудь, пол провалился, и она полетела во тьму. Но почти сразу под ногами оказалась опора; вверху забрезжил неверный свет. Когда мрак начал расползаться жалкими ошметьями, Анджела узнала это место, хотя что-то было в нем не то. Что-то неуловимо изменилось, и девушке не сразу удалось понять, что. Но когда ее глаза привыкли ко мраку, лишь слабо рассеиваемого неравномерным сиянием сверху, все встало на свои места, и ее пробила дрожь.       Все стрельчатые окна были оплетены уродливым плющом грязно-фиолетового цвета с огромными, в два раза больше человеческой ладони, листками, которые формой немного смахивали на семиконечную звезду. Толстые, пятнистые стебли, покрытые жирными волосками, много раз обвивались вокруг самих себя и всех выступов, напоминая завернувшуюся морским узлом спираль. Плющ захватил яруса пять-шесть, впиваясь в искусные барельефы и разрушая мрачные рисунки. Удушливая вонь, исходящая от множества огромных цветов, распустившихся вверху, сгущалась внизу. Девушка, неосторожно вдохнув, зашлась кашлем. Запах чем-то напоминал смесь серы и чего-то еще, вызывающего очень смутные, но неприятные ассоциации.       Девушка посмотрела вниз. Давешний колодец оказался засыпан пропитанным кровью песком, а всю когда-то гладкую арену покрывали множество глубоких царапин, которыми будто пытались что-то вырезать на камне, и опавшими листьями омерзительного растения.       – К запаху вскоре привыкнешь. – Раздвинув упругие стебли, через ограждение первого яруса перелезла противница. – Эти милые мутанты, – она нежно погладила ближайший лист, – не дадут тебе сбежать. Тебе некуда деться.       – Зачем тебе все это? – Девушка попятилась, наткнулась на упругие листья и отскочила. Враг засмеялся.       – Мне же нужно жить. – С этими словами она вскинула руку с ножом и бросилась на Анджелу. Та рванула в сторону, уворачиваясь от удара. Враг врезался в стебли, но сразу же отскочил и снова подскочил к девушке.       "Веди себя так, как ты хотела всю жизнь," – билось в голове. Что это значит?       Лезвие блеснуло перед лицом девушки. От удара она с трудом увернулась, отпрыгнув в сторону.       "Как ты хотела всю жизнь..."       Нож пролетел совсем близко к телу, и девушка бросилась в противоположный конец арены.       "Как... ты... хотела... – Три слова. Всего три слова, а за ними – неисполнимая мечта родом из детства. – Сестра?.."       Нож прошелся по щеке, ее голова дернулась. В следующий миг лезвие вошло между ребер.

***

      Алекс толкнул дверь и вошел внутрь. Коридор поместья – сколько здесь не убирали? – слева оканчивался тупиком ("Средний кишечник плоских червей," – внезапно вспомнил он уроки биологии), а справа заворачивал за угол. За углом полицейский увидел обвалившийся потолок – поломанные доски, кирпичи и развороченная мебель преграждали путь вперед.       Не теряя надежды как можно скорее найти Патрика, он подергал дверь слева, прямо перед завалом. Та поддалась; за ней оказалась винтовая лестница, ведущая наверх.       "Быть может, через второй этаж смогу обойти завал," – утешительно сказал себе Алекс.

