Лес сновидений

Утро было тёплым, роса, выпавшая совсем недавно, уже успела испариться. День обещал быть знойным и солнечным. Несмотря на погоду, во дворце было прохладно. В открытых окнах, колыхал лёгкие занавеси почти незаметный ветер. В этот день за столом на завтраке были только женщины. Мужчины с утра пораньше отправились на охоту, обещая доставить к столу самой лучшей дичи. Королевство готовилось к великому пиру, посвящённому празднику плодородия. Придворные дамы, побеседовав с королевой за завтраком, отправились украшать место для празднования. Сама же Арнэ осталась с Ломиэль, Келебриан и ещё несколькими служанками, помогая им составлять букеты. — У тебя превосходно получается, — с улыбкой сказала она, посмотрев на очередной букет Келебриан. — Благодарю, — эльфийка улыбнулась в ответ. — А тут чего-то не хватает, — сказала она, подойдя к Ломиэль. Девушка растеряно подняла глаза на королеву. Женщина присела рядом с эльфийкой. — Как насчёт этого? — Арнэ взяла со стола, усыпанного цветами, маленький голубой цветок. Королева подула на него, и он засеребрился в её руках. Но к удивлению Ломиэль, женщина аккуратно пристроила цветок в тёмные волосы девушки, и теперь он сиял около её виска. Королева улыбнулась. — Никогда не любила диадемы, — нагнувшись к Ломиэль, прошептала она и, не переставая улыбаться, пошла дальше. — Если бы она только знала, — с ехидной улыбкой прошептала Келебриан, когда королева была достаточно далеко. — Что знала? — её сестра повернулась к ней и удивлённо повела бровями. — Про то, что ты делаешь по ночам. Представляешь её лицо, когда она узнала бы про тот случай? — захихикала Келебриан. Ломиэль закатила глаза и отложила букет, принимаясь за новый. — Это было целых две недели назад, а ты всё никак не угомонишься? Келебриан прикрыла лицо цветами. — Я наконец-то застала тебя врасплох, как тут угомониться? Тебе всегда удавалось напроказничать и скрыться, но на этот раз ты попалась, — хитро улыбнулась девушка, складывая букет из белых лилий. Ломиэль хотела было что-то сказать, но голос Арнэ прервал спор юных эльфиек. Она позвала служанок, которые должны были отнести готовые букеты тем, кто занимался украшением. Затем она принялась раздавать новые указания. А когда она закончила в зале оставались только девушки и королева. Женщина улыбнулась. — С давних времён праздник плодородия празднуется среди Эльдар, — сказал она, медленно направляясь к столу, за которым сидели эльфийки. — Лесные эльфы чтят этот праздник точно так же как и мы. По обычаю женщины занимаются украшением, а мужчины отправляются на охоту. В Лориэне, вероятно, есть похожий обычай? — улыбнулась она, остановившись напротив девушек. — К сожалению, нет, Ваше Величество, — произнесла Келебриан. Королева удивлённо посмотрела на эльфийку. — Наши женщины ничего не украшают, а наши мужчины не устраивают охоты, этот праздник сопровождается пиром в королевском дворце, но никаких обычаев, связанных с этим праздником, в Лориэне нет. Женщина нахмурилась и отвела глаза, но потом снова просветлела и улыбнулась. — Каждое королевство имеет своих владык, — сказала она. — В нашем королевстве, видимо, всё совсем по-другому. Вы гостьи здесь, поэтому я не хочу давать вам приказаний. Я хочу, чтобы вы отдыхали, — она снова улыбнулась. — В эту ночь весь Эрин Гален будет веселиться, я не хочу, чтобы вы были утомлены. — Весь Эрин Гален? — переспросила Ломиэль. Арнэ кивнула. — Всё королевство съезжается в столицу, дабы отпраздновать этот праздник. — Неужели в вашем дворце есть залы такого размера? — восхищённо спросила эльфийка. Королева улыбнулась и зашагала к двери. На пороге она повернула голову в сторону сестёр, одарив их хитрой улыбкой. — Ты права, дворца будет маловато, — с этими словами она скрылась за дверьми. Почти весь день сестры провели в покоях Келебриан. Время тянулось медленно словно река, лишённая течения. День выдался бесконечно жарким и эльфийки ютились на