Тигровая орхидея

Мулань сидела в душевой и уже минут десять настырно игнорировала холодные струи воды, стекающие по ее телу. В мыслях царил полный кавардак. Раньше никогда ей не доводилось даже общаться с парнями, да и с людьми вообще, кроме, конечно, отца! Сию, разумеется, доводилось, а вот ей нет. И уж точно она не ожидала, что вот так сблизится с первым же своим знакомым. О поцелуях она знала из книг, хотя китайская цензура не всегда точно описывала их. То, что испытала Мулань никак не сравнится с эмоциями, описываемыми в историях. Ей просто снесло голову в тот момент! Она не видела ничего вокруг, первые десять минут в голове вообще ни одной мысли не промелькнуло. Но чисто физически она запомнила то, что делал Рен. При воспоминании об этом она вдруг прикоснулась к шее и погладила её, вспоминая поцелуи Тао. Они были... такими горячими, вожделенными, но и обжигающе ледяными одновременно. Мулань ничего не знала о любви, но почему-то была уверена на уровне подсознания, что влюбляется в этого самонадеянного шамана. Просто хотелось, чтобы он целовал её вновь и вновь, а мысль, что он может уйти, приводила в ужас. Мулань медленно подошла к зеркалу и начала рассматривать себя, как недавно это делал Рен в этой самой комнате. Но мысли у нее были совершенно другие. Из зеркала на нее смотрела невысокая девушка со спортивным телосложением. В конце концов, всю жизнь она прожила одна в домике. И делать все по дому приходилось самой: Мулань и дрова рубила, и воду носила, и даже ремонт приходилось делать самой. Но от этого все-таки ее женская красота никуда не делась, сколько бы не приходилось скрываться за маской Сию. Хотя, кожа из-за вечных капюшонов и повязок была бледной, ведь на солнце бывать доводилось редко. Мулань провела рукой по мокрым волосам. Обычно прямые и черные, они сейчас вились кудрями из-за влаги. Лицо было красным, черные миндалевидные глаза смотрели лихорадочно, в них отражались все непростые мысли Мулани. Вообще, отец всегда говорил, какие у нее необычные глаза, как у матери. Мулань резко закусила губу, вспомнив неприятную для нее тему, и, стараясь отвлечься, схватила наконец белое полотенце с крючка. Она обмоталась им и хотела выйти, но почему-то теперь это было делать страшно. Если раньше она совершенно не заботилась об этом, то сейчас выйти к Рену в таком виде казалось ей странным, она очень волновалась. И между тем, Мулань все-таки подловила себя на мысли, что ХОЧЕТ предстать перед Тао вот так и тут же ужаснулась этому. Ох уж этот Тао... Хочет выглядеть таким независимым, хладнокровным, а на самом деле... Почему-то Мулань была уверена, что он в душе лишь простой подросток с обычными переживаниями. Сколько ему? Всего лишь шестнадцать. А ей пятнадцать. Мулань младше Рена всего лишь на год, но рядом с ним она кажется неопытным младенцем. Он столько всего пережил! Кучу битв, Турнир Шаманов! Он был одним из тех, кто спас мир от злого сердца Короля Шаманов, и наверняка немало повидал на своем веку. Да и девушки у него, наверное, были... При мысли об этом Мулань почему-то гневно сжала кулаки, но тут же успокоилась. "Ладно, - подумала она, - Выходить-то отсюда надо. Не вечно же я буду в ванной торчать." Она вздохнула и открыла дверь... Мулань обнаружила Рена спящим на своем матрасе. Девушка с некоторым облегчением и досадой одновременно сверкнула глазами и подошла к шкафу. Спрятавшись за его дверцей, Мулань натянула на себя ночнушку. Затем она подошла к своему матрасу и уселась на него. Рен лежал на боку в каком-то метре от неё, его лица не было видно. Мулань вдруг заметила, что одеяло сползло с него и лежит рядом. Девушка осторожно подошла к нему и заботливо поправила теплую ткань. - Спокойной ночи, Рен, - прошептала она и улеглась в свою кровать, долго борясь с бессонницей. Однако бодрствовала не одна она. Рен тоже лишь лежал и смотрел в звездные небеса через окно. Он никак не мог усмирить свои мысли, а