Глава 13. Это неловкое чувство...
15 декабря 2012 г., 13:59
Сел Като на диване как ошпаренный. Губы его горели и чувствовали чужое прикосновение, будто все только что произошло. Башка кружилась, словно катушка кинопроектора, а перед глазами мелькали яркие кадры ночных воспоминаний. Или не воспоминаний?.. Был ли запретный поцелуй реальностью или всего лишь сном, парень понять пока честно не мог. Зато ясно ощущал, как из живота к горлу поднимается волна ночного «перепива». А после в голове нарисовалась квартира Сеитоши… снова поцелуй… виски… опять поцелуй… удар в нос… опять Дайски… рука в штанах… кровища… стук в дверь… прошлое? От вида жуткой пошлятины затошнило с новой силой. До туалета Тосиро добрался буквально бегом и прокрякал там добрых полчаса, заодно нос проверил. Нос был в порядке. Вернее, выглядел так же херово как и вся остальная опухшая с заживающими на ней недельной давности фингалами физиономия.
После не самой романтической сцены любви человека и сантехники, Като стало чуточку легче. Но не более. Отчего поняв, что сам себе помочь он сможет вряд ли, сын показался матери, собрав все свое мужество в кулак. Реакция той, как и ожидалась, была весьма выразительной. Родительница негодовала и требовала объяснений, но волшебный суп «опохмелин», рецепт которого знала она и только она, приготовила-таки. Разъяснений от сына мать так и не услышала, зато получила искреннее признание в безмерной любви и положенные обнимашки. Като-сан оттаяла, но в качестве наказания не поленилась напомнить отпрыску, что на дворе суббота, а значит его величество Выпивоха Малолетняя должно быть на репетиции. Тут Като и взвыл, впервые пожалев о том, что рассказал матери про контракт, группу и будущее выступление. Ведь репетиция — это студия, а студия — это менеджер, а менеджер — это Сеито, а Сеито — это очень неловкое чувство, особенно если ты не совсем уверен, есть ли причина его испытывать. Предстоящая встреча с блондином вмиг оказалась для Тосиро куда большей проблемой, нежели головная боль, тремор и слабость во всех конечностях (тошноту, благо, мамин супер суп все же переборол). Так еще и парни принялись забрасывать лидера сообщениями с вопросами «где ты?» и «где твоя совесть?!». Пришлось ползти. Какое облегчение испытал парень, когда по прибытии ему объявили, что менеджера сегодня-завтра не будет. Головная боль, тремор, слабость сразу же дали о себе знать, а тут еще ребятки по гитарам вдарили. Что же говорить о барабанах… Като страдал и скрыть свои муки никак не мог. «Шинагава» все поняла и, еще чуть-чуть помучив лидера скрипами микрофонов, послала это унылое говно на все четыре стороны. Ну как, послала? Маса и Танака просто смилостивились, покачав головами. А вот Тору послал так послал. Парень впечатал в грудь Като белый конверт и не поленился поведать о его содержимом в развернутой форме:
— Держи. Билет на Хоккайдо. Менеджер просил передать. Правда, не понимаю, на кой черт… У тебя же в привычку входит съебываться отовсюду в самый неподходящий момент. Сначала — выступление, теперь — репетиции.
Замечание лидера, естественно, оскорбило. Но агрессию он сдержал и постарался быть вежливым:
— Извини. На этот раз все будет нормально. Обещаю.
— О да, после таких слов я уверен в тебе на все сто процентов! — выпалил Тору не без иронии и, развернувшись, направился в аппаратную.
Като открыл рот угрожающе, но, не найдя правильных слов, убито вздохнул, готовый попытаться собрать себя во что-то более-менее полноценное и все же взять в руки трескучий микрофон.
— Иди домой, Тосиро, — возникла напротив лидера доброжелательная улыбка Масы. — Отдыхай. Мы на тебе завтра оторвемся.
— Договорились. Еще раз сорямбала, что так вышло… — дождался парень понимающих кивков от Масы и Танаки и тихо удалился, так и не получив еще одного не помешавшего бы ему одобрения.
Со студии Като ушел никакущий. К целому букету неприятных ощущений прибавились угрызения. За их отношения с Тору он искренне переживал. Но за отношения с Юске переживания на данный момент были куда серьезнее. Поэтому стопы Тосиро направил не домой, а туда, где его ждали неоконченные разборки.
Звонок он еле нажал, не совсем понимая, что будет говорить, если ему вообще откроют. Открыли. Но вот в дом это адское создание Юске не впустил. Накинув куртку, рыжий вышел на порог и прикрыл за собой дверь, чтобы бедным родственникам не посчастливилось наблюдать всего этого пидористического драматизма.
— Привет, — выдавил Като слабым голосом, и собеседника накрыло мощной волной перегара. Аромат встал такой, что Юске отшатнулся, и глаза его заслезились. Нос парень нескрываемо сморщил.
— Пил, что ли? — произнес холодно, с осуждающей ноткой в голосе.
— Типа того, — не стал Като лукавить. Тут, если не по запаху, то уж по роже точно, ясно, чем он всю ночь занимался.
Мысленно окрестив Като тряпкой, Юске с демонстративным пренебрежением отвел глаза в сторону, после чего попытался застать парня врасплох:
— С кем?
Он бы не удивился, если бы услышал имя Сеитоши. Но он не услышал. Като решил соврать. Правдой тут делу не поможешь. А его правда только бы усугубила ситуацию.
— Один.
— Зачем? — Стандартно так. А вдруг что-то новенькое услышит.
— Идиот потому что.
— Ясно. — Ничего нового.
— Блин, Юске, прости меня, — проскулил Като жалобно после небольшой паузы, взирая на бойфренда глазами бездомного голодного щеночка.
Хаяма вовремя отвел взгляд. Прощать партнера так вот запросто ему было даже как-то уничижительно. Вот если бы извинения ему принесли вчера, пусть не сразу, пусть ночью, пусть даже по телефону, пусть даже смс’кой, то он бы их принял. Но это было бы вчера. Сегодня все было по-другому. Ночь для него оказалась бессонной, трудной, да и утро не совсем простым… Поэтому Юске, дабы Като жизнь медом не казалась, пустил в ход каверзные, неприятные вопросики:
— И за что же я должен тебя прощать?
— За фигню, которую вчера наговорил.
— Ты много вчера всякой фигни наговорил.
Като начал послушно конкретизировать:
— О кольце… И о выборе… И об отце.
За «отца» он переживал больше всего прочего. Семью в таких делах трогать не стоит. Семья — это святое. И Юске это знал, поэтому тоже слегка пристыдился. Като-старшего он Тосиро вчера тоже припомнил, а зря. Не любил вокалист о нем говорить, хотя и был вынужден. Хаяма интересовался, он отвечала. Выдавал все как есть, без лишних прикрас. О том, что характер у папаши не сахарным был с самого рождения. О том, что в доме все у них жили по его правилам, и что правила эти нарушать — себе же во вред. О том, что по правилам этим в доме всегда порядок должен был царить, и каждая лишняя крошка считалась достаточным поводом для уборки всех комнат. А как быть, если сын, играя в совсем не детские игры, с ног до головы замарался? И это уже далеко не грязь, а несмываемый позор на всю семью, по мнению его родителя. Отец до отпрыска дотрагиваться боялся, словно тот проказой болен. А мать с таким отношением отца к сыну мириться просто отказывалась. Что же говорить о том, как ей было трудно принять человека, поднявшего руку на ребенка. Да, не на своего, на чужого, но уже ставшего для нее чуть ли не родным. В общем, семья рушилась. Каждый день одно и то же: крики, доносящиеся из спальни родителей, долгие споры ни о чем, женские плачи. И так изо дня в день, пока терпение у обоих не кончилось. Ушел. Ушел, как ни в чем не бывало. С тех пор ни одной встречи, ни одного звонка. Зато куча комплексов и сложный характер в наследство сыну, от которого отказался. Тяжело. Непросто. Просто не повезло.
— Я тоже переборщил. По поводу твоего отца. Извини, — виновато пробубнил Хаяма в пол.
— Забудь, — отрезал Като, не желая лишний раз вспоминать свое невеселое прошлое.
Дальше последовали долгие секунды стандартного неловкого молчания, за которое Юске успел надругаться над собственным ногтем на большом пальце, а Като окинуть местные окрестности изучающим умным взглядом вдаль.
— Я тут спросить хотел, — подал Тосиро голос, уже более-менее решительно. — Ты на Хоккайдо поедешь?
Юске вынул палец изо рта и принялся с усердием выравнивать появившиеся на ногте-огрызке зубчики, не поднимая на Като глаз:
— Я был бы не прочь, если ты, конечно, не возражаешь…
— Хмм… Это было бы странно, — смутился Тосиро, не совсем понимая, где и что сказал не так. Вроде же, наоборот, предложение сделал. Или опять «по-турецки» выразился?.. Черт…
— Просто это же Танака предложил поехать. Поэтому я подумал, что сперва стоит это непосредственно с тобой обсудить. Тем более что предки не против, и это, кстати, меня слегка пугает, — почесал затылок. Родители действительно оказались на редкость сговорчивыми. Может, хорошие оценки дали свои плоды?
— Подожди, — оторопел Като. — Как Танака?.. Когда это?
— Еще вчера вечером мне предложил. А сегодня он с Сеито поговорил. Словечко за меня замолвил. Мол, так и так, «это наш дебют», «Юске должен быть там», ну и все в таком духе.
Като сник. Просто погас. Идиотом себя почувствовал если не круглым, то кубической формы точно. И на Танаку про себя обиделся, за то, что тот его на два хода опередил, пока Като понтами разбрасывался.
— Н-да, супер, — выдал он откровенно убитым голосом.
Юске принял это на свой счет:
— Если не хочешь, я…
— Нет! — тут же возразил кудрявый, попытавшись изобразить восторг. Даже улыбнулся кое-как. Ужасно вышло. — Я рад. Правда. Очень рад. Я хотел, чтобы ты поехал. Изначально хотел. Так что… Все круто, в общем.
— Ясно, — снова зациклил рыжий свое внимание на ногтях-огрызках.
— Ну, тогда до понедельника? — произнес Като на всякий пожарный вопросительно, а вдруг Хаяма скажет: «Завтра позвони». Не сказал.
— Ну да.
— Пока, — вяло махнул парень рукой и сошел с террасы, готовый услышать за спиной неприятный хлопок.
Дверь не закрылась.
