Тигровая орхидея

Мулань проснулась очень резко. Она буквально вскочила и сразу же сжала в руке кулон. Вокруг еще было темно. Лишь звезды сверкали в безоблачном небе. Девушка внезапно почувствовала приближение опасности. Ситатара обреченно вздохнула и кивнула ей: - Он идет... Спустя мгновенье из ослепительной вспышки пламени возник Хао. На мгновенье ночная тьма озарилась светом. Как всегда, в темных глазах Асакуры горел огонь. На лице его играла легкая усмешка. Традиционное кимоно развевалось на ветру. Он слегка светился, пробивая темноту в радиусе метра. Мулань, однако, предпочла выйти из этой зоны комфорта и отдалилась. - Здравствуй, Мулань. Нашла наконец свою блудную мать? - как ни в чем не бывало спросил Асакура. Девушка сердито поджала губу и сложила руки на груди. - Нашла, - сказала она, посмотрев на Хао исподлобья. - И узнала много чего интересного о неком древнем договоре с Королем духов. - Чудесно. Тогда отправляемся. Я приставлю к тебе одного из моих духов-помощников. Он тебе все объяснит. Идем, я и без того потратил на тебя слишком много времени. - В общей сложности, минут пятнадцать выходит, - скептически произнесла Мулань. - Пятнадцать бесполезных минут для Бога - это немыслимая роскошь, - вздохнул Хао. Мулань ничего не ответила. Впрочем, больше ее Асакура не торопил. Наверное, после того, как он одержал победу в Турнире, Хао действительно стал более терпимым. - Дай мне три дня, - наконец решилась попросить она. Голос её был почти умоляющим. Хао рассмеялся. - Еще и условия ставишь? Смело, - произнес он. - Заметь, я не пытаюсь тебя отговорить от того, чтобы забирать меня с собой. Хотя я искренне не понимаю, почему именно я. Если бы все происходило во времена, когда ты был кем-то вроде шаманского фашиста, ты бы вряд ли даже позволил мне остаться в живых. Я же абсолютна слаба. Я ничего не умею, - сказала Мулань. - Сказала шаманка божественного класса, - саркастично заявил Хао. - В тебе потенциала не меньше чем у Гандары. Ты могла бы стать такой же как Сати... Могла бы научиться воскрешать людей. Не говоря уже о том, что только людям из твоего клана подвластна способность быть Хранителем. - Но все-таки я... - Кроме того, ты мне понравилась, - перебил её парень. - Ты честная. Тебя удобно будет держать под рукой. Асакура медленно приближался к Мулани. Он делал шаг за шагом, медленно, под-кошачьи передвигаясь. Хао непрерывно смотрел ей в глаза. Взгляд его карих очей выражал такую таинственность, такое могущество, что казалось, будто Хао известно все на этом свете. Впрочем, так оно и было. Этот взгляд заставил Мулань дрожать и медленно отступать назад. Но вскоре она оказалась на самом краю скалы: еще шаг назад, и она упадет с невообразимой высоты. Хао довольно улыбнулся, словно кот, который загнал в ловушку полевку. - Пойдем со мной. Это твоя судьба, Хуа Мулань. - Дай мне три дня, - снова повторила девушка. - Я прошу всего лишь три дня. - Нет. - Два. - Нет. - Ну хотя бы один! - взмолилась Мулань, и из глаз ее невольно потекли слезы. Асакура раздраженно фыркнул. - Я даю тебе ровно три часа и ни минутой больше. Ты себе представить не можешь, сколько работы у тебя скопилось. Будь готова. И с этими словами Хао растворился в огне. Вокруг снова воцарила тьма и тишина. Мулань обессиленно упала на колени. Каких-то три часа! Она направилась к Харуко, которая не спала даже глубокой ночью, и все ей рассказала. Эти новости причинили бедной её матери огромную боль. Она тихонько заплакала. - Как же я надеялась, что этого не случится. Мою маленькую птичку запрут в клетку божественных обязанностей! Я снова тебя потеряю. Они больше не разговаривали. Просто молчали, держась за руки. Только они нашли друг друга, как уже вынужденны расстаться. Потом Мулань вдруг спросила мать о том, что все-таки это значит - быть Хранителем. Женщина долго разговаривала по этому поводу, но ничего существенного не сказала. Мулани придется следить за порядком в некоторых областях Короля духов, помогать во всем Асакуре и выполнять малейшие его желания. Почему-то после этих слов Мулань вспомнила нехороший огонек в глазах Хао и поежилась. Хоть бы только его желания не выходили за рамки дозволенного! Стать прислужником Бога фактически означало полностью уйти в иной мир. Раньше Мулань много жаловалась на нашу планету, на несправедливость жизни, но сейчас она поняла как же чертовски любит жить! Она вдыхала этот воздух, наслаждаясь каждым его атомом. Она рассматривала каждый предмет, поражаясь его материи. Духи, которые витали везде, внушали ей тоску и даже некоторое отвращение. Она любила жизнь! Как же не хотелось навечно уходить в царство мертвых... Она снова вспомнила о Рене. Её душа буквально разбивалась на тысячу осколков от тоски. Три часа... Последние три часа. Время у нее - только до рассвета. Но за это время Мулань не сможет добраться до Токио. Они с Реном не встретятся. Больше никогда она не увидит его лица, не почувствует его прикосновений, не сможет поцеловать...

