Тигровая орхидея

- ЧТО?! - рявкнул Миншенг. - Этот проходимец знает твою тайну?! Он ночевал у тебя?! Мулань сожмурилась и пригнулась, желая стать маленькой горошинкой и укатиться куда-нибудь в угол, чтобы уйти от гнева отца. Рен стоял рядом, держа руки в карманах и непринужденно прислонившись к стене с видом "тявкай и дальше, мне все равно". За дверью скулил Пей-Пей. Ребята только что зашли и рассказали отцу Мулань о том, что произошло, и о намерении Рена ненадолго остаться в монастыре. На это Миншенг никак не отреагировал, но вот когда он осознал, что Рен знает тайну Сию, вышел из себя. Он даже попытался ударить Тао, но тот легко отскочил. - Нарываешься, папаша? - прорычал Рен. - Ах ты ж... - сузил глаза от ярости Миншенг. - Как ты смеешь со мной так разговаривать, щенок?! Обстановка накалилась, того и гляди разразится драка. За спиной монаха вдруг появились его духи-хранители. Разумеется, они входили в класс богов и выглядели устрашающе. - Басон! - позвал Рен, не сводя глаз с противника. Но тут он понял, что свой медиум гуандао оставил в домике Мулань, и тут же мысленно обругал себя за беспечность. Как он мог забыть гуандао! Придется сражаться с помощью простого единения. Но от боя Тао не откажется никогда и ни за что! Он же не трус какой-нибудь. Придется как-нибудь выкручиваться. - Папа! - вдруг услышал Рен высокий голос Мулань и от неожиданности прекратил слияние с хранителем. - Прекратите немедленно! - продолжила Мулань тоном, не терпящим возражений. Миншенг нахмурился и отступил. Он, видать, дочку свою холил и лелеял. Рен тоже отозвал Басона, втайне даже облегченно вздохнув. В конце концов, сражаться простым единением с духом Божественного класса нереально, шансы на победу равны нулю. - Хорошо, - процедил Миншенг. - Но в монастыре он жить не будет. Здесь не место убийцам. Особенно тем, которые губят несчастных и ни в чем не повинных патчей, - едко добавил он. - Откуда ты... - начал Рен изумленно. - Я все знаю о Турнире. И о тебе в частности, наследник клана Тао. Рен промолчал. Слова монаха несказанно удивили его. - А разве эта не цель всякой религии - избавить человека от тьмы в его душе? - спросил он после недолгого молчания, стараясь говорить с язвительной интонацией, но голос дрогнул от нахлынувших воспоминаний. Это всегда была больная для Рена тема. - А впрочем, - вдруг произнес Миншенг. - Оставайся. Но даже близко не смей подходить к моей дочери. Рен простоял несколько секунд, буравя монаха взглядом, а потом резко развернулся и, буркнув какое-то ругательство, вышел из зала. Мулань смотрела то на отца, то на Тао, но как только последний вышел, побежала за ним, подарив отцу напоследок укоризненный взгляд. Она быстро натянула капюшон, укуталась в воротник, прокашлялась и вышла вслед за Тао. - Рен! - кричала она ему уже за стенами огромного монастыря. - Подожди. - Что? - буркнул Тао. - Прекрати игнорировать меня! - ответила Мулань, перекрывая Рену дорогу. Тао резко остановился. - Твой папаша запретил мне к тебе подходить, если ты не слышала. Мулань иронично поморщила личико. - А ты, можно подумать, всегда делаешь то, что тебе говорят, - сказала она. Тао промолчал, лишь злобно сверкнул глазами и оттолкнул девушку в сторону. Он продолжил свой путь, а ей оставалось лишь семенить следом. Пей-Пей плелся рядом и даже не тявкал, что ему совершенно не свойственно. Испугался, наверное. А испугаться было чего: Мулань сказала, что еще никогда не видела своего отца таким злобным и разъяренным, обычно он спокоен как удав, хоть и язвителен. И что ему такого Рен сделал? Может, это просто он о дочери печется? Кто его знает. Впрочем Рен уже принял решение вернуться в Кишу. Через какие-то пятнадцать минут он уже входил в домик Мулани, причем совершенно по-хозяйски распахнув дверь. Мулань