На то, как бойфренд отчаливает, смотреть без слез Юске не мог. Не таким разговор получился, каким он его себе представлял чуть ранее. Извинения какие-никакие прозвучали, конечно, но и примирения как такового не состоялось. Кто ему Като теперь, он не понимал. Бойфренд? Экс-бойфренд? Просто друг? Или уже никто?.. Надо было расставить все точки над i сейчас, чтобы составить дальнейший план действий на будущее. Или понять, а стоит ли оно того. Может, это — «пустая трата времени и нервов», как сказал Сеитоши?
— Я думаю с родителями поговорить, — кинул Хаяма вдогонку потерянному парню спасательный круг.
Като притормозил и неуверенно оглянулся. Это вообще ему говорят или, может, блин, Танаке? Он же тут теперь самый правильный и охуенный.
Смотрел Хаяма не на Тосиро, а в пространство. У него в последнее время это хорошо получалось, словно где-то там есть все ответы на его три миллиона вопросов. Главное, приглядеться. Но говорил-то рыжий уж точно не с воздухом. Като откликнулся и неловко зашагал обратно:
— Мм? По поводу?
— По поводу… — хотел Юске произнести такое простое и привычное «нас», но заменил его долгим, сложным «ориентации». — Хочу сказать им, что внуков они от меня могут не ждать. Рано или поздно все равно придется. Не хочу ждать выпускного. Мне надо знать сейчас, как они отреагируют. Отец ведь и правда может меня из дома выгнать. Он, по ходу, реально считает, что я могу измениться, — под конец он невесело хохотнул. Произносить смешно, а представить страшно.
— Не выгонит, — припечатал Като неестественно уверенным тоном, что у Юске вызвало очередную смешинку.
— Ты сам это сказал, Като. Вчера. Уже забыл?
— Сдуру ляпнул. За что уже извинился. Если ты не расслышал, то повторяю: прости. На самом деле сомневаюсь, что твой старик на такое способен. Отец у тебя адекватный. И все он прекрасно понимает. Просто хочет, чтобы сейчас ты думал только о школе, тебе еще в универ поступать.
— Ага, при этом с кем встречается сестра, ему по хер.
— Да там уже все потеряно. Вся надежда на тебя только, — заставил Юске слегка улыбнуться и заметно осмелел. — Короче, так. Сейчас едем на Хоккайдо, отдыхаем, выступаем, а по возвращении, если надумаешь, идем говорить с твоим батей. Окей?
— «Идем»? — последнее, произнесенное во множественном числе, Хаяме ну очень понравилось.
— Да. Я думаю, нам надо сделать это вместе.
— Звучит неплохо.
Като понял, что поймал джек-пот и выдохнул с неимоверным облегчением. Даже скрывать этого не стал.
— Фух. Ну хоть что-то я умное сказал за последние двадцать четыре часа.
— За сорок восемь.
Оба хохотнули. Наконец-то. Правда, после неосторожного смешка Като схватился за голову и одними губами произнес «Ауч!». Внутри кто-то снова стал вязать из его мозгов свитер.
— Болит? — спросил Хаяма.
— Пиздец просто как.
— Хорошо, — заключил без доли сострадания. Радостно так. Садист.
Като снова заценил шуточку. Или не шуточку. Неважно. Пусть бойфренд язвит. Зато на его губах улыбка играет.
— Чего хоть пил-то?
— Чего только не пил.
— А это что? — кивнул Юске на Катовскую руку, где с костяшек сползла кожица.
— Да так, — отмахнулся. — Ерунда.
— Думаю, пострадавший так не считает.
Гордо рассматривая свои «раны», Като зацепился взглядом за другое украшение и вспомнил про кольцо. Колечко скрипача Сеито, как и обещал, Като вернул (в конверте лежало на пару с билетом). Такой жест лидер заценил. Красиво. По-взрослому. Но ответ на главный вопрос — а что было дальше? — парень так и не получил.
— Кстати… Это твое вроде, — вытянул кудрявый из кармана джинсов серебряную цепочку, на которой болтался знакомый аксессуар.
— Почему на цепочке? — взял нерешительно.
— Ну… Так его доставать легче. Из всяких разных мест, — придумал Като на ходу, вспомнив, как ему вчера кольцо в одно такое запихали. Хорошо, что не в другое.
Юске стыдливо отвел взгляд, промолчав по этому поводу.
— На самом деле, просто не хочу, чтобы оно тебя к чему-то обязывало. Ты можешь его даже не надевать, если не хочешь. Это просто подарок. Напоминание о хороших временах… Вот и все…
— Мило. Очень мило, — поставил Юске парню пятерку за идею, просунув голову в серебряную из мелких звеньев петлю. Колечко задело рыжий нос и легло на грудь. — Поношу пока так.
— Твое право.
— И еще… — кое-как подвел Хаяма к главному.
— Да.
— Мы с тобой едем туда как друзья. Не более.
Внутри у Като защемило, но вида он не подал. Даже долгих пауз делать не стал, дабы успеть смириться с поставленным условием.
— Хорошо. Значит, у меня будет время, чтобы это исправить.
Юске на это улыбнулся. Очень искренне.
— Что? Неплохо звучит?
— Да уж. Ты сегодня просто в ударе.
Като промолчал. Просто чуть-чуть погримасничал, сузив глаза.
— Ладно. Уползаю. До завтра тогда? — снова спросил. А вдруг…
— Думаю, до понедельника, — не дался Юске и попятился в дом, играясь пальцами с кольцом и оттягивать его, по инерции забирая в рот.
— Договорились.
Хлопок за спиной Като услышал, но внимания на него не обратил. Шанс ему дали, а это уже большое дело. На том, что приглашение на Хоккайдо Юске не от него получил, тоже зацикливаться не стал. Да и никого решил в курс дела по поводу их с Хаямой отношений не вводить, а тем более, блондина. Меньше блондин знает — крепче Като спит.
Юске, проводив своего нового друга слегка виноватым взглядом, вернулся в дом. И завалившись уже в своей комнате на кровать, взял с тумбы мобильник. Открыл последнее сообщение, которое с утра ему скинул Сеитоши, и принялся любоваться прикрепленной фоткой и перечитывать текст, пытаясь разобраться в себе и в своих старых-новых чувствах.
«А ты хочешь просыпаться с ним рядом каждое утро? ;)»
На фото был мужчина его мечты. Сенсей улыбался.
***
В ночь с воскресенья на понедельник поспал Като хорошо и много. В выходной парни, как, собственно, и обещали, выжали из него все соки. И проснулся в будний день Тосиро только от того, что персонально организованное менеджером такси до аэропорта разрывалось под окном противным сигналом. Сумку парень собрал с вечера, поэтому уже через пять минут сидел в салоне авто, уныло таращась на свой разрядившийся телефон. Ну конечно, как, блин, всегда. В аэропорту на парней он так и не наткнулся, уже мысленно укорив себя за то, что опять где-то налажал. И расслабился, только заняв свое место в самолете. Расслабился он лишь по этому поводу, дескать, рейс тот, все нормально. А вот все остальное его сильно напрягло. — Привет, солнце. Как доехал? — завидев подвалившего лидера, разъехался в улыбке менеджер, обосновавшийся на соседнем сидении. — Ага… — в легком ступоре осмотрел Като просторный салон бизнес-класса, прощупывая взглядом остальные кресла. — Не понял. А парни-то где? Сеито, приняв серьезное выражение лица, уставился в журнал и начал его быстро листать. — Другим классом летят. — Понятно… Пойду поздороваюсь, — глянул лидер на менеджера с прищуром и, чувствуя жопой подвох, потопал на разведку. В экономе обнаружились двое из четырех и того, кто интересовал Като больше остальных, в их числе не было. — Чего-то я парней не досчитался, — прокомментировал Тосиро увиденное, вернувшись к блондину буквально сразу. Подходить к Масе и Тору он не решился, в частности из-за растущего между лидером и басистом напряжения, которое не разрядила даже воскресная репетиция. — Попробуй еще разок. Вдруг повезет, — съехидничал менеджер, и Като взбесился. — Хорош дурака строить, Сеито! Где Юске и Катсу?! — Позже будут. — Какой позже?! Мы взлетаем через двадцать минут! — А они взлетают через три часа. Другим рейсом прибудут. Успокойся. — Ты издеваешься?.. — Даже не думал. — Какого хрена происходит, Сеито?! Почему мы летим разными самолетами?! Менеджер бойко хлопнул журналом, закрыв его, и пришиб лидера жестким взглядом: — Потому что надо быть осторожнее со своими желаниями, Катенок. — А при чем тут мои желания? — Разве не ты хотел, чтобы я Рыженькому билет купил? — Допустим… — Я и купил. На другой самолет. — Что значит «на другой», блин? — Ну не было больше билетов на этот! Понимаешь? Не было! Вот я и посадил пупсика на другой самолет, а, чтобы он не чувствовал себя брошенным, Барабашку к нему перенаправил. Видишь, какой я лапочка? — ощерился. — Я логики, блять, не вижу! Где логика, Сеито?! Ты же прекрасно знаешь, что я хочу наладить отношения с Юске. Почему ты меня с ним на другой рейс не пересадил?! Почему надо было все как всегда сделать через ж-ж-ж-… — Бизнес-класс, Като. Бизнес-класс, — тихо призвал менеджер лидера к порядку. — …через задний проход? — проговорил парень с натугой, и тут его вдруг осенило. Мысль о запретном физическом контакте между ним и блондином озарила его мозг неприятной вспышкой. Кажется, поцелуй таки имел место быть. По крайней мере, это объясняет отвратительное Сеитовское поведение. Теперь оставалось надеяться, что дело ограничилось только чертовым засосом… Като приутих и заговорил с прищуром: — Начинаешь, да? Извращаться начинаешь? — Не понимаю, о чем ты. — Тогда какого хрена ты Юске с Катсу посадил, а не со мной? — Потому что лохматенький, в отличие от тебя, желания правильно загадывает. Я ему: «Прости, Барабашка. Билетов нет. Если только на другой рейс». А он мне: «Тогда я с Юске лечу!» Ну разве не прелесть? Повезло Рыженькому с другом, — заумилялся Сеито с открытым намеком на то, что скрипачу с парнем не фортануло. На кого злиться теперь, Като даже не знал. В его воображении под удар все попали, отчего парень туго сжимал челюсти и стискивал ладонями подлокотники. — Хорош дуться уже, а то лопнешь, — заговорил Сеито после недолгой паузы. — Сам подумай, ну вот как бы ты с ним летел? А? Как? Не полет, а одно сплошное мучение. Думаешь, сядете и помиритесь сразу же? Да не хрена. Раз до сих пор все не уладили, то эти два часа в безвыходном положении только бы усугубили ситуацию. Знаю я вас. И ты это все сам прекрасно понимаешь. — Нормально бы я с ним летел. Я все уладил. А ты все испортил, — пробубнил обиженно, повесив нос. — Уладил? Когда это ты успел? — Позавчера. — Но… я-то этого не знал, — пролепетал елейным голоском, стараясь подлизаться. — Можно подумать, это бы что-то изменило. — Ты недооцениваешь мою мощь! — вскинул кулак в воздух, подобно супергерою. — Ладно, все, проехали, Терминатор херов. — Ну извини. — Да ну тебя, — скис Като и отвернулся к иллюминатору. Запихнул в уши наушники, надвинул на голову капюшон толстовки и закрыл глаза. Видеть Сеито он сейчас просто не мог и откровенно не знал, стоит ли начинать его бояться. Был ли поцелуй или не был? Вот в чем вопрос. Если не был, то это просто очередное Сеитовское дурачество, на которое не стоит обижаться. Если был — то палки в колеса, а это уже целая беда. Если у Сеито крыша едет, то тут уже ни какой стоп-кран не поможет. Не успели шасси оторваться от взлетной полосы, как голова блондина опустилась на плечо Като. Тот возмущенно им передернул, а после еще раз десять, пока не надоело. Так и забил. Блондин, сука, упорный. И в большинстве своем парень всегда добивается того, чего хочет…***