***

Рен стоял в коридоре вагона-купе, нервно барабаня пальцами по стеклу. Откуда же эта нетерпеливость и нервозность?! Почему его грызло это непонятное чувство? Эта странная тревога... Рен никогда не курил, но сейчас ему чертовски захотелось выкурить сигарету, позволить дыму отвлечь его. Он безумно злился на Анну! Она знала, где Мулань, но не сказала ему. На Мулань он тоже злился, ведь это она просила Анну молчать. А еще было непонятно, каким образом эта девчонка умудрилась так быстро добраться до Осорезана. Ну ничего, когда они встретятся, Рен все с нее спросит! Лайсерг сидел в купе и работал над картой. Он уже смог выяснить точное местонахождение Мулани, он видел буквально каждый её шаг. Судя по всему, девушка уже нашла свою мать. Рен был рад за неё, но его злости это не поубавило. К тому же Анна высказала одну страшную догадку. Она сказала, что чувствует вмешательство Хао. Киояма всегда обладала отточенной интуицией. Кроме того, она всегда четко чувствовала Хао. Они были очень похожи. Если в деле действительно замешан этот чудной братец Йо... Рен не знал, что сделает с ним. Ребята уже давно простили его, они верили, что Хао изменился. Но не Рен. И тем более не сейчас, когда Мулани угрожала опасность. А это-то он прекрасно чувствовал! Прошло целых шесть часов, прежде чем поезд добрался до Осорезана. Ребята выехали ночью, поэтому сейчас уже был рассвет. Рен выскочил из вагона, сбив контролера, и стал подначивать остальных. Ребята сейчас сплотились как когда-то во время Турнира. Перед ними стояла задача, и они сконцентрировались на её решении. Анна, будучи беременной, не поехала, но напоследок благословила мужа поцелуем. Рену было странно видеть её такой нежной, она ведь всегда показывала себя только с боевой стороны. Впрочем, о Мулани он при их первом знакомстве тоже никогда бы не подумал, что когда-нибудь она будет таять от его прикосновений. Как бы ему хотелось увидеть её сейчас! Нарастающая тревога никуда не девалась. Осорезан всегда был тихим, но сейчас на рассвете он казался почти мертвым. Легкие снежинки играючи опускались на землю. Этот снег напоминал Рену о Мулани, о днях их совместной жизни в горах. - Лайсерг, показывай дорогу! - потребовал он, и англичанин тут же выпустил кулон поиска. Ребята молча двинулись за ним. Не прошло и часа, прежде чем они увидели странный тоннель. Анна рассказывала о нем. Это же тоннель Мертвых душ! Да уж, название полностью соответствует здешней атмосферке. Морфин вдруг повернула направо, ведя за собой кулон. - Мулань уже где-то близко, в радиусе пятидесяти метров, - тихо сказал Лайзерг. - Если мы пойдем, то думаю, испугаем её и её мать. - Отзови Морфин, - сказал Рен. - Басон! Дух китайского война тут оказался рядом. - Басон, мы идем с тобой вдвоем. Ребята, оставайтесь пока здесь. Я сам найду её и поговорю. - А если с ней действительно стряслось что-то серьезное? Вдруг понадобится наша помощь, - обеспокоенно спросил Рю. - Думаю, сейчас с ней все в порядке. Лайзерг же чувствует её присутствие, а криков мы никаких не слышим. Рен бесшумно скрылся за деревьями, оставив ребят недоуменно смотреть ему вслед. - Вот тебе и вся таовская благодарность! - недовольно крикнул Хоро ему вслед. - Оставь его, пускай спасает свою китайскую принцессу, - весело вторил ему Йо, но Рен уже не обращал на них внимание. Найти домик было несложно. Рен отозвал Басона, чтобы не привлекать силой фурьеку