в голове так и крутилось это "Спокойной ночи". *** Рен проснулся как обычно. То есть ни свет ни заря. Он страшно удивился, когда не обнаружил Мулани в постели рядом. И куда она могла отправиться в такую рань? Тао вышел на улицу и опешил от увиденного: Басон стоял, а точнее, летал, рядом с Муланью и что-то ей объяснял. Девушка внимательно слушала и кивала. - Ну, что, вы все поняли? - разобрал наконец Рен голос Басона. - Кажется, да, - сосредоточенно ответила Мулань. - Давай попробуем. Басон! В гуандао! Рен раскрыл рот. До него не сразу дошло, что эта девчонка взяла его оружие и хранителя. Да еще и Басон ей любезно все рассказывает! - Ура! - услышал он вдруг радостное восклицание Мулани. - Получилось! Этого Рен уже стерпеть не мог. Он решительно сжал кулаки и двинулся к ним. - БАСОН! МУЛАНЬ! - взревел он. - Ой, - тихонько пискнула Мулань, неожиданно бросила гуандао прямо Рену в руки и рыбкой юркнула в ближайшие кусты. Рен опешил, но успел среагировать и поймать гуандао за древко двумя руками. Басон тут же вышел из оружия и сиганул вслед за этой непоседливой девчонкой. Рен гневно зарычал и побежал за ними. Домик Мулани располагался в долине, а потому здесь был лес. Хотя горные деревья, такие стойкие и нерушимые, были низкими и кривыми, но спрятаться за ними было вполне реально. Рен бежал ловко, как кошка, не производя шума, но Мулань, которая наверняка с детства знала здесь каждый камушек, была еще ловчее. Рен целых пятнадцать минут бродил по этому небольшому лесу в поисках девушки. - Вот черт, - пробормотал он и уселся возле корней какого-то деревца. Он понял, что так просто не найдет ни Мулань, ни Басона. Может, использовать Чоу Сенджи Ракеццу? Там был пунктик о поиске с помощью фурьеку. Рен поднялся с земли и закрыл глаза, чтобы сосредоточиться. Своим фурьеку он прощупывал местность, стараясь зацепить чью-то человеческую энергию. Но вдруг что-то больно стукнуло его по голове. - Ой! - вскрикнул он больше от неожиданности, чем от боли и потер рукой пострадавшую макушку. Тао посмотрел наверх, мысленно грозясь убить всех и вся. Шишка явно упала с дерева, под которым он сидел. Но хвоя так и не шевелилось, казалось, дерево осталось вне подозрения. Наверное, шишка просто упала. Но Рена не так легко одурачить. Он прищурился и вдруг заметил, что одна из веток как-то неестественно согнута. - Вылезай! - крикнул он. В ответ тишина. - Прекрати, я прекрасно знаю, что ты там, Мулань! Я тебя вижу! Ты согнула ветку, чтобы прикрыться хвоей, - продолжил Рен. - Спускайся, я дам тебе по ушам за шишку и за гуандао, а потом мы найдем Басона. Хотя чего его искать? Наверняка, с тобой рядом сидит! Вдруг на Тао посыпался целый град шишек, которые он сначала ловко отбивал, а потом просто закрылся руками и постарался отойти подальше. Сверху донесся заливистый смех, и из-за веток показалась Мулань. - Форт захвачен! - весело вещала она, гордо выпрямившись и бесстрашно балансируя на тонкой ветке. - Ты не арестуешь нас, подлый прихвостень законов, пока мы живы! Рен сердито заворчал. Вот ведь маленькая, взбалмошная девчонка! "Ну ничего, сейчас я закончу твои игры. Будешь знать, как кидаться в меня шишками," - подумал Рен. Он взял в руки гуадао, высоко подпрыгнул и... подрубил ветку, на которой стоял Мулань. - Что ты..? - начала Мулань, в испуге глядя на спокойно стоявшего внизу Рен, но не закончила фразу. - ААА! - заверещала она, когда подрубленная ветка окончательно сломалась под весом ее тела. Все это произошло в какие-то доли секунды. Рен подхватил её у самой земли. С его губ не сходила самодовольная усмешка. - Форт поврежден, - сказал он довольно. - А преступники будут наказаны. С этими словами он потащил визжащую и вырывающуюся Мулань к дому. Ее недовольство доставляло ему такое удовлетворение, что он даже забыл о Басоне, который, пользуясь этим, незаметно юркнул в свое маленькое надгробие, которое преспокойно находилось у Тао в кармане.

