Моя Жизнь

      На следующий день так и не удалось вспомнить какие-либо съедобные фрукты, от чего уже чувствовала слабость и головокружение. В животе ощущалась пустота, будто внутри разверзлась чёрная дыра, а звуки, которые он, умудрялся издавать больше напоминали такие жалостливые стоны, что даже Багира и Черныш стали как-то на меня поглядывать…       Пока же я страдала от голода, все вокруг чем-то питались. Кто-то ел что-то. Кто-то ел кого-то. Наверняка где-то здесь можно было найти вполне съедобную еду, вот только я не могла её увидеть. И так мысли то и дело кружили вокруг еды настолько, что забывалось всё остальное. Да и как не забыть, если перед глазами мелькают от голода чёрные точки, а если приходилось делать какое-то резкое движение, перед глазами тут же чернело.       Хорошо, что в моменты сильной слабости рядом всегда оказывалась поддержка в виде спины либо Черныша, либо Багиры, последняя, к слову, что-то увидев в зарослях, напружинилась и резво поскакала в том направлении. Проводив её взглядом, решаю сделать привал и передохнуть, хотя бы ненадолго. Сил и так было слишком мало. Руки дрожали, да и ноги подкашивались от слабости. Моё тело явно не выдерживало такого путешествия. Но выбора у меня особо не было…       Выбрав ближайшее дерево, где вроде бы не было никаких опасных животных, подхожу к нему и, тяжело оперевшись, осматриваюсь. Рядом находилось дерево с фиолетовыми листами, напоминающими полый рог или сужающуюся к низу вазу. Поморгав, с трудом вспоминаю «Кажется, из них пили воду какие-то мелкие животные, и, насколько помню, с ними после этого не происходило ничего. Пока я за ними наблюдала.» В горле уже давно пересохло, несмотря на влажность воздуха после ночного дождя, да и к тому же от водоёма мы давно отошли, и поворачивать назад было бессмысленно. Приблизившись к этому дереву, оперевшись, дотягиваюсь до ближайшего фиолетового листа и слегка склоняю его вниз, к себе, чтобы осмотреть жидкость, что в нём собралась за ночь. Никакой живности в нём не наблюдалось, да и на вид, вроде бы, вода выглядела чистой. Проведя языком по потрескавшимся губам, морщусь и решаюсь. Открываю рот и склоняю лист ниже. Закрыв глаза, глотаю живительную влагу, что заполняет пустой желудок, даря обманчивое чувство наполненности. Утолив жажду, утираю обратной стороной ладони подбородок, прислушиваясь к звукам, наполнявшим лес. Тут мой взгляд зацепляется за вынырнувшую из кустов с чем-то в зубах Багиру. Приблизившись ко мне, она бросила то, что держала, мне в ноги. При виде части мёртвой туши, я почувствовала подступающую к горлу тошноту и порадовалась, что ничего не ела, ведь это бы явно попросилась назад. Чем было это животное при жизни, опознать было невозможно. Но кусок мяса, который хапнула Багира, был приличный. Если бы мне было чем разжечь огонь, для того чтобы приготовить его, я может быть и попробовала съесть его, но непрожаренное мясо я пока была не готова пробовать, тем более откушенное животным… Меня всё же повело в сторону, но, чуть не упав, вовремя хватаюсь за ствол дерева рядом. А Багира настойчиво продолжает подталкивать ближе ко мне кровавый ошмёток. Отвернувшись, прикрываю глаза, прислоняясь лбом к прохладному стволу, делая медленные глубокие вдохи и выдох, стараясь унять тошноту. Придя немного в себя, сглатываю вязкую слюну и оборачиваюсь к Багире продолжающей ждать, распушив или, лучше сказать, навострив воротник из пластинок-лепестков. «И как бы ей объяснить то, что я не могу есть никого живого или же бывшего живым?»       Пошатываясь, приближаюсь к Багире и кладу руки на морду. Она замирает и выжидающе смотрит. Аккуратно беру свою косу и осторожно касаюсь того, что с виду напоминает ухо, но на самом деле является средством установления «связи» с животным. В теории, по тому что слышала и видела, я примерно представляю, что нужно делать, но на практике… это довольно сложно, особенно без каких-либо указаний, без чьей-либо помощи. Вижу, как сужаются и расширяются зрачки животного, я чувствую её, слышу, а она же, к счастью, спокойно стоит на месте, позволяя попробовать «поговорить» с ней. Закрываю глаза, чувствую, как при дыхании расширяются её грудная клетка, как в груди бьётся её сердце. Отрешившись от её ощущений, о, простите, его ощущений, пытаюсь представить различные земные фрукты. Одна картинка сменяла другую, пока у меня не закончились идеи того, какой ещё съедобный плод показать. Закончив, прерываю связь и выжидающе смотрю на животное. «Понял ли он то, что я хотел ему сказать?» Он постоял некоторое время, потом сомкнул пасть на принесённом им куске, быстро расправился с ним и снова скрылся в высоких растениях. Я же, не зная, чем себя занять, просто принимаюсь осматривать всё, что меня окружает: «Завораживающе. Природа здесь, словно райский сад, но жуткие местные животные, словно вышли из доисторической эры или фильма ужасов… Пандора столь же прекрасна, сколь и опасна.»       