Я не дам тебе умереть одному

Дин задумчиво наблюдает за тем, как Сэм нарезает и крошит в котелок какую-то траву. Чертовски умиротворяюще. Практически бесполезно. Он будет истерически смеяться, если их Арена окажется пустыней, на которой не растет ни кустика, и все они помрут там за пару суток и то от жажды, проклиная время, потраченное на изучение трав, отработку ударов и прочей ерунды. — Как рука? – спрашивает Сэм, кивая на ушибленное вчера предплечье. — Да, нормально, — отмахивается Дин. – Вкололи мне что-то вечером, боль быстро сняло. Еще помазали ссадину на кулаке, так она за ночь прошла. Смотри. Дин тыкает брату в лицо кулаком, тот морщится и отодвигает его от себя. — Ну и почему тогда ты стоишь здесь и пялишься на меня? Что, все манекены уже побеждены? – Сэм беззлобно усмехается, наблюдая за тем, как Дин складывает руки на груди с видом оскорбленного достоинства. — Я просто думал, что «Голодные Игры» это кулинарное шоу, знаешь. Вот и жду, когда ты там приготовишь свой… что это?... салат. Кто-нибудь же должен поставить оценку. «Ужасно, Винчестер, что за кусок дерьма ты мне принес?! Лучше бы ты тёток в цирюльне стриг!», — Дин пародирует ворчание одного популярного в Капитолии ведущего так натурально, что Сэм не выдерживает и прыскает от смеха. — Дин, придурок… — смеется Сэм и, успокоившись, указывает в грудь Дина ножом. – Это была твоя чертова идея! — Нет, твоя! Но даже если моя, я же должен был хоть чем-нибудь тебя занять, чтобы не слушать твое бесконечное нытье! Сэм шутливо закатывает глаза и возвращается к своей работе. Стряхивает оставшуюся траву в котел, берет какой-то корень и начинает его чистить. Дин смотрит на него с весельем, снова чувствуя, как на мгновение тяжесть в груди отступает, потому что Сэм заставляет этот мир работать как прежде: просто, ясно и правильно. — Все хочу спросить, что за фигню ты вообще готовишь? – спрашивает Дин, заглядывая в котелок. — Ну, эта смесь называется «Святая вода». Я о ней… — … в одной книге прочитал, — заканчивает за него Дин. – Ну и? Что она делает? — Она довольно едкая. Прожигает органику, пластик даже, но не реагирует с металлом, так что… — Что за черт?! Дин толкает брата в плечо, заставляя его развернуться к дверному проходу, в который только что вошла странная компания. Настолько странная, что глазам верить не хочется. Аластар, Лилит, Азазель, Мэг… Это херово само по себе, да? Потому что, когда профи заключают Союз, это все равно, что смертный приговор для остальных трибутов. Но нет, есть еще кое-что, что превращает эту ситуацию из весомого препятствия в катастрофу, в форменный апокалипсис. Во главе этого спецотряда идет Люцифер. Он улыбается настолько нахально, что Дину сразу хочется стереть эту улыбку с его лица кулаками. Это улыбка триумфатора, завоевателя, безусловного лидера, императора Игр. Дину кажется, что он даже отсюда слышит восторженные вздохи с балкона спонсоров. Вчера они с Сэмом занимали второе место среди их любимчиков, теперь какое? Третье? Седьмое? Мысль о том, чтобы подойти к Люциферу прямо сейчас и выбить из него всю дурь, уже не кажется такой плохой. Но сегодня с утра по всему центру появились таблички: «Бои между трибутами строжайше запрещены», а уже на словах им объяснили, что наказание за нарушение новых правил будет настолько суровым, что смерть на Арене еще покажется им неплохой перспективой. Сэм предположил, что это из-за вчерашний ссоры Михаила и Люцифера, и, наверное, был недалек от истины. Сэм напряженно стискивает зубы, глядя на новообразованный Союз и задаваясь вопросом о том, как обычному парню из Девятого удалось его собрать, но, заметив, куда с таким убийственным злорадством смотрит Люцифер, поворачивается к Михаилу. Тот стоит прямо, уверенно расправив плечи, его ответный взгляд на Люцифера тверд, как сталь, и только сурово сдвинутые к переносице брови выдают досаду. Их зрительный контакт – невидимая натянутая острая леска из чистого льда, и, если кто-нибудь решит пройти через нее, ему тут же отрежет голову. Но среди них нет смельчаков, которые рискнули бы помешать этим двум титанам испепелять друг друга взглядом, прервать этот акт выражения ненависти, основанной на взаимном уважении и родстве душ. Они будто ожившие языческие боги света и тьмы, две разнополярных силы, на которых держится мироздание. И все наблюдают за ними в молчании, в ожидании и, может, в страхе. — Братец, ты нашел себе новых подружек? Познакомишь? – слышится голос откуда-то сверху, и все, как один, переводят взгляд на