Глава 14. Сладкий привкус поражения (часть 1)
17 декабря 2012 г., 23:17
— Запускай! — дал Дресс отмашку компании наверху склона и взглянул на часы: — Ну че? Все. Можно сказать, полдела сделано. Часика через два доставим.
— Что? Труп? — сглотнул обеспокоенный Танака, наблюдая, как его рыжий друг, очень стараясь не лишиться какой-нибудь важной части тела, пытается покорить «синюю» трассу в компании трех уже давно потерявших свои головы «Псов».
Юске, что называется, докапризничался. Проснуться солнечным зимним утром в теплых объятиях двух классных парней — мечта! Оказывается, не для всех. Спать втроем на одном хоть и широком, но не раскладывающемся диване — плохая затея даже в теории, тем более, если вы реально собираетесь только спать. О каком сне вообще речь, когда слева — тебе мощно засаживают под ребра локтищем, справа — органом, расположенным чуть ниже, настойчиво тычутся в уязвимую пятую точку, и с обеих сторон ты подвержен звуковым атакам, в числе которых храп, почмокивания, скулеж и скрип зубами? При этом сам в движениях ты полностью ограничен, и даже просто сделать вдох кажется в такой ситуации целым испытанием. Что уж говорить о том, чтобы перекатиться на другой бок, дабы размять косточки?.. В общем, к утру затекли у троицы даже уши. Поэтому предложение Кензи — в качестве разминки погонять по склонам — все дружно одобрили. Отсутствие у младшенького опыта в таком нелегком деле, как сноубординг, парней не напугало. «Научим!» — с энтузиазмом объявил Катсу, и настроение у Юске вмиг воспарило до заоблачных высот. Танака в качестве сенсея устраивал его куда больше, нежели мистер «Ты все делаешь неправильно!», еще вчера предложивший Юске свои услуги. Может, Като и пообещал не орать, но Хаяма слишком хорошо знал этого парня. Даже если тот и сдержит крики, то багровое лицо и убийственный взгляд скрыть у него ну никак не получится. А этого было достаточно, чтобы раз и навсегда отбить у Юске желание становиться на доску.
Начались тренировки довольно неплохо, с основ. На пологом склоне для «чайников» Катсу дельно объяснил другу, как обращаться на склоне с доской, как правильно падать, попрактиковал с ним скольжение на одной ноге, и все вроде бы ничего. Но на беду сенсея учеником Хаяма оказался довольно капризным. То ему ботинки, видите ли, жмут, то ножки устали, то трасса дурацкая, то сноубодинг — говно. Танака несгибаемо снашивал оскорбления в адрес любимого вида спорта, а вот Кензи это нытье тупо достало. Тут он и вызвал на помощь своих «четвероногих» друзей. А «Псам» только волю дай, лишь бы поглумиться над кем-нибудь в свое удовольствие. Парни никого не щадили, а над задирой так вообще от души поиздевались. «Я маленькая девочка. Я ничего не умею. Я хочу к мамочке», — кривлялся Дресс в стороне, изображая рыжего, пока тот с горем пополам осваивал «елочку»* и посылал танцора на гору покруче, где парень был просто обязан свернуть себе шею, выехать за пределы трассы и быть накрытым снежной лавиной.
Бигста, он же би-бой с брейдами, умудрявшийся делать высокоскоростные спуски даже на таком пологом склоне, своими не случайно резкими торможениями вызывал волны снега, накрывающие Юске с головой, за что тоже получал от злюки самые наилучшие пожелания красивой смерти.
В конце концов парни дружно подхватили задиру под руки и потащили его туда, где его нытье будет иметь хоть какое-то право на существование.
— Нет-нет-нет! Только не отпускай! Пожалуйста! — Юске отчаянно хватался за куртку танцора, пока тот играючи от него отмахивался.
— Но ты же вчера сам просил, чтоб я тебя не трогал, — припомнил Бигста рыжему их знакомство в аэропорту.
— Нельзя быть таким злопамятным!
— А я и не злопамятный. Я записываю.
— Убью! Убью тебя, если выживу!
— Договорились, Рыжуля. А пока бэланс, бэланс! Вот так! Отлично! — продолжал подбадривать сноубордист ученика, не обращая внимания на его угрозы. — Ноги согнуты, спина прямая, руки перед собой! Молоток! Давай корпус чуток на меня. Упор на мыски. Дугой, дугой. Только смотри, куда прешь. Вперед, то бишь. Че ты на меня вылупился? Влюбился, что ли? Ща навернешься.
— Я тоже хочу палки! Дайте мне палки! — позавидовал Хаяма промчавшемуся мимо лыжнику.
— Палки для неудачников, Веснушка, — не постеснялся Бигста продемонстрировать свою врожденную неприязнь к «осьминогам», которая присуща доброй половине «одноногих».