После осмотра переключаюсь на насущные проблемы помимо пропитания. Одежда после ночи никак не хотела высыхать из-за повышенной влажности, от чего неприятно липнет к телу. Кинув взгляд вниз, грустно оглядываю ткань в следах от пота и грязи. По-хорошему, её нужно было постирать, но было негде, да и нечем, поэтому остаётся только терпеть. Тем более, что она хотя бы у меня есть, а значит я могу из неё соорудить что-нибудь, в чём мне было бы удобнее передвигаться, да и в чём не было бы так жарко. Окидываю одежду оценивающим взглядом: «Можно сделать топ и набедренную повязку.» Однако, если с топом было всё более-менее понятно, то есть было понятно, как его сделать, то, как делать набедренную повязку, я не знаю. Прикрыв глаза, мысленно пытаюсь представить, как и что можно сделать. Провожу рукой по ткани и, взявшись пальцами за край, потираю её между ними. «Плотная. Порвать сил не хватит. Нужно что-то острое. Какой-нибудь камень».       Пока я пребывала в своих мыслях, Черныш сел передо мной и подлез под руку, шумно сопя. Улыбнувшись, почёсываю ему лоб. Вскоре из кустов раздаётся шорох и оттуда выныривает Багира, таща что-то в пасти. Приблизившись, он снова положил свою находку у моих ног и сел, ожидающе уставившись на меня. Опустив голову, чувствую головокружение. Приходится ненадолго закрыть глаза. Так как наклониться без последствий, очевидно, я не могу, то, придерживаясь рукой за ствол дерева, осторожно опускаюсь на колени, жду, пока более-менее приду в себя, и только затем открываю глаза. И то, что вижу, выглядит хотя и менее противно, чем шмат откушенного мяса, но имеет не очень съедобный вид. Несколько принесённых плодов одного вида и по вытянутой форме напоминают банан, хорошо так полежавший банан. Его кожура фиолетово-пурпурного цвета, переходящего в белый к концам, с крупными жёлтыми точками. Не сказать, что они выглядят сильно аппетитно, скорее ядовито, но выбор у меня был между мясом, которое уже съел Багира, хотя он наверняка мог добыть ещё, голодом и этими фиолетовыми бананами. И вспоминая мясо, бананы, вероятно, будут менее противными на вкус, да и голодать больше нет сил. Полив руки водой, усиленно тру их друг о друга, после чего ополаскиваю фрукты. Взяв один плод, пытаюсь снять с него кожуру, но она очень плотно прилегает к мякоти, как у яблок. Скорее всего, их нужно есть целиком. Вот только ни цвет, ни пятна на кожуре доверия к себе не вызывают. Кое-как я соскребаю её ногтями и пробую. Вкус оказывается в одно и то же время знакомым и незнакомым, и то, что было знакомым, идентифицировать не могу, хотя слово вертится на языке, я знаю его, но видимо оно стёрлось из памяти. Покачав головой, бросаю попытку распознать вкус: «Какая разница, на что это похоже? Главное, что это было съедобным, и достаточно калорийным.»       Есть ещё хочется, но после голодания хватит и одной штуки. «Помню, как тошнило в первый раз, когда меня морили голодом. И это было мягко говоря очень неприятно. А распрощаться пусть со скудной и непрезентабельной, но вкусной и питательной едой, не хочется, только вот куда опять же её девать, точнее в чём её переносить, непонятно.» Оглянувшись, вижу достаточно крупные листья какого-то дерева. Потянувшись к одному из них, смотрю на реакцию Багиры и Черныша. Не заметив каких-либо попыток остановить, срываю его и аккуратно заворачиваю в него бананы, после чего, сооружаю небольшую кучу из опавших листьев для лежбища и ложусь передохнуть, набраться сил и заодно переварить первую пищу. Постепенно ощущение голода и того, что желудок переваривает сам себя, проходит. Вздохнув с облегчением, расслабляюсь.       Пока я отдыхала, с одной стороны от меня легла Багира, а Черныш скрылся зачем-то в зарослях. Прикрыв глаза, прижимаюсь к горячему боку. Багира был явно не против. Склонив голову, он вполне дружелюбно лизнул мой затылок, хотя это было малоприятно, даже мурашки пробежались вдоль позвоночника. В какой-то момент, сама не заметила в какой, меня сморило, и я уснула.       То что я задремала, стало понятно по тому, что теперь была зажата между двумя пышущими жаром малоприятно пахнущими животными. Открыв глаза, смотрю на небо. Одна из наиболее ярких звёзд, которую можно было назвать Солнцем, сместилась, и я бы сказала, что прошло где-то четверть дня. Вздохнув, сладко потягиваюсь и выбираюсь из нашей кучки. Вместе со мной, зевая и потягиваясь, поднимаются мои вольные сопровождающие. Я, после сна и еды, почувствовала себя получше, поэтому вскоре после пробуждения, после того, как я снова перекусила, мы отправились дальше.       