постели, стоявшей в тёмном углу комнаты. Они вели бессмысленные разговоры, весело смеялись и что-то обсуждали. Не смотря на то, что Ломиэль безмерно любила свою сестру и каждая проведённая с ней минута была для неё сокровищем, эльфийка невольно заметила, что скучает без полюбившегося ей за эти дни весельчака-принца. Он волей неволей источал какое-то очарование и каждый, кто его видел, сразу проникался к этому юноше симпатией. Так было и с Ломиэль. Несмотря на некоторые размолвки, которые стали причиной их столь близкого знакомства она привязалась к нему. Может, покинув Эрин Гален она потеряет эту привязанность, но сейчас ей хотелось увидеть его вновь и, с весёлым смехом взяв его под руку, отправиться куда-нибудь. Она вдруг подумала о том, что если бы они не столкнулись тогда в лесу, их отношения могли бы сложиться совсем по-другому. Она мысленно поблагодарила Валар за то, что ей посчастливилось избежать этих, как называл их Гэндальф, «высоких отношений». — «… Эльвэ вышел на открытую звездам поляну, и там стояла Мелиан. Он взглянул на нее из тьмы и увидал на ее лице свет Амана. Мелиан не сказала ни слова, но переполненный любовью, Эльвэ подошел к ней и взял ее за руку, и тотчас же дивные чары овладели им. Так стояли Эльвэ и Мелиан, а вращающийся над ними звездный небосвод отсчитывал долгие годы. И деревья Нан Эльмота стали выше и темнее, прежде чем Мелиан и Эльвэ произнесли хоть одно слово…» — Келебриан глубоко вздохнула. — Неужели такое бывает? Именно это Гендальф и называл «высокими отношениями». Первая встреча и несколько лет молчания, из соблюдения этикета. — А потом его закололи гномы, — Ломиэль встала с постели. Келебриан закрыла глаза ладонью. — Вечно ты всё портишь. — Почему сразу порчу? — улыбнулась Ломиэль. — Все великие истории всегда имеют конец. — Но не всегда плохой. — Не всегда, конечно, — улыбнулась эльфийка. — Ты не хочешь пить? — вдруг спросила Келебриан. — Нет, — удивлённо произнесла Ломиэль. — Мне кажется, я сейчас растаю. Я схожу, попью, а ты никуда не уходи, я скоро. — Хорошо, — всё с тем же удивлением в голосе ответила эльфийка. Келебриан скрылась за да дверью, а Ломиэль оставшаяся одна присела на кровать и взяла в руки книгу, которую только что цитировала ей сестра. « … Мелиан не сказала ни слова, но переполненный любовью, Эльвэ подошел к ней и взял ее за руку, и тотчас же дивные чары овладели им…» — Может так и надо? — тихо спросила она у самой себя. Вдруг в комнату, оторвав девушку от размышлений, вбежала запыхавшаяся Келебриан. Ломиэль подняла глаза. — Что с тобой? — спросила она. Но её сестра не могла ничего сказать, потому что пыталась отдышаться, она указывала пальцем в сторону коридора и что-то мычала. — Трандуил… — наконец она выдавила из себя пару слов. — … он ранен. Ломиэль не сразу поняла, что произошло, но когда до неё дошёл смысл слов сестры, она выбежала из покоев и ринулась по длинному коридору. Добежав до нужной двери, она с силой распахнула её и застыла на пороге. Теперь уже дышать было трудно ей. Посреди комнаты стоял Трандуил. Он поднял на еле дышащую эльфийку суровый взгляд. — Тебе сказали, что я ранен? — с усмешкой произнёс он. Ломиэль энергично закивала, так как всё ещё не могла говорить. Трандуил обошёл эльфийку и вышел в коридор. — Арим! — громогласно взвыл синдар. Из-за угла показалась молоденькая эльфийка. Она подбежала к принцу и поклонилась ему. — Я, кажется, не понятно выразился, когда сказал, что мне не нужна помощь и со мной не случилось ничего страшного. Поэтому я говорю ещё раз, — он повысил голос. — Со мной всё в порядке. Хватит трезвонить всем про какие-то раны, это всего лишь царапина. Я не маленький мальчик! — он перешёл на крик. — Но Ваше Высочество, Вы весь в крови, — чуть не плача сказала Арим. — По-твоему это называется «весь в крови»? — кричал синдар. — Хватит делать из меня посмешище! — Трандуил, — рядом с Ломиэль возникла королева. — С тобой всё в порядке? — с