— Мамочка… Там… Там кочка! Кочка там! — заметил Юске впереди небольшой бугор.
— О! Чур, моя! — рванул Бигста покорять могул, и рыжий, грозясь зарыться носом в снег, тут же потерял равновесие. Но одного танцора быстро сменил другой и подхватил Хаяму за руки, помогая ему удержать себя в вертикальном положении.
— Хочу к маме-е-е-е!..
— Ну че? Пару раз на хафпайпе, а после завтракать? — по-приятельски обнял Кензи Танаку за плечи и повел его в сторону сноупарка, пока тот с опасением посматривал на скрипача. Танаку-то в свое время по-человечески учили кататься. Но, видимо, «Псам» это не свойственно.
— С ним точно все будет…
— Все будет пучком, Катсу! Я те обещаю. Парни знают свое дело.
— Верю тебе на слово… — вылупил Танака глаза, когда увидел, как орущего во все горло Хаяму направили в сторону смертоносной кочки, и зажмурился, когда друга на долю секунды оторвало от земли. Смотреть на то, как Юске буквально на лету схватывает, было реально страшно. Но раздавшиеся за спиной Катсу ликования и смех дали ясно понять, что все, слава богу, живы.
***
Пока одни наслаждались жизнью, а другие — ее последними мгновениями, коттедж продолжал просыпаться. Как и троица, поспал Като кое-как, но, в отличие от нее же, встал он не с той ноги, с которой надо бы. Полуночный Сеитовский выкрутас выбил парня из колеи. Добил Като Юске, так и не вернувшийся в постель и предпочетший компании лидера компанию барабанщика. И как это понимать? Как прикол? Или же идиотские предположения Розовой близняшки по поводу флирта между лучшими друзьями вовсе не такие и идиотские? И где вообще, спрашивается, эти двое ошиваются в такой ранний час?.. Тосиро-то думал, он встанет, спустится, разбудит милого сладким примирительным поцелуем, подаст завтрак в постель, ну или «в диван». А после, как и обещал, сопроводит Хаяму на склон, где они займутся невинным, таким «аляповато-детсковатым» сноубордингом. Но плану «Б» было суждено провалиться, как, собственно, и плану «А». Не судьба. Сейчас парень сидел за кухонным столом и отрешенно смотрел на свой стынущий черный кофе. В доме было тихо, за окном — слепящее солнце, на душе — пасмурное небо. Неужели все ушли кататься? Неужели все про него забыли? Неужели до него нет дела уже никому?.. «Урод-урод-урод-урод…» — Тосиро тряхнул головой и голос отца в ней сменил голос Сеитоши: «Ты лучшее, что я когда-либо слышал…» А после воспоминания Тосиро зазвучали уже его собственным голосом: «Я тебя не люблю. И быть с тобою не хочу. Просто смирись». Боже… Даже говорить это было непросто. Страшно представить, что Дайски чувствовал, когда это слышал. От мыслей о нем Като стало совсем отвратительно. Как же ему захотелось извиниться перед глупым блондином за эти слова, а лучше — повернуть время вспять и начать все заново: не врываться в его спальню, а накрыться одеялом с головой, заткнув уши, дабы не слышать этих выносящих мозг стонов; не идти с ним в клуб, а сразу извиниться перед Юске, хотя бы по телефону, хотя бы смс’кой; не подписывать контракт, а тупо мечту сменить, например, на «стать космонавтом»; не заглядывать в этот дурацкий кабинет музыки, где Като впервые увидел Хаяму; не разворачиваться и не уходить, как последний трус, от того, кто ему был так дорог; не кидать этот проклятый бейсбольный мяч в идиотское окно… Вдруг парадная дверь распахнулась, и в дом вместе с горстью веселых снежинок, отвлекая Като от угнетающих его мыслей, влетело двое шумных и взлохмаченных экстремалов. — Оставь мне молочка немножко, — затопал Кензи по лестнице, решивший проведать, как там его суженый. — Я постараюсь, — пообещал Танака, хотя помнил точно, что молока с вечера оставалось на донышке, и на две порции хлопьев его уж точно не хватит. — То-о-осиро-о-о! — эдаким своеобразным кличем поприветствовал драммер лидера, когда прошел на кухню. Встал посреди комнаты и прогнулся в спине. Суставы хрустнули, мышцы приятно горели от хорошей утренней нагрузки. — На улице зашибенско! Давай завтракай и срочно на склоны! Снег ждет тебя, бро! — Ага. Спасибо, что проинформировал, — без энтузиазма пробурчал Като в чашку с кофе и сделал глоток. Тот оказался уже холодным и горьким. Парень тупо забыл положить сахар, хотя уже успел его размешать. Бывает. Танака, не услышав должных ноток