***

- Ну, хорошо, хорошо! Я поняла все. Не брать больше твоего духа без спроса! И гуандао тоже! Ничего не брать, - причитала Мулань, затачивая этот самый злополучный гуандао. Рен заставил ее отполировать, почистить и наточить лезвие оружия. Слабое наказание, но не бить же ему девчонку. Конечно, можно было бы ее поцеловать, как вчера... От этой мысли Рен хоть и покраснел, но сам не заметил, как нетерпеливо облизал губы. И почему ему такое вообще в голову пришло? Он мысленно сам себя назвал извращенцем и продолжил наблюдать за работой девушки. - Слушай, - спросила Мулань, встряхивая руками, чтобы расслабить их, - а может, ты научишь меня объединяться с духом, чтобы я могла сражаться? Потому что я только лечить да предсказывать умею. Ну, и всякую подобную ересь. Рен не удивился от такой просьбы. В конце концов, не зря же эта Мулань уже попыталась научиться создавать сверхдушу под руководством Басона. - Займемся как-нибудь, - лениво протянул он. - А ты давай не расслабляйся, точи аккуратнее! На всю комнату раздался обреченный стон Мулани. Через двадцать минут она закончила. Рен осмотрел ее работу, нехотя кивнул головой, принимая гуандао, и поставил его в угол. Ребята быстро сготовили обед. Рен даже помогал (!) резать овощи для салата. Получилось достаточно сносно. - Рен, - начала Мулань, кое-как проглотив очередную ложку салата, - так ты остаешься или как? Тао ответил не сразу. Он подумал про себя, чего же он действительно хочет? По идее, он оставаться здесь не должен. Даже наоборот, ему необходимо отправиться домой. Но так не хотелось... Кроме того, он вдруг вспомнил вчерашний поцелуй. Рен сам такого от себя не ожидал. Однако, его вчерашние переживания, как себя вести с Мулань, теперь оказались напрасными. Они оба делали вид, что ничего не произошло. Правда, не очень успешно. То и дело Рен ловил на себе и на своих губах задумчивый взгляд Мулани. Впрочем, она тоже не раз ловила его за подобным. - Наверное, остаюсь, - сказал Рен наконец. - Но как же твой отец? - Ты спас мне жизнь, - четко произнесла Мулань. - Он не может выгнать тебя теперь. У китайских монахов очень высоко ценится долг чести. Все будет хорошо.

***

И все действительно было хорошо! Миншенг действительно разрешил Рену остаться, даже продолжить ночевать в домике Мулани, но лишь после долгих уговоров и обещаний. Разумеется, он тайно приставил к своей дочери и ее новоявленному приятелю одного из своих духов хранителей. Однако Рен сразу заметил это, хоть и промолчал. Пусть лучше этот Миншенг не знает, что он обо всем догадался. Рен уже провел в монастыре три дня. И это были три самых счастливых дня в его жизни! Здесь не было никаких забот, никаких битв, никаких шаманских интриг и даже трупов, так любимых его семьей. Целыми днями Рен тренировался в боевых искусствах и медитации. Лишь пару раз он объединялся с Басоном, и то для бытовых дел. Тао постоянно веселился с Мулань. С ней было очень интересно, хоть и непросто. Она могла дурачиться и беситься, а потом в один момент вдруг стать серьезной и начать рассуждать с ним о всяких глобальных проблемах, о чувствах и эмоциях. С первого взгляда она кажется такой наивной и глупой, легкомысленной, но узнав ее поближе, Рен понял, что перед ним действительно личность со своими мыслями. Мулань не знала наук: ни точных, ни естественных. Но она умела грамотно писать, потому что учебник по языкознанию - это единственная научная книга, которую она нашла в общем доступе монастырской библиотеки. - Скоро я стану жрицей, - говорила она, - и тогда смогу заняться самообучением! Об этом ее становлении жрицей Рен был уже наслышан. Буквально со дня на день в монастыре собирались проводить ритуал по приобщению Сию к ряду жрецов. Мулань страшно волновалась. Вечерами она постоянно болтала об этом без умолку. Ведь ей дадут духа божественного класса! Рен даже не слушал её болтовню, но затыкать не спешил. Время от времени они ссорились. О да! Ссора была частым гостем в их отношениях. Они спорили постоянно, и вскоре Рен привык к этому. Ведь так часто после слов "Я больше не буду с тобой разговаривать никогда! Уезжай скорее в свой Кишу" Мулань через пять минут подходила к нему, и они вновь находили чем заняться. Рен очень ценил в ней это качество: незлопамятность и неумение обижаться по-настоящему. Но ее вечные истерики изрядно досаждали. Тао очень много помогал при монастыре. Ему доверяли духов, но кроме этого приходилось заниматься и простой бытовой работой: носить ведра с водой, помогать с поставкой пищи и т.д. Разумеется, Рен не раз устраивал бунт против этого. Ну еще бы! Чтобы великий наследник Тао занимался работой слуг! После этого его решили больше не трогать. Но зато весь монастырь узнал, что это именно Рен дошел до последнего раунда Турнира Шаманов и был одним из пяти великих воинов. Разумеется, на родине команды "Гандара" все об этом слышали. Рену пришлось показать свой Дух Грозы, хотя пользоваться им он не любил. Вообще, этот дух какой-то нечеловеческий. Каким бы ни был Басон, но с ним хоть поговорить можно, не то что с этим. Чтобы послушать рассказ Тао о Турнире шаманов собралось пол-монастыря. В особенности много было молодежи. Хотя, Рен, в силу своей угрюмости, почти ничего и не рассказал. Так, в общих деталях. Тогда Тао познакомился со здешними подростками. Но Рен по натуре был одиночкой, хоть и подружился с Йо и компанией. Поэтому он отверг милое общество здешней молодежи. Вообще, это место не очень было похоже на монастырь, какое бы название оно не носило. Здесь жили простые люди, некоторые шаманы, а религиозных фанатиков тут, как ни странно, было немного. Или же они, как истинные буддисты, занимались самосовершенствованием и особо не высовывались. Кстати говоря, Рен очень многому научился здесь в плане кунг-фу. Абсолютно каждый день он бился с Муланью, которая была просто мастером в боевых искусствах. Иногда их сражения растягивались на несколько часов. Жульничать, как в первый раз, Рен больше не пытался. И так Мулань до сих достает его, постоянно вспоминая тот момент...

