Тигровая орхидея

Рис оказался безумно вкусным. - Ты здорово готовишь! - пробормотал Рен с набитым ртом. Мулань слабо улыбнулась, ковыряя пищу в тарелке. Они сидели в неловком молчании. Каждый старался украдкой рассмотреть другого. Несколько раз их взгляды встречались, но они тут же краснели и отворачивались друг от друга. - Завтра надо будет сходить к Миншенгу, - сказала вдруг Мулань и встала, чтобы помыть посуду. Рен тоже уже доел. Он несколько смутился. Дело в том, что Тао никогда не мыл сам за собой посуду, а заставлять девушку, которая так хорошо с ним обошлась, даже у Рена совести не хватило. Мулань сама подсказала ему выход из ситуации. - Давай, я помою, - сказала она будничным тоном. Рен благодарно протянул ей тарелку. - Спасибо. И за ужин тоже. Стоп! Рен кого-то благодарит? Что за бред! И вообще, почему он согласился остаться у девушки? Может, головой стукнулся, когда вместе с лавиной по скалам летал? Совсем непохоже на Тао. Уже вечером Тао спросил, где ему принять душ. Мулань одолжила ему какое-то полотенце и показала на дверь справа. Разумеется, душем здешнее приспособление назвать было сложно. Просто с помощью каких-то насосов и проводок по разрубленному стволу бамбука лилась струя воды. Только холодной. Чтобы подогреть воду, Мулань обычно вызывала какого-то здешнего духа Вулкана, но Рен об этом не знал, а потому мыться ему пришлось под ледяной водой. Обжигающие холодом струи воды приводили его в чувство. Йо всегда мылся под холодным душем. Он говорил, что это помогает очистить и успокоить разум, а также закалить тело. Но Рен-то прекрасно знал, что его друг просто боялся заснуть прямо в душе из-за теплой воды. Тем не менее сейчас ледяная вода действительно сосредоточила его мысли. Он думал о том, что произошло. Неплохое приключеньице он нашел на свою задницу. Застрять в какой-то глуши - это, конечно, шикарно. Хотя Рену действительно нравились здешние места. И Мулань была милой девчонкой. Завтра Рен узнает, стоит ли ему оставаться здесь или же лучше уйти. Парень смыл с себя мыльную пену и обтерся полотенцем. Он посмотрел на себя в зеркало. Да уж, Тао очень изменился с начала Турнира. Раньше он был сопливым тринадцатилетним пацаном с недостатком внимания и сумасшедшей жадностью до власти. Теперь Рен вырос. Не только морально (он понял, что такое дружба, верность, война, смерть, ответственность), но и физически. Рен подрос. Сейчас он был на голову выше той же самой Мулани. Его тело стало хорошо развитым: мышцы, закаленные в множестве битв, стали просто стальными. Рен задумчиво посмотрел на свой огромный шрам. Да уж, он получил огромный жизненный урок, когда заработал его. Только все-таки жаль татуировку на спине. Тао обтер волосы. За год после окончания Турнира они успели сильно вырасти и сейчас доставали ему до плеч. Его привычную тонгари было уже очень сложно делать. Тао собирался отрастить волосы. Он вздохнул и, натянув шорты Сию, вышел из душевой. Он увидел Мулань, прислонившуюся к стенке возле двери, с полотенцем наперевес. - Ты что-то долго, - сказала она. - Я приготовила тебе постель, можешь ложиться, если хочешь. Еще у меня есть много всяких книжек. Бери, если что. А я в душ. Девушка юркнула за спину Рену и закрыла за собой дверь. Тао лишь пожал плечами и пошел к книжным полкам, которые стояли возле кресел. Он начал читать имена авторов на корешках: Джек Лондон, Герман Мелвилл, О.Генри, Рэй Брэдберри, Джейн Остин, Шарлотта Бронте, даже Стивен Книг и внезапно Тургенев. Рен удивленно округлил глаза. И где только она взяла все эти книги? Очень много книг было со стихами, а еще больше было философских трактатов и всяких религиозных произведений. Рен остановил свой выбор на Тургеневе. Он, хоть и слышал немало об этом русском писатале, но, к своему стыду, не читал ни одного его произведения. Книга содержала в себе много рассказов и повестей, а еще каких-то "стихов в прозе". О таком Рен еще не слышал и, усевшись в кресло, жадно принялся читать. И знаете что? От этих "Стихов в прозе" Тао был просто в восторге! Сколько жизни! А как остра и блестяща мысль в каждом из таких мини-произведений! Рен крайне близко принимал их к сердцу. После прочтения "Русского языка" Рену безумно захотелось прочесть Тургенева в