— Ты уверен, что это не перебор? — тряхнул Юске пачкой желтых таблеток, где недоставало уже трех штук. Танака протолкнул глотком воды очередную капсулу в горло, оторвал горлышко бутылки от губ и завинтил крышку. — Не уверен. Но лучше перебор, чем недобор. В последний раз я очухался за двадцать минут до посадки и все эти двадцать минут перечислял пассажирам возможные варианты авиакатастрофы, которая точно с нами произойдет. Их было штук десять. И все разные. А итог один — мы все умрем, — закинул парень на ленту свою упакованную доску. Полеты она переносила куда легче, нежели ее хозяин. Танака хоть и был парнем на голову слегка долбанутым в плане встать и покататься, наворачивая на высоте «трех метров над уровнем неба» нереальные трюки, но от аэрофобии, как говорится, никто не застрахован. Одно дело встать и поехать, имея возможность контролировать движение и скорость своего транспорта, а другое — сесть и доверить свою жизнь дядьке, который и может, что только объявлять сколько, блин, там за окном по Цельсию. А ты даже толком понять не можешь, что заставляет эту махину в воздухе держаться. Ну на фиг. Лучше уж три таблетки снотворного. — Понятно, — хохотнул Юске. — Все равно думаю, одной было бы достаточно. А так ты весь отпуск проспишь. — Ты меня, главное, к выступлению разбуди любым способом. А там я уж как-нибудь. — Договорились. Я уже даже знаю, как лучше это сделать, красавица ты моя спящая, — игриво подмигнул другу. Танака эти подмигивания смутили. — Эй, не шути так больше. Когда ты говоришь подобные вещи, ты напоминаешь мне менеджера. — А это плохо? — Я тебе так скажу: три таблетки снотворного — это нормально, а вот два Сеито — это уже перебор. Тут за спинами парней послышались дребезжания багажных тележек и громкие мужские оры. Юске на шум отреагировал первым: — А что скажешь насчет пяти идиотов? — А? — глянул Катсу через плечо и, распахнув от неожиданности глаза, еле успел увернуться. Мимо неслись две орущие, визжащие багажные телеги. Крики издавали горы разноцветного шмотья и горнолыжного оборудования, среди которых не сразу удалось распознать людей. Людьми оказались «Псы». Вроде парни нормальные. Каждый по-своему мил и очарователен. Всегда на позитиве и с улыбками на лицах. А как они танцуют — загляденье! Но когда эти обаяшки объединяются, то это уже не люди, а одно сплошное стихийное бедствие. Сегодня «Псам» приспичило устроить гонки, буквально на выживание. Выживать в большей степени, естественно, приходилось пешеходам, пока безбашенные пилоты этих импровизированных штурмовиков, держась за свои штурвалы, набирали обороты, отталкиваясь от кафельного пола подошвами громоздких тимберлендов. — Поберегись! — провозгласил один из капитанов, и Танака узнал в лице парня знакомые черты. — Кензи? — растянулся драммер в лучезарной улыбке, которая близняшку ослепила и заставила обернуться. — Э?.. — разинул он рот и, уже пребывая в какой-то прострации, соскочил с тележки на пол, даже не догадываясь, чем это грозит пассажирам его «самолета». — Катсу! Чува-а-а-ак! — подлетел парень к Танаке и подставил ему для приветственного удара свой кулак. Сбоку раздались истошные вопли и страшные громыхания. — Кензи! — ответил драммер и вжался плечом в плечо танцора. Юске, наблюдая за парочкой, тихо млел. — Перебор с эмоциями, Танака. Перебор. — Катсу! — продолжал ликовать Кензи. — Да что это с вами не так? — не понимал Юске ничего и растерянно хлопал ресницами. Парни видели друг друга один раз, а ведут себя, словно лет сто друг с другом знакомы. — Ты чего тут забыл? — с нескрываемой претензией в голосе осведомился Хаяма, злобно уставившись на рэпера. — На фестиваль летим. Будем с парнями выступать, — горделиво вздернул нос и мотнул головой за плечо, где куча мала собирала себя по конечностям. — Я даже догадываюсь, кто тут подсуетился… — А вы че не с Сеито? — Повезло просто, — отрезал Хаяма. — Мы победили! — с восторженным криком с разбегу запрыгнул на горбушку Кензи один из танцоров и устроил парню «головомойку». Пострадал он, похоже, больше остальных, но его пара десятков новых синяков с лихвой окупалась приличной дозой адреналина, которая все еще бурлила в молодой крови. Кензи, кое-как стряхнув с себя перевозбужденного парня и обождав, когда подтянутся остальные, принялся представлять друзьям знакомого. — Парни, это Катсу! Те дружно разыграли учтивость. — Чува-а-ак! — Ну наконец-то! — Мы так много слышали о тебе! Помацали парни драммера кто за что, пока Танака посылал каждому своей улыбкой лучи добра и счастья. Компания ему определенно нравилась, в отличие от Юске, которого такое вызывающее поведение честно раздражало. После Кензи закинул одну руку на плечи Катсу и обвел жестом компанию. — Катсу, это парни! «Псы» снова закривлялись. — Чува-а-ак! — Ну, наконец-то! — Мы так много слышали о тебе! Раздались дружные смешки, которые прервал обиженный тон Хаямы, задвинутого на некоторое время на задний план. — А меня представить не соизволишь? Кензи на укор отреагировал моментально: притянул мальчишку к себе и смело приобнял. — Чуваки, а этот веснушчатый — мой голубой друг! После недолгой паузы снова раздался развеселый возглас: — Мужики, налетай! — сострил Дресс, и все дружно заржали. Юске обиделся: — Во-первых, не смешно. — Бу-у-у-у… — заулюлюкали парни, поняв, что кое-кто тут не такой, как все. — Во-вторых, у меня имя есть, между прочим, — смерил Хаяма рэпера долгим косым взглядом и тот пошел на уступки. — Я понял. Вашему вниманию Хамао Кюске. Юске раздраженно закатил глаза и стиснул зубы: — Не это имя. — Забей, Рыжуля, — махнул Кензи рукой. — У меня вообще с именами туго. — С мозгами у тебя туго, — пробубнил Юске в сторону, а после отлетел туда сам, когда Кензи сменил его на Катсу. — Э… Ну и как это называется? — возмущенно уставился Юске вслед уплывающей парочке. — Родственные души это называется, чувачок. Родственные души, — без задней мысли закинул парень, вся голова которого была покрыта брейдами, руку на плечи Юске, решив проявить к задире внимание. Тот такой жест не оценил. — Руки убрал, — прорычал Хаяма в счастливую физиономию и, высвободившись из навязчивых объятий, гордо продефилировал вперед, утаскивая за собой сумку со своими немногочисленными вещичками.***
Зевота одолела Танаку уже через пятнадцать минут после приема снотворного, поэтому в салон самолета его тупо затаскивали. Кензи слегка расстроился, ибо был не прочь почесать с парнем языком. А вот Юске, напротив, довольно ухмылялся: мол, не хер со всякими там рэперами водиться, пусть уж лучше дрыхнет, дурында. Закинув верхнюю одежду на полку, Кензи удобно устроился в кресле. Посидел, повозился, а после с интересом принялся наблюдать за соседом. Катсу мило клевал носом, близнец лыбился, а Юске это ну совсем не нравилось. — Сейчас дырку в нем сделаешь, — заметил Хаяма залипший на Танаке пристальный взгляд. Кензи не растерялся: — Там и так дырка. Шесть. В ухе. Тоннели мне его понравились. Прикольные. — Ну-ну, — скептично отвел Юске глаза, пока Танака пытался зафиксировать тяжелую голову на спинке кресла, а она все падала и падала до первого случайного касания лбом плеча Кензи. Катсу потерся об опору щекой, а после неосознанно ткнулся носом в чужую шею, удобно устроившись на удобном плече. От выкрутаса барабанщика у Кензи по спине побежали мурашки. Ой, а что же началось, когда Танака засопел… — Оу, мазафака… — произнес близнец неопределенно, приковывая к себе внимание рыжего. — Чего? — Я вроде как… возбудился. — А-а?! — Он мне носом в шею ткнулся и дышит. А у меня там, типа, зона. Типа, эрогейная. — ЭроГЕЙная?.. Фу, — сморщил Хаяма нос. — Ты такой же, как и твой дружок. — Хмм… Прозвучало как комплимент. — Извращенец, в смысле. — Все равно как комплимент. — Иди сюда, Катсу. С этими лучше не связываться. У них там своя атмосфера, — потянул Хаяма драммера за ворот толстовки, склоняя его вялую голову на свое костлявое, не приспособленное для сладких снов, плечико. Голова Танаки это тоже поняла и быстро вернула себя в прежнее положение, на широкую, бугристую, куда более удобную «подушечку» Кензи. — А, по-моему, он не прочь вступить со мной в более тесный контакт, — шутливо подмигнул Кензи Хаяме. — Я прямо-таки чувствую ко мне его неровное дыхание. — Его просто клонит на ту сторону. Вот и все волшебство. — Не думаю. — А пора бы научиться. — Задира. — Ну давай тогда чисто ради эксперимента местами поменяемся? — предложил Юске. — Хмм… — задумался Кензи. — Испугался? — подначил Хаяма парня к действию, и тот осмелел. — Вставай. После недолгой возни парни поменялись местами. Скрипач сел поудобнее, расправил плечи и одно аккуратно подсунул под голову Танаки, смягчив его сложенным пледом. Ну вроде все предусмотрел. Не тут-то было… — Прости, Веснушка. Парень сделал свой