Габриэля, привычно сидящего на столбе и вертящего в руках конфету. Он пытается выглядеть дерзко, но Сэм видел его замешательство вчера, и ему кажется, что он различает дрожь волнения в этом звенящем голосе. Люцифер же растягивается в широкой ухмылке, напоминающей кривое лезвие сабли. — Разумеется, — кажется, что он говорит тихо, как обычно, но его голос эхом разносится по залу, обращенный ко всем трибутам и спонсорам. – Представляю тебе новый Союз этих Игр. А вам, мои новые братья и сестры, представляю Габриэля. На Арене доставьте мне его живым. Он забавно визжит от боли, хочу поразвлечь вас этим. В ответ новая команда Люцифера издает один общий жесткий смешок. — Просто «новый Союз», ты серьезно? Не знал, что команде нужно нормальное название? — восклицает Габриэль, и некоторые другие трибуты начинают подсмеиваться. – Ладно, Люци, по старой дружбе подкину тебе парочку вариантов. Как насчет «Подпевалы Люцифера»? Что, нет? Может, «Пятое колесо в телеге профи»? Погоди, слишком длинно. «Четверо безмозглых качков и одна обиженная принцесска»? Опять много слов, что ж такое! Габриэль паясничает, и остальные втягиваются, хихикая в тон его глупым шуткам. Люцифер стоит, скрестив руки и склонив голову на бок, глядя на Габриэля с усмешкой, но что-то в выражении его лица выдает Сэму, что скоро он потеряет терпение. Его союзники смотрят на него выжидающе, хотят узнать его реакцию, проверить своего нового лидера, которому ни один из них пока что не доверяет до конца. По лицу Габриэля же видно – он не остановится, пока не выведет бывшего брата из себя и не выставит его в нелепом свете. Но вот Люцифер с жестом, полным какого-то действительно королевского достоинства, поднимает руку, призывая его замолчать. И тот подчиняется. — Пожалуй, он будет называться «Демоны». Это отражает суть. Хищные оскалы его соратников действительно выглядят демонически. Кажется, они вовсе не против быть на темной стороне, более того – им это даже нравится. Ангелы и демоны, значит. Озвученная прилюдно вражда. Неужели вот так просто, после одного разногласия, и начинаются войны? Сэм не может понять, как это работает. Это всего лишь личное дело Михаила и Люцифера, и неужели остальные тоже готовы принимать в этом участие и, может, жертвовать жизнью? Здесь должно быть нечто большее. Две разные идеологии… Что именно Люцифер вчера пытался объяснить Михаилу? — Звучит недурно, Люци, — одобрительно кивает Габриэль. – Проверим, на чьей стороне высшие силы, да? — Проверим, — тянет Люцифер, но таким тоном, будто точно знает – на его. Он бросает еще один горько-насмешливый взгляд в сторону Михаила, тот на это лишь сжимает челюсти. Сцену можно считать оконченной. Люцифер дает отмашку, и демоны расходятся к боевым секциям, Габриэль провожает их долгим взглядом, а затем ловко спускается со столба. Сэм только успевает подумать о том, что зря недооценивал его. Ловкий, смелый, смышлёный и пронырливый, любимчик спонсоров. Может быть, он действительно их главный противник. А, может, просто мыльный пузырь – надави и лопнет. И раз весь демонический Союз теперь против него, Михаила и еще парочки девчонок, то давить будет кому. Сэм поворачивается к Дину, выражение лица которого можно передать только одним словом. — Блядь. Дин издает мученический стон. Час от часу не легче. Другие игры тоже были настолько безумными? Слишком много всего, он уже успел запутаться, кто там у них враг, а кто так. Надо сообразить, что делать в новых обстоятельствах, надо, надо… — Надо рассказать об этом Бобби, — устало выдыхает Дин. — Подождем вечера. То ли еще будет, — назидательно замечает Сэм. — Лишь бы ты, блин, не оказался как всегда прав. Сэм вскидывает брови: до этого момента он не слышал от Дина, что был хоть в чем-нибудь прав. *** Сегодня за завтраком Бобби велел Дину не перенапрягать мышцы, впереди их ждали показы. Кажется, Сингер возлагал на выступление Дина большие надежды. Он обещал дать все подробные инструкции за ланчем, а до того попросил Винчестера позаниматься чем-нибудь полезным и не слишком-то выматывающим, тот решил вернуться к ловушкам. Он не хотел признавать это, но из-за слов Джо, что они, мол, могут очень пригодиться в охоте. Дин пытается завязать очередной узел и понимает, что совсем забыл спросить у Сэма, что он собирается показывать. Но Бобби, кажется, дал понять, что это и неважно. Сэм может просто выйти, постоять, получить «1», а может подрыгаться и получить «4», что, видимо, его и ждет, но на спонсоров это никак не повлияет, они все равно