Тигровая орхидея

Рен бежал без остановки по горным перевалам уже целый день. Он двигался на северо-восток, то есть в сторону Гонконга. Наверняка Мулань направляется именно туда. Рен ужасно устал, хоть и не признавался себе в этом. Ему пришлось преодолеть несколько перевалов, взбираться на скалы, даже переходить через полузамерзшие горные ручьи. Пей-Пей тоже устал. Это он по запаху держал след. Вдруг Рен споткнулся о корень дерева и чуть не упал. И слава духам, что "чуть": в противном случае он бы покатился со склона и упал с обрыва, высотой метров в двадцать. Парень, тяжело дыша, опустился на колени, чтобы перевести дух. Пей-Пей не возражал и начал бегать вокруг, принюхиваясь. "Да уж, - подумал Рен. - На Белом Фениксе было бы проще." К сожалению, конь остался в конюшнях монастыря, забирать его не было времени. Да он еще и не совсем окреп после того случая с лавиной в Перевале Смерти. Вдруг Пей-Пей резко оторвал голову от земли, посмотрел куда-то в сторону, начал радостно тявкать и вилять хвостом. Он тут же начал кружиться вокруг Рена и тащить его за руку вниз. - Ты нашел ее? - спросил Рен. Песик счастливо закивал головой, и они оба рванулись вниз, к обрыву. Тао остановился только в самом конце. Он наклонился и посмотрел вниз. Сейчас уже был закат, но он отчетливо видел поляну внизу. Около кострища с тихонько тлеющими углями сидела девушка в темно-зеленой накидке с капюшоном и почему-то не спешила развести хороший огонь. Рен, не долго думая, выхватил гуандао и благодаря Басону успешно спрыгнул с обрыва, не забыв взять Пей-Пей. Песик неистово скулил от страха во время падения, а Рен раздумывал, что он скажет Мулани. Он, честно говоря, страшно переживал за нее в последние дни! Ушла неведомо куда, совсем одна! Она ведь никогда за пределы монастыря не выходила. У нее даже духа-хранителя нет! А если бы с ней что-то случилось? Тао бы всю жизнь чувствовал угрызения совести. Мулань заметила шамана, когда тот прыгал с отвесной скалы и хотела убежать, но не успела. Прежде чем она успела схватить вещи с оружием и умчаться, Рен схватил ее за локоть. Девушка вырывалась, но Рен спокойно стоял и без каких-либо усилий удерживал ее. - Тао! Отпусти меня немедленно! - шипела Мулань, ударяя его кулачком в живот. Удар был сильным, но Тао стерпел его. Пока Мулань вырывалась, капюшон слетел с ее головы, и Рен наконец смог увидеть ее лицо. Она не встречалась с ним взглядом уже четыре дня, еще со смерти Миншенга, и сейчас Рен был счастлив вновь увидеть ее черные, как ночь, глаза. Мулань покраснела от ярости и наконец перестала сопротивляться вообще. Ее черная коса немного растрепалась, несколько прядок выбилось, и Рен осторожно заправил одну из них ей за ухо. Мулань и Рен просто стояли молча и смотрели друг на друга. Он спокойно, она с вызовом. Костер уже догорел. - Ну? - не выдержал наконец Рен. - Что "ну"? - угрюмо спросила Мулань. - Куда ты собралась одна и без хранителя? - Не твое дело! И снова это чувство, когда хочется прибить эту девчонку на месте! Рен скрипнул зубами, отпустил руку Мулани, поднял с земли какую-то ветку и бросил ее к тлеющим углям. Жар тут же схватил добычу и пламя вновь разгорелось. Тао уселся рядом с огнем и сказал: - Отлично. Тогда я иду с тобой. Мулань, к его удивлению, промолчала. Тао тайком скосил на нее глаза и вдруг понял, почему она молчит. Девушка стояла неподвижно и смотрела на огонь взглядом, полным ужаса. Все ее лицо побелело. Казалось, она вновь переживает тот самый день, когда ей пришлось беспомощно наблюдать, как ее отец сгорает заживо. Рен тут же поспешил исправить оплошность. Он взял огромный ком снега и потушил им огонь. Он подскочил к Мулани и резко обхватил ее за плечи, прижал к себе. - Прости, - прошептал он. Мулань молчала, а Рен подумал, что еще