***

      В какой-то момент он практически перестал осознавать свое существование, внутри него осталась одна-единственная мысль: "Я еще есть." Но это поправимо, выждите еще немного...       Его как будто дернули вверх. Он инстинктивно рванулся обратно, в ставшее как родное небытие, но ощутил чужие руки, охватившие его туловище и резко поднявшие вверх. Свет резанул по глазам, он попытался крикнуть, но горло было забито чем-то горячим и вязким. Его швырнули, парень врезался во что-то и покатился вниз.       Он растянулся на горячем камне; по рассеченной щеке текла кровь. Несколько секунд его просто било ощущение собственного тела – эта была невыносимая боль. Патрик – он наконец-то вспомнил свое имя! – попытался приподняться на дрожащих руках. Глаза безумно слезились, вязкая жидкость, чем-то похожая на сироп, текла изо рта. Соленая на вкус. Глаза начали привыкать к свету, и парень понял, что не так уж тут и светло.       Все чувства постепенно приходили в норму. Патрик поднялся на колени и вытер онемевшей рукой лицо. Багровый свет заступил все, и только через несколько секунд парень смог рассмотреть то, что происходит вокруг. В небо, затянутое кроваво-черными облаками, тянулись острые клыки темных скал, будто выточенных по мистическим чертежам обжигающим ветром, дувшим из-за них и приносящим приглушенные крики. Патрика передернуло, он перевел взгляд перед собой и отшатнулся, упав набок. В центре котлована, в котором он находился, образованного непроницаемой грядой скал, покоился пруд, наполненный мутной от крови водой. Посредине плавало частично разложившиеся туловище, без ног, без рук и без головы. Кажется, мужское, хотя определить сложно.       "Г-где я?" Он оглянулся по сторонам, пытаясь понять, что произошло. В голове не было ни одной дельной мысли, только обрывки воспоминаний, медленно складывающиеся в картину его прошлого. "К-как... Зачем я здесь?"       Голова перестала кружиться; парень неуверенно поднялся на ноги, покачиваясь. Изо рта продолжала течь все та же густая масса, не давая нормально дышать. Он попытался выкашлять ее; на ботинок шмякнулся кровавый сгусток гноя.       "Бл*!" Патрика передернуло. Он попытался отхаркать еще, но кроме отдельных, хоть и крупных кусков, ему выплюнуть ничего не удалось. "Сука." Парень выпрямился; дышать гной вроде как не мешал, но стекал по горлу горячей и мерзкой массой.       "Надо найти способ вернуться обратно, – промелькнуло в голове, – иначе мне не жить."       Из-за скал послышался звон колокола. Первый, через несколько секунд – второй, затем третий... Патрик попятился и прижался к скале, надеясь, что это не его заметили. Где-то вверху послышался клекот, и что-то черное упало из-за облаков и, ударившись о валун, разлетелось во все стороны. Перед парнем упала человеческая кость. Звон стих.       "Скелет?" Патрик оторвался от камня и приблизился к "подарку небес". "Это был скелет? Твою ж мать, что это за место?"       Его взгляд упал на темно-зеленные кусочки, разбросанные вокруг камня. Быстро обойдя камень, парень наткнулся на разбитый нагрудник такого же цвета и расколотый на несколько фрагментов позвоночник; чуть поодаль валялся череп без нижней челюсти и расколовшийся шлем. Патрик обошел валун и увидел чудом уцелевший от такого падения дробовик.       "Это мне пригодится," – он поднял оружие. – "Какой-то он подозрительный легкий..."       Его взгляд упал на сам валун. "И все обернется против него – все, что казалось ему простым и предсказуемым. Пятеро за ним придут – когда ад разверзся, эти пятеро играли в карты" – гласила выцарапанная надпись на нем.

