Циркач

- Собирай вещи, - отстранившись, сказал мужчина, проходя в свою комнату и собирая чемодан. – Завтра последняя встреча с министром, а потом мы можем возвращаться к своим делам. - Но почему? Да, официально наш визит во Францию заканчивается завтра, но министр попросил остаться до конца недели. - Я скажу, что у меня важные дела и мне необходимо вернуться, - он быстрыми движениями скидывал свои вещи в открытый чемодан. - Вы не поняли сути моего вопроса, - я подбежала к нему и заставила посмотреть мне в глаза. В них было все: страх, обида, ненависть, но в то же время любовь. – О чем вы разговаривали с отцом? – плевать на правила приличия. Я не могу смотреть на него, когда он в таком состоянии, мне непременно хочется его обнять. - С отцом, - криво усмехнулся он. - Кем вам приходится заключенный? – бесцветным голосом спросил мужчина в форме. - Биологический отец, - после минутного молчания ответил Камиль и передал мужчине все необходимый бумаги. Вот мамочка подготовилась. Даже заявление заранее подала, уверенная, что он все-таки навестит его. - Ха-ха, - слегка рассмеялся мужчина. – Видимо, накосячил, если он «биологический», - улыбнулся надсмотрщик. Камиль же раздраженно сжал губы в тонкую полоску. – У вас есть какие-нибудь вещи? – спросил мужчина, хотя прекрасно видел, что таковых не имеется. - Я же не на пикник сюда приехал, - не скрывая раздражения, ответил Камиль. Уловив настроение «гостя», мужчина продолжил говорить только по делу. Проводив посла в нужную комнату, сам надсмотрщик удалился. Камиль удивился и даже посмотрел ему в след, но только чтобы не встречаться глазами с Ним. Но он не мог вечно играть в прятки, поэтому, смотря в пол, он сел напротив своего отца. Сын и отец. Как смешно, что родной сын боится посмотреть в глаза своему отцу. Но и это он преодолел. Как же он изменился. Да, тюрьма никого не щадит. Даже тех, у кого есть деньги, точнее, были. Лицо посерело и заросло грубой щетиной, щеки впали, под глазами мешки. А его лысая голова и глаза выдавали настоящего преступника. Ох, эти глаза. Сейчас он смотрел на него, как волк смотрит на ягненка. - И почему за нами никто не смотрит? – он постарался скрыть свой страх, положив руки в карман и посмотрев на стену. - Ты же не думал, что я буду здесь как обычный человек. Нет, дорогой, у меня даже здесь есть связи. - Зачем ты хотел со мной встретиться? – поняв нелепость своего прошлого вопроса, он перешел к самому важному. - Я хотел тебе напомнить, кто я. Я – очень мстительный человек. Поэтому, если вы с матерью хотите избежать своей кары, то продай ее маленький бизнес и верни все мои деньги к моему выходу из тюрьмы. А ты не забыл, что я скоро освобожусь? – с издевкой спросил он. - Не трогая маму, - с тихой яростью в голосе сказал Камиль, сжав руки в кулаки, но так и не осмелился достать их из кармана. - А почему я не должен трогать ту, что обеспечила мне сюда путевку? Нет, меня, конечно, здесь не обижают, но мне гораздо комфортнее было бы сидеть дома или в какой-нибудь другой стране. - Но она же все это время навещала тебя. Разве ты не понял, что она так искупала свою вину? Она же просто защищала сына. Она же просто делала то, что не сделал ты, - сорвался он на крик. – Да она же до сих пор любит тебя. - Конечно, любит, я ведь вел себя, как влюбленный идиот. Но на самом деле, - приблизился он к его лицу. – Я перестал к ней что-либо чувствовать, когда в мой дом ворвалась полиция, а она отвернулась, сказав только «прости». Хотя нет, все-таки чувствую – ненависть. - Я не собираюсь больше с тобой разговаривать, - посол резко встал, уронив стул, и пошел на выход. - Не забудь мои слова, - донесся до него смех человека, которого он когда-то считал отцом… - Вы понимаете, что, уезжая, подвергаете опасности свою мать? – я еще думала, что его отец, выйдя из тюрьмы, остепенится и станет настоящим отцом и мужем, но после рассказа посла я больше не могла в это верить. Мне стало жалко Камиля, но что он все-таки собирается делать? - Я ее с собой заберу, - как заведенный продолжал говорить он. – Я не смогу здесь остаться и ее не смогу оставить. - Она не уедет, - уверенно ответила