ставят на них из-за силы Дина. А раз так, ему придется быть лучшим из лучших. Бобби почему-то в нем даже не сомневался. Надо признать, они как-то сильно сдружились после того ночного разговора, и теперь Бобби помогал ему со всей охотой. Даже Бэлла стервозно прервала его советы Дину за завтраком и выплюнула: «Может, вы и мне что-нибудь посоветуете?». Бобби устало глянул на нее и ответил: «Не переедай». Кажется, она ужасно оскорбилась. Дин усмехается, вспоминая об этом, и косится на Бэллу, которая сидит за другим концом стола, тщетно бьется над силком. Что за бестолочь? Даже у него лучше выходит. Впрочем, и у него есть одна существенная проблема, которая отвлекает его от вязания узлов. Кастиэль. Он сидит на бревне в секции разведения костров, справа от него – Бальтазар, тот блондин из Одиннадцатого, который наблюдал за Дином вчера. Еще вчера Дин отметил, что они с Касом начали общаться, даже вместе работали над чем-то в секции маскировки. У Бальтазара довольно неприятное лицо: наглая усмешка, хитро прищуренные глаза и большой птичий нос. Перед ними на камне сидит Габриэль и что-то объясняет, Кас слушает его внимательно, поджав губы, Бальтазар же все время что-то вставляет и смеется. Какая милая беседа. Интересно, о чем? У Дина есть одно подозрение, но он очень хочет оказаться неправым. Он периодически поднимает глаза от веревок, надеясь поймать взгляд Кастиэля, но тот смотрит на Габриэля неотрывно и серьезно. Хотя Дину почему-то кажется, что Кас чувствует, что кто-то наблюдает за ними, и, возможно, даже понимает кто именно. Габриэль поднимается на ноги, протягивает тем двоим руку для рукопожатия. Бальтазар встает сразу и с силой сжимает ее, Кас медлит. Он выпрямляется неспешно, что-то еще говорит Габриэлю, тот кивает в ответ, и только после того на секунду Кастиэль сжимает руку «ангела». Дин скрипит зубами, наблюдая за этим. Кас вдруг бросает на него взгляд, видит немой вопрос и едва заметно мотает головой, будто говоря: «нет, я не расскажу тебе об этом». Дин инстинктивно сжимает веревку в руке. Бальтазар замечает их переглядки и усмехается, шепчет что-то Касу на ухо, тот хмыкает. Габриэль уходит, и эти двое остаются у костров, Кас больше не поднимает голову на Дина, и, черт, его это невероятно раздражает. Потому что какого хрена только что произошло? И почему бы Касу не объяснить ему, ведь еще вчера он говорил, что… К черту, сейчас этот Бальтазар свалит, и Дин подойдет к Касу, несмотря на это его мотание головой. Но тот и не думает уходить, сидит рядом с Кастиэлем и рассказывает ему что-то, пока Кас пытается выбить двумя камнями искру для костра. Набраться терпения и подождать пока он останется один? Ну нет, лучше быстрее разобраться с этим. Дин встает с места, бросив свой недоделанный силок, и подходит к парочке, Бальтазар сразу вскидывает голову, а Кас делает вид, что не замечает его. Но Дина это не останавливает. — Кас, можно попросить тебя на два слова? – нетерпеливо спрашивает Дин, но тот даже не реагирует. Зато Бальтазар изгибает брови и мерзко улыбается. — О чем, позволь спросить? – вальяжно тянет он. – Не о разговоре ли с Габриэлем? Потому что, если так, то это касается нас обоих. — Прошу извинить меня, как там тебя… Бальтазавр, — Дин всегда коверкает имена, когда хочет унизить кого-то, это работает и сейчас, потому что Бальтазар недовольно морщится. – Но, кажется, я тебя ни о чем не спрашивал. — А мне кажется, что, если уж ты и хочешь обсудить что-то с моим новым союзником, тебе стоит говорить при мне, — огрызается парень. Дин сжимает кулак. «Союзником». Он так и думал. Оба они теперь сраные «ангелы». — Бальтазар, — негромко говорит Кас. – Ненадолго не мог бы ты нас оставить? — Уверен? Кас вкрадчиво кивает в ответ. Бальтазар кривит лицо недовольно, бросает на Дина раздраженный взгляд, но все же поднимается. — Я буду недалеко, в случае чего. Бальтазар отходит на несколько метров, Дин провожает его глазами, пока не убеждается, что он вне пределов слышимости. — Вот уж не думал, что тебе нужен охранник, — насмешливо говорит он Касу, все еще поглядывая на парня. — Каждому нужен кто-то, кто приглядывать за ним будет, — патетично произносит Кас. — И Союз, видимо, — прекрасное место, чтобы приглядывать друг за другом, да? Кастиэль поднимает глаза на Дина, смотрит на него прямо и абсолютно спокойно, так непроницаемо, что Дину уже становится стыдно за свой едкий тон. — Кас… — хочет уже начать Дин, но парень тут же перебивает его. — Позволь напомнить тебе кое-что. Первое, имя