Radical: Лунные хроники

*** Lunar Chronicles *** side story of Radical

Мне скучно. В карцерах сидят трое гражданских, или лежат — по частям, не собранные. Я не проверял. Десять провинившихся солдат по шею закопаны на плацу, до завтра. А может, и до послезавтра. На заднем дворе несколько гончих слизывают кровь с исхлестанного плетью Патрика. Я пришлю к нему врача, но попозже. А Блэкхарт прячется от греха подальше в Лунном городе, временно возглавляя тамошний гарнизон. Потому что знает этот нездоровый блеск в моих глазах. Мне скучно. Мне хочется чего-то… неиспробованного. Чего-то такого, чего мои руки ещё не трогали, а зубы — не кусали. М-м-м. Я уже придумал, но сейчас головная боль помешает насладиться воплощением прекрасной затеи. Я должен лечь спать, вопреки режиму, назначенному нефрологом, чтобы проснуться ночью и отправиться в своё приключение. — Оруэлл, — позвал я громким шёпотом. Сидящий за стеклянной стенкой дежурный пилот встрепенулся и вскочил со стула, отдав мне честь. — Да, мой генерал? — Подготовь вертолёт к полуночи, залей полный бак и проверь холодильник, нам предстоит длинное путешествие, — я отпустил его взмахом руки, не дав ответить «так точно», и бросился в постель. Минуту полежал, неподвижно глядя в стену, затем всё-таки сдался и набрал номер Чарльза.

«Абонент недоступен, ему отправлено голосовое сообщение, он перезвонит вам, как только снова появится в сети».

— Так и отсиживаешься в моём городе, старая скотина, — мягко заметил я, роняя телефон на одеяло. — Где же ты спрятал от меня снотворное? В сейфе оставался только амфетамин, в ящиках стола — безобидные ампулы эфира. Мне же нужен был кокс, для здорового сна и ровного дыхания. В конце концов я вспомнил о заначке в ванной, которую сам же делал на случай, если Блак попытается уберечь меня от передозировки. Я люблю передоз. Ощущения обретают небывалую остроту, я вижу вширь и в глубину, и мне всё равно, что затем следует кромешная тьма, наполненная злыми голосами. Сейчас я хочу лишь покоя, мне хватит и пары миллиграммов. Никто не засыпает от этой порции, только я, только мой сон зависим. Тоненькая дорожка так же бела, как и мои пальцы. И светится. И будто тает, исчезая с зеркальной поверхности стола. М-м, хорошо, хорошо, хорошо-о. Только скучно, всё равно скучно. Я растянулся на кровати вторично, теперь она была намного мягче и нежнее. Я поцеловал подушку, она подарила мне ответный поцелуй, я зарылся в неё, спрятав довольную улыбку. Как славно было бы однажды не проснуться, уйдя отсюда с ощущением этой мягкости и теплоты.

* * *

Оруэлл не осмелился разбудить меня в полночь. При других обстоятельствах я приказал бы отрезать ему язык за ненадобностью. Но он лучший пилот и должен связываться по рации с базами и аэропортами. А пока… — Подойди поближе, мальчик мой, — я наугад выбрал из настенной коллекции стилет, примерился и вонзил ему в мочку уха. Затем резко выдернул. Он не шелохнулся, глядя строго перед собой. Из треугольной ранки выступила кровь, собралась в тяжёлую каплю и шлепнулась мне в ладонь. Я слизал её, медленно и тщательно распробовав. Это была вторая его оплошность за последний месяц: в другом ухе я уже заметил серьгу в неровном проколе. — Ты знаешь, что нужно делать, когда я отдаю приказ отправиться вовремя? — Знаю, сэр. Виноват, сэр. Вертолёт готов и ожидает отбытия. Холодильник заполнен вашим любимым виски. И, сэр… у вас очень лёгкая рука, — Александр Оруэлл повёл плечами, внезапно глянув на меня с обожанием. Я приподнял бровь и жестом отпустил его. Моя армия — самая странная армия в мире. И мне это нравится. Знать не хочу, что на самом деле держит их в подчинении. Пачка кокаина, шприц, пузырек и флакончик стайлинг-геля — я проверил карманы, удостоверившись, что всё лежит на своих местах, выпил чашку крепчайшего кофе и вышел на взлётную площадку. — Куда мы направляемся сегодня, сэр Конрад? — старший пилот вручил мне наушники и коробку мятных леденцов. Свои собственные наушники он надел не поморщившись, несмотря на длинный кровавый потек на шее. Мне захотелось обернуть её белым шёлковым шарфом или платком — чем-то тонким, чтоб закрывало, но просвечивало сквозь ткань. — В Кассандру Льюну, Оруэлл, — безмятежно ответил я и расслабился на удобном сиденье. Несмотря на опоздание и сдвиг в графике, впереди ещё долгая-долгая ночь. Я не был в городе три месяца. Я знаю, что кто-то стосковался по мне. Человек, смутно догадывающийся о своей силе, тот, кого я ненавижу и люблю, кем управляю и кого контролирую ровно до тех пор, пока он умеет по мне тосковать. Может и хочет. Моя искусственная роза… со вкусом серебра и запахом горького разочарования. Как жаль, что только с тобой мне не бывает скучно. Только ты меня не боишься. А когда думаешь, что боишься, то просто путаешь со страхом свое незнание и неопытность. Сегодня я должен тебя убить.