никогда так искренне не просил прощения. Но, в принципе, ему еще никогда и не доводилось причинять такую боль близким людям. Ведь Мулань страдает из-за него! Она имеет полное право не разговаривать с ним, но подвергать себя опасности Рен ей позволять не собирался. "Ладно, пора включить принца на белом коне, - подумал про себя парень. - Я обязан уговорить ее вернуться!" - Мулань, - сказал Рен тихо, поднимая ее лицо за подбородок, тем самым заставляя смотреть на него, - я не хочу, чтобы ты уходила от меня. Мулань уже пришла в себя, но молчала. Тао надоело это. Он всегда добивается того, чего хочет! (Правда, с титулом Короля Шаманов небольшая промашка вышла) Юноша склонил голову и попытался поцеловать Мулань, но, к своему удивлению, наткнулся на препятствие в виде холодного лезвия на своем горле. Он страшно удивился, хоть страха не испытывал. - Не прикасайся ко мне, - произнесла четко Мулань. Наверное, она хотела сказать это с угрозой, но это вышло больше как-то умоляюще. - Оставь меня в покое и возвращайся в свой Кишу. Тао выслушал ее, криво усмехнулся и отстранился, подняв руки в жесте проигравшего. Мулань облегченно вздохнула: - Вот и отлично. - Погоди-ка, - сказал внезапно Рен все с той же усмешкой, - я не собираюсь бросать тебя здесь одну. Но и трогать больше не буду, пока ты сама не попросишь поцеловать тебя. Мулань сделала удивленную мину и наигранно рассмеялась. - Не дождешься, - сказала она холодно. Рен лишь усмехнулся. Мулань развернулась и пошла к спальнику. Весь оставшейся вечер они не разговаривали. Впрочем, и последующие дни тоже. Мулань продолжала свой путь, а Рен тенью следовал за ней. Рен ошибся: Мулань не шла в Гонконгу. Настоящего направления она так ему и не сказала. Впрочем, она вообще ему ничего не говорила. Пыталась даже не смотреть в его сторону, хотя время от времени Тао ловил на себе ее изучающие взгляды. Гордость наконец вскипела и в парне, характер начал брать свое. Он сам не пытался разговаривать с девушкой и кидал на нее презрительные взгляды, но тем не менее исправно шел за ней следом, помогал набирать воду, охранял ночью от волков и других диких зверей, помогал, когда было нужно. Правда, каждый раз особой благодарности со стороны Мулани он не наблюдал. Максимумом был благодарный взгляд, но девушка тут же пыталась скрыть его. Рен и Мулань прошли уже очень много. Они преодолели горы и сейчас шли по равнине. По пути им встречались деревеньки, где они пополняли запасы, но больших городов Мулань почему-то избегала. Один раз им пришлось переплыть реку шириной метров в шестьдесят, и тогда Рен узнал, что Мулань совершенно не умеет плавать. Она несколько минут нервно топталась на берегу, но поймав на себе насмешливо-удивленный взгляд Рена, гордо вскинула подбородок и храбро бросилась в воду. Однако, дальше десяти метров она проплыть не смогла и начала тонуть. Рену пришлось вытаскивать ее на своих плечах. Когда они уже сидели на берегу и тяжело дышали, Тао произнес: - Ты сумасшедшая! Почему не сказала, что плавать не умеешь? Мулань только гордо отвернулось и начала выжимать мокрые волосы. Рен поддался мгновенью, подошел сзади и обхватил ее за талию, но девушка вырвалась. На этом Тао прекратил все попытки примирения. Пей-Пей, кстати говоря, был в восторге от плавания. В один из вечеров Рен и Мулань набрели на какую-то деревушку. Доверия она не внушала совсем. Жили тут в основном ворчливые бабки да пьяницы. В паре километров от деревни находился город. Рен хотел дойти дотуда и остановиться в нормальном отеле, но Мулань на это его предложение лишь покачала головой. Они нашли какой-то трактирчик и хотели снять две комнаты на втором этаже. - Увы, все комнаты заняты, - покачал головой хозяин трактира с длинными смешным усами. - Осталась только одна. Рен