мое – Кастиэль. И второе, мы не друзья с тобой. Здесь нет друзей у тебя, кроме брата твоего. Как это у него получается? Вроде, говорит слова, а Дин чувствует, будто ему под дых ударили. Желваки грозно двигаются под кожей, пока он, скрестив руки, смотрит в лицо Каса. Кастиэля. Нет, Дин не питал никаких иллюзий насчет их дружбы, ему просто показалось, что… Неважно что. Очевидно, ему только показалось. Очевидно, никому здесь нельзя верить, даже парню, который помогал ему и еще вчера говорил, что «роль ангела не для него». Дин не выдерживает и усмехается, смеясь над своей тупостью. Не он ли пару дней назад велел Сэму не сближаться с другими трибутами? Легко командовать, трудно исполнять приказы. Кас видит его разочарование и хмурится, задумывается о чем-то. — Ты, вероятно, лицемером меня считаешь, — заключает он, опуская взгляд. – Но кое-что изменилось со вчерашнего дня. — Люцифер, — догадывается Винчестер. — Верно, — Кас кивает и замолкает, подносит камни друг к другу, ударяет один о другой раз, второй, говорит в ритм ударам. – Не буду объяснять, но… Умереть он должен. Чем скорее… Тем лучше. И если я могу помочь… Я это сделаю. Дин молча наблюдает за попытками Кастиэля зажечь огонь. Он всегда так сосредоточен. Брови его нахмурены, на лбу видна напряженная жилка, и сухие губы досадливо поджаты. Убить Люцифера – кажется, довольно амбициозная задача. После того, как Люцифер собрал профи, Дину пришлось относится к этому сукиному сыну серьезно. Но Кас… Что он может? Этот вопрос мучает его уже несколько дней, ведь должен же этот самоуверенный парень уметь хоть что-то, что оправдывает его спокойствие. И это точно не разведение костра. — Дай сюда, я покажу, — не выдерживает Дин. Он опускается на корточки, берет руки Каса в свои и крепко сжимает их. Кас вопросительно смотрит на него, а сам Дин уже слышит шаги Бальтазара. — Нужно быстрее и резче, — спешно объясняет он. Дин помогает Касу несколько раз правильно чиркнуть камнем о камень, сноп искр выбивается вверх и тут же падает на заготовленную для разведения костра сухую траву. Струйка дыма медленно ползет по воздуху, Кас изумленно разглядывает ее. — Ничего сложного, — хмыкает Дин. — Кас, у вас тут все нормально? – спрашивает подошедший Бальтазар. — Все отлично, я просто отдал должок, — пренебрежительно бросает ему Винчестер. Кас же внимательно смотрит на тлеющие травинки, это даже забавно, любопытный как ребенок. Дин чуть склоняется к нему и говорит тихо, чтобы слышал только он. — Может, найдешь кого-нибудь менее раздражающего, чтобы приглядывал за тобой? Дин усмехается, но Кас отвечает ему крайне серьезным взглядом. — Ты на себя намекаешь? – также тихо спрашивает он, но Дину кажется, что он тоже ухмыляется. А, может, так просто падает тень. Винчестер резко поднимается на ноги. — Ну что, удачи вам с вашим Союзом. Бальтазавр, Кастиэль, — раскланивается Дин с натянутой вежливой полуулыбкой. Но как только он отворачивается, то сразу меняется в лице, сжимая зубы. Крылья его носа трепещут, втягивая воздух. Он быстрым и уверенным шагом идет к ловушкам, но из-за своих мыслей даже не сразу понимает, что что-то не так. На его месте сидит девушка из демонского Союза. Мэг. Она оседлала стул, раздвинув ноги, и теперь опирается руками на его спинку и широко ухмыляется, не сводя глаз с Дина. Он чертыхается про себя. Что, снова начинать конфронтацию с очередным профи? К черту. Дин с невозмутимым выражением лица доходит до стола, садится на место справа от Мэг и притягивает к себе две новые веревки. Пытается начать силок заново. Мэг смотрит на него пожирающим взглядом, даже не меняя своего положения. — Прости, красавчик, я, кажется, заняла твое место? – кокетливо мурлычет она. – Может, мне подвинуться? — Все нормально, — сухо отвечает Дин. — Как скажешь. Пока Винчестер пытается вспомнить какая веревка должна оплетать другую дальше, Мэг наблюдает за ним в упор, краем глаза он даже видит, как вздымается дыханием ее грудь, и это, черт возьми, отвлекает. — Может, позовешь инструктора? А то так можно и до конца дня провозиться, — с искусственным участием тянет она. Так, все. В жопу. Дин откладывает веревки, поворачивается к ней и раздраженно выплевывает: — Тебе какого хрена от меня надо? Ее большие карие глаза блестят каким-то опасным озорством, а губы едва сдерживают усмешку. Как будто она знает о нем что-то особенное. Мэг пододвигается к Дину поближе, ножки стула мерзко скрипят, она наклоняется к нему и почти шепчет томным голосом: — Хочешь, раскрою тайну? Дин