выбор, — чмокнул танцор барабанщика в лоб, стараясь не касаться его губами, когда тот, будто притянутый магнитом, снова перекочевал на его плечо. Юске негодовал: — Хорош его уже облизывать! — Ревнуешь? — раскусили парня. Юске действительно ревновал, даже как-то в большей степени неосознанно. Не как ревнуют парня, а как ревнуют друзей. Юске Като так ни к кому не ревновал, как Катсу. Но отрицал это всячески, дабы не выглядеть глупо. Вот и сейчас сделал то же самое: — Еще чего. Не помогло. — Ну ты, капец, ревнивый. В прошлый раз в кафе ревновал. И ща та же история. Хаяма фыркнул: — Танака — мой друг. И ревновать его с моей стороны просто глупо. — Ага, — согласился Кензи. — И ты ревнуешь. — Достал, — отвернулся заалевший парень от парочки. Кензи этой уязвимостью решил воспользоваться и пощекотать больную точку рыжего. — А он ничего, — соврал Кензи вслух. Вот если бы он прибавил «себе», то он сказал бы правду. Короче говоря, Кензи от Танаки пребывал в тихом восхищении. В тихом, потому что кричать об этом ему было не желательно. А в восхищении, потому что любит он таких. Всегда любил. Еще до встречи с Сеитоши только на таких парней и заглядывался. Самых обычных, самых настоящих, самых наинатуральнейших, без всякого намека на женскую «сучность», которой не обделены Сеито, Ичиро или тот же Хаяма. Правда, ничем хорошим для него подкаты к таким мужикам не заканчивались. Да и подкатывать к ним у него не всегда получалось. Одно дело парень на раз, другое — на срок более длительный. С последними было проблематичнее. Да и с первыми непросто. То сами сопротивлялись, то Ичиро «помогал»… В общем, вовремя Сеито на горизонте появился. Вытянул парня из трясины невезений. Буквально выходил. Ну да. Может, и не такой, о каком он мечтал. Другой. Ну и пусть, любимый же. С тех пор Кензи на других старался не засматриваться, разве только ради оценочки. Хотя Катсу, надо признать, разбудил в нем какое-то глупое подростковое желание встретить свой тип и просто добиться его к себе симпатии. Но сейчас никаких глобальных целей Кензи перед собой, естественно, ставить не собирался. Так, по мелочи — чисто Хаяму позлить, чтоб поменьше нос задирал. — Милый мальчик. Очень милый. Юске на это снова фыркнул: — Да какой он тебе мальчик? Парень это. И ему по фигу, каким ты его там считаешь. Танака — самый натуральный натурал, которого я знаю. Улавливаешь? — Все мы порою сворачиваем не туда. — А тебе тоже лучше верного пути придерживаться, иначе твой суженый тебя придушит, — решил напомнить Хаяма Кензи о его обязательствах, невольно надавив уже на его слабое место. Близнец по инерции запаниковал: — А че я? Я ниче. — Ну это же не у Катсу на тебя встал. — Зона у меня тут! Эрогейная! Вот тут прямо! — резко выпрямился и потыкал пальцем в свою нежную точку. Но его твердой рукой бойко вернули обратно. Спящий Танака явно предпочитал, чтобы подушка не разговаривала. — Ох ты ж блин… Ну вот. Опять, — почувствовал Кензи, как струйка теплого воздуха щекочет его кожу на шее, и в блаженстве опустил ресницы. — Чего, блин? — Оу… маза… фака…***
Пока двое экстремалов в лице Тору и Масы исследовали на крутизну местные «черные» трассы, а Сеито хозяйничал на кухне, пытаясь организовать что-то типа вкусного ужина для всей их нескромной тусовки, Като делал небольшую экскурсию по второму этажу их нового жилища на ближайшие четыре дня. А представляло оно собой небольшой двухуровневый коттедж. Выглядел домик по-семейному уютным. Никаких излишних наворотов — и в то же время все, что нужно, под рукой. На первом этаже деревянной постройки центральное место занимала теплая гостиная: широкая плазменная панель, стереосистема, искусственный камин и с обивкой цвета какао диван и кресло. Туши свет, укутывайся в мягкий плед и устраивайся перед телевизором с горячей кружкой глинтвейна хоть на всю ночь. Что может быть приятнее, когда за окном светит полная луна, а хлопья снега играются друг с другом в салки? Разве что присутствие рядом любимого человека, помимо прочего. Именно эту картину себе и представлял Сеито, когда занимался бронированием гостиницы. А четыре двуспальные кровати поистине королевских размеров в каждой из четырех спален на втором этаже этот факт только подтверждали. Като уже успел облюбовать одну из комнат и принялся строить большие планы на предстоящую ночь и милого друга, то бишь Юске. Одна кровать — ну просто идеальный вариант для примирения с бойфрендом. Тут уж ему никуда не деться. Если только в другую комнату. Но это уже проблема Като — не дать парню возможности улизнуть, а он решил для себя, что с этой задачей уж точно как-нибудь справится. Вторая партия туристов подползла ближе к вечеру, когда солнце стало прятаться за пики снежных вершин, накрывая голубые пологие склоны лилово-розовым одеялом. Сперва явились полные восторга от местных спусков сноубордисты. Покатались они лучше некуда, что можно было судить по их искрящимся глазам, улыбкам до ушей, ярким румянцам на щеках и насквозь мокрым шмоткам. Их Като проигнорировал, а вот вошедшего следом, с интересом осматривающего дом Юске встретил как положено: снял с чужого плеча тяжелую сумку и сразу пристроил на свое. Дескать, я помогу и наверх провожу, вдруг дверью ошибешься. Но Юске особого значения такому маневру со стороны Тосиро не придал и продолжил обводить взглядом внутреннее убранство уютного домика, который ему определенно нравился. Забив руки в карманы брюк, лидер терпеливо ждал, пока парень насладится зрелищами. Но как только на пороге появился очередной гость, челюсть Като непроизвольно отвисла. Кензи в дом вошел величественно. Бросил сумку и чехол с доской прямо у порога и, разводя слякоть, бессовестно нашлепал дорожку мокрых следов в чистой гостиной. Выискивая своего ненаглядного взглядом, парень осмотрел все углы. Протянул на автопилоте Като руку, которую пожали кое-как спустя три долгих секунды. У лидера случился натуральный шок. — Ну и где моя сколопендра? — поинтересовался Кензи у кудрявого в тот самый момент, когда блондин показался с кухни. Весь такой миленький, в фартучке, с лопаткой в руке и улыбкой до ушей на лице. Кажется, он только сейчас понял, как соскучился по любимому. — Радость моя приехала, — поспешил Сеито в объятия своего бойфренда, но на подлете еле успел затормозить, когда из-за спины Кензи выплыл Танака. Парень был в полной прострации и буквально спал на ходу. Обогнул он близняшку каким-то нереальным крюком и накрыл его грудь собой, как щитом, сплетая руки за спиной, утыкаясь ему в шею носом. Маса и Тору задержали дыхание, Като свел брови над переносицей и, меняя угол обзора, медленно склонил голову набок. Сеито встал столбом перед парочкой — улыбки на лице как не бывало. Дом потонул в молчании, и лишь Юске несдержанно прыскал. Ему-то подобное уже довелось сегодня наблюдать. Кензи тоже хохотнул. Обнял Катсу в ответ и, обращаясь к Сеито, заговорщически протянул: — Малыш, извини, но, кажется, у тебя появились конкуренты. — И в чем прикол? — поинтересовался Сеито, пока не просекая фишки, как, собственно, и остальные. — Это не прикол. Это любовь, — в наигранном умилении вздохнул Хаяма, чтобы лишний раз менеджера позлить. — Танака всю дорогу к нему в самолете жался. — А к тебе? — Не-а. — «Хотя я ему себя предлагал», хотел было продолжить Юске, но вовремя вспомнил, что рядом кое-кто стоит и слушает. — Он под чем-то? — не сдавался блондин, решительно настроенный выяснить, в чем же причина паранормального явления. — Под снотворным. Летать боится. — Хмм… Ни фига не объясняет, — продолжил менеджер решать головоломку, с умным видом почесывая подбородок. В итоге осенило совсем не блондина. — Не обольщайся, рэпер. Это, может, и любовь. Только вот не к тебе, — Като демонстративно пощупал капюшон синей толстовки Кензи, выглядывающий из-под ярко-желтой шелестящей куртки, и ощутил под пальцами мягкий ворс. — Катсу у нас к плюшу неравнодушен. — Точно! — вскинул вверх Маса указательный палец. — У него года два назад пик плюшевой активности был. Я ему на днюху пятнадцать плюшевых зайчиков подарил. Он был так счастлив, — томно вздохнул красноволосый и улетел в мир воспоминаний. Момент тогда был действительно трогательным. Танака в тот день основательно наклюкался, а после целый вечер Масе во всяких там разных чувствах признавался. Мол, ты мой лучший друг, можешь на меня положиться, ну и все такое прочее. Пока парни хихикали, Кензи чуть ли не плакал. Сердечко его дало трещину. — Да ла-а-адно, — покосился он на обнимающего его драммера и угнетенно опустил руки. Юске сочувственно похлопал танцора по плечу и потопал наверх, следом за Като, который вызвался его проводить. Сеито расплылся в издевательской улыбочке. — Смирись, зая. Никому ты не нужен, кроме меня, — объявил он чисто в шутку и чмокнул бойфренда в губы прямо над плечом Танаки. — Давай наверх, укладывай своего «влюбленного», а после спускайся. Ужинать будем. — Эх ты… А я уже думал ответить тебе взаимностью, — еле высвободился Кензи из теплых объятий и, присев, на удивление без проблем водрузил обмякшее тело Танаки на свое плечо. Пока слегка омраченный парень пытался добросовестно подготовить Танаку ко сну, тот продолжал жаться к несчастной кофте, как помешанный: то носом об нее потрется, то щекой приложится. — Окей, я понял. Будет тебе толстовка, заяц. Дай только сниму, — кое-как выкрутился Кензи из цепких рук сидящего перед ним на кровати Танаки и ненароком обнажил торс, стащив с себя на пару с волшебной кенгурухой майку. Тут-то и произошло чудо. Отмахнулся Танака от предложенной ему мягкой кофты с таким обиженным стоном, что жалко стало. Мальчик, может, и не осознавал, что делает, но своим потаенным желаниям невольно таки подчинялся. Кензи с трудом устоял на месте, когда Катсу, будто назло всему миру, притянул его к себе и вновь обвил руками, утыкаясь носом в место под пупком. Затаивший дыхание близнец начал медленно таять, словно горсть холодных снежинок в горячей ладони. Парень умирал от счастья и теперь желал только одного: маленькой сладкой мести…***