оригинале, но это, к сожалению,невозможно. Тао тяжело вздохнул. - Ну как? - услышал он вдруг и обернулся. На пороге душевой стояла Мулань. По ее телу текли мокрые струйки, льющиеся с длинных волос, лицо было красноватым, распаренным. Но больше всего смутил Рена тот факт, что она стоит перед ним в одном полотенце. Он поспешно отвернулся, но успел обратить внимание на стройные ноги Мулани. Голову на мгновенье заняли совсем не те мысли, но Тао легко прогнал их. Это же Рен. Какое ему дело до девушек? Они только пудрят людям мозги. Взять хотя бы того же самого Йо с этой Анной... Мулань, кстати, тоже немного смутилась, сама не зная почему. Вроде бы, какая разница, в какой одежде ей стоять перед Тао? Она не знала ничего о любви или о чем-то вроде нее, не знала о такой вещи, как разделение полов, но инстинктивно смутилась и бросилась переодеваться в ночную рубашку до колен. - Этот Тургенев пишет просто шикарно! - перевел тему Тао. - Я, честно сказать, малость удивлен твоими литературными предпочтениями. - А ты думал, я тут сижу в горах и древний эпос читаю? - усмехнулась Мулань. - Кстати, Тургенев мне все-таки не слишком нравится. У него есть стиль, есть хорошие мысли, но сюжеты обычно оставляют желать лучшего. Он много пишет о любви, хотя у него самого любви никогда не было. У Тургенева очень интересная история жизни. Мулань присела поближе и принялась рассказывать. Она рассказала и о везении, и о богатстве русского писателя. О его безответной любви к прекрасной певице. Рен был восхищен ее познаниями. Целую ночь они просидели, обсуждая разные произведения. Они много спорили, много обоюдно восхищались. Мулань даже прочла стихотворение собственного сочинения. Она, как оказалось, немного писала. Это было стихотворение об одиночной звезде. О том, как всю жизнь ждет она того, кто поможет ей выбраться из плена, покажет мир. Если честно, то не все стихотворение Рен понял из-за незнакомого диалекта, но в целом он был восхищен его красотой. Так парень и девушка просидели у камина за разговорами всю ночь и лишь на рассвете отправились по постелям. Точнее, отправилась Мулань, а Рен вышел на крыльцо и начал любоваться восходом солнца. Это было необычайно красиво. Алые лучи пробивались через белесый туман, выглядывали приветливо из-за гор. Буря за ночь улеглась, и теперь здесь снова было безумно красиво. Рен вдоволь налюбовался рассветом и наконец зашел в домик. Мулань сладко посапывала в своей кроватке. Изрядно усталый Рен (в конце концов, ему сильно досталось за последние дни) не выдержал и лег напротив. Но он еще долго украдкой любовался на спящую Мулань, прежде чем заснуть.

***

- Эй, Тао! Пора вставать! Именно такие веселые крики разбудили бедного Рена. Все тело ломило после недавних приключений. Он протер глаза, до него не сразу дошло где он. Вдруг в дом ворвалась Мулань в мужской одежде, и Рен все вспомнил. Девушка несла на своих плечах тяжелые ведра с водой из ручья. - Одевайся! Мы идем к папе. Будем тебя оформлять как паломника. Рен вскочил с кровати, естественно забыв заправить ее. Мулань сердито посмотрела на него и сделала замечание. Рен долго не соглашался делать это, но в итоге решил не ссоритсья с утра. Ему пришлось заправить эту злосчастную кровать. Затем он надел свое черно-золотое ифу и пошел к ручью. - С добрым утром, господин Рен, - осторожно сказал появившийся рядом Басон. Он еще боялся Тао со вчерашнего дня. - Привет, Басон, - сказал Рен, опрокидывая на лицо порцию воды. - Не бойся, я уже не хочу тебя четверотовать. Дух облегченно вздохнул. - А что вы собираетесь делать теперь? Рен выразительно закатил глаза. - Только не говори, будто бы не наблюдал за мной весь вчерашний вечер, - пробормотал он, поднимаясь с колен. Басон покраснел и начал что-то лепетать, но Рен не обращал на него внимания. У него было какое-то очень странное настроение. Тао чувствовал необычайную легкость. Он наконец-то абсолютно свободен и предоставлен самому себе! Рядом нет ни злодея-психопата, мечтающего уничтожить мир, ни постоянных битв, ни шумных друзей, ни надоедливых указаний родственников. Только природа, чистый воздух и тишина. Рен вздохнул полной грудью этот редкий запах свободы и вошел по колено в ледяной горный ручей. Китай... Сейчас он чувствовал необычайную любовь к Родине. Парень открыл глаза. Гладко очерченные изгибы скал предстали пред ним. На гибком изящном деревце пела свою прекрасную мелодию крохотная красногрудая птица. Вдруг щеки Тао коснулись лепестки каких-то нежных желтовато-белых цветов, посылаемые ветром. Рен почувствовал рядом кого-то и обернулся, но не как раньше. Не опасливо, а скорее спокойно и радостно. На камне посреди ручья, свесив одну ногу и подперев щеку рукой, сидела Мулань и задумчиво смотрела на Рена. Он тоже не сводил с нее взгляд. Эта она отправила ему с ветром лепестки. Вдруг девушка наклонилась, коснулась рукой воды и...