ничего не отвечает, только чуть щурит глаза, оценивая опасность. Девушка, видимо, принимает его молчание за согласие и продолжает. — Люцифер послал меня следить за тобой, — ее дыхание обжигает щеку, – чтобы я узнала твои слабые места. И меня просто распирает от радости, что ты так быстро прокололся. Дин напрягается. Пытается понять, что же именно она имеет ввиду. Облизывает губы, чтобы скрыть волнение. — Ну, — натянуто усмехается, – поведай же мне, что это за места. — Все просто, красавчик. Ты – идиот. Причем полный, — весело сообщает ему Мэг, обнажая свои белоснежные зубы в ликующей улыбке. Дин может только недоуменно изогнуть брови и вздохнуть. Дура. И зря он запереживал. Просто наглая дура с миловидным личиком. Решила посмеяться над ним, да? Хорошо смеется последний, стерва. Дин даже не хочет говорить с ней больше, просто отворачивается, тянется за веревками, но она почти нежно берет его за плечо и шепчет в самое ухо: — Только идиот мог бы рассчитывать сейчас на что-то с тем милашкой из Шестого. Скрип зубов, его зубов, наверное, слышен на весь зал. Дин чувствует, как сжимается каждая мышца торса, будто готовясь к удару. — Что за бред? – рычит он, вновь разворачиваясь к Мэг и встречаясь взглядом. — Не пойми меня превратно, малыш, — наигранно ласково начинает она, — мне этот котик тоже очень нравится. Сладкая мордашка, да? Так бы и съела. Но, видишь ли, мне это нисколько не помешает вскрыть ему глотку на Арене. А тебе? Ну, например, если он станет угрозой для твоего братишки? — Можешь, блин, даже не сомневаться, — отчеканивает Дин в ответ, сверкая глазами. — Ну что ты, что ты, малыш, не кипятись. Просто хочу сказать, — она нарочно делает драматическую паузу, — что он уже ей стал. Его бесит. Бесит то, что он не понимает чушь, которую она несет. Он чувствует, как яростно бежит кровь по венам, как становится труднее вдыхать. Ему хочется совсем по-звериному зарычать что-нибудь и забиться в свою нору. А Мэг забавляется его пустым гневом, и продолжает тыкать в него палкой. — Видишь ли, он ведь теперь в Союзе Михаила, верно? А для него ты – цель номер два, сразу после малышки Люци. Понятия не имею, почему он так высоко оценивает твои силы. Как видишь, он тоже не слишком умен. Ну, а без тебя порешать Сэмми, — она щелкает пальцами, — все равно, что игрушку у ребенка отобрать. Согласен? Ну, кивни, если да. — Допустим, — шикает Дин. — А вот Люциферу Сэмми нравится. Ну, не делай такое злое лицо, он же обаятельный мальчик. Видимо, Люцифер любит щенят. А еще у него есть план, как вытащить твоего маленького братика отсюда. Его лицо вытягивается, и Мэг просто упивается этим смятением, продолжая быстро говорить в полголоса. — Я не могу рассказать тебе его сейчас, Его Величество не велит, а я доверяю его решениям. Но могу дать совет. Когда увидишь, что Люцифер разговаривает с твоим братом наедине, не мешай им. И посоветуй ему соглашаться на все. Тогда у него будет шанс вернуться домой к папочке и мамочке. Ну что, пончик, мы поняли друг друга? Мэг пытается заглянуть в глаза Дина, но тщетно. Он прикрывает веки. Тяжело дышит. Сжимает руки в кулаки, стараясь сдержаться. Мама всегда говорила, что нужно считать. Раз, два... Нет, он не сможет. Почему он должен молчать? Почему бы ему просто не схватить ее за волосы и не приложить лбом о край стола? Есть идея получше. — Дай-ка мне кое-что уточнить, — хрипло произносит Дин. Он поворачивается к Мэг, грубо хватает ее за форму, притягивая к себе еще ближе, так, что ее стул опасно качается, едва не теряя равновесие. Гневно шипит ей прямо в лицо сквозь зубы: — Если твой сраный Люцифер подойдет на милю к моему брату, я не посмотрю на запрет и размозжу его голову об пол. А если ты еще раз припрешься ко мне с его предложениями, я вырву твой мерзкий язык и заставлю тебя его сожрать. Как считаешь… теперь мы поняли друг друга? Мэг продолжает улыбаться, но уже не так дерзко. Уголки ее губ медленно ползут вниз. Дин смотрит на нее неотрывно, видит, как учащается ее дыхание, слышит, как трепещет ее сердце где-то в горле. Самодовольно хмыкает про себя. Он может быть чертовски убедительным, когда захочет, да? — Думаю, — Мэг быстро проходит языком по пересохшим губам, — ты выразился достаточно ясно. — Отлично. Дин разжимает ладонь, отпускает ее форму и снова разворачивается к столу. Но она не спешит уходить, поглядывает на него заинтересованно и немного боязливо, впивается пальцами в спинку стула. — Что-то еще? — Знаешь, о чем я подумала, когда впервые увидела вас с Сэмом