Пока в одной спальне происходило чудо, в другой Хаяму постигало очень неловкое чувство. Это то, когда у вас с бойфрендом вместо нормальных отношений хрен пойми че, а вместо двух разных комнат, одна большая кровать. — Если тебя что-то смущает, то я после могу вниз перебраться, когда все уснут. На диван. Думаю, парней не стоит посвящать в наши проблемы, чтоб не переживали лишний раз, — выговорил Като скромно, стараясь проявить истинное благородство и джентльменство. Мысленно парень склабился. Что может быть лучше примирительных «случайных» ночных обнимашек, целовашек и потрахулек, от которых Юске никуда не денется? Хаяма подумал-подумал, покружил возле кровати, что-то для себя прикидывая, а после задрал у изножья покрывало, обнажая по центру шов. — О, две. Можно раздвинуть. — …да неужели, — протянул Като, с трудом удерживая на лице кислую лыбу. Закончив с перестановкой мебели, парни спустились ужинать, где Сеито с усердием кусал палец, вместо того чтобы лопать лапшу собственного приготовления. Чувствовал он себя весьма растерянным, настолько что даже парней не сразу заметил. А когда заметил, как-то неестественно натянул на лицо широкую лыбу, словно он не менеджер, а обслуживающий компанию персонал. Засуетился, зажонглировал тарелками, одну умудрился отправить на пол и даже раздолбать. Выругался и полез подбирать осколки. Но дотянуться до них не успел. Запястье окольцевали чужие пальцы: — Эй! Не трожь, рукожоп! Поранишься же… Сеито от приятной неожиданности вскинулся, Юске поднял на приступ чужого беспокойства бровь слегка уязвленно, Като, осознав, что его хреново благородство дало промашку относительно объекта своего действия при ненужных свидетелях, психанул и нервно отшвырнул менеджерскую культяпку, чуть не оторвав ее к хренам собачьим. Заматерился несдержанно, не смог найти совок, взял два журнала и собрал одним во второй дурацкие осколки. После позвонил в обслугу, чтобы пришли и разобрались, все быстро организовав. Еще немножко поматерился. Кое-как сел за стол подальше от менеджера и приступил к ужину. Юске есть особо не хотел, но попробовав, не смог удержаться. Аппетит пришел во время еды. Очень вкусной еды по его мнению. Он с шумом засосал аппетитную макаронину и, не пытаясь никому польстить, машинально протянул: — М-м-м… Круто. — Кушай на здоровье, сладенький, — улыбнулся Сеито довольно искренне, вроде бы даже повеселев. И после комплимента от Хаямы выжидательно уставился на лидера. — Чего? — поймал кудрявый на себе прищуренный взгляд. Блондин кивнул подбородком на миску с лапшой. Като пренебрежительно отвел глаза в сторону: — Сойдет. Менеджер обиделся: — Посуду сегодня ты моешь. — Да ща. Ты готовил, ты и мой. — Ага. — Ага. — Я помою. Только не орите, — пресек Юске спор, пока ему не испортили аппетит, обведя упрекающим взглядом этих детей, корчащих друг другу рожи, поймав себя на мысли, что сам обычно раздраженно закатывал на эти Катовские импровизации глаза к потолку и отворачивался. А Сеито вон, отвечает, подыгрывает, и вроде бы даже обстановка перестает быть настолько напряженной. Что это? Одна волна, как выразился чуть ранее в аэропорту дружок рэпера? Или отчаянные попытки блондина подрулить к своему подопечному? Не спроста же Сеито так упорно внушал рыжему с бойфрендом расстаться. Тут явно есть что-то большее, чем просто точка зрения менеджера, о которой блондин Хаяме так искренне впаривал. Вот и сделал Юске для себя выводы, что Сеито какая-то неудовлетворенность жить спокойно мешает. Дескать, всех перетрахал блондин, вот только Като нетронутым остался. Непорядок… — Спасибо, — стал подниматься Хаяма из-за стола, когда расправился со своей порцией, прихватил тарелку и тут же ее лишился. — Я помою, — благородно забрал Тосиро посудину себе и бесцеремонно выдрал из-под носа жующего Сеитоши непустую тарелку. — Эй! Я же ем! — Уже нет, — покосился на менеджера пренебрежительно. Тот распаленно бросил на стол палочки и показал лидеру неприличный жест рукой у рта, оттопырив языком щеку, намекая Като на его шикарные успехи в подсасывании «недобойфренду». Юске, увидев это, нескрываемо усмехнулся, Като обоих проигнорировал, но тарелки в посудомойку отправил со звоном и мощно навернул по «старту» кулаком. А когда Сеито непринужденно поплыл за парочкой наверх и попытался сунуть свой нос в чужую комнату, Като этот нос ему чуть дверью не отхреначил. — Спокойной ночи, — вытянул лидер вверх на прощание менеджеру средний палец и громко хлопнул дверью. — Это мы еще посмотрим… — обиделся блондин не на шутку и двинул в спальню Танаки, зная точно, милый там. Но притормозил у двери. Сделав глубокий вдох и попытавшись снять невольно одолевающее его напряжение, собрался с духом и предупредительно громко постучал. Обождал несколько секунд неспроста и, войдя внутрь, как бы удивленно вздернул брови. Чувства парня одолели совсем неоднозначные. С одной стороны, выглядело все в целом довольно невинно: Кензи сидел на кровати, прислонившись к изголовью спиной, и рубился в свою PSP, пока на его груди, прикрытой майкой, мирно посапывал Катсу. С другой стороны, видеть своего бойфренда в чужих объятиях — зрелище не шибко приятное, а знать, что он при этом чувствует, так вообще не айс. А Сеито знал. Ему для этого даже бойкого стука сердечка Кензи под щекой Танаки слышать не надо было. Танцора выдавали его предательски поджатые губы, ведь поджаты они были неспроста. Кензи так и подмывало откинуть приставку, укутать этого Мурзика в ответных ласковых объятиях и зачмокать его до смерти в милый нос. Сдерживать эти нездоровые позывы в себе близнецу удавалось с колоссальным трудом, и он продолжал яростно стучать пальцами по кнопкам, пытаясь ну хоть чем-нибудь отвлечь себя от сокровенных фантазий. Кто же знал, что маленькая месть, станет для Кензи таким большим испытанием? Поэтому долгожданное появление милого в дверях его однозначно расслабило. — Так что ты там говорил насчет того, что я, кроме тебя, никому не нужен? — с ехидцей произнес довольный танцор отрепетированную заранее реплику. Видеть вытянутую рожу Сеито ему было ну очень приятно. Пусть знает, как всякими неаккуратными фразочками, задевающими некрепкое чужое самолюбие, раскидываться. — Вы только посмотрите, как он к тебе льнет, — изобразив образцовую улыбочку, Сеито опустился на колени у изножья кровати и аккуратно пополз к ее изголовью. — Ревнуешь? — понадеялся Кензи. — Начну, когда ты к нему так же тянуться будешь, мой Плюшевый… — не стал выдавать парень своих истинных чувств и делать поспешных выводов, решив даже в такой непростой ситуации найти для себя положительные моменты. — Ну так можешь начинать. Он мне нравится, — отложил близнец приставку и демонстративно накрыл второй рукой спящего мальчика, заключив его в ласковых объятиях. А что, мечты сбываются. — Засранец, — насупился Сеито, в то же время улыбаясь. — Хотя должен с тобой согласиться — он котенок, — привалился сбоку от бойфренда так, что Танака оказался между парнями. — Губу закатай. Мой. — Сексом ты сегодня тоже с ним будешь заниматься или изволишь-таки уделить пару часиков своему пока еще официальному бойфренду? — Если парень будет не против, то я весь твой. — Если он против, то я готов приступить к телу прямо здесь, — переместил Сеито свою руку на торс любимого и начал его поглаживать. — И более того… разрешить пупсику поучаствовать в процессе, — лукаво ухмыльнулся, поддел пальцами пушистую светлую прядку волос Танаки и принялся накручивать ее на палец, внимательно наблюдая за реакцией милого. Кензи нахмурился и, не воспринимая Сеито серьезно, легко поинтересовался: — Детка, ты чего это, на тройничок намекаешь? — Почему бы и нет? — не постеснялся Сеито ответить утвердительно. — Это был бы интересный опыт. Ты так не думаешь? Слегка пораженный таким откровением Кензи напрягся, на мгновение завис, упершись взглядом в точку перед собой, а после выдавил, почти твердым тоном: — Н-н-нет. Не думаю. — А что же ты думаешь по этому поводу? — То, что это уже хрень какая-то, а не любовь получается. — Почему? А если это любовь с тремя углами? — Тогда это должен быть правильный треугольник. А такого в отношениях не бывает. — Разве человек не может любить двоих одновременно? — продолжал Сеито допрос с пристрастием. — Может. Но в разной степени, — отвечал бойфренд, не делая пауз, ибо своих убеждениях по этому поводу сейчас не сомневался. — А если ему кажется, что он любит двоих одинаково сильно? — Значит, где-то он себя обманывает… В любом случае кто-то пострадает. А это неправильно. И вообще, не зря испокон веков влюбленных называют парочками. Третий всегда будет лишним, либо же просто запасным вариантом, — тут Кензи умолк и перевел взгляд на Сеитоши. Выглядел тот задумчивым. — Что? Ты не согласен? — Хмм… Надо подумать. — Ну подумай. — Обязательно. Только не сейчас, — вмиг оживился, словно этого странного разговора вообще не было, и спрыгнул с кровати. — Детка, я не видел тебя неделю. У нас в распоряжении вся ночь. И я. Хочу. Трахаться. — Да. Последний аргумент определенно самый весомый из всех тобою перечисленных, — осуждающе помотал Кензи головой. Сеито такой Сеито. А после его ослепила вспышка камеры раскладушки блондина. — Фотография на память, — еще чуть-чуть позырил блондин все же на неоспоримо милое фото и сохранил файл в нужную папочку. — А смотритесь вы реально мило, — подошел к бойфренду, не желающему выбираться из-под чужого тепленького тела, и показал ему снимок. — Ну все! На мобилку, на заставку! По-любасу, — поехидничал Кензи, намеренно блондина поддевая. Сейчас у него на экране смартфона стояла фотка Сеитоши, порою ставящая парня в откровенно неловкие ситуации. В те самые, когда незнакомцы узнают в блондине поп-звезду, думают, что Кензи его последняя фанючка, и нескрываемо над танцором хихикают. — Пошли, мой правильный. Будет тебе заставка, когда дело сделаешь. — Слушай, детка, — начал диалог Кензи тихим тоном, хотя уже прикрыл за собой дверь спальни Танаки. — А? — Ты че, реально нас втроем можешь представить? — задал вопрос и поджал губы, слегка его смутившись. — Вполне. Кензи хмыкнул, немного обождал, а после осмелился задать новый вопрос: — Ну и кто какую в твоей фантазии… позицию занимает?.. — Если тебя интересует, где Барабашка, то сразу говорю, в моей грязной фантазии — он в любом случае снизу. В активную позицию на первый раз ставить его не резонно. — Чего так? — Ну а ты помнишь, сколько по продолжительности твой первый раз длился? — Гы… — вспомнил Кензи, сколько. — Вот и я о том же. До Кензи суть сказанного дошла не сразу, а когда дошла, он тупо промычал, прокрутил информацию в голове еще раз и вперил в Сеито вопросительный взгляд. — Да, заяц. Ты все правильно понял. Он у нас ангел, — сделал блондин саечку и втолкнул ошарашенного бойфренда в их спальню.***