только пожал плечами, а Мулань покраснела от гнева. А когда-то наоборот краснел Рен от перспективы ночевать с ней в одной комнате... Но с тех пор прошел почти месяц, он успел привыкнуть к девушке. Хозяин проводил их в комнату наверху. Здесь было очень шумно, снизу слышались пьяные песни да разборки жителей деревни, что-то то и дело падало и разбивалось. Но оно и понятно: приближается Новый Год, все уже в преддверии праздника. Рен принял ледяной душ и улегся на единственную в комнате пружинистую железную кровать. Да уж, сервис тут ужасный... Рен не был неженкой, но к такому он не привык. Вдруг кто-то столкнул его с кровати. Рен вскочил с пола с видом разъяренного тигра и угрожающе уставился на Мулань. Девушка вызывающе сложила руки на груди и начала демонстративно расправлять постель, а затем улеглась в нее, накрывшись одеялом, и отвернулась к стенке. Рен опешил от такой наглости. - Хорошо... - пророкотал он. - Война так война. Он вдруг взял и поднял Мулань с кровати, не обращая внимания на ее вскрики и удары, а затем поставил на пол и сам плюхнулся на освободившееся место. Мулань пыталась столкнуть его снова, но у нее больше не получалось. Рен перехватил ее руку. - Я дам тебе лечь в эту кровать, если ты скажешь мне, куда все-таки направляешься. Мне надоело следовать за тобой неизвестно куда. - Так и не следуй! - гневно выкрикнула Мулань. Это были ее первые слова в адрес Рена за несколько недель. - Я уже давно говорю тебе, чтобы ты уходил! - Ты можешь попасть в беду, - проговорил издевательски Рен, втайне радуясь, что она наконец-то заговорила с ним. - Да моя главная беда - это ты! - Куда ты направляешься? - спросил в который раз Тао. - А с какой стати я должна тебе говорить?! - взвилась Мулань. Рен не выдержал. Она его уже достала своим упрямством! Никто никогда не смел так разговаривать с наследником клана Тао! Парень резко встал, усадил девушку на кровать и прижал ее за запястья к стене, как тогда, во время их первого поцелуя. - Я могу и заставить, - прошипел Тао. Однако в этом не было никакого намека, это была угроза чистой воды. - Если ты попробуешь ЭТО сделать, я тебя убью, - процедила в ответ Мулань. Рен слегка улыбнулся. - Что "это"? -издевательски спросил он. - Сам знаешь! - А, поцеловать тебя что ли? - Да! - отчаянно краснея, выкрикнула Мулань. - Ну что ты, - невинно произнес Рен, - я же обещал тебе, что не трону, пока ты сама не попросишь. Мулань гневно сверкнула глазами и попыталась вырваться. - Так куда мы направляемся? - повторил вопрос Тао, удерживая ее на месте. - Хорошо, - процедила Мулань. - Я скажу. Мы направляемся в Японию, в Осорезан. Доволен?! Рен от удивления ослабил хватку, и Мулань сразу же воспользовалась этим. Она вырвалась и теперь стояла поодаль, готовая дать отпор, если понадобится. - Но зачем тебе в Осорезан? - спросил Рен. - А насчет раскрытия цели уговора не было. И слезай с моей кровати, Тао, - сказала насмешливо Мулань. Рен усмехнулся и накрылся одеялом. - Я не говорил, что уйду. Я сказал, что дам тебе лечь сюда. Мулань вспыхнула. - Ах ты... Ах ты... - она хотела разразиться обвиняющей тирадой, но, видимо, не знала столько ругательных слов, а потому просто выкрикнула: - Не лягу я с тобой в одну кровать! Рен, прекрати придуриваться, возьми плед и ложись на пол. - Нет. - Тогда я сама лягу на пол. - Я тебе не позволю мерзнуть на полу. Мулань от несправедливости даже ногой топнула. Она гордо сверкнула глазами и сказала, развернувшись к двери: - Тогда найду кого-нибудь менее жестокого и подлого. Думаю, незнакомые люди и то поступят лучше, чем ты. "Она, что? Серьезно пошла просить ночлега у других постояльцев? - подумал про себя Рен насмешливо. - Сразу видно, что всю жизнь прожила среди святых, добрых монахов и мира не видела. Ну пускай