Тигровая орхидея

- А как ты пишешь сонеты? Что тебя вдохновляет? - спросил Рен, в голове которого созрел хитрый план. Мулань задумчиво посмотрела на звезды и накрутила локон на палец. - Не знаю, - протянула она. - Я просто пишу о том, что вижу, о том, что чувствую. Как-то само получается. Кто-то ведет личные дневники, чтобы выразить эмоции, а я вот стихи пишу. Рен как бы невзначай спросил: - То есть, все твои стихи основаны на твоих чувствах и мыслях? - Ну да, - вырвалось у Мулань, которая начала что-то подозревать. - И почему же были написаны три последние сонета? Мулань встретилась с Реном взглядом. В один миг оба поняли, что творится в душе другого. Такое часто случается: двум людям не нужны слова, чтобы понять друг друга. Хватило лишь искры. Мулань догадалась, что Рен уже прочитал те сонеты о ее чувствах: влюбленности и страхе потерять. Рен же понял, что девушка к нему неравнодушна. И на эти известия оба реагировали по-разному: Мулань смутилась и уже открыла рот, чтобы выдать яростную тираду по поводу гнусных намеков Тао и сказать, чтобы он не лез не в свои дела. А вот Рен серьезно задумался над тем, что только что узнал. Он не смутился, не захотел подергать девушку за косички или уйти. Он уже не тот, каким был даже год назад. Рен действительно повзрослел и он прекрасно понимал чувства Мулани. - Они были написаны просто так, под впечатлением от книги! - выкрутилась девушка, видимо, передумав выдавать тираду. - Правда? - хитро спросил Рен. - И какой же книги? - Тебе какое дело, остроголовый?! Рен обратил внимание на то, что впервые девушка действительно попыталась задеть его, хоть вышло и слабо. Раньше она только прикалывалась, дразнилась. - За остроголового ты мне потом ответишь, а пока я все-таки хотел бы узнать, что же это за прекрасная сопливая история? - насмешливо произнес Рен, не удержавшись от привычной для него иронии. Мулань гневно сверкнула глазами, резко встала, развернулась и хотела уйти, не отвечая на вопрос, но Рен не позволил. Он схватил её за руку и притянул к себе. Девушка ударила его, пытаясь вырваться. Она шипела как кошка, но сил не хватало. Все-таки физически Рен был сильнее, хоть и несколько уступал в ловкости. - Мне кажется, - сказал он шепотом, - что я знаю, что это за история. - Отпусти меня, наглое животное! Я... Но договорить она не успела. Рен вот уже во второй раз без предупреждения поцеловал ее. Но не так, как в прошлый раз. Это было не так остервенело, не так яростно. Хотя страсти Тао вложил в этот поцелуй не меньше, чем тогда. Мулань перестала сопротивляться. Она буквально таяла от ласк Рена. Парень встал с подоконника, поднял девушку и усадил ее на освободившееся место, облокотившись одной рукой на стекло, а другой придерживая ее шею. Мулань отвечала ему со всей нежностью, со всей своей детской и неумелой искренностью. Тао прервался, погладил девушку по волосам и заглянул ей в глаза. Мулань, как бы она не хотела этого скрыть и казаться равнодушной, сидела и вся пыхтела от нахлынувшего волнения. Привыкшая всю жизнь скрываться за маской, сейчас она не могла скрыть свои истинные эмоции. - А что теперь? - вкрадчиво спросил Рен, издеваясь, но не прерывая зрительный контакт. - Ты признаешься мне в своих чувствах? - Каких чувствах? - Мулань напустила на себя непринужденный вид. - Взаимных, вот каких, - усмехнулся Рен. - Ты хочешь сказать, что..? Мулань разом потеряла свое напускное безразличие и расширила глаза. - Именно, - кивнул Тао. Они поняли друг друга. Они поняли друг друга еще тогда, когда Мулань рассказала о своем вдохновении, но лишь теперь признались друг другу о своих догадках. Мулань радостно улыбнулась и резко, так, что даже мистер Самоуверенность опешил, прижалась губами к губам Рена и обвила его шею руками. Рен ответил на поцелуй, и время остановилось для этих двоих, мгновенья тянулись словно десятилетия.