беспокойством спросила она. — Мне сказали, что ты… — Хватит! — юноша не дал ей договорить. — С меня довольно! — его глаза налились яростью. Он повернулся к Ломиэль, которая стояла прямо перед дверью и заслоняла её. — Отойди, — тихо произнёс он. Но Ломиэль непонимающим взглядом уставилась на него, она не понимала, что происходило вокруг неё. — Отойди же! — прокричал он, ввергая эльфийку в ещё больший ступор. Королева схватила Ломиэль за руку и притянула к себе. — Благодарю, — зло процедил он и захлопнул дверь. — Ваше Величество, — несчастная служанка была бледная как снег. — Я не хотела расстраивать Его Высочество, но он был в крови и я… я… Арнэ подошла к Арим и прижала её к себе. — Ты не виновата, успокойся, Трандуил просто не в настроении, — успокаивала она плачущую девочку. — Пойдём, я дам тебе чего-нибудь. Ломиэль вдруг абсолютно забыла про то, что сейчас произошло, и просто молча смотрела на то, как королева успокаивала простую служанку. Ей подумалось, что Галадриэль никогда бы не стала делать этого. Не потому что она чёрствая и холодная, а, наверное, потому что была из другого рода. Она подбодрила бы служанку добрым словом. Но иногда слов бывает так мало, а иногда простое прикосновение заменяет сотню слов. — Ты всё ещё здесь? — над ухом Ломиэль раздался низкий голос. Эльфийка встрепенулась и посмотрела на Трандуила. — Нет, — растеряно произнесла она. — То есть, да, но я уже ухожу, — добавила Ломиэль. — Стой, — тихо произнёс синдар, когда эльфийка сделала несколько шагов. — Иди сюда. Девушка повернулась и подошла к юноше. Тот нахмурился, а потом удивлённо вскинул бровь. — С чего это ты такая послушная? — Могу уйти, если хочешь, — кротко сказала Ломиэль. — Если бы я хотел, чтобы ты ушла, я бы так и сказал. — Но ты ждал, что я уйду. — Почему? — Потому что ты удивился, когда я подошла. — Ты хочешь уйти? — Если бы я хотела уйти, я бы ушла. — То есть, ты не собиралась уходить? — Может и собиралась, но вспомнив твои глаза, залитые кровью, я решила не искушать судьбу и сделать, так как скажешь ты. Трандуил вконец запутавшийся потряс головой и, схватив Ломиэль за руку, затащил в свою комнату, закрыв за собой дверь. — Ты умеешь обрабатывать раны? — спросил он. — Ты имел в виду царапины? — переспросила Ломиэль. Трандуил недовольно хмыкнул и кивнул. — Но ты сказал, что справишься сам, — напомнила ему Ломиэль. — Либо ты перевязываешь мне плечо, либо… — он замолчал, обдумывая, что он сделает с ней, если она откажется обрабатывать его «порез». — Мы оба знаем, что ты сделаешь это, Ломиэль, я прошу тебя. — Конечно, сделаю. Если я этого не сделаю, не сделает никто, — она усадила Трандуила на стул и пошла в ванну, чтобы набрать воды. Трандуил попытался одной рукой расстегнуть рубаху, но у него ничего не вышло. Ломиэль аккуратно встала перед юношей и посмотрела ему в глаза. — Потому что принц слишком гордый, — она начала расстёгивать пуговицы. Тонкая ткань пропиталась кровью, рукав превратился из белоснежного в алый. Ломиэль аккуратно сняла с Трандуила рубаху. — Это, по-твоему, царапина? — воскликнула девушка, прикрыв рот ладонью. — Да, это простая царапина, — процедил синдар, зажмурившись от боли. — Ты, сумасшедший, — дрожащим голосом прошептала эльфийка, глядя на огромную рваную рану, из которой сочилась кровь, стекая по руке и капая на пол. Ломиэль стало не по себе, от вида крови ей становилось плохо. — Мне нужна ткань, я вернусь через минуту. — Она вон там, — Трандуил указал на небольшой ящик. — Там есть маленький пузырёк, добавь его в воду, — он заскрежетал зубами, от пульсирующей боли. Ломиэль как могла быстро сделала всё, как сказал синдар. Она опустила кусок ткани в тёплую воду, от которой теперь пахло хвоей, затем отжала его и принялась аккуратно, насколько ей позволяли дрожащие руки, обрабатывать рану. Эльфийка промывала и промывала рану, пока кровь наконец-то не перестала идти. Трандуил не издал ни звука, он стиснул зубы и закрыл