я. – Она же его любит. Ей будет не по силам его бросить и уехать в другую страну. - Я ей все расскажу. Она просто обязана мне поверить, - он соскочил с дивана, на котором мы сидели, и побежал к выходу. – Я с ней поговорю и вернусь, а ты пока продолжай собирать вещи. Заиграла цыганская музыка и на арену вышла миниатюрная девушка в подходящем под музыку наряде, который с легкостью мог свалиться с нее в любой момент. Медленно вышагивая, она дошла до центра, когда на арену начали выбегать еще люди в подобных одеяниях. Если бы она танцевала одна, то это выглядело бы слегка нелепо, но она была не одна, и танец выглядел очень завораживающим. Девушка остановилась. Сверху начали спускаться веревки. Ухватившись за них, они начали плавно поднимать ее вверх, а сама блондинка выполняла немыслимые акробатические элементы. Когда ее подняли на необходимую высоту, она ступила на канат, взяв при этом шест. Она шла на носочках то медленно, то быстро, опять же умудряясь выполнять акробатические элементы. Под ее ногами бегали остальные артисты, но ее это нисколько не отвлекало. Она прекрасно знала свою работу и безупречно выполняла ее. - Браво, - похлопал всем толстый мужчина, со смешными усами, кончики которых были подвернуты вверх. – На сегодня все свободны. Кони, ты как всегда восхитительна. - Спасибо, мистер Мур, - она учтиво поклонилась и побежала к себе в гримерку, чтобы переодеться и смыть грим. По пути ей встретили другие артисты, которые почти вдвое были старше ее, но воспринимали как равную себе. - Прелестно, мисс Джонс, - с наигранным восторгом сказал парень, пытаясь спрятать свою улыбку. - Сид, - радостно воскликнула блондинка и бросилась на шею к своему другу. – Я так и знала, что ты будешь смотреть. - Конечно, как только услышал музыку, то у меня сразу возникло чувство, что меня обкрадут. Поэтому я решил посмотреть угрозе в глаза. - Ты смеешься надо мной? – с обидой в голосе спросила Кони. - Нет, просто я сказал то, что сказала бы Оливия, когда они придут с Генри на представление, - он все также продолжал улыбаться. - Кстати об этом, я слышала, что она вместе со своим начальником уехала в Париж, по мне, так он самый романтичный город. Не боишься, что он уведет ее у тебя? – с хитрой улыбкой спросила Кони, отыгрываясь за его слова. - Чего? – он посмотрел на нее как на ненормальную. – Мы с ней даже не друзья. - Но, тем не менее, ты познакомил ее со своей мамой, и она видела тебя без грима. - Я не отрицаю, что она мне нравится, - обреченно выдохнул он. – Но я не нравлюсь ей. - Она боится клоунов, ясен пень, что ты ей не нравишься. А помнишь, она говорила, что тебе лучше ходить без грима? Не перебивай меня, иначе ударю, - ткнула она в него пальцем, так как он уже собирался отнекиваться. – Может, тебе и, правда, стоит смыть макияж, хотя бы ради Оливии, - уже грустно закончила блондинка. - Ты же прекрасно видела этот шрам, - тихо ответил Сид. – Как я могу показаться на людях? Да и не влюбится она в такого урода. - Какой же ты пессимист, - она закатила глаза. – Так у тебя вообще нет шансов, - она указала на его раскрашенное лицо. – А смой ты все это, то она сможет тебе в глаза без страха посмотреть. - Я не смогу, - он все не поднимал головы. - Дело твое, - она отмахнулась от друга и продолжила смывать себя краску. – Просто знай, не сделай ты этого, она всю жизнь проведет с другим мужчиной. Всю свою жизнь я спала в пижаме, поэтому сейчас, проснувшись, мне было некомфортно. Я вчера не притронулась к шампанскому, которое предлагали на вечере, поэтому не страдала потерей памяти. Да, я все прекрасно помнила. Мне сейчас очень стыдно и не хочется поворачиваться. Но, кажется, он все еще спит. Сев на кровати, я, все-таки, обернулась. Камиль спал, а его лицо было таким расслабленным. Я взяла свои вещи и отправилась в ванную комнату. Что же я сделала? Как я ему теперь в глаза посмотрю? Чем же я теперь отличаюсь от тех секретарш, что спят со своими начальниками? Ладно, буду решать проблемы по мере их поступления. А сейчас нужно одеться. - Обещай, что мы будем созваниваться, - повисла на мне Эмили и не отпускала уже целый вечер. – Ох, если бы я