По пути попадались различная флора и фауна. Растения имели самые разнообразные формы: какие-то напоминали земные, какие-то нет и они были очень необычными. По пути Багира периодически хватался зубами за подол моей одежды или старался оттеснить в сторону. Я не понимала в чём дело, пока за моей спиной одно из растений вдруг не взорвалось. После этого я стала внимательнее к моим спутникам, стараясь понять по их реакции, какие из растений и их плодов безопасны, а к каким лучше не то, что не прикасаться, а не приближаться и вообще обходить стороной как можно дальше. Особенно те, что напоминали собой вздувшуюся картонную коробку с прокисшим молоком, которая, казалось, могла взорваться в любой момент. Вероятнее всего, это действительно было так.       На пути также попадались странные растения напоминающие шары на толстых ножках. Черныш как-то приблизился к растению и прильнув грудью к земле, игриво толкнул его лапой. Растение зашаталось, Черныш ещё игриво потолкал его лапой, и вскоре сфера неожиданно оторвалась от стебля и полетела вверх. Я же с открытым ртом в изумлении следила за их полётом, вспомнив посещение с отцом парка аттракционов, когда я, не помню уже как, упустила воздушный шарик, и он быстро устремился вверх, удаляясь всё больше и больше, становясь всё меньше и меньше, пока не пропал совсем. Тряхнув головой, возвращаюсь к реальности. Отца давно уже не было в живых, да и я уже несколько лет как не на Земле. Вдаваться в ностальгию на этой планете чревато, и более чем бесполезно. Ничего хорошего воспоминания мне принести не могли. Одно лишь расстройство.       Солнце прошло ещё четверть пути к горизонту, когда мы вышли к большой воде. Лес перед нами расступился в стороны, и мы оказались на берегу у прозрачных голубых вод. Залезать далеко от берега я не рисковала, поэтому, осмотревшись и не увидев вокруг каких-либо зверей помимо стада травоядных с двумя внушительными рогами на лбу и нижней челюсти, что спокойно пили воду неподалёку, подхожу к воде и снимаю с себя когда-то белый балахон, что теперь принял грязно серый оттенок с пятнами от травы и грязи. Не забывая о бдительности, старательно пытаюсь хотя бы немного отстирать и освежить ткань, только вот въевшаяся грязь не хотела отходить, а чем заменить мыло, да и было ли чем, я не знаю, поэтому приходилось довольствоваться тем, что было. А пока я полоскала ткань, Черныш ловил рыбу, за ним, как и за мной, лениво наблюдал Багира, греясь на песке.       Ополоснувшись в прохладной воде и почувствовав себя значительно лучше, выбираюсь из воды, натянув балахон, и медленно бреду вдоль кромки воды, ища острые камни. Черныш и Багира последовали за мной. Не найдя подходящего, беру пару камней и принимаюсь откалывать неровные куски от одного из них, чтобы заострить. В итоге всё равно не получилось сделать камень достаточно острым, поэтому натянув ткань между лодыжек, я, кое-как стала пытаться надорвать ткань. Было сложно, но мне удалось разорвать ткань так, как было нужно, хотя получилось и очень неровно. Взяв полоску для топа, пропустив её за спину, перекручиваю между грудей, закрывая их, а затем завязываю концы вокруг шеи петлёй. С набедренной повязкой было сложнее. Но, промучавшись над ней некоторое время мне вроде бы удалось её сделать. Встав, немного прохожусь, чтобы проверить, не натирает ли в каком месте ткань. Вроде бы сидело неплохо. Из остаточной ткани сооружаю нечто наподобие сумки и кладу туда оставшийся после перекуса банан, завёрнутый в лист. Нужно будет найти ещё какие-либо съедобные плоды помимо них.       Закончив со сборами, прикрываю глаза и вдыхаю влажный наполненный кучей разнообразных запахов воздух, и невольно улыбаюсь: ко мне стало возвращаться чутьё. После лабораторий, где витал резкий запах препаратов, хлорки и различных медикаментов, я уж думала, что больше не смогу чувствовать какой-либо запах вообще, но время, проведённое вне стен, явно пошло на пользу. Щурясь от света, отражаемого водой, скольжу взглядом пейзажу. Весь этот мир, наполненный яркими красками, звуками, запахами так отличался от серых будней на Земле с её серыми высотными зданиями, что закрывали солнце, с дымом и выхлопами от машин, что сравнивать их было как-то неуместно. Земляне портили всё, где бы они не появлялись, поэтому нужно постараться, чтобы стать одной из пандорианцев.       А пока я рассматривала окружающую природу и её обитателей, кто-то пристально следил за мной. Этот взгляд я буквально ощущала кожей. Откуда он был направлен, определить я так и не смогла, как ни пыталась, но как только я вместе со спутниками скрылась в зарослях, ощущение пристального внимания пропало. Через некоторое время я успокоилась, позабыла о нём, решив, что это просто какой-то любопытный зверь, и не вспоминала до следующего дня, когда ощущение снова вернулось.