глаза. Ломиель взяла чистую сухую полоску ткани и начала потихоньку заматывать его руку. — Тебе больно? — спросила она. — Нет, от такого не может быть больно, — сказал принц. Он врал. Война принесла ему множество боли, которую не выдержал бы простой смертный. Даже самые отважные из эльфов и те, далеко не все смогли бы вынести её. Он смог. И теперь он считал, что выдержав такое, глупо и смешно жаловаться на боль меньшую. Но, тем не менее, он чувствовал её, возможно даже острее, чем до войны. Он чувствовал её, потому что был жив. — На войне всё куда страшней. Грех жаловаться на такие пустяки, — сказал он, когда Ломиэль помогала ему надеть чистую рубаху. — Но ты не на войне, ты дома, — сказала она и, обойдя его кругом, принялась застёгивать его пуговицы. — Проявить слабость, значит открыть противнику свои болевые точки. — То есть, я твой противник? — усмехнулась девушка, застёгивая последние пуговицы. — Нет, — Трандуил посмотрел на макушку эльфийки и улыбнулся. — Это другое. Он не хотел казаться слабым. Не перед ней. Бывают эльфы, которые с первого взгляда понимают, что перед ними стоит любовь всей их жизни. Некоторым нужно время. Странное дело. Эльдары которым дана бесконечная жизнь, видят своё сразу, а люди, чей век краток, ищут любовь пол жизни, а потом ещё пол жизни тратят на то, чтобы понять та ли эта любовь. Что такое любовь, как она выглядит? Трандуил не знал, но если это чувство не любовь, то, во всяком случае, необыкновенно тёплое и прекрасное. Ему вдруг захотелось рассказать ей всё, рассказать какой он. — Я залечила все твои раны, — улыбнулась Ломиэль и повернула Трандуила спиной к себе, оглядывая его. — Сомневаюсь, — тихо произнёс он. — Поворачивайся, — сказала она подбоченясь. Юноша резко развернулся. Улыбка мгновенно исчезла с лица девушки. Она сделала несколько шагов назад. — Боже мой… — дрожащим голосом произнесла она. Перед ней стоял всё тот же молодой синдар, но только наполовину. Левая часть его лица практически отсутствовала, вместо щеки зияла огромная дыра, оголяющая белоснежные зубы. Вместо глаза было бельмо, а в некоторых местах виднелась кость, еле затянутая остатками кожи. — Ты просила рассказать тебе, о том, как Валар вернули мне облик. Теперь ты понимаешь, о чём я говорю. Их магия скрыла моё уродство, вернув мне прежнее лицо. Ломиэль стало плохо, она не могла вынести вида простой крови, что говорить о сожжённой плоти и оголённых, разодранных в клочья тканях на костях. Она пыталась глубоко дышать и не смотреть на Трандуила. — Это был дракон, — тихо сказал синдар. — Теперь скажи мне, могу ли я жаловаться на это? — он кивнул на свою руку. Вдруг позади Ломиэль распахнулась дверь, девушка резко развернулась и опрокинула кувшин с водой, которая теперь, после того, как эльфийка промыла рану принца, была похожа на кровь. Она разлилась на пол, и Ломиэль показалось, что она стоит в крови. Полы её белого платья стали алыми, к горлу девушки подступил ком. И она не в силах больше сдерживать слёзы, которые почему-то выступили у неё на глазах, выбежала в коридор, обежав королеву, стоявшую в дверях. Трандуил выругался и отвернулся от матери. Арнэ вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Юноша сел на стул, женщина подошла к нему сзади и положила руку ему на плечо. Сейчас он мог позволить себе быть слабым, родная мать знала все его слабости, и скрывать их было бесполезно. Эльфийка ладонью провела по светлым волосам своего сына и поцеловала их. Из глаз Трандуила полились слёзы, слёзы обиды, горечи и разочарования. Он закрыл глаза, позволяя матери гладить его плечи и целовать его. С каждым её прикосновением ему становилось легче. Она встала перед ним и вытерла слезу, скатившуюся по его щеке. Затем она подняла его лицо за подбородок. — Ты не можешь сердиться на неё, — нежно сказала она. — Не могу, — с горечью согласился Трандуил. — Ведь моё уродство — не её вина. — Твоё уродство? Что за глупость? Мой сын, всегда