Из душа Като выплыл в полной боевой готовности: полотенце на бедрах сидит, как портки на заднице рэпера, еле-еле то бишь, живот втянут, аж два кубика видно, волосы мокрые и соблазнительно зализаны назад, походка а-ля я супер мачо, берите и насилуйте. Прошагав мимо кроватей, парень покосился на Юске краем глаза, надеясь на ответный заинтересованный взгляд, но своим уперся только в острые, под белой футболкой лопатки. Сидел Хаяма к нему спиной и был полностью поглощен уроками. Школу, может, он и прогуливал, но задания родителям пообещал выполнять исправно. Прилежный ученик. Умница. Като безнадежно выдохнул и повесил руки. План провалился. Никакие топот, покашливания и шум обернуться на него Юске так и не заставили. Поэтому в полном разочаровании от себя самого кудрявый, сменив белоснежное полотенце на черные боксеры, забрался в свою постель. А через минут пять возни и бездействия, не выдержал и подал голос: — Какой предмет? — поинтересовался ненавязчиво, чтобы хоть как-то поконтактировать с соседом перед сном. Пусть это будет только разговор, пусть на повседневную тему. Друзья ведь так и должны делать?.. Разве нет?.. Он уже, честно, не помнил. — География, — продолжал Юске рисовать пометки в тетради. Като вытянул шею и заметил в учебнике карту чего-то большого и могучего. — Мм… Россия. Я кое-что о ней знаю, — решил Тосиро блеснуть своими знаниями. — И что же? — поднял Юске уголок губ. За жалкими подкатами кудрявого наблюдать ему было довольно весело. — Ну… там вечная мерзлота, а прямо по улицам медведи ходят, — гордо кивнул, решив не затрагивать банальную тему Курил. — О боже, — хохотнул Юске, с умным видом помотав головой. — Это знают все, Като… Оба блеснули. Отличники хреновы. — Как тебе здесь? — сменил Тосиро тему на более интересную. — Вроде неплохо. — Завтра будем отрываться на склонах. — Ну да… — протянул уныло. — Чего? Не хочешь? — Вообще-то, я не катаюсь, — смущенно забрал Юске кончик ручки в рот. — На чем? — Ни на чем. — Не нравится? — Не пробовал. — О, блин, я не знал… — почесал Като репу и быстро сообразил: — Тогда я тебя научу, — нашел-таки лазейку. Обрадовался раньше времени. — О не-е-ет. Только не ты. — Почему это? — аж на локте приподнялся, уставившись на Юске в недоумении. — Ты как всегда будешь орать, если у меня будет плохо получаться. — И ниче не буду, — забубнил обиженным тоном. — Еще как будешь. Я тебя знаю. — Да нет же! — Ты всегда орешь. То же самое со скрипкой было. И с роликами. И с английским. Возражать Като больше не смог. Против правды не попрешь. — Ладно. Обещаю, что на этот раз не буду. Честно, — произнес парень мягко, надеясь на милость. — Посмотрим… — дал Юске экс-бойфренду шанс. Като это понял и взбодрился. — Будет круто. Тебе понравится. — Надеюсь. — Ладно, я спать, — потянулся Като к своему выключателю и, щелкнув им, потушил свет. — Я, пожалуй, тоже. Парни пожелали друг другу спокойной ночи и легли спать. Но как тут уснешь, когда рядом лежит парень, которого в недавнем прошлом ты обнимал, целовал, любил, а сейчас права не имеешь даже на случайное к нему прикосновение? А у тебя, между прочим, член, и вторая неделя без секса. «Неужели ему не хочется? — рассуждал Като мысленно. — Быть не может…» А после подумал и о своих желаниях. Сказать по правде, не такими уж и сильными они сейчас были, за что парень себя молча поругал. После чего перевел стрелки на Юске, дескать, сам виноват в таком положении вещей. Мог бы и с большим энтузиазмом на контакт идти. Засранец… Пока Като искал виноватых, Юске не давали уснуть другие мысли. Весь мозг вот уже второй день парню выносил сенсей. И это только одно единственное фото! Рыжий за это время уже все свои воспоминания переворошил, пытаясь найти доказательства словам Сеито, по поводу ориентации учителя. Мало ли что там блондин наговорил. У него для таких слухов и свои причины быть могут, о которых он предпочитает не распространяться. С другой стороны, а вдруг не врет? Вдруг гей? Вдруг есть шанс?! Стоило Юске подумать о шансе, как в голове такие сцены вырисовывались, что мама не горюй. Мыслям о прошлых неидеальных отношениях с Като места в этой голове просто не хватало, что его тоже не шибко радовало. Пока каждый был занят своими угрызениями совести и на дом опускалась ночь, тишину в какой-то момент разорвал леденящий душу истошный вой. Коттедж со всех сторон вмиг зажегся светом. Като рывком сел на кровати и весь превратился в слух. На Юске он вытаращился с видом «ты тоже это слышал?». Юске всем своим видом отвечал: «Определенно». И тут снова. На этот раз стон дополнили все объясняющие «да, детка… вот так…». Челюсти Като туго сжались, желание убивать поперло из него наружу. Из спальни он вылетал, застегивая на ходу джинсы. Вопли менеджера поставили на уши весь дом. В коридоре, у двери спальни блондина, топтались Маса с Тору. Одной рукой басист затыкал ухо подушкой, а второй — настойчиво тарабанил в дверь: — Народ, давайте потише, а?! Мы, между прочим, натуралы! И мы хотим спать! Но требования его оставались не услышанными. Лидера менеджерский игнор из себя просто вывел, и разрешения войти он даже спрашивать не стал. Дверь открыл парень ногой. Внутри кипела работа. Блондин умирал на кровати от наслаждения, зарываясь моськой в мягкую перину и сминая в кулаках простыни, рэпер усердно вталкивался в откляченный кверху зад. Кожа обоих влажно блестела. В комнате воняло липким потом и грязным сексом. Пришибленный зрелищем Като, откровенно млел. Внутри поднималась волна бешенства, выталкиваемая из горла элементарным чувством ревности, которое он предпочел посчитать тупо завистью. Дескать, у одних секс есть, а у других — комбинация из трех пальцев. Да не фига! — ЗАЕБАЛИ! Совесть поимейте, блять! Вы здесь не одни! Кензи на появление кудрявого отреагировал первым и в момент перестал двигать бедрами, как, собственно, и дышать. Перед собой он видел не человека, а разъяренного быка, пока это животное на него как на красную тряпку пялилось. Сеито на такое вторжение лидера в его покои только осклабился и, перестав корчиться на кровати, встал на четвереньки. Без стеснения демонстрируя свое возбуждение, парень обернулся на Кензи через плечо: — Зай, мне кажется, или это такой тонкий намек на то, что парень хочет к нам присоединиться? — Надеюсь, все же кажется, — сглотнул Кензи испуганно. Като продолжал бесноваться. Непринужденность парочки его с ума сводила. Боже, как же можно быть такими уродами?! — Так! Рэпер! — А?.. — разинул рот Кензи, навострив уши. — Тебя здесь вообще быть не должно, так что встал и свалил, блять, на хуй! — ткнул Като в сторону выхода пальцем. — Мне с начальством поговорить надо! — Так, цыц, рабочий класс, — нагло встрял в беседу блондин, поднимаясь на колени. — У начальства совещание. Свободен, — махнул рукой на лидера и снова обратился к активу: — Не обращай внимания, пупсик. Можешь продолжать. — Это вряд ли… — Чего? — Ну, чего, блин… — указал взглядом вниз и, придерживая презерватив рукой, вышел из партнера. Дело пошло на спад. Сеито это не смутило. — Ладно. Тогда давай я. Ложись. — Сеитоши Дайски!!! — взревел на это Като, больше не в силах слушать всю эту мерзость. — Я все-таки выйду, детка, — прикрывая достоинство ладонями, которое за ними спрятать было сейчас не так-то просто, Кензи сполз с кровати и, собрав с пола шмотки, быстро дал деру, аккуратно прикрывая за собой дверь. В коридоре бедняга напоролся на колкий взгляд Тору и прилип к стене голой задницей, переместив шмотки на низ живота. — Извиняйте, парни. Я его неделю не видел, — пожал плечами, надеясь на снисхождение со стороны соседей. Тору на такие извинения лишь дверью спальни хлопнул, скрывшись за ней, а вот Маса понимающе улыбнулся. — Да понимаем. Чего уж там, — подмигнул перетрухнувшему парню, а затем тоже удалился. Като, грозно издалека тыкая в менеджера пальцем, начал свои проповеди: — Хватит! Все! Прекращай! Достало! Это тебе не «отель любви»! Это просто отель! И раз ты сюда нас раньше времени притащил, тогда и веди себя прилично! Там за стенами твои ребята! Группа твоя! А ты менеджер! — продолжал пристально смотреть в наглые улыбающиеся глаза Сеито, стараясь не опускать взгляд. Но периферическим зрением стояк не заметить было очень трудно. А тут еще член покачиваться начал, когда блондин с кровати ступил на пол босыми ногами и медленно стал приближаться к Като. — Ты просто не должен так себя вести! В каком свете ты себя перед ними выставляешь?! Ты хоть задумывался о том, что они о тебе подумают?! Ты хоть думал… ты… думал… о том… что… что… что ты делаешь?.. — замямлил парень, когда Сеито оказался к нему запредельно близко и чуть склонился, не сводя взгляда со строгих глаз. — Ставлю тебя в неловкое положение. — Тогда у тебя ни хрена не выходит, — старался Като держаться достойно и не терять самообладания. — Потому что я еще не входил, — сделал провокационное движение бедрами и смело ткнулся головкой напряженного члена в пах лидеру, где под тугими джинсами уже давно все было как-то неоднозначно. — Дурак! Прикройся! — сломался Като под таким напором и бойко отпихнул от себя ржущего менеджера.***