от такой наглости абсолютно опешила и с негодованием начала высказывать Тао претензии. Но Рен не отвечал, он молча вышел из домика, не забыв забрать наконец свой гуандао. "Раз уж я такой злобный убийца, то мне действительно нечего здесь делать, - размышлял он. - Какого черта я вообще согласился остаться? Будто у меня дел нет! Я, один из пяти великих воинов, наследник самого влиятельного клана в Китае, должен отчитываться перед каким-то старикашкой? А девчонка эта? Мулань, - Рен невольно вспомнил утренний инцидент на ручье и разозлился на самого себя. - Вот я осел! Хотел ее поцеловать? Бррр! Даже думать об этом противно! Чтобы я поцеловал практически незнакомую девчонку? Ей хотя бы шестнадцать-то есть?" Тао вспомнил ее волшебную, красивую песню и все-таки понял, что злиться не получается. И почему-то даже не кажется все это глупым, как бы упорно он не убеждал себя. - Рен! - услышал вдруг шаман. - Подожди! Он медленно обернулся. "Мулань? Она что, уже целый километр идет за мной?" - изумился он. Он ведь уже достаточно давно находился в пути и углубился далеко в горы. Запыхавшаяся девушка, капюшон которой наконец слетел, и она перестала быть похожей на парня, подбежала к Тао. Мулань отдышалась и взяла его ладонь, а затем вложила что-то в нее. Рен присмотрелся. Кулон! Он разглядел еще повнимательнее и понял, что это маленькое изображение орхидеи. А ведь "мулань" на старокитайском означает "орхидея"... Рен сжал подарок и удивленно посмотрел в глаза девушка, которая всея была красной. Не ясно: то ли от бега, то ли от смущения. - Я просто не хочу, чтобы ты вот так забыл меня, - сказала она, отводя взгляд. Сказать, что Рен был в шоке, - это ничего не сказать. Никогда и никто не проявлял к нему подобные знаки внимания, а уж тем более девушки. Всю жизнь он, если и водил с кем-то дружбу, то только с парнями. Да и то, она была основана в основном на совместных битвах. В такой обстановке не сблизиться сложно. Рен вдруг заметил, что уже темнеет. Даже странно, слишком быстро. Хотя ведь приближается зима. День сокращается. Сейчас уже ноябрь. Или декабрь... Рен потерял счет времени. - Послушай, - начала Мулань, чтобы прервать наконец эту долгую паузу, - не забывай меня. Хорошо? Рен кивнул. Разумеется, внешне он был спокоен и равнодушен. Он всегда был таким снаружи, и вряд ли кто-нибудь когда-либо догадается, какой он на самом деле. - Обещаешь? - переспросила Мулань шепотом. - Обещаю, - так же тихо ответил ей Рен. И вроде бы пора было расстаться, но Тао почему-то не спешил уходить. Он стоял и смотрел на Мулань и думал о том, какая она все-таки странная. Такая по-детски наивная... Но вдруг в одно мгновенье вся идиллия нарушилась, произошло сразу несколько действий: из темноты выскочил тощий одичавший волк с серо-бурой шерстью и безумными глазами и цапнул Мулань за ногу. Девушка не поняла, что произошло, лишь вскрикнула от боли. Рен тоже еще не успел осознать происходящее, когда из-за деревьев повыскакивала целая стая волков. Здесь было особей пятнадцать, не меньше. "Точно зима... Раз волки такие голодные. Все-таки декабрь", - почему-то именно эта глупая мысль пришла в голову Рену, пока он отпугивал от Мулани самого первого зверя. Куча злобных голодных тварей прыгала на двух людей, мечтая разорвать их плоть, чтобы наконец-то насытиться. Рен успел загородить собой Мулань, которая стонала от боли, пытаясь наложить жгут на раненую ногу, и вызвал сверхдушу. Уже через пару минут вся стая с визгом разбежалась, половина из них осталась покалеченными, кто-то был убит. Рен осторожно присел и осмотрел рану Мулани. Дело было плохо. Этот волчара, наверное, был вожаком. Своими зубами он разорвал девушке икроножную мышцу чуть ли не полностью. Рен даже губу прикусил от волнения: он знал, какая это ужасная