знала, что вы так быстро уедете, то проводила бы с тобой каждую минуту свободного времени. - Прости, Эми, я буду очень по тебе скучать, но мы не потеряем связь, - я ободряюще ей улыбнулась, хотя сама готова была расплакаться. - Когда вы уезжаете? – всхлипнула она. - Завтра днем. Не думаю, что мы сможем встретиться. - Оливия, нам пора, нужно еще помочь маме собрать вещи, - к нам подошел Камиль. Он все-таки смог уговорить свою маму, но опять же ей пришлось выбирать между мужем и сыном. Ох, чувствую, она на него сильно обиделась. Он ей, конечно, детально пересказал весь его разговор с отцом, но она ни слову не поверила. Тогда он предоставил ей выбор – либо он, либо его отец. Женщина расплакалась и согласилась, но прежде она захотела поговорить со своим мужем. Что она и должна была уже сделать. Мы неслись по ночному городу, подрезая машины и еле успевая тормозить перед светофором. Я понимала, что он волнуется из-за матери, поэтому молчала. Мы прибыли к ее дому через двадцать минут. Свет горел только в ее комнате, что заставило понервничать посла. Он отпер дверь своим ключом и велел мне идти за ним. Женщина, которую я всегда видела в дорогущих костюмах, сейчас сидела в розовом халате, ревела и наматывала волосы на бигуди. Она сидела перед зеркалом и некультурно шмыгала носом, продолжая плакать. - Мама, - посол присел перед ней на корточки и положил ее голову к себе на плечо. У нее затряслись плечи. – Что случилось? - Я с ним говорила, - ответила она только после того, как я принесла ей воды. – Он подтвердил твои слова, твои ужасные слова. А я так верила, что он изменился, что ему больше не понадобятся грязные деньги, что ему хватит тех, что я заработала. - Я тоже не простила, если бы мой любимый человек так со мной поступил, - я не заметила, как произнесла эти слова. Женщина даже плакать от этого перестала и пораженно уставилась на меня. - Оливия, - с укором произнес Камиль. – Ты ее так не успокоишь. - Простите, - смутилась. Мне не понравился ответ Камиля, но не буду же я ему снова грубить, тем более в такой неподходящий момент. Мы напоили его мать валерьянкой и уложили спать. В полном молчании мы возвращались в отель, также и разошлись по своим комнатам. Я уже хотела лечь спать, но передумала и решила выпить воды. Выйдя из спальни, я прошла мимо комнаты Камиля, когда заметила его, полностью одетого, смотрящего в окно. Мне стало не по себе, и я позвала его. Он, естественно, не откликнулся. Подойдя к нему, я заглянула к нему в лицо, но он опять же не отреагировал. Вы не представляете, как мне стало его жаль. Может, из-за этого я и обняла его? Может, из-за этого я и ответила на его последующий поцелуй? Может, из-за этого я и не стала сопротивляться в дальнейшем? - Вот ты где, - Камиль обнял меня, а в зеркале я увидела его отражение. Если я сейчас сознаюсь, что это была всего лишь жалость, то пожалею об этом. Я понятия не имею, что чувствую к нему. Это точно не любовь, но мне не хочется прекращать с ним общаться. - Мистер Коум, - официальным тоном начала я. – Мне очень неловко, поэтому не могли бы вы вести себя как раньше? – я все-таки осмелилась посмотреть ему в глаза. - Оливия, - он отстранился от меня и посмотрел в мои глаза с такой нежностью, что мне захотелось провалиться сквозь землю, за свой обман. – После всего, что между нами было, ты еще называешь меня мистером? - Мне, правда, очень неловко, - я опустила взгляд. – Я ваша подчиненная и не должна была так поступать. - Ты мне нравишься. Я уверен, что и я тебе тоже, иначе ты бы не позволила к себе прикоснуться. Не могу же я тебе сказать, что все это из-за жалости. Нет, определенно не скажу. Мужчины не любят, когда их жалеют. Я лишь мило улыбнулась на его слова. Зря я это сделала, наверное, он посчитал, что нравится мне. Мы вернулись в Великобританию вместе с Синди. В самолете я попросила не оказывать мне знаков внимания, чтобы его мама ничего не заподозрила. А когда наш самолет приземлился, то я сразу же направилась домой. На следующий день я пошла на работу, где меня «дружелюбно» встретила Карен, потерев свой кулак о мою голову. Может, потому что я соскучилась по ней, поэтому