предвкушения в голосе Тосиро, забеспокоился: — Спалось плохо? Да? — Мм. — Может, потому что на новом месте? — Шелестя своим комбинезоном, рукава которого болтались где-то в ногах, Катсу зашаркал к холодильнику. — Наверное, потому что один, — сделал лидер ударение на последнем слове. Танака претензию в голосе Като не уловил. — Завидую… — несчастно вздохнул парень, вспомнив свои ночные мучения в компании двух геев. — Да неужели? — глянул на Танаку с видом «издеваешься?», а после решился на вопрос по делу: — Ладно. Где все? — Все? Не знаю. Спят, наверное. Мы втроем катались. Я, Кензи и Юске. Юске с ребятами Кензи ща отрывается. Они его на доске стоять, типа, «учат», — нарисовал одной свободной рукой возле уха кавычки и хохотнул. — Сказали, скоро доставят… — умолк и сосредоточился на приготовлении завтрака. — Упс, — вылил последнюю каплю молока в чашу с хлюпающими хлопьями, скривив губы. А после виновато взглянул на Като, ища в его глазах прощение. — Он же все равно его не любит. Только делает вид… — С чего это ты решил, что он его не любит? — вдруг как-то вот так неожиданно встал Като на сторону обделенного напитком рэпера. — Да он вчера два глоточка сделал. Только слюней своих в бутыль напускал, — сморщил Катсу нос и уселся за стол, поставив перед собой чашу с хлопьями. — Ну и что, что только два? Сделал же. Может, вот такая вот у него любовь к нему. Он же тебя чуть-чуть ему попросил оставить. А ты… — пренебрежительно отвел Като взгляд. Танака, чувствуя, как у него пропадает аппетит, сконфуженно посмотрел на вспыхнувшего друга и опасливо пробубнил: — Да куплю я ему еще. — «Куплю»… Когда? Может, ему именно сейчас хотелось! Может, именно это! — Ну ладно. Пусть ест тогда, — отодвинул от себя пиалу на другой край стола, лишь бы угодить лидеру. — Пха. «Пусть ест»… Конечно… Он ща придет, а они уже все размякли… Ешь уж теперь сам! — Окей… — медленно вернул Катсу завтрак себе и вынужденно запихал в рот ложку пока еще хрустящих хлопьев, в ожидании очередного выговора от невыспавшегося. Ожидание было недолгим. — Давай на чистоту, Катсу! — шарахнул лидер по столу ладонями, решив начать серьезный разговор, и Танака перестал двигать челюстями. — Какого черта происходит, мать твою?! Катсу еще чуть-чуть пожевал образовавшуюся во рту кашу, дабы задать ответный вопрос. Но взгляд Като был слишком требовательным, и Танаке пришлось говорить с набитым ртом: — Ты о чем? — получилось что-то типа «Фы о фем?», но его благо поняли. — Ты его любишь, да?! Катсу удивился: — Но… это же молоко. Как я могу его не любить? — Друг же всегда был в курсе его причуды. Почему только сейчас спрашивает? Странно. — Да при чем тут молоко?! — А что тогда?.. — растерялся окончательно. — Я про Юске! Как известно, глаза у Танаки с рождения большие и выразительные. Но то, что с ними произошло сейчас, не поддается описанию. Ну, если примерно, то увеличились они раза в два. Катсу, мягко говоря, одурел. Он еще немного помолчал, переваривая информацию, а после, с трудом проглотив образовавшийся во рту мякиш, обескуражено выдавил: — Ты это серьезно? — Я серьезно! — Нет, постой. Просто чтобы уточнить. Вдруг послышалось. Ты спросил, влюблен ли я в… — В Юске! Да, ты все правильно расслышал! Снова наступила пауза, за которую Танака сделал неутешительный вывод по поводу психологического здоровья друга: «Н-да, у кого-то едет кры-ы-ыша». Он постарался быть спокойным: — Нет, Тосиро. Я не влюблен в Юске, — сказал твердо, тщательно выговорив каждое слово. Но после все равно не удержал смешок, отказываясь воспринимать вопрос серьезно. — А на хера ты тогда так себя ведешь?! — Да как?! — Лезешь туда, куда тебя не просят! — Да куда?! — В наши с ним отношения, которые я, чтоб ты знал, наладить пытаюсь! — А у вас проблемы?.. — Представь себе! Танака на мгновение стих, последовав лидерскому совету. Боже, а он даже не подозревал, что у парней все так плохо. И как он мог не заметить этого раньше? А ведь, если задуматься, то Юске и Тосиро в последние дни действительно практически не общаются. Да и Юске о бойфренде совсем не говорит. Может, потому что говорить не о чем?.. Танака мысленно постыдился за свою невнимательность, но хавать ложные обвинения в свой адрес так просто не собирался. Решив отстоять свои