***

- Рен, - нарушила тишину Мулань, - получается, ты любишь меня? Как в книгах? Как Ромео любил Джульетту? Они сидели в одном кресле около камина и наслаждались обществом друг друга. Тихонько шипели горящие поленья, блики света отражались на их полусонных лицах. Несмотря на то, что случившееся этим вечером принадлежало им обоим, они хотели обдумать это каждый сам. Но Мулань, из-за своей нетерпеливости и неопытности, не выдержала. - Я первый спрашивал тебя об этом, - усмехнулся Рен после небольшого раздумья. А что он мог ответить? Рен не знал, любит ли Мулань. Несомненно, его к ней тянуло. Ему нравились ее детские повадки, ее интересы, ее вечная веселость и жизнерадостность. Она казалась ему невероятно красивой, хоть и не видела ни разу в жизни косметики или украшений, не знала, как одеваться. Все это было таким естественным и природным! Именно это очаровывало его в ней. А еще глаза... Рен не мог представить себе, что больше никогда не увидит этот глубокий взор ее темных очей. Этой девушке хотелось читать стихи, хотелось носить ее на руках. Хотя иногда возникало нестерпимое желание запереть ее где-нибудь или просто пристукнуть на месте, чтобы болтала поменьше. И Рен не думал, что это любовь, он не понимал этого. У него и раньше были девушки, которые висли на нем. Ему и раньше доводилось ублажать их, ласкать в ночи. Но он не испытывал к ним глубоких чувств, он просто-напросто не отказывался от их любви. И вот, в него влюбилась эта девчушка Мулань, и от ее внимания он тоже не отказался. Хоть они и были ровесниками, но Тао казалось, что он старше ее на тысячу лет. - То есть, если я отвечу тебе, то ты ответишь мне? - спросила Мулань. Рен медленно кивнул, наблюдая за румянцем, вспыхнувшем на ее щеках, за огнем, отражающемся в ее глазах. - Обещаешь? - Рен вновь кивнул. - Тогда ладно. Мне кажется, Рен, что я влюблена в тебя. Я ответила на твой вопрос со всей правдивостью, - с некоторым вызовом произнесла Мулань, - Теперь твой черед. Рен усмехнулся. - Хорошо. Я тоже в тебя влюблен, Хуа Мулань. Мулань улыбнулась и положила свою голову на плечо шамана. А главное, Рен чувствовал, что не соврал. Прошло всего-навсего четыре дня с их первой встречи, может быть, пять, но Тао знал, что не встречал раньше девушки, которая привлекала бы его настолько. Его друзья, эти так до сих пор не знают, что у Рена вообще были девушки, а это всего лишь из-за того, что он не хотел их с ними знакомить. А вот про Мулань Рен знал точно: он бы был не против познакомить ее со своими друзьями. Любит ли он ее? Неизвестно. Влюблен? Определенно. К счастью, а может быть, и к сожалению, люди не всегда видят разницу между этими понятиями.