в передаче? – она склоняет голову набок, с любопытством наблюдая за реакцией Дина. – Я подумала: «Хм, занятно, а это вообще законно, что два брата оказались в разных Дистриктах?». Я надеюсь, у тебя уже есть убедительный ответ на этот вопрос. Потому что, если нет, то сильные мира сего не захотят приковывать к вашей истории внимание. Уберут вас под шумок. Будет чертовски жаль, ты мне понравился. Дин замирает, и внутри все сжимается так, будто в него секунду назад шандарахнул разряд молнии. Он слышит смех Мэг как будто где-то вдалеке. Она быстро прижимается к нему, чмокает в висок, шепчет: «увидимся, сладенький», и, ловко перемахнув через стул, уходит в другую сторону. След от ее губ остается на его коже блестящим змеиным ядом. — Сука, — шипит Дин ей вслед, ударяя кулаком по столу, но тут же корит себя, встречая недовольные взгляды других трибутов, сидящих за столом. — Нужна помощь? – инструктор быстро подходит к нему. — Охренительно, блин, нужна, — стонет Дин, но женщина, конечно, не понимает, что это значит. Он прячет горячее лицо в ладони. Запутался, он правда запутался. Он хочет поговорить с Бобби. Он хочет, чтобы все снова стало просто. Он устал, в конце концов. Он же приехал сюда брата спасать, а не участвовать в политических манипуляциях или что там это такое. У Люцифера есть план, а Кас – угроза. Еще он не Кас, а Кастиэль, и они не друзья. И есть два враждующих Союза. И Люцифер знает, как спасти Сэма. А еще у него голова пухнет от всего этого. Но ничего, на Арене все будет проще. Бей или беги. Он, наверное, единственный трибут за всю историю Игр, который уже действительно хочет оказаться на поле боя, лишь бы вся эта непонятная ему тягомотина, наконец, закончилась. Дин более-менее успокаивается и возвращается к вязанию узлов. Это правда умиротворяет. И теперь он хотя бы умеет делать простейший силок. Только вот чувствует себя так, будто сам попал в силок кого-то побольше. Кого-то сильнее и умнее. И уже слышны шаги идущего проверять ловушку. *** Ланч только что закончился, и вот все они сидят в комнате ожидания. Вызывают по одному, с Первого по Двенадцатый, девочка потом мальчик. Пока есть время Дин думает о разговоре с Бобби сегодня за ланчем. — Ну, тебе есть чем их удивить? – наклонился к нему Сингер. — Не знаю, — пожал плечами Дин. – Хочешь, танец снежинки выйду станцую? — Это ты мне лично потом станцуешь, а им нужно увидеть тебя во всей красе. Ты уже стрелял из лука на тренировках? — Разок. — Отлично. Тогда сейчас ты соберешься и покажешь им свои лучшие выстрелы в самые сложные цели. Понятно? Дин, конечно, тогда кивнул, но про себя подумал, что лучшего выстрела, чем по яблоку Габриэля, в его жизни уже не будет. Дин моргает, возвращаясь в реальность. Сэм сидит рядом, придвигается к нему и спрашивает вполголоса: — Будешь стрелять? Дин кивает в ответ. — А ты, наверное, что-нибудь с травами соорудишь? — Угу. Думал метнуть нож еще. Дин искоса смотрит на брата и расплывается в издевательской усмешке. В ответ на это Сэм обиженно хмурится. — Я говорю тебе, я умею метать ножи! – возмущенно шепчет он. Дин саркастически кивает, и Сэмми тут же отворачивается в другую сторону, принимаясь разглядывать свои чуть дрожащие руки. — Слушай, ну не дуйся. Ну, хочешь метать – метни. Бобби говорит, что на низкие результаты всем покласть, спонсоров волнуют только высокие. — Угу, — без энтузиазма откликается Сэм. Больше они не разговаривают. Дин сидит, прикрыв глаза, облокотившись на стену, старается очистить голову от лишних мыслей. От мыслей о том, что жизнь Сэма зависит от его выстрела сейчас. От мыслей о скорой смерти. От мыслей, что напротив него сидит Кас, отрешенно глядящий в потолок, а недалеко от него – Люцифер, пожирающий Сэма взглядом. Хватит. Дин и так чувствует себя выпотрошенным после событий первой половины дня, но он не может, не имеет права, дать всему этому помешать себе. Когда наступает его очередь, Дин тяжело поднимается на ноги, чувствуя на себе тяжесть всего мира. Кивает Сэму на его пожелание удачи. Идет медленно, степенно. Бросает взгляд на спонсоров, они заняты едой, но все же с интересом посматривают на него. Кажется, у этих ублюдков тоже есть определенные ожидания на его счет. Дин подходит к луку и стрелам, обхватывает металлическое основание, и чувствует сладостный трепет внутри. По яблоку он стрелял из похожего лука. Значит, все должно пройти отлично. Когда натягиваешь тетиву, самое сложное – выбросить из головы все мысли. Видеть только цель, чувствовать только