и не возмущалась. - Ах, ты ж, засранка, даже не разу не позвонила мне, а еще подруга называется, - с обидой в голосе сказала она, запрыгнув на мой стол. – Ну, рассказывай, у вас с Камилем что-нибудь было? – хитро спросила она. Мне даже показалось, что она как-то могла узнать о случившемся. Но я понимала, что такого просто не могло быть. - Кстати, нам об этом надо поговорить, - я закрыла дверь, чтобы нас не могли услышать. – Вчера мы переспали. - Что? – она открывала и закрывала рот, как рыба. – Но как? В смысле, почему? Я не думала, что вы так сразу… Прям в койку… - Хватит сарказма, - я стукнула ее папкой с накопившимися делами. – Мне просто стало его жалко. Я его просто хотела пожалеть, поэтому и обняла, а он полез ко мне, ну, а я не смогла оттолкнуть. - В смысле, жалко? – ах, ну да, она же не знает историю про его отца, поэтому мне пришлось рассказать. – Ты ненормальная, - заключила Карен. – Если он узнает, то не простит тебе этого никогда. Как можно было из жалости пойти на такое? Обычно, если человека жалко, то его успокаивают словами, а не… этим. - Я знаю, что накосячила, но я не смогу ему признаться в этом, потому что боюсь, что он не захочет меня видеть. - А что ты от него хочешь? Говоришь, что не любишь его, а сама не хочешь потерять. - Я не знаю, Карен, - я опустила голову на стол. – Может, он мне как друг или далекий родственник. Но я, правда, не знаю, как это объяснить. - Надеюсь, ты разберешься в своих чувствах. - Нет, никаких чувств, - упрямо закончила я. Оливер, как и обещал, уехал в Португалию и вернулся оттуда с моим сыном. Генри долго рассказывал мне о своем отдыхе, а потом резко попросился в цирк и именно к Сиду. Я не смогла отказать ему, но мне пришлось с собой пригласить еще и Камиля, о чем я пожалела сразу же после того, как положила трубку. Нет, наш разговор не услышал Генри и не закатил истерику, просто я понимала, что он неровно дышит ко мне, а я только играю с его чувствами. Но он давно уже приглашал меня на свидания, а я все ему отказывала, хотя и видела, как он расстраивается, поэтому и пригласила его в цирк вместе с нами, потому что он не смог бы проявлять свою симпатию при моем сыне. Генри же не обиделся, что я кого-то пригласила, или просто не подал вида. За нами заехал Камиль. Он специально вышел из машины, чтобы открыть мне дверь, а перед тем, как я села, он поцеловал меня в щеку. Не сказала бы, что это было противно, но это и не было приятным. Это было похоже на то, как меня Оливер в детстве целовал. Мы заняли свои места, опять же в первом ряду. Да, знакомства приносят свои плоды. Как только нам объявили о начале представления, заиграла цыганская музыка. Брр, даже мурашки по коже забегали. Кто-то уже знает, что я боюсь клоунов. Так вот – на втором месте у меня цыгане. Всегда боялась, что они меня обкрадут. У меня даже всякие букашки и то занимают свое почетное третье место. Ох, уж эти цыгане… Темные личности. На арену вышла уже знакомая мне девочка. Иногда я просто завидую белой завистью, когда вижу ее в деле. Сразу видно, что это ее стихия. После нее прошло немало номеров, и вскоре вышел Сид. Я сразу заметила его, хоть он и опять был в своем «боевом» раскрасе. Я ничего не могла с собой поделать. Я не могла смотреть на него. Понимаю, что он хороший человек, но от моей фобии никуда не уйти. Когда все это закончилось, Камиль сослался на срочные дела и покинул нас, а мы с Генри пошли покупать напитки и сладкую вату. - Мам, ну можно я пойду вон на те аттракционы? – иногда я забываю, что ему всего шесть. И жду от него большего. Да, я чувствую, что он будет отличником в школе и умным по жизни, но он все еще ребенок и ему нужно прощать некоторые капризы. - Да, сынок, беги, - я отпустила его. А сама осталась стоять на месте, с улыбкой глядя ему в след. - Оли, - я обернулась и увидела Сида без косметики. Я стояла с открытым ртом и не могла поверить, что он смыл с себя эту краску. Я видела, что он нервно оглядывается по сторонам, а также, что и его с любопытством разглядывают. Я думала, что он попытается как-то закрыться, спрятаться, но он удивил меня. Он гордо поднял голову и шагнул мне на встречу.