***

- УРА! Рен! Просыпайся! - кричала Мулань. Тао лениво сел в кровати, и девушка тут же прыгнула к нему на колени. - Сегодня мое посвящение в жрецы! Ты не представляешь, как это важно для меня! Глаза ее лихорадочно блестели, волосы были высоко уложены, лицо припудрено, чтобы не выдавать девичий румянец. Сразу видно, сегодня она особенно тщательно маскируется под Сию. - Волнуешься, небось? - спросил Тао. - Не представляешь как! - девушка вскочила на ноги. - А что будет, если мой секрет раскроется? Мне надо будет произносить речь после встречи с Буддой. Что, если мой голос сорвется, и я не смогу говорить басом? Или капюшон слетит? Налысо меня брить не будут, я договорилась с Буддой. - Договорилась с Буддой? - удивился Рен. - Ну да, - хитро улыбнулась Мулань. - А ты думаешь, почему я вообще иду становиться жрецом, если я девушка? Ведь мой будущий дух-хранитель и Бог тоже всяко будет знать об этом. Но у меня есть гарантии. Я приходила в храм, я молилась. И Белая Тара услышала меня. Она пришла и... - Кто-кто? - переспросил Рен. Он не был буддистом, а потому не знал аспекты этой религии. - Это будда такая. Те, кто незнаком с буддизмом, - девушка укоризненно посмотрела на Рена, - обычно называют их божествами, но это не совсем так. Будды - это такие существа, более сильные чем люди. В принципе, это и есть духи божественного класса. Но они не боги. Впрочем, если тебе интересно, то могу книжечку дать. Так вот, Белая Тара, или иначе, Ситатара - это будда, которая отвечает за чистоту души и правду, - разъясняла Мулань. - Она помогает всем, кому может. У нее семь глаз на голове, ладонях и ступнях. Это чтобы она могла видеть и слышать всех тех, кто нуждается в ее помощи. Она очень добрая и любит людей. Она услышала, как я плачу, и пришла, представляешь? Ситатара обещала, что сама станет моим хранителем и поможет мне сохранить тайну, а еще договориться обо всем в Дэвалока - мире, где живут духи класса богов. У них свой отдельный мир внутри Короля Духов... - То есть ты завела себе друга среди божественных духов и благодаря подобным связям хочешь стать жрицей? - неодобрительно спросил Рен. - Нет, - нахмурилась Мулань. - Она поможет мне лишь в том, чтобы меня не рассекретили. Стараться для того, чтобы стать жрецом, мне приходится самой. Даже мой отец, верховный жрец, никак не влияет на это. Рен лишь пожал плечами. Они еще обсудили бытовые детали типа завтрака, и Тао пошел к ручью умываться. Когда он вернулся, Мулань уже была переодета в мужской оранжевый балахон монаха, а завтрак был на столе: какой-то необычный салат с имбирными корешками и восточными специями. И когда только Мулань все это успела? Через полчаса Рен и Мулань отправились в монастырский храм. Будущая жрица вся светилась от счастья и волнения, подпрыгивая на ходу. Рен сначала ворчал по этому поводу, а потом успокоился и даже улыбался, глядя на детскую радость Мулани. Путь был долгим и извилистым, потому что нужное место находилось в соседней долине. Храм представлял собой нечто грандиозное: огромная двухэтажная пагода светло-персикового цвета, как цветы сакуры весной. Перед этим зданием росли розоватые орхидеи, находился небольшой пруд, в зеркальной поверхности которого отражалась кудрявая ива. Кроме того здесь находился сад камней. И что ему здесь делать? Это же вроде из японской культуры. Но так уж распорядились шаманы. Возле входа столпилось человек пятнадцать. Все они были одеты в такие же рыжие балахоны, как и Мулань, вот только монахи были лысыми, хоть и надели доули (прим.автора: это такие китайские конические шляпы из осоки). Рен отметил, что среди них нет никого молодого. Самому младшему на вид не меньше тридцати. Это значит, что Мулань действительно многого добилась. А если еще и учесть, что она женщина... Рен действительно зауважал свою подругу. Вдруг он встретился взглядом с Миншенгом. С обозленным, сердитым и крайне неприветливым взглядом, обращенным в сторону Рена. Будь это кто-то другой, а не Тао, то он, наверное, уже бежал бы в противоположном направлении, сверкая пятками, от такого-то взгляда. Но Рен только нагло вздернул подбородок. - Этому чужаку нельзя сюда. Он не может наблюдать за обрядом посвящения в жрецы, - злобно проговорил Миншенг. Мулань виновато оглянулась на Рена, как бы говоря: обычно мой отец не такой. - Но отец... - начала девушка высоким голосом, но тут же опомнилась и прокашлялась. - Но отец, он мой лучший друг, он спас мне жизнь и сейчас просто пришел поддержать. - Пусть уйдет, - отрезал Миншенг. Мулань хотела сказать что-то еще, но Рен внезапно остановил ее: - Хорошо, я уйду, - сказал он и обернулся к Мулани. - Удачи, Сию. Стоявшие рядом монахи лишь удивленно переглянулись и проводили его взглядом, когда Рен свернул за ближайшую скалу. Лица Мулани не было видно, но Рен чувствовал, что она злится. Однако Тао не собирался вот так вот по приказу какого-то вредного старикашки уйти. Дело даже не в Мулани, а скорее в его упрямости. Тао прождал за скалой десять минут, а потом вернулся на площадку перед пагодой. Он посмотрел в окна. На первом этаже ничего не было видно, а вот на втором этаже в одном из окон он увидел силуэт. Рен сразу же его узнал: самый низенький и щупленький из всех. Тао осмотрелся. Так... По стенам не влезть: они гладкие и к тому же тонкие, деревьев поблизости нет. - Басон! - повелительно позвал Рен, найдя лишь одно решение. Дух появился рядом, и Рен использовал фурьоку для того, чтобы подпрыгнуть до карниза. Он легко балансировал на тоненькой деревянной перекладине, а затем открыл окно и по-хозяйски, будто каждый день врывается в храмы через окно, влез. Мулань заметила его попытки еще минуты две назад и уже кинулась к нему. - А я-то думала, ты действительно ушел, - облегченно сказала Мулань. - Это не в моем характере. Волнуешься?