был и будет самым прекрасным эльфом. И никакие шрамы не сделают его уродливым. — Я многое бы отдал, — он поднял на мать отчаянный взгляд. — Чтобы и она так думала. Эльфийка улыбнулась. — Она что-то значит для тебя? — Мне кажется, что любовь другая, совсем другая. Но рядом с ней мне спокойно и тепло. Я не хочу, чтобы всё закончилось так. — Всё только начинается, — Арнэ провела ладонью по левой щеке сына, которая вновь была гладкая и чистая. — Каждому из нас нужно время. Кому-то чтобы привыкнуть, кому-то чтобы забыть, а кому-то, чтобы подумать. В конце концов, у нас у всех должен быть выбор. У тебя он есть, но ей, ты его не оставляешь, ты уже присвоил её себе. Я не перестаю тебе удивляться, — улыбнулась женщина, любовно посмотрев на сына. — Ты протестуешь против короны, но уже привык, к тому, что всё, что тебе желанно достаётся тебе беспрекословно и без усилий. То, что нам действительно дорого, мы зарабатываем, а то, что достаётся нам просто, не стоит ни гроша. Трандуил опустил голову. — Не стоит забивать свои мысли. Разум здесь ничем не поможет. Делай, так как велит сердце. Но не торопись, — королева дотронулась губами до лба юноши, охладив его жар. — Я позову служанку, чтобы она убралась здесь, — тихо сказала она и вышла за дверь. День клонился к закату. Небо на востоке уже начинало темнеть. Солнце почти село, а на тусклом, ещё не охваченном тьмою, небе уже появились первые звёзды. В лесу зажглись огоньки, а дозорная башня Амон Ланк сияла сегодня ярче обычного. По дворцу бегали слуги, заканчивая последние приготовления, а некоторые эльфы уже отправлялись на праздник. На мужчинах были разноцветные костюмы, расшитые витиеватыми узорами, а на дамах легкие платья. В их диадемах сверкали драгоценные камни, а на изящных запястьях красовались браслеты из свежих зелёных листьев, украшенных цветами. В дверь постучали. В полумраке комнаты что-то зашевелилось. Стук повторился. Ломиэль открыла глаза и попыталась оглядеться. — Считаю до трёх и вхожу, — из-за двери раздался голос её сестры. Ломиэль потёрла глаза и присела на кровати. Дверь распахнулась. — Ломиэль, ты здесь? — спросила Келебриан, которая после ярко освещённого коридора ничего не видела в темноте. — Да, я тут, — подала голос эльфийка. — Ты готова? — Нет, — на выдохе сказала Ломиэль. — И готовиться не собираюсь. — Что за вздор? Почему? — Я не могу, — тихо сказала девушка, и к её горлу снова подступил ком. — Что случилось? — взволнованно спросила Келебриан. Она прикрыла дверь и на ощупь пробралась к постели, присев рядом с сестрой. — Я видела его, — сказала Ломиэль. — Кого? — недоумённо спросила девушка. — Трандуила. Келебриан усмехнулась. — Я тоже его видела и что? — Ты не понимаешь! — воскликнула Ломиэль и, вскочив с кровати, подошла к окну, чтобы набрать в лёгкие воздуха. — Его лицо… — продолжила она, отойдя от окна и подходя к сестре. — Его практически нет. — Что ты говоришь? Что за вздор. — Прекрати, Келебриан! Напряги свою память и вспомни, что тебе говорил Элронд. Ну же! «Война, которая отняла у него лицо». Келебриан нахмурилась. — Я думала, что он не всерьёз, я думала, что это просто метафоры, но нет, у него серьёзно нет половины лица, Келебриан! — Ломиэль отвернулась от сестры. — Он показал мне, — тихо сказала она. — Показал мне себя таким, какой он есть… А я… Я убежала… — прошептала эльфийка и из глаз её снова полились слёзы. Она упала на колени посередине комнаты. Она уже не разговаривала с Келебриан, не слушала её утешений, не заметила, как она присела рядом с ней. — Я убежала… Потому что не смогла вынести ни запах, ни вид крови, а уж тем более такое. Я убежала, Келебриан, — она упала сестре на плечо и тихо заплакала. — Зачем? — прошептала она. Келебриан прижала Ломиэль к себе, но не смогла ни ответить на её вопрос, ни помочь советом. Потому что была не многим старше и не многим мудрее. Она просто сидела, прижав сестру к груди, и покачивала её, как маленькое дитя.