Мулань и её Хранителя. Насколько помнил Рен, это была какая-то будда. Он вспомнил о Ситатаре. Мулань рассказывала, что именно её ей дадут в хранители, когда она станет жрецом. Рен был готов спорить на что угодно, что это таки произошло, хоть жрецом Мулань и не стала. Он осторожно заглянул в окно хижины. Черт, окно заговорено! Снаружи нельзя в него посмотреть. Видимо, это Харуко сильная шаманка. Рен осторожно попытался открыть дверь, но и она была заперта. В принципе, он мог вынести её с одного удара, но все-таки пока что к таким радикальным мерам решил не прибегать. Тао сердито зашипел от раздражения. Вдруг он услышал звук открывающегося замка и прильнул к стене. Дверь открылась и... Оттуда вышла Мулань. Рен не видел её лица за волосами, но чувствовал, что ей плохо. - Как же я хочу увидеть его еще хотя бы раз, - вдруг прошептала она, глядя в рыжее небо. - Кого увидеть? - резко сказал Рен и так быстро, что девушка даже сообразить ничего не успела, прижал её к стене. Он удерживал обе её руки над головой, приблизившись настолько близко, что она не могла видеть ничего, кроме его лица. Рен ожидал увидеть гневную реакцию или хотя бы испуг, но вместо этого Мулань как-то жалобно и недоверчиво протянула: - Рен... Зачем ты здесь? - Чтобы сделать так, - произнес Рен и начал целовать девушку. Он делал это пылко, страстно, но одновременно как-то очень нежно, словно боясь причинить ей боль или напугать. Сейчас он чувствовал потребность в том, чтобы защитить Мулань, такую доверчивую и беззащитную. Когда им обоим стало не хватать воздуха, Рен остановился, а Мулань спросила его: - Я же обманула тебя и сбежала. Почему ты... - Потому что ты все равно моя. Моя, слышишь? И ты все равно будешь со мной. Всегда, - ответил Рен с абсолютно серьезным, даже сердитым, выражением на лице. Лицо Мулани на миг озарилось счастьем, но в следующий момент из глаз её полились горькие слезы. Рен поцеловал её скулу, слизав соленую слезинку, и спросил: - Что случилось? Я знаю, тебя что-то тревожит. И тебе грозит опасность. Мулань еще пуще принялась рыдать. Рен опустил её руки и прижал к себе, утешительно гладя по волосам. - Рен, прости меня, пожалуйста! Прости! Я люблю тебя, так люблю. Я бы так хотела остаться с тобой, но... - Что ты несешь? Ты и останешься со мной, глупенькая, - произнес Тао. - Нет, - горько произнесла Мулань. - Хао Асакура... Он заберет меня в мир духов из-за древнего договора с моим кланом. - Погоди, ты о чем? - Мы клан Хранителей, начала тараторить девушка. - Моя мать должна была отправиться с ним, но родила меня перед Турниром. Из-за этого я стала следующей. Она хотела скрыть мое существование, но... - Это все неважно, Мулань! - настойчиво перебил её Рен. - Ты будешь со мной, слышишь? Я никуда не отпущу тебя! Вдруг из дома вышла Харуко. Она была слепа, но прекрасно поняла, что происходит. - Мулань? Это и есть Рен, да? - Мам, пожалуйста, зайди в дом, - слабо попросила девушка. - Но... - Уважаемая Харуко, зайдите, пожалуйста, в дом! - с легким оттенком угрозы настойчиво произнес Рен. Женщина замерла. Она, казалось, что-то обдумывала. - Спаси её, мальчик, - с чувством сказала она наконец и зашла в хижину. Рен прижал Мулань к себе еще сильнее. - Никто тебя не заберет... - прошептал он, удерживая девушку в объятиях. - Боюсь, ты ошибаешься Тао Рен, - раздался вдруг над ухом до боли знакомый и такой ненавистный голос, появившийся из ниоткуда.