***

Тао сидел на подоконнике в домике Мулани и читал книгу со старыми сонетами. Автор был неизвестен, да и написано все от руки. Может, Мулани просто понравилось, вот она и переписала. Или это вообще ее работа. Но сонеты эти безумно нравились Рену. Такая изящность слова, такие глубокие мысли! Он легко мог сравнить их с теми "Стихами в прозе" Тургенева и сказать, что сонеты вышли не хуже! Последние из них были о любви. Там говорилось о девушке, которая впервые познакомилась с этим понятием и боится, что оно разрушит ее жизнь, но одновременно не хочет эту любовь потерять. А сколько чувств было вложено в эти строки! Казалось, автор сам переживал подобное. Вдруг Рен возмущенно вскрикнул: кто-то вытянул книгу у него прямо из-под носа! - Эй! Верни! Интересно же, - сказал он Мулани, которая почему-то была ужасно разозленной. - КТО ТЕБЕ РАЗРЕШАЛ БРАТЬ ЭТУ КНИГУ?! - взревела девушка. Рен только флегматично оглядел ее и сказал с вызовом: - Она на столе лежала, а что? Это твои сонеты? Мулань резко вспыхнула, и Рен сразу обо всем догадался. Это же действительно Мулань написала! В его глазах промелькнул нескрываемый восторг. Он даже подумать не мог, что у такой "девочки из захолустья" могут быть такие таланты к литературе. Однако сказать он ничего не успел, потому что голову ему огрели тяжелой перьевой подушкой. Рен вскочил и схватил подушку со своей кровати, и тут понеслось... Перья заполонили всю комнату, два подростка скакали по дому и мутузили друг друга как могли. Вскоре оба забыли обиды. Мулань смеялась во весь голос, и даже Рен пару раз улыбнулся. Наконец девушка упала без сил прямо на пол. - Все... Сдаюсь... - сказала она, смеясь и тяжело дыша. Рен поднял ее на руки и поднял над головой, словно трофей. В последнее время он стал каким-то слишком беспечным, даже не замечая этого. Правильно говорят: с кем поведешься, от того и наберешься... Тао вернулся на свой подоконник, не забыв забрать у Мулани из рук сборник. Девушка тут же подбежала к нему и вновь попыталась вырвать книжецу, но Рен не позволил. - Рен! - возмущенно сказала она. - Не читай! - Почему? Это же очень интересно. И красиво. У тебя неплохо получается. Конечно, не идеально... Шучу я, шучу, - милостиво сказал он, увернувшись от оплеухи Мулани. Он сгреб девушку в охапку и усадил к себе на колени. - Прочитай мне вслух, - попросил он. Правда, это прозвучало больше как приказ, нежели как просьба. - А тебе правда нравится? - спросила Мулань. Рен вдруг почувствовал, что ее дыхание стало каким-то учащенным. - Нравится, - сказал он. - Тогда хорошо. Мулань начала читать. В ее исполнении все эти стихотворные строки приобретали совершенно другую окраску, другое значение. Куда более глубокое. И если после прочтения этих стихов даже вечно невозмутимый Рен был под впечатлением, то сейчас и вовсе что-то колыхнулось в его сердце. В этих строках было столько искренности... Мулань жила, окруженная красотой, и писала о том же. Она писала о том, что видела, о чем думала. Так прошел час. Рен не перебивал девушку. Он даже дышать боялся. В его руках сидело такое прекрасное существо. И вновь Тао почувствовал что-то. Не то, что несколько дней назад во время поцелуя. Скорее это были те эмоции, которые он испытал возле ручья, когда Мулань пела. Вдруг девушка замолкла и перестала читать. - Продолжай, - попросил Рен охрипшим от волнения голосом. - Не хочу. Эти не прочту, - произнесла Мулань и захлопнула книжицу. Но Рен успел заметить первые строки следующего сонета. Это были те самые стихи о первой любви. Но почему Мулань не хочет их читать? И тут его мысли пронзила страшная догадка...