***

      – Не кричи, – прошептали над ухом, – я здесь.       – Сука! – Полицейский отскочил в сторону. Саймон стоял перед ним расслаблено, чуть наклонив голову. – Бл...       – Я хочу тебе кое-что сказать, – с запинками заговорил парень; Джаред заметил, что зрачки у него неестественно расширены. "Нарик?" - Несколько часов, и произойдет то, что ты вряд ли сможешь понять всю свою оставшуюся жизнь. Просто не пытайся – побереги себе нервы и здоровье, а лучше всего – не сопротивляйся и делай то, что тебе скажут.       – Ты о чем? – Полицейский попытался нащупать кобуру. А той не было.       – Ты еще не знаешь, и поверь, тебе было бы лучше, если бы не узнал никогда. Но жизнь – суровая штука. Я появлюсь и скажу, что тебе делать. И поверь, тебе будет лучше, если будешь выполнять мои приказы... И, ах да, ты пробудешь на этой станции до тех пор, пока мне не понадобишься – ты мне нужен живым, а не запытанным до полусмерти.       – Да епт, ты кто вообще? – крикнул ему Джаред.       – Когда-то я был тем Саймоном, которого ты знал. Теперь же я нечто другое, более могущественное и масштабное. Такие существа, как ты и другие люди, кажутся с моей точки зрения неимоверно примитивными. Я – это не обычное "я", а многоликое, разнообразное и единое "Я"... Нельзя сказать "мы" – слишком едины для этого. Хотя иногда множественность спасает – но во всех остальных случаях проигрывает. Сейчас тебе трудно понять это, но это непревзойденное блаженство, быть единым целым со многими и многими более мелкими частями... К слову, если хорошо себя покажешь в том, что тебя ждет, ты станешь еще одной частью.       С этими словами он развернулся и пошел прочь.       – Бл..., а ну стой! – полицейский бросился за ним, но его тут же отбросило назад; он ударился затылком о пол. Когда он поднял голову, Саймона уже не было. – Да чтоб тебя...

***

      "А он и не думал о том, что по его следу очень легко пройти, – отметил Алекс, рассматривая разорвавшуюся на стене органику. – Надоело по этой лестнице спускаться, или напал кто-то?"       Полицейский заглянул в дыру, освещая себе дорогу с помощью лампы, взятой в доме. Справа на полу лежал не до конца обглоданный человеческий скелет. Телепат прищурился, пытаясь понять, мог ли он принадлежать Патрику. До него не сразу дошло, что у скелета женский таз. Скривившись, он развернулся и пошел дальше, в темноту коридора. Поворот направо, за ним – темнота и, слава Богу, никого. Надеясь, что на труп Патрика никто не придет, чтобы пообедать, Алекс пошел дальше, прислушиваясь к гробовой тишине и стараясь не обращать внимания на странную вонь, витавшую по всему подземелью.       Еще один поворот, налево. За ним тоже никого.       "А не спустился ли Патрик дальше вниз?" – задался он вопросом. - "Или пошел вперед на свой страх и риск?" – Алекс остановился. "В любом случае, мне надо проверить."       Несколько шагов – и перед ним открылся еще один проход. Вонь усилилась в несколько раз; по краям прохода свешивались порубанные куски плоти. Телепат осторожно заглянул внутрь; стены и потолок так и остались погружены во мрак – помещение было слишком большим. Полицейский зашел вовнутрь. Свет от лампы выхватил из темноты скрутившегося на боку человека.       "А вот и ты." Он поставил лампу на толстый слой органики, покрывавшей пол, и присел возле Патрика. Перевернув труп на спинку, присмотрелся к его животу: "Что же тебя так разрезало?"       Он перевел взгляд на какой-то размытый силуэт, лежавший на краю темноты. Догадавшись, он подтянул его к себе; это оказалась испорченная бензопила. Цепь слетела и порвалась, полотно треснуло, и вряд ли выдержало б следующее включение; пальцами телепат нащупал трещину, разбившую корпус примерно напополам. Провел рукой по отломленному краю полотна.       "Мда, осколком в живот... – присвистнул Алекс, – не повезло тебе, парень, не повезло..."       Алекс заглянул в мертвое лицо Патрика. За те пару часов, которые прошли после смерти, кожа уже успела приобрести синевато-белый оттенок. По щеке из чуть приоткрытого рта стекала кровь струйка крови; в неверном свете лампы она казалась черной. Полицейский заглянул в широко распахнутые глаза трупа.       "Странно, совсем не помутневшие," – отметил полицейский, вглядываясь в расширенные зрачки мертвеца. – "Хотя по-разному бывает. И сейчас не это важно..." – он взял в руки окровавленную сумку. В этот момент ледяная ладонь впилась ему в запястье.