попробует. Прибежит ведь обратно, когда какая-нибудь тетушка бросит ей в лицо пару грубых слов." Мулань вышла, а Рен только проводил ее насмешливым взглядом. Он не сдвинулся с места и так и продолжил лежать в постели, размышляя о всяком. "Интересно, и зачем ей все-таки в Осорезан? Там ведь живет бабушка Йо, и Анна там когда-то училась. Интересно, Мулань знает, что там находится гора, где мир духов соединяется с нашим? Что же она там все-таки забыла? - Рен перевернулся на другой бок. - А может быть, я смогу навестить Йо с Анной? Анна как раз сейчас беремена. Мальчик вроде бы, - Рен усмехнулся. - Да уж, отношения у них хорошо так продвигаются, и времени эти двое не теряли: развлекались во всю." Рен подумал вдруг о Мулани. Он сам не был влюблен по-настоящему уже очень давно, с тех самых пор, как Железная Дева Жанна оживила его. Он тогда был по-настоящему очарован ей, но предводительница Х-судей его отвергла. У Рена с тех пор было много девушек, но ни одну он не любил. А вот в Мулань, кажется, он действительно был влюблен. Однако что-то не особо продвигаются их отношения. Хотя нет. Сегодня было действительно большое достижение: она заговорила с ним в кои-то веки. Тао иронично фыркнул. Вдруг Рен услышал отчаянный женский вопль. "Мулань!" - пронеслось у него в голове, и спустя мгновенье он уже несся по коридору на крик в одних черных шароварах. Рен открывал двери в номера одну за другой, заставляя мужчин гневно угрожать, а женщин взвизгивать. Наконец он напоролся на запертую дверь. Он прислонился к ней ухом и понял по звукам, что Мулань находится именно там. Судя по всему, какие-то придурки заткнули ей рот (раздавалось гневное мычание) и почему-то откровенно ржали. Все самые ужасные мысли успели пронестись у Рена в голове, прежде чем он выбил хиленькую деревянную дверь. Картина, которая предстала его глазам, привела его в настоящую ярость. На полу лежала наполовину нагая Мулань, стыдливо прикрываясь руками, ее удерживал какой-то пьяный бугай с грудой мышц, его друг стоял рядом и раздевался. Лицо Мулани было красным от слез, во рту кляп. Она тяжело дышала и плакала, пыталась вырваться. Мужчины жадно смотрели на полуобнаженную китаянку и лапали ее, где только можно, пытались снять оставшуюся одежду. Увидев Рена, гневно раздувающего ноздри, эти двое замерли, а Мулань увидела надежду на спасение и еще сильнее начала сопротивляться. Вдобавок, она еще и начала смущаться, что Рен видит ее в таком состоянии. Но Тао это, к удивлению, мало волновало. В его голове настойчиво вертелось "убить, убить". Бугаи были несколько озадачены. С одной стороны этот паренек выбил дверь и был очень разозлен, но с другой он выглядел совсем юным и маленьким рядом с ними. - Слышь, малой, - прорычал самый огромный из них. - Свали отсюда и дверь поставь на место, а не то я встану, и тебе не поздоровится. - А может, - усмехнулся второй, который удерживал Мулань, - малыш хочет присоединиться? Этой крошки на всех хватит. Смотри, какая она аппетитная, какая невинная. Наверное, если бы Рен так сильно не хотел прибить на месте этих двоих, его бы стошнило от подобной пошлости. Однако последние слова того придурка настолько взбесили Тао, что он просто с молниеносной скоростью подскочил к нему и со всей силы ударил ногой по голове. Пьяница упал с Мулани, потеряв сознание, и девушка тут же вскочила и отбежала подальше. Через мгновенье второй насильник тоже был отправлен в нокаут. Как бы Тао хотелось убить этих двух подонков... Но Рен не убийца! Он посмотрел на окно, за которым буйствовал снежный буран и нашел весьма кардинальное решение. "Этих подонков стоит остудить," - подумал он с каким-то зловещим предвкушением и открыл окно. Рен с легкостью поднял их туши и одну за другим вытолкнул со второго этажа в холодные