Сон покинул Танаку ровно в полночь. И несмотря на то, что веки его упорно смыкались, а снотворное все еще исправно действовало, притягивая опухшую голову к мягкой подушке, спать парню уже не моглось. Последние десять минут он тупо проворочался. То ли организм требовал физической активности, то ли — традиционную дозу молока на ночь, к которому внука основательно приучила бабушка с самых его малых лет, то ли парню просто стало зябко. Один фиг: для сладкого сна чего-то Катсу явно не хватало. И он это остро чувствовал. Внутреннее убранство коттеджа Танаку конечно же восхитило, но сил на восторженные «Уау!» и «Круто!», которыми обычно в таких случаях парень не пренебрегал, сейчас у него не было. Сейчас перед ним стояла другая задачка — найти в белом двухметровом, набитом до упора всякими яствами, шкафу любимое прохладительное. Галлон молока в количестве одна штука он разглядел в холодильнике не сразу, а когда у него это получилось, парень тут же конфисковал напиток. Молоко Танака обожал. Молоко для него было обязательным пищевым ингредиентом к любому блюду в любое время суток: будь то завтрак (молоко с хлопьями) или ланч (чизбургер и молочный коктейль), обед (бенто и кофе с молоком) или ужин (горы мяса и молочные реки). Ну и на ночь — один стакан любимого напитка в комплекте с поцелуем в щеку от любимой бабули. Только вот сейчас чертово молоко чуть не стало причиной кончины Танаки, ибо парень серьезно поперхнулся, когда дверца холодильника открылась настежь, а за ней нарисовался зевающий Кензи. — Чува-а-а-ак, — протянул близнец, как бы здороваясь, пока Танака собирал зубами с нижней губы молочные струйки, а они белой россыпью усеивали пол. — Черт. Напугал, — утер Катсу подбородок запястьем и мило улыбнулся новоприбывшему. — Пардон, — одернул парень длинную голубую футболку, с какой-то аппликацией в виде граффити на груди, и выдернул из-под пятки штанину, на которую тут же снова наступил. Типа в порядок себя перед сожителем привел. — Да нормально. — Ну что, выспался? — Сам не очень понимаю. Но рубануло меня, по ходу, основательно. — Это точно, — окинул Кензи взглядом нутро белого шкафа и почесал грудь. — Ты хоть помнишь, как сюда добрался? — снова зевнул. — Смутно, — устало потер Танака сонные глаза, а после тревожно вскинул выразительный взгляд на рэпера. — А че? Произошло че-то, да? Я разговаривал во сне?.. Кензи услышал в голосе парня нотки беспокойства, чуть покосился на него, загадочно улыбнулся и смилостивился, решив сделать необъяснимое к нему Катсу притяжение своей маленькой тайной. — Да не… Нормально все. Спал как сурок, — снова уставился на полки, заваленные едой. — А молочка нет больше? — парень к этому напитку всегда дышал ровно, но, завидев белоснежные капельки на губах Танаки, понял, что в нем вдруг взыграл аппетит. Молочка захотелось просто чертовски как сильно. Танака жадиной не был и сразу протянул бутыль «голодающему Поволжью», угощая. Тот, естественно, не побрезговал и тут же приложился губами к широкому горлышку, жадно в него всасываясь. Катсу, завидев такой маневр, слегка смутился. Он-то наивно предположил, что Кензи стаканом воспользуется, но, видимо, это было не в его стиле. Танцор, сделав глоток, попытался втюхать галлон обратно, но Танака, стараясь показаться вежливым, а не брезгливым, с улыбкой отмахнулся, мол, пей, не стесняйся. — Пасиб. Больше не хочу, — всучил бутыль соне и в непринужденном жесте снял большим пальцев с круглого подбородка напротив портящие картину молочные капельки. Катсу от неожиданности дернул головой в сторону. А после «экнул», когда этот палец рефлекторно облизнули. Изучая нутро холодильника, Кензи вытер ладонь о футболку и, устроив у себя на груди небольшой шведский стол, потащил продукты в сторону телика. — Похавать охота. Я еще не ужинал. Ты, кстати, тоже. Будешь? — Можно, — пожал плечами порозовевшей драммер, решив не отказываться от заманчивого предложения, да и классной компании в придачу. Подумаешь, подбородок невинно вытерли. Бабуля так постоянно делает. Он же не шарахается. Расположились парни на диване перед телевизором. Намастерили себе многоэтажных бутербродов, разогрели якисобу, приготовленную Сеито на ужин, ноги на журнальный стол закинули и принялись работать челюстями, пока на экране плазмы мелькали цветные картинки. Шла по ТВ очередная слезливая дорама. И пока герои метались в стенаниях и мучились своими проблемами, парни несерьезно комментировали действо, то и дело отпуская в адрес страдальцев глупые шуточки. — Опа. Нежданчик. Ща будет мясо, — замер в ожидании экшена Танака со свисающей из его рта лапшой, пока на экране разворачивалась драма: главный герой застал любимую в постели с его врагом, — и чуть этой лапшой не подавился, когда парень со всей дури по шее предательнице зазвездил. Теперь Танаке было ясно, почему такое кино ночью показывают. — Мужи-и-ик, — протянул Кензи как-то неоднозначно и отхлебнул из жестяной банки пепси. — Считаешь? — покосился Танака на свой пример для подражания с каким-то опасением. С опасением, потому что, понять ирония это или одобрение, было непросто. А пример для подражания, потому что парнем он действительно восхищался. Молодой, юморной, привлекательный, делающий то, что ему нравится, зарабатывающий на этом хорошие деньги, встречающийся с их начальником, да и вообще. — А ты — нет? — вздернул Кензи брови вопросительно, уставившись на драммера серьезно. — Ну, бить женщину — это, по-моему, слишком, — пробубнил Катсу деликатно и стал неловко помешивать палочками макарошки, как-то в парне разочаровываясь. — А чего она хотела? Чтобы ее по головке погладили за такое? Сама виновата. А парень просто пар выпустил. — Для этого любовник есть, — промямлил совсем пристыжено, словно стесняется своего мнения. Кензи потаранил замявшегося Танаку взглядом еще немного, а после заржал: — Да я прикалываюсь, бро. — Слава богу, — выдохнул Катсу с облегчением, положив руку на сердце. — Я думал ты ща в натуре заплачешь. — Я тоже, — прыснул продолжительно, а после поинтересовался: — А что бы ты сделал на месте мужа? — мотнул подбородком на экран телевизора, где униженный и оскорбленный заливался горючими слезами. — Я?.. Не знаю… Развернулся бы и ушел, наверное… Все как обычно, в общем. — Как… обычно? — заморгал Катсу непонимающе и взволнованно, отказываясь верить в то, что такой парень и подобное уже переживал. — Забей, — махнул Кензи рукой на прошлое, надеясь, что в будущем такого больше не повторится. И решил оправдать свою мягкотелость: — Сеито, знаешь ли, мастер до белого каления доводить. Постоянно. Кулаки чешутся, естественно. Приходится себя сдерживать. — Понимаю. — Правда, в такие моменты я обычно вспоминаю день нашего с ним знакомства, и мне становится легче, — заиграла на физиономии танцора дурашливая улыбка. — А что было в день вашего знакомства? Кензи довольно закивал и положил в рот порцию лапши, сквозь которую удалось разобрать нечеткое: — Я ему врезал. Танака хохотнул и тоже продолжил трапезничать до первой рекламы, в которую Кензи снова забубнил с набитым ртом: — Ну а что ты? — А что я? — Что бы ты сделал, если бы твоя девчонка так поступила? — поинтересовался Кензи невзначай, наблюдая за драммером краем глаза и прокручивая в голове последние слова Сеито по поводу его непорочности. — Ну, у меня как бы девчонки нет, — засмущался, но ловко свое смущение преодолел, — поэтому я о таком даже не мечтаю. Честность Катсу Кензи покорила, и он бодрым голос его поддержал: — Не парься. Будет. — Я знаю, — спокойно согласился, словно уже видит себя у алтаря с будущей невестой года так через два, а после взял галлон молока. Свинтил крышку и, забив на брезгливость, сделал глоток, как раз в тот момент, когда сзади к парням неслышно подкрался Юске и поставил локти на спинку дивана. — Че делаете? — вопросил он уныло, и Катсу снова с испуга хлюпнул в бутыль. Белый ручеек потек по гладковыбритому подбородку. — Да что ж такое-то?.. — принялся драммер утираться, пока Кензи ржал, протягивая тому рулон бумажных полотенец. Рыжий глянул на двух хомяков с неприкрытым осуждением: — Это что, дорама? Вы бабы, что ли? — Третьей будешь? — с вызовом полюбопытствовал Кензи. Юске еще раз оглядел тарелки с аппетитной лапшой, плазму, по которой шло глупое кино, дурацкую сальную бородку близнеца, которую тот не забыл подкормить, прислушался к бубнежу сверху, а когда Танака ладонью шлепнул по месту между ним и Кензи, плюнул и перемахнул прямо через спинку дивана, нарочно постучав пятками по голове рэпера. Устроился Хаяма хорошо. Внаглую вытянул полосатую подушку из-под спины Кензи и подложил себе под голову, устраивая ее на бедрах Катсу. А ноги на колени близнеца закинул. После взял пульт и стал переключать каналы. Ноющий взрослый мужик на экране плазмы его порядком раздражал. Остановился Юске на картине с куда менее смысловой нагрузкой, нежели сериал. Большегрудая обнаженная блондинка энергично ласкала припухшими губами член видному, мускулистому красавцу. — О, бесплатное порно, — вяло констатировал Кензи, продолжая, как ни в чем не бывало, уминать свой ужин. — Не. Это бесплатное немецкое порно, — уточнил Хаяма, заметив отсутствие на экране цензуры в виде пикселей, которые так присущи японцам, и распознав среди громких хриплых постанываний нечеткое «йя, йя». — Давай дальше, — подал голос донельзя смущенный картинкой Катсу. Смотреть такое при ребятах ему было как-то не по себе. Но на просьбу мальчика внимания не обратили. — Фу, — сморщился Юске, когда девушку завалили на стол и раздвинули ей ноги. — Не понимаю, что в этом классного. — Ну так переключи, — настаивал Танака, не зная куда себя деть. Поэтому тупо спрятал глаза под своей ладонью, словно по телику кровь да мясо показывают. — Ну, у парня классный член, — заметил Кензи и довольно улыбнулся. — Точно, — хохотнул Юске. — Дай пять, — подставил Кензи свою ладонь рыжему для хлопка и тут же его получил. — Народ. Не забывайте, пожалуйста, про мою ориентацию, — напомнил Танака парням о том, что он на данный момент не такой, как присутствующее здесь большинство. — Ну вон специально для тебя девчонку на столе голую разложили. Чего не так-то? — возмутился Хаяма. Страдания друга ему были не понятны, пока тот все не пояснил для особо «сообразительных». — Юске, блин! Если бы между твоей головой и мной не было бы подушки, ты бы понял, что не так! — покраснел парень как маков цвет и накрыл лицо руками, пока геи со смеху умирали. А после и сам заржал. — Жжешь, чувак! — ликовал Кензи. — Переключите уже! — пытался Танака выхватить пульт у Юске, когда тот его играючи передавал Кензи. — Не-а, — продолжал издеваться Юске, вгоняя натурала в краску. — Сегодня мы будем смотреть порно! — восторженно объявил Кензи, пока бедный мальчик умирал от смущения, невольно опьяненный стонами грудастой белокурой фрау. — Отдайте пульт, придурки!***