натяжение тетивы и думать только о траектории. «Ты на себя намекаешь?», — звучит голос Кастиэля в голове. Дин выпускает воздух из легких, старается сосредоточится. А что если бы он ответил: «да»?.. Первая стрела пролетает мимо мишени. Дин зло чертыхается и тянет руку за второй. *** Перед оглаской результатов в гостиной царит великий и могучий мандраж. И, к тому же, неловкость, ведь Бобби договорился с Руфусом, чтобы Сэм провел этот вечер в их компании. Однако, сама компания идею присутствия соперника из другого Дистрикта не то чтобы поняла, а просто молча согласилась. И теперь Гарт, поглядывая на Сэма с любопытством и опаской, пытается завести разговор, пока Памела изучающе ощупывает его лицо и волосы. — Так, какой шоколад ты любишь? — Я, ээээ… — Никогда не думал покрасить их в розовый? Тебе бы очень пошло. Ох, какие мягкие… — Нет, не… спасибо. — Я вот больше всего люблю… гартячий шоколад! Понял шутку, да? Меня ведь Гарт зовут! Типа горячий!.. — Да отстаньте вы оба от парня, — Бобби плюхается в кресло, держа в руках стакан с виски, и усмехается себе в бороду. – У него и без вас забот хватает. Гарт и Памела отступают, и Сэм, облегченно вздохнув, пересаживается поближе к Дину. — Они всегда такие? – неловко улыбается Сэм. — Обычно еще хуже, — вымученно отвечает Дин. Сейчас он совершенно не настроен на разговор. Он просто полулежит на диване, неосознанно сжимает подушку одной рукой, смотрит в экран невидящим взглядом. Бобби поглядывает на него с беспокойством, и Дин чувствует это. Он бы хотел сейчас натянуть улыбку, строить беззаботного, но показы просто не выходят из его головы. Как будто он до сих пор там, как будто все еще держит лук и видит перед собой мишени. Двенадцать стрел, четыре мимо. Кто-то бы сказал, что это отличный результат, но от стрельбы этого кого-то, очевидно, не зависела жизнь его брата. Наверное, он относится к этому слишком ответственно, это же просто баллы. И все же для него это весьма посредственный исход. Вот если бы он стрелял в голову Бэллы, он бы ни за что не промахнулся. Да, она, вроде, уже стала адекватной и прекратила нытье, но стоило ей только увидеть Сэма, как спектакль начался заново, так что теперь она сидит одна на стуле и тихонько всхлипывает, кусая свои пухлые губы. Сэм смотрит на нее жалостливо, и Дин вдруг понимает, почему та стерва говорила про щеночка, его брат правда выглядит именно так. Можно дать этому какое-то название? "Щенячий взгляд"? Дин чуть внимательнее вглядывается в брата и понимает, что тот ужасно взволнован. Он прячет дрожащие руки между коленями, хмурится, громко выдыхает воздух. Он то чего волнуется? Дин ведь объяснил, что от низкого результата ничего не будет. Но Сэмми мнительный, ему так важно получить хорошую оценку от окружающих. Отличник в школе и «гордость Дистрикта», Дин никогда не понимал этой его педантичности. До сегодняшнего дня ему было плевать, что скажут остальные, но теперь от этого зависит слишком многое. — Начинается, — пищит Гарт, когда на экране появляется заставка, и все они, как один живой организм, придвигаются ближе. Памела требует, чтобы результаты оглашались кем-нибудь вслух, а иначе она будет закидывать каждому лед за шиворот, Гарт послушно диктует ей цифры. Дистрикт-1. У стеклянноглазых Лилит и Аластора – по десятке. Дистикт-2. Бугай Азазель забрал восьмерку, а Мэг, при виде которой Дин чувствует рвотный позыв, справилась на девять. Дистрикт-3. Здоровый Бенни, который чуть не сломал Дину руку, зарабатывает семь баллов, а его рыжеволосая подружка Чарли – четыре. Дистрикт-4. Мерзкие Лилит и Дик – оба по десять. Дистрикт-5. Наоми оценили на троечку, а вот Михаил каким-то чудом заработал девять. Дистрикт-6. Дистрикт Каса. Дин чуть подается вперед, глядя сначала на оценку Анны – два балла, потом на оценку Кастиэля. Шесть. Что ж, это… Недурно, на самом деле. Но ничего экстраординарного. Наверное, он ожидал большего. Дальше – они с Бэллой. Дин откидывается назад, крепче сжимает несчастную подушку. Бэлла получает весьма ожидаемую двойку. Теперь он. Дин напряженно щурит глаза. — Что там, Гарт, что там?! – нетерпеливо взвизгивает Памела. — Восемь! – захлебываясь торжественностью, объявляет Гарт. Памела хлопает в ладоши и кричит: «Класс!». Тут же тянется к Дину, чтобы ущепнуть его за щеку. Гарт же заставляет его дать пять и кричит, что восемь – лучшее в мире число. Но Дина волнует только одно мнение. Он смотрит на Бобби, тот хмыкает и одобрительно кивает головой, прикладывая к губам стакан с виски. Наверное, он