To Write Love On His Arms

POV Дхани Я держал папу за руку, когда мы шли по улицам Нью-Йорка. Люди мчались туда-сюда. Я крепче сжал папину руку. Ещё не хватало потеряться. Наконец, мы добрались до кафе. Папа мне рассказывал, как Брюс Спрингстин придумал название для одной из своих песен после посещения этого места. Я заметил фотографирующихся людей на фоне этого кафе. Мы увидели дядю Пола, Стеллу и ещё кого-то. Я не мог понять, кто это был, так как не видел его лица. Папа подошёл к дяде Полу, а Стелла встала с места и подошла ко мне. Я всё смотрел на спину незнакомца, пытаясь понять, кто же это. Стелла взяла меня за руку. – Джеймс здесь. – О, – я закусил губу. Зачем он здесь? Стелла оглянулась, а затем снова посмотрела на меня. – Ты какой-то бледный. – Я в порядке, – солгал я. Стелла кивнула и вернулась за столик. Я ещё немного постоял на своём месте. Мне не хотелось видеть Джеймса. Папа кивком пригласил меня за стол. Я помотал головой и сел на ближайшее свободное место. Дядя Пол посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на папу. Папа подошёл ко мне. – Ты в порядке? – Нет. – Голова болит? – он сел рядом. – Нет. – Живот? – Нет. – Тогда в чём дело? – Джеймс здесь, вот в чём дело, – я отвёл взгляд. – Он тоже не очень рад быть здесь, – папа вздохнул. – Если ты хочешь сидеть здесь, я могу посидеть вместе с тобой. Но, знаешь, дядя Пол хотел бы наладить отношения между вами с Джеймсом до того, как мне позвонит полиция и заберёт тебя за убийство Джеймса. – Я не собираюсь убивать его, пап. У меня есть более подходящие кандидатуры... – Дхани... – Шучу. Просто я не хочу сейчас разговаривать с ним. – Хорошо. Но было бы неплохо, если бы ты... – Хорошо! – я слез со своего места и подошёл к дяде Полу. Папа последовал за мной. Нас с Джеймсом разделяло два стула. Дядя Пол, вздохнув, сел рядом с моим папой. – Давай поговорим... – дядя Пол посмотрел на меня, затем на Джеймса. – О чём? – спросил Джеймс. «О том, как ты и твой любимый Зак ненавидите меня ни за что», – подумал я. – О вас двоих. – Зачем? – снова спросил Джеймс. – Насчёт Зака. – Ах, ты про это... – с негодованием произнёс Джеймс. – Я не знал, что Дхани на такое способен. – Я ничего не делал! – закричал я. – Так Зак пытался изнасиловать тебя? – Представь себе! – Дхани, успокойся, – папа взял меня за руку. Я одёрнул её. – Нет! Он всё ещё не верит мне! У меня есть шрамы в доказательство того, что он пытался сделать со мной! Но Джеймс никогда ничему не верит, – я встал и выбежал на улицу. На улице я уселся на скамейку, которая находилась недалеко от кафе. Я заплакал. Почему он мне не верит? Никто мне не верит. Прохожие пялились на меня. Некоторые – с сочувствием, некоторые смеялись. Я посмотрел на открывающуюся дверь кафе. Со мной рядом сел папа. – Я думал, ты убежал, – он прижал меня к себе. – Я и не собирался. – Джеймс расстроен. – Мне всё равно. – Тебе не должно быть всё равно. – Пап, я ненавижу его. – Это не так. – Так, – я прикусил губу. – Но я-то знаю, что это ложь. – Откуда? – Ты прикусил губу. – У меня нет настроения разговаривать с ним. – Но это можно сделать завтра. – Или через двадцать лет. – Дхани... – Я хочу уйти отсюда. – В отель? – я кивнул. Дядя Пол и Стелла вышли и обняли меня на прощание. Это был их последний день здесь. Джеймс остался внутри. Я взял папу за руку. Он переглянулся с дядей Полом, тот отвёл глаза. – Скоро увидимся, – взглянул он на нас. Мы с папой ушли. Я молчал, потому что знал, что папа злится на меня. Он тоже молчал. Подняв на него глаза, я понял, что он не зол. Хотя, когда он злится на кого-то, он никогда не подаёт виду. Вдруг я понял, что мы направляемся вовсе не к отелю. – Мы идём не в отель... – Я знаю. – Почему? – Я хочу, чтобы ты знал настоящую причину того, почему твоя мама уехала. – И в чём причина? – Она сказала, что больше не может видеть тебя подавленным. – Я не подавленный. – Вообще-то ты резал вены, и мы с мамой это видели. – Это был один раз. – Дхани, ты не слушаешь, – папа усадил меня на ближайшую скамейку. – Она не вернётся, пока ты не возьмёшь себя в руки. – Мне незачем брать себя в руки. Я в порядке. – Дхани... – Я в порядке, пап. И мне не было больно, когда я резался. Я контролирую себя. – Зачем ты это делаешь? – Так я чувствую, что жив. – Всё ясно. Скажи, тебе чего-то не хватает? – Не хватало. – И чего же? – Тебя, пап, – я потупил взгляд. – Тебя не было рядом. – Ты знаешь, почему. – Да, но... – Ты поэтому резался? – Нет, – я усмехнулся. После недолгого молчания я снова заговорил. – Пошли в номер. – Хорошо, – папа помог мне слезть со скамейки. Мы вышли из парка.