боль. Рваные мышцы - это самое худшее, что может случиться во время боя. - Какого дьявола здесь вообще делают эти волки?! - вскрикнул он вдруг разъяренно, подбирая девушку на руки. - Басон! Дух материализовался рядом. - Почему ты не предупредил об опасности? Какой из тебя хранитель?! Идиот в доспехах, радуйся, что уже умер! С подобными ругательствами Тао и проделал тот путь длиной в километр, что вел к дому Мулани. Всю ночь девушка бредила. Она потеряла сознание. Рен сделал все, что смог: промыл рану, наложил мазь и бинты, уложил девушку в кровать. Но по-настоящему он помочь не мог, потому что не умеет исцелять. В который раз он вспомнил о Фаусте. За целую ночь Тао не отошел от Мулани ни разу. Ему казалось, что если он это сделает, то девушка просто развалится, как хрупкая скульптура. В комнате было темно, лишь огонь горел в камине. За окном шел снег, а температура резко перевалила ниже нуля. Вдруг в окно ворвался поток ветра и затушил единственный источник тепла и света. Рен встал и закрыл злополучную форточку, но огонь разжигать не стал: дрова почти кончились, лучше оставить их на крайний случай. Парень отдал Мулани свое одеяло. Но в комнате было холодно, и девушку все равно пробила мелкая дрожь. Да и Рен тоже в своем ифу с короткими рукавами был готов полжизни отдать за теплый плед. Он сопротивлялся своим желаниям целый час, в который раз демонстрируя железную Таовскую волю, а потом все-такие не выдержал и в поисках тепла прилег к Мулани под одеяло, неловко подложив свою руку ей под голову. Сквозь сон, который, судя по тяжелому дыханию и напряженному лицу, был не самым приятным, Мулань почувствовала рядом с собой спасительное тепло и тесно прижалась к Рену. Тао буквально чувствовал, как ее трясет. А что, если пошло какое-то заражение? Порвать мышцы - это тебе не пару ребрышек сломать. Это серьезно. Рен очень беспокоился за девушку, хотелось горы свернуть, лишь бы облегчить ее боль. Он обнял ее аккуратно и вскоре заснул. Однако сон его был очень неспокойным. *** Рен проснулся от чьего-то крика. Он резко встал и осмотрелся. Источником этого звука была Мулань, которая наконец-то пришла в себя. - Что случилось? - пробормотала она и застонала от новой боли. - Волк напал. Мышца разорвана. Я не могу ее вылечить. Так что тебе придется самой. Что тебе нужно? - спокойно ответил Рен. - Вспомнила... - сказала Мулань. - Вот черт! Как я могла не заметить Бурого?! Его стая уже несколько лет охотится здесь каждую зиму. Эти волки не раз нападали на монахов... Рен, - вдруг жалобно произнесла девушка, - мне не хватит сил на исцеление. Рен нашел выход сразу. - Приготовься, - сказал он и выставил руки вперед. Он посылал Мулани энергетические импульсы, передавал ей свое фурьеку. Когда с этим было покончено, он выдохнул, чувствуя некоторую слабость, и спросил: - Теперь лучше? Мулань сосредоточенно кивнула и поблагодарила шамана. Теперь ей оставалось самое сложное. Лечить себя всегда очень трудно. Спустя полчаса она обессиленно выдохнула и упала на кровать. - Кажется, закончила. Мышца срослась, - сказала она. - Встать попробуешь? - спросил Рен. Мулань решительно кивнула и начала медленно подниматься. Сначала одна нога, отлично... Теперь другая... - Ай! - вскрикнула Мулань и пошатнулась. Рен подхватил ее у самого пола. Некоторое время он почему-то не отпускал ее, словно завороженный, но вскоре опомнился и помог встать. Девушка могла держать равновесие, но с большим трудом. - Может, послать тебе еще немного фурьеку, чтобы окончательно заживить мышцы? - спросил Рен. - Давай, - согласилась Мулань без глупых колебаний. Вскоре ее нога была полностью восстановлена. Девушка даже пару раз подпрыгнула от радости. Она прошлась колесом прямо в доме, счастливо захлопала в ладоши и обняла Рена. Сколько