тоже рассчитывал на большее, но восьмерка – это ведь совсем неплохо, верно? Бэлла смотрит на них с плохо скрываемой завистью, и Дин окончательно убеждается, что результат достойный. — Отличная работа, — скромно подтверждает Сэм, но тут же спешно переводит глаза на экран. Там видна Руби с четверкой, и вот появляется лицо Сэмми. Его балл. Вся гостиная изумленно замирает на вдохе. Что за черт?! — Что там?! Немедленно говори, что там! – изо всех сил кричит Памела Гарту, но тот издает лишь слабый писк, Памелла достает лед из пустого стакана и наугад запускает в его сторону, что удивительно – даже попадает ему в щеку. — Один… — шепчет Гарт, и Памела издает то ли разочарованный, то ли облегченный вздох, — …ннадцать. — Что?! Одиннадцать? Как это возможно?! Сэмми удивлен не меньше остальных. Он оглядывает всех по очереди, будто убеждаясь, видят ли они то же, что и он. Бледный, с большими глазами-блюдцами. Волна изумления схлынывает, и все разом начинают задавать ему вопросы, на что тот виновато непонимающе улыбается. — Ну расскажи-расскажи-расскажи, — Гарт падает на пол перед ним и начинает трясти Сэма за колено. — Я просто… — отойдя от ступора, начинает Сэм. — Я сделал смесь «Святая вода», прочитал о ней в одной книге. Для нее нужны… Впрочем, неважно. Суть в том, что она очень едкая. Разъедает органику, пластик, но не реагирует с металлом. Большую часть времени я стоял там, смешивал ее, потом подогревал на огне. Они все уже, кажется, потеряли интерес, и я думал, что все провалено. Но потом я взял нож, осторожно смочил его в смеси и… запустил в манекен. — Попал? – шепчет завороженный Гарт. — В голову, — кивает Сэм, Дин не сводит с него внимательного взгляда. – Тогда пластик сразу зашипел и начал плавиться. От него шел черный дым, и вообще это было довольно жуткое зрелище. И этот запах… Я думал, они снизят оценки из-за всего этого хаоса. — Но ты получил лучший балл, поздравляю! – бьет его по колену Гарт с совершенно искренней радостью. — Не совсем, — поправляет Бобби. Все вновь поворачиваются к экрану. Оттуда на них смотрит с отвратительной ухмылкой Люцифер и под его именем – тоже одиннадцать. Выходит, их с Сэмом отметили как равных. — У Габриэля семерка, кстати, — добавляет Бобби. – Так что, кажется, мы вернем своих спонсоров. Благодаря Сэму. Он поднимает стакан и выпивает виски залпом, а затем не может сдержать счастливую улыбку. Остальные тоже возбужденно кричат что-то поздравительное. Только Дин улыбается натянуто, через силу. Нет, он рад за брата, результат отличный, но он все еще не может понять. Его Сэмми получил одиннадцать баллов и выступил лучше, чем он? Это кажется абсурдным сном. Уже без особого внимания их компания досматривает результаты остальных. Бекки, Чак и Кевин получили по единице, красавица Лиза – двойку. Джо заработала пять баллов, а Бальтазар, Дин поджимает губы, выслужился на семь. После последнего трибута никто уже не слушает мистера Кроули, ведущего эфира. Подают ужин, команда решает, что Сэм должен есть с ними, как главная персона сегодняшнего вечера. Все продолжают поздравлять его, пьют в его честь, иногда вспоминая про Дина и говоря, что тот «тоже был хорош». Все как-то быстро принимают Сэма как родного, забыв, что он вообще-то соперник и все такое, даже Бэлла мило улыбается и сдержанно говорит: «здорово придумано». Сэм все время оглядывается на Дина, но у того хватает сил только устало улыбаться и изредка кивать в поддержку. Этот день правда чертовски вымотал его, он еще обязательно поносит Сэма на руках завтра. — Надеюсь, ты не ревнуешь? – тихо спрашивает его Бобби, пока подливает ему виски в стакан с соком. — К Сэмми? Да никогда, — отмахивается Дин. И это правда. Почти. Когда ужин заканчивается, Гарт объявляет, что они с Сэмом теперь лучшие друзья, и провожает его до самой двери, в которой множество раз желает ему хорошей ночи. Сэму с трудом, но все-таки удается отвязаться. Когда он вызывает лифт, то еще чувствует, как стучит сердце и горят щеки. Одиннадцать! Больше, чем у профи. Больше, чем у Дина! Кто бы мог подумать? Никто не верил в него. Ни Руфус, ни Бобби, ни Дин, ни даже он сам, и вот – одиннадцать. Первый раз за его почти пятнадцать лет никто не сможет сказать «я знаю лучше». Сэм задумчиво улыбается, заходя в лифт, нажимает свой этаж. Лифт взмывает вверх, резко стартуя, так, что щекотка идет по низу живота. Три бесконечно долгих секунды Сэм как будто летит куда-то ввысь и впервые так явственно испытывает невыразимо приятное чувство. Чувство свободы.