запела. Ее голос не был сильным или громким. Но он был чистым и приятным, несколько робким, а самое замечательное - искренним. Рен знал эту песню. Старинная китайская баллада... Он всегда очень любил ее. В детстве её часто пела Джун. Да и сейчас бывает. Рен хотел подпеть, но не смог и рта открыть. А Мулань все продолжала: - Живет на севере такая красота, Что нет прекраснее на белом свете. Один лишь взгляд ее - и гибнут города. Еще один - и вся страна в смятении. Мулань продолжала напевать, она придумала свое продолжение песни. Ее умиротворенное лицо было все так же наклонено над водой, гладкие прямые волосы закрывали его. Рен не осознавал более, что делает. Он медленно сорвал с берега небольшой, изящный цветочек нежно-розового цвета. Тот был похож на орхидею. А затем юноша подошел к Мулани и аккуратно приподнял ее лицо за подбородок. Девушка от неожиданности перестала петь. Они вновь смотрели друг другу в глаза. Рен нежно заправил непослушную прядку черных волос за ухо Мулани и, робко улыбнувшись, закрепил цветок. Он смотрел на девушку и не мог налюбоваться ею, как красивым лотосом, как утренним рассветом, как звездами на небе. Мулань робко улыбнулась в ответ. Их лица были в каких-то сантиметрах друг от друга. Девушка тоже не могла налюбоваться шаманом. Ее притягивал взгляд его глубоких, янтарных глаз. Она не могла оторваться от его мягко очерченных губ и мужественных скул. Мулань накрыла его ладонь, что лежала у нее на шее, своей. Оба чувствовали что-то необычное, но никто из них совершенно не мог думать. Вот бы этот миг длился вечно... Даже птицы перестали щебетать. Лица медленно начали приближаться и тут... - Гав, гав! - послышалось издалека. Рен тут же отпрянул от Мулани. Мысли вернулись в его голову. Мулань тоже отвернулась и стала смущенно разглядывать шуршащий тростник. А источник лая все приближался. Это оказался маленький неуклюжий щенок с шерстью светло-золотистого цвета. Он был весь грязный. - О, Пей-Пей! - обрадовалась Мулань, соскочила с камня на берег и кинулась на встречу щенку. Малыш поднялся на задние лапы и лизнул ее в лицо, а затем начал радостно прыгать вокруг. Он заметил Рена и в свою очередь подбежал к нему, приветственно тявкая и виляя хвостом. Песик был просто примером благодушия и дружелюбия. Рен присел на корточки и почесал его за ухом. - Это Пей-Пей, наш монастырский сторож, - улыбнулась Мулань, присоединяясь к ласкам малыша. - А не слишком он мал? - усмехнулся Рен. - Он пока что, может быть и мал, но они с его мамой отличная команда! Пей-Пей, будто почуяв, что речь идет о нем, завилял хвостом, поочередно смотря то на Рена, то на Мулань. - Его, наверное, папа Миншенг прислал за мной. Я обычно прихожу в монастырь часа на четыре раньше, как минимум. Он же не знает, что ты здесь. Если, конечно, духи не рассказали. Мулань встала, заделала волосы, поправила челку, чтобы та скрывала глаза. Затем натянула воротник по самый нос и прокашлялась. - Ну как, я снова похожа на Сию? - спросила она басом, для смеха принимая позу бодибилдера. Рен улыбнулся. - Пока не очень. Он встал с корточек, подошел к "Сию" и надел ему капюшон. В этот раз Мулань нацепила на себя много теплых тряпок, которые скрывают ее телосложение. - Ты прирожденный актер, но только давай ты хотя бы не будешь менять голос, пока мы не дойдем до монастыря? - попросил Рен. Мулань рассмеялась и скинула с себя капюшон. Затем он развернулась и с криком: "Пей-Пей, Рен! Догоняйте!" устремилась вверх по склону. Рен беспечно побежал за ней. А знаете, что самое странное? Впервые в жизни он забыл о своем гуандао и высокомерной усмешке...