— И чтоб больше ни звука! Понял?! — пронзил лидер воздух вытянутым указательным пальцем, словно ножом. Сказать ему было уже откровенно нечего, тем более что Сеито реагировал на нравоучения как-то вяло, без энтузиазма. Все же соизволив надеть брюки, блондин развалился на кровати и, скомкав свой носок, принялся подкидывать его к потолку, принципиально демонстрируя свою незаинтересованность в беседе. — Все? — тухло поинтересовался старший, когда долгая тирада закруглилась. — Все! — Я могу сказать? — откинул свой «мячик» и приподнялся на локтях, бросив на Като ленивый взгляд. — Говори, — сбавил лидер тон и упер руки в боки. Лихо спрыгнув с кровати, Сеито решительно приблизился к Тосиро и, ухватив его ладонью за затылок, притянул к себе. — Это второй… — шепнул Сеито в мягкие губы и набросился на парня с поцелуем. Ноги у Като в этот момент подкосились, в груди неистово забарабанило. Руки онемели, глаза сделались шире. Парень на мгновение умер, пока Сеито выдернуло из стратосферы другие миры покорять. Ожил Тосиро, когда отлипший, отступивший назад блондин, позволил сделать парню спасительный жизненно необходимый вдох. Като машинально прижал к обожженным поцелуем губам дрожащую руку, а после на автомате вытаращился на кончики пальцев, словно разглядывает от запретного прикосновения грязный след. — Да какого черты ты себе позволяешь?! — Дурак ты, Като, — расслабленно заговорил блондин. Тосиро он не боялся. Единственное, чего он всегда опасался, так это собственных безбашенных поступков. Но сейчас предаваться страху было поздно. Парень уже натворил то, что делать было не положено. Теперь оставалось идти до конца. — И я дурак. Потому что раньше этого не понимал… Ты меня любишь, Като. Всегда любил. — Да пошел ты, чокнутый! — Ты сам мне сказал. Като вмиг похолодел. Господи, неужели в ту ночь одним поцелуем, в существовании которого он сомневался до сих пор, дело не ограничилось? Неужели он вдобавок какую-то глупость сморозил? Или еще чего-то похлеще натворил? — Когда это?.. — Год назад. Услышав ответ, Като расслабленно выдохнул. — Да ни черта подобного. Не было такого. — Еще как было. Ты сам сказал, что любил меня все эти годы, пока Юске не встретил. Тосиро попытался вернуть себя в прошлое и откопать в своих воспоминаниях нечто подобное. Но в голове от волнения все смешалось в кашу. Поэтому ответил парень так, как посчитал нужным. — Я соврал. Сеито усмехнулся. Растерянность лидера его откровенно забавляла. — А позавчера убеждал меня, что ты не пиздюк там какой-нибудь. И знаешь… ты меня убедил. — И что из этого?.. Это… это ничего не значит. Может, и любил. Теперь я люблю Юске. Тут Сеито в один порывистый прыжок подскочил к лидеру и, навалившись на него всем своим весом, припечатал парня к стене спиной. Руку он зафиксировал поперек чужой груди, пока от него пытались безрезультатно отбиться. Сеито же лидерская упертость просто выводила из себя. Как, черт возьми, можно быть таким непрошибаемым, когда тебя насквозь видят! — Хватит себя обманывать, дурак! Хватит быть правильным! Никому твоя правильность не нужна! Хоть раз поступи так, как ты этого хочешь, а не как другим нужно! Не будь ты такой тряпкой! — прорычал блондин сквозь зубы очень убедительно. — Пусти, гад! — попытался Като вывернуться, отчего на него навалились только сильнее. — Место, сказал! — Очередной мощный напор выжал из груди младшего сдавленный стон, парень неприятно ударился затылком о стену. — Думаешь, любовь это? Знаешь, что такое любовь? А я тебе скажу. Это когда ты видишь, как к нему другой прикасается и тебе хочется глотки порвать обоим… Это когда он ведет себя как последняя сволочь, издевается, мучает тебя в течение нескольких лет, а ты даже его номер из телефона удалить не можешь… Это когда ты уходишь от него, зная, что так для него будет лучше… — Сеито почувствовал, что дергаться Тосиро перестал, и ослабил натиск. Голос он тоже смягчил и пригнулся к уху парня, переходя на шепот. — Это когда ты пишешь ему песню, потому что он так об этом мечтал, и даришь мобильник, боясь его потерять… Это когда ты уводишь у него парня, только для того чтобы он с этим парнем не встречался… Не любишь ты Юске, Като. Никогда не любил. Ты просто меня ревновал… — на этом голос Сеито стих. Убрав руку с груди Тосиро, блондин осторожно положил ладони на стену по обе стороны от чужой головы и замер. Теперь очередь говорить настала для Като. А молчать на такие громкие заявления он уж точно не собирался. У него своя правда была. Парень нашел в себе силы подать голос: — Ты сходишь с ума, Сеито. Все под себя извратил. Извини, придется мне немного перечеркнуть твою схему произошедших событий парой «но». — Ну, попробуй, — изрек блондин непринужденно, но весь напрягся. Когда Като нечего сказать, он молчит. А раз говорит, значит, скажет то, что имеет под собой какую-никакую, но силу. — Но сперва ответь. Раз я тебя, по-твоему, так люблю, с какого хуя резину тяну? Почему не возьму и не признаюсь тебе в своих чувствах? — Потому что совесть тебе покоя не дает. Совестливый ты у нас, зая. Жалко тебе Юске, да и Кензи. Обижать никого не хочешь. Като фыркнул: — Ошибаешься. Хочешь правду знать? Так получай! Рэпер твой мне глубоко по барабану. Он мне никто, и срать я хотел, что с ним там будет, если ты ему в душу плюнешь. Это раз. А теперь два: позавчера Юске предложил мне остаться просто друзьями. И попытки восстановить отношения — это полностью моя инициатива. Что ты на это скажешь? А? Сеито молчал. Все его суждения только что в пух и прах пара фраз разбила. А чтобы собрать пазл, ему для этого требовалось посидеть и подумать. Сейчас на раздумья времени у него не было. — Ничего? — хмыкнул Като злорадно. — Я так и думал. Смирись, Сеито. Я тебя не люблю. И быть с тобою не хочу. Просто смирись, — смахнул Тосиро со стены руку блондина, преграждающую ему путь. А после дверь за собой захлопнул, громко и злостно, пока его провожали до ненормальности скотской ухмылкой. Но сверкала она на лице Сеито недолго. На кровать блондин просто свалился. Внешне он, может, и выглядел сильным, но на стену до этого опирался не просто так. Ноги его тоже не слушались, пока Като ему словесные пощечины отвешивал. Сердечко в груди трепетало как ненормальное. Ведь на карту было поставлено все. И вроде вот она, цель — совсем рядом, в пределах его видимости и досягаемости. Осталось лишь прыжок сделать. Только вот никто гарантии не давал, что ему навстречу руку помощи протянут. А точнее, прямо говорили: даже не рыпайся, дурак, упадешь. А упадешь, взлететь уже не получится. Крылья-то давно все пообломали. Но и отступать было уже некуда. Запах гари от пылающих мостов драл носоглотку, а дым перед глазами клубился беспросветными облаками. Мосты парень поджег, тушить их было поздно. Он знал, что теряет что-то родное и милое сердцу, но понимал, что без жертв добиться своего у него не получится, если вообще получится. Да, больно. Да, рискованно. Да, чревато. Но пока сдаваться он не собирался. И взяв с одеяла дурацкий носок, снова начал его подбрасывать к потолку. — Да черт с твоим Юске, Като Тосиро. Разлюбил меня в свое время, разлюбишь и его. Полюбил меня однажды, полюбишь снова… Этих заклинаний Като уже не слышал. Он вообще ничего не слышал, словно уши ватой заложило. Полностью деморализованный парень сидел в коридоре у стенки на полу, пытаясь восстановить нормальный сердечный ритм. Руки до сих пор дрожали и отказывались ему подчиняться. Чувства его переполняли, и все — неправильные какие-то. Страх, отчаяние, безысходность, противоречие… На Сеито он злился. Не ненавидел. Просто злился. Хотелось вскочить, вернуться и проорать: «Дурак ты! Глупая, упрямая бестолочь! Если от тебя что-то прячут, не смотри! Если прочь бегут, не преследуй! Если отпор дают, значит так надо! Пойми ты это, в конце концов. Иначе же себе только хуже сделаешь…» Но сил на крики уже не было, да и смысла тоже. Все равно не услышит, все равно по-своему все сделает. В голове Като все в одну кучу смешалось. Хотелось просто кричать. Или поговорить… С кем-нибудь… Пусть ему не помогут, но хотя бы выслушают. Из омута мыслей парня выдернул доносящийся из гостиной, заливистых смех Юске. Кое-как поставив себя на ноги, лидер направился к лестнице, проведать обстановку внизу. Проведал… Хаяма веселился, смеялся, в целом неплохо проводя время в компании лучшего друга и худшего в мире рэпера. Тревожить его Тосиро совсем не хотелось, а своими проблемами беспокоить, которыми больше и поделиться-то не с кем, тем более. А ведь ему сейчас так нужен был хотя бы друг, хотя бы один единственный…