радости... - Слушай, - сказала Мулань, закончив свои детские кривлянья, - спасибо тебе большое! За то, что помог. Рен лишь равнодушно пожал плечами. - Правда, если бы не ты, со мной все было бы хорошо. - Что? - опешил Рен. - А я-то тут при чем? - Во-первых, - начала Мулань своей привычной дразнящей интонацией, - нечего было обижаться, как маленький мальчик, и уходить. Я бы тогда за тобой не пошла. - Да ты сама... - начал было Рен, но Мулань его перебила и продолжила: - А во-вторых, ты плохой шаман. Почему волков не заметил, а? Рен сжал кулаки от ярости. Да кто такая эта девчонка, чтобы вот так говорить?! - Зря я тебя притащил сюда! Если бы не я, то ты бы сейчас истекала кровью на улице! Или вообще была бы съедена волками! - А если бы не я, - мило ответила Мулань, - то твой трупик сейчас уже третий день как лежал в сугробах. Тао чуть не взревел от возмущения. Он резко метнулся вперед и прижал Мулань к стене за запястья. Девушка, если и испугалась, то виду не подала. - А еще ты вечно смущаешься и краснеешь, как ребенок, - продолжала дразниться она, не обращая внимания на свое бедственное положение. - Ты совсем страх потеряла, мелюзга?! - прорычал Рен. Еще никто так его не бесил, как эта девчонка! - Мне уже пятнадцать, - заметила Мулань. - Да мне все равно! Ты лишь какая-то глупая девчонка! Слабая! - Кто бы говорил насчет слабости! Я сделала тебя в первый же наш бой, грозовой ты мой. - Замолчи! - проорал Рен и наклонился ближе, угрожающе рыча, как дикий зверь. - А то что? - игриво спросил Мулань, желая взбесить Рена еще больше. Тао промолчал. Не будет же он бить ее. Она слишком слаба. - Ага! - торжествующе произнесла Мулань. - Ничего-то мы сделать не можем, только бахвалиться да краснеть! И тут Тао не выдержал. Он всем сердцем желал, чтобы эта вредная девчонка замолчала! Поддавшись какому-то инстинкту он резко взял и... накрыл ее губы своими. Ярость настолько затмила его разум, что он вообще не соображал, что делает. Как когда-то в битвах... Он просто поддался эмоциям. Мулань тихонько пискнула от неожиданности. А Рен уже вошел во вкус. Он яростно, но в то же время страстно, целовал губы Мулани, то и дело покусывая их. Как полноправный хозяин он изучал ее уста, которые не знали прежде подобных ласк. У Рена тоже был небольшой опыт с девушками, но зато разнообразный. Но еще никогда он не ощущал такого. Эту девчонку хотелось пристукнуть на месте и вместе с тем уберечь от всех напастей. Рен уже выпустил запястья Мулани и обхватил девушку за талию. Гнев влиял на него хуже алкоголя, а ее запах в этот миг просто сводил с ума. Хотелось вечно прикасаться к этой нежной коже, вечно держать эту хрупкую талию. Мулань же наконец осознала, что происходит и несмело начала отвечать на поцелуй. Она не вырывалась, но и не знала, что ей делать. В один момент Рен спустился и начал целовать ее подбородок, шею, ключицы. Девушка охнула и обхватила крепкую шею парня руками. Ей было безумно приятно, от его прикосновений дрожь проходила по всему телу. "Господи, что происходит?" - эта мысль настойчиво пробивалась к ней последние десять минут, которые полностью были посвящены Рену, и наконец пробилась. Мулань внезапно остановила Тао. Рен смотрел на нее, медленно офигевая. Причем больше от того, что только что натворил, чем от ее реакции. - Что. Это. Было? - выдохнула Мулань, все еще держа шею Рена. Тао усмехнулся, стараясь скрыть собственное смущение и замешательство. - Нечего меня выводить из себя, - сказал он, стараясь, чтобы голос прозвучал нагло и независимо. - А теперь, может быть, покормишь меня? "Черт! Что я ляпнул?" - подумал Рен мгновеньем позже. Хотя есть действительно хотелось. Мулань, однако, лишь высвободилась из его объятий и молча, словно загипнотизированная, пошла в сторону шкафа с провизией...