Тигровая орхидея

- А зачем ты вообще притворяешься каким-то Сию? - спросил вдруг Рен. Мулань грустно вздохнула. - Потому что я девушка, а в этом монастыре лишь мужчины могут становиться жрецами и получать духов класса Богов. - А как же Сати? Она же тоже девушка? - поинтересовался Тао. - А она и не жрец. Ее пращур основал монастырь более тысячи лет назад. Каждые 500 лет в ее семье отпускали ребенка на Турнир. В этот раз не повезло: родилась девочка. Велось очень много споров по вопросу, нужно ли давать ей божественного духа. Но Сати была очень способной. Сам Будда выбрал ее и стал ее хранителем. Она избранная. Мне подобное точно не светит. Мулань села в кресло рядом с Реном и грациозно разлила чай по чашкам. - Угощайся, - сказала она. Сейчас Рен удивлялся, как мог принять эту нежную девушку за парня. Хотя маскируется она отлично и голос меняет тоже. - А почему бы тебе не уйти в другой монастырь? Какая разница в каком месте соблюдать религию? - спросил шаман. Мулань посмотрела на него с ужасом. - Я не могу! Здесь живет единственный близкий мне человек - мой отец. Он не переживет, если я уйду. А сам он уйти не может. Папа здесь главный жрец. - Единственный близкий человек? - переспросил Рен. Ему была знакома эта тема. Все детство его не выпускали играть с ровесниками. Ему говорили, что все они слабые и глупые, не достойные жизни. Лишь Йо Асакура с ребятами помогли ему понять, что его ввели в заблуждение. - Да, - ответила Мулань, грустно опустив голову. - Здесь у меня нет друзей. Здесь почти нет девушек, а те, кто есть, живут за пределами монастыря, ведь он мужской. И все они взрослые. Юноши же... не воспринимают меня за равную. А Сию слишком скрытен, чтобы завести дружбу. Я стараюсь не заводить лишних разговоров, когда переодеваюсь в него. - Да... - задумчиво протянул Рен. - Одиночество мне знакомо... Они встретились взглядами. Тао отметил, что у Мулани очень глубокий, мудрый взгляд. И глаза красивые. - Слушай, - начала она, вдруг смутившись и отводя глаза, - а откуда у тебя такой огромный шрам? Рен горько усмехнулся. - Так, боевые ранения. Меня однажды проткнули насквозь гигантским клинком. Я умер, меня пришлось воскрешать. - Вот идиот! - сказала резко Мулань. Рен ошеломленно посмотрел на нее. Обычно, когда он рассказывал об этом случае, ему выражали почтение и уважение, а девушки так и вовсе таяли. А эта назвала его идиотом! - Почему?! - возмутился Тао. - Потому что позволил убить себя! Знаешь, сколько сил уходит на воскрешение?! - Тебе-то откуда знать? Ты же даже не шаманка, - насмешливо сказал Рен. Мулань вспыхнула. - Я шаманка! Я вижу духов и умею объединяться с ними! Просто у меня нет хранителя, я жду посвящения в жрецы! Рен издевательски покачал головой и как бы ненароком коснулся искусственных надгробий, где покоились Басон и Дух Грома. Мулань заметила его жест и еще больше разозлилась. Почему этот недоумок издевается над ней?! Девушка не выдержала и хорошенько треснула его по макушке. Рен ойкнул от неожиданности и гневно посмотрел на дочь монаха, потирая ушибленную голову. - Ты опять драться захотела?! - Да ты проиграешь сразу же! - хвастливо произнесла Мулань, вскочив на ноги. - Один раз я тебя уже побила! Рен тоже вскочил на ноги и с вызовом наклонился. - Я не буду с тобой драться, потому что девушек я не бью, - сказал он, издевательски выделяя слово "девушек". - Разумеется, не бьешь! Боишься сдачи получить! Рен со злости так сжал чашку в руке, что хрупкий фарфор лопнул. Горячий чай обжег ему руку, а осколки усыпали пол. - Эй! - воскликнула Мулань. - Это мой любимый сервиз! Вот неуклюжий! - Извини, - буркнул Рен и принялся собирать осколки. Мулань присела и стала помогать ему. Фарфор разлетелся по всей комнате, а метлы не было. Рен встал в стойку для отжиманий, чтобы достать осколок из-под кресла, но вдруг упал под чьей-то тяжестью. Это Мулань с вскриком споткнулась о полы длинного женского ханьфу и упала прямо на Тао. ( прим. автора: Ханьфу - это что-то вроде кимоно) Теперь рычал от боли уже Рен. Его ребра еще не до конца срослись, чтобы выдерживать такую нагрузку. Вывихнутая кисть тоже давала о себе знать. Мулань тут же вскочила и засуетилась. - Ой, прости, прости! - причитала она, помогая встать раненому Тао. Внутри все просто горело. Мулань осторожно прощупала его грудную клетку, и Рен вскрикнул от неожиданной боли. - Ой... я, кажется, доломала тебе эти два ребра, - побелев, вынесла вердикт Мулань и заставила Рена лечь спиной на матрас. Она ловко стянула с него рубашку и еще раз прощупала перелом. - Подожди немного, - с этими словами девушка поспешила в комнату, где должны были находиться всякие духи и магические штучки, по пути схватив паприку с полки. - И кто из нас еще неуклюжий! - крикнул ей вдогонку Рен. Вообще-то, боль его уже не сильно волновала, но ему нравилось смотреть за суетящейся Мулань, которая считала себя виноватой в переломе его ребер. Хотя, вообще-то, это она и была виновата. Девушка вернулась в комнату, но не одна. С ней был дух какого-то старичка. Паприка исчезла. Мулань велела Рену закрыть глаза и расслабиться, а сама объединилась с духом и принялась лечить его. Это было даже приятно. В тебя заливают потоки теплой энергии... Вот только когда кости начали двигаться, было уже не до приятных ощущений. Рен весь извивался от того, что все внутри болело и чесалось одновременно. - Вот черт, - выдохнул он, когда Мулань закончила и отозвала духа. Кстати, паприка, как оказалось, была нужна, чтобы его приманить. Этот доктор ее просто обожает. - Поспи пока. И извини еще раз, что я из-за своей неуклюжести сломала тебе ребра, - сказала Мулань. Рен усмехнулся. Ничего себе проступочек... Но на девушку он обиды не держал. В конце концов, сам виноват, что разбил чашку. - Да ничего, переживу. - Ты, наверное, уже привык к такому на своем Турнире? Рен промолчал. Вопрос явно был риторическим. - Может быть, ты мне расскажешь про него как-нибудь попозже? Когда отдохнешь? - Я и не устал! - возмутился Рен. Мулань подавила смешок, но Тао заметил это и нахмурился. Он осторожно сел, скрестив ноги. Ребра не болели. - Я расскажу сейчас, - сказал он и усмехнулся. - Не бойся, я буду пропускать кровавые моменты. Рен начал свой рассказ сначала немного нехотя, медленно, подбирая каждое слово. Но вскоре он оживился и сам не заметил, как увлекся. Он рассказывал Мулани практически все. Он поведал даже о том, как Хао звал его к себе, даже о том, как Рен убил Хрома. Обычно он пытался не вспоминать эти темы, но с Муланью было так легко говорить! Рен рассказывал об этом, хотя бы ради того, чтобы посмеяться про себя над измененным выражением ее лица. Мимика выдает ее с головой! То она сердито куксится, то прикрывает рот ладонью, то в испуге распахивает глаза. "Как ребенок... - подумал Тао. - И не надо дара чтения мыслей этого Асакуры". Когда Рен закончил свой рассказ, уже стемнело. На небе зажглись первые звезды, а Мулань с Тао совсем развеселились. Девушка тоже рассказывала о себе, правда, в основном короткие смешные истории. Как-то раз она вся выпачкалась в муке, когда пыталась стащить плюшку в пекарне, а потом ходила, и дети принимали ее за духа. А еще однажды она нашла в лесу гигантскую ящерицу в детстве и поймала ее. Когда та откинула хвост, Мулань чуть не откинула копыта от страха. - Рен, - сказала вдруг девушка после очередного приступа хохота, - ты погляди за окно! Тао повернул голову туда, куда она показывала. На улице началась настоящая метель. Рен всегда за это недолюбливал горы. Слишком уж быстро меняется погода. Сейчас на улицу согласился бы выйти разве что этот отмороженный, Хоро-Хоро. Рен вздохнул. Ему совершенно не хотелось идти по этим темным заснеженным горам. Да и опасно это. Проницательная Мулань поняла причину его грустного вздоха. - Оставайся здесь, - предложила она ему так, будто они сто лет знакомы. Рен округлил глаза. Она что, свихнулась? - Нет, - твердо произнес он.