сугробы. Затем он, все еще разъяренный, но уже удовлетворенный, повернулся к Мулани, зажавшейся в углу. Глаза ее были широко раскрыты, в них отражались ужас и непонимание. Она даже не пыталась пригладить растрепанные черные волосы. Все ее тело буквально дрожало от только что пережитого ужаса. Но щеках виднелся след пощечины, оставленной, видимо, кем-то из этих двух насильников. На шее поставлен засос. Рен забыл обо всех обидах и подбежал к бедной девушке. Он укутал ее в махровое одеяло, взятое со здешней постели. Мулань, вся дрожа, встала с пола, поддерживаемая Реном, и чуть не упала вновь. Тао крепко-крепко обнял ее, бормоча слова утешения. Мулань не сопротивлялась. Она посмотрела в глаза Рену и вдруг разрыдалась. Девушка доверчиво прильнула к нему, забыв обо всех обидах. Однако идиллия была нарушена ворвавшимся вдруг усатым хозяином трактира. Он что-то непонятно кричал, но по его лицу было ясно, что его волнует: куда делась дверь и что за шум здесь только что был. Рен подошел к нему, сказал, чтобы тот радовался, что Рен не совершил в его трактире убийства и всучил деньги на ремонт двери. Ему сейчас было не до споров и обвинений: нужно было помочь Мулани. Он обхватил ее за плечи и повел в номер. Затем он достал из ее рюкзака какое-то зеленое платье до колен. Рен развернул девушку к себе спиной, чтобы не смущать ее, и медленно, будто спрашивая разрешения, стянул с нее одеяло. Тао осторожно надел на Мулань платье и бережно поправил его. Затем он усадил ее на кровать и вновь укутал в одеяло. Он заботился о ней весь вечер: принес горячего шоколада, вытер салфетками лицо, пригладил волосы, натянул шерстяные носки. Мулань уже отошла от шока, но от заботы Рена не отказалась. Наконец парень закончил всю суету и просто присел на кровати рядом с Муланью. - Рен, - неожиданно подала голос девушка, - что они собирались со мной сделать? Они ведь почти не били меня. Они пытались меня поцеловать, но я не хотела. Я думала, что целуют, когда любят, - она осеклась, вдруг собравшись вновь заплакать. Рен поправил одеяло на ней. Он не знал, как реагировать на вопрос Мулани. Да уж, такого смущения Рен не испытывал со дня их первой встречи... Он улыбнулся. Наивность Мулани была такой детской, такой милой... - Просто они полюбили тебя, - произнес Рен. - Но не по-настоящему, не сердцем, а только телом. Мулань вопросительно повернулась к нему, но Тао не стал больше ничего рассказывать. - Поймешь потом, - буркнул, отчаянно краснея. Его "мудрый" ответ, видимо, не совсем удовлетворил Мулань. Но она не стала настаивать на объяснениях. В конце концов, какая разница, что они хотели сделать, если все уже прошло? - Рен, прости меня... - сказала Мулань после долгого молчания. - Я не должна была так прогонять тебя и молчать. - Ты тоже прости меня. Из-за меня... - он осекся, не в силах сказать, что это по его вине погиб Миншенг. - Ты не виноват, - сказал Мулань, догадавшись о его мыслях и пытаясь улыбнуться. - Тем более, что ты так долго обо мне заботился. Если бы не ты, я бы уже, наверное, умерла. Рен не стал ничего отвечать. Он чувствовал себя счастливым. Доверие Мулани было тем, ради чего стоило переживать эти две недели бессмысленных скитаний по Китаю. И сейчас Тао чувствовал себя безумно довольным! Мулань простила его, она больше не гонит его от себя! У Рена было ощущение, будто он приручил дикую пантеру. "Странное сравнение", - подумал Тао, когда посмотрел на мило сопящую в его объятиях Мулань. Она была больше похожа на беззащитного котенка, чем на пантеру. Хотя если ее разозлить... То она все равно остается котенком! Правда, вдруг возомнившим себя тигром. Тао усмехнулся своим глупым мыслям, осознал, что если сейчас же не ляжет спать, то ему в голову придет что-нибудь еще более абсурдное, и вскоре уснул.