честь и достоинство, он машинально расправил плечи: — Ну тогда мне очень жаль. Но это не дает тебе право беспричинно срываться на ком попало. — Отлично! Тогда я буду срываться на нем! — Что, прости?.. И это вот так вот ты пытаешься наладить отношения? Своими криками? О боже, Като… — уязвил парень крикуна своим воспитательным тоном. Хорошо получилось, однако. Тосиро покраснел и занервничал — неловко откинулся на стуле и скрестил руки на груди: — Вот только не надо строить из себя шибко умного, Танака. У тебя вообще отношений никаких не было. А тем более таких. Не надо говорить мне, как я должен себя вести, если сам ты ни черта не знаешь. Танаку эти слова, конечно же, задели. Они всегда задевали, выбивая парня из колеи. После этого он начинал чувствовать себя каким-то ущербным, словно его с ног до головы помоями окатили. В такие моменты Катсу жутко хотелось запереться в какой-нибудь темной кладовке, дать волю чувствам и пореветь, как девчонка, хотя бы минуточек пять. Но кладовки рядом не было, да и никакая он не девчонка, чтобы демонстрировать перед кем-то подобную слабину. Поэтому парень мужественно стерпел оскорбление и заговорил с Като своим самым серьезным тоном: — Может, и не было у меня отношений. И пусть я в них ничего не понимаю. Зато я кое-что понимаю в дружбе. И если бы ты хоть немного в этом шарил, то знал бы, что я никаким боком не пытаюсь заменить ему тебя! — не выдержал Танака и, вооружившись мирно релаксирующей в чаше с хлопьями ложкой, треснул ею Като по лбу. Лидер медленно раскрыл глаза, которые сами зажмурились, когда парня атаковали, и спокойным голосом проговорил: — И что это ща было? — Сорвалось. Извини, — так же спокойно ответил Танака. — Значит сорвалось… Окей. Я понял, — приподнялся Като со спинки стула, расплел руки, сам взял свою чайную ложку и, помогая себе второй рукой, нанес сокрушительный удар по лбу оппонента. — Выкуси, засранец! — Эй! — приложил ошарашенный парень к пострадавшему месту ладонь. — Больно же! — Правда, что ли? — Ну все! — вскочил Танака так, что стул грохнулся на пол, и нацелил холодное оружие на кудрявого. — Ну давай! — занял Като оборонительную позицию, готовый держать удар, и тут же получил по носу столовым прибором. Ложки застучали, парни «заойкали». Перепалку остановил появившийся в дверях Кензи. Нет, сперва он постоял в сторонке, позволив друзьям слегка выпустить пар. А после, вдоволь насмеявшись, решил вмешаться. — Отдайте уже, пока кто-нибудь не умер, — имея в виду скорее свою смерть по причине смеха, Кензи встал между парнями и выдернул из их рук приборы. — Че, блин, за херня происходит? Танака начал первым: — Он думает, что я у него Юске пытаюсь отбить! — Серьезно? — перевел Кензи ошалелый взгляд на Тосиро. — У меня есть на то основания! — Это какие же?! — осмелился Танака сделать уточнение. — Сначала ты просишь Сеито купить Юске билет на Хоккайдо! После проводишь с Хаямой ночь! Теперь на доске с ним катаешься! Вот какие! — Так он сам попросил меня полететь с ним другим рейсом! Я и полетел! Он вчера сам к нам пришел! С какого хрена мне его прогонять?! Он сам попросил меня научить его кататься! Естественно, я согласился! Я не знал о ваших проблемах! Извини! Но даже если бы и знал, то никогда бы не поступил за твоей спиной так, как ты тут себе напридумывал! Потому что так с друзьями не поступают! Воцарилась тишина. Като был повержен, но не глубоким смыслом сказанного о добре и зле, о дружбе и предательстве. Ему и первого предложения вполне хватило, чтобы почувствовать себя полностью опустошенным. «Он сам попросил полететь меня с ним другим рейсом»… — Сильно, чувак, — одобрил Кензи речь Танаки и вытянул вверх большой палец, пока тот переводил дыхание. — Все ясно, — буркнул Като в сторону и попытался тихо удалиться. Танака испугался, осознав, что ляпнул сейчас что-то лишнее, и с надеждой воззрился на танцора. Кензи все понял и быстро сориентировался: — Стой, лида. Давай-ка сядем, — задержал парень кудрявого рукой за плечо и мотнул подбородком на стул. На удивление ребят, Като принял предложение практически без сопротивлений. Видимо, потребность с кем-нибудь поговорить имела сейчас большую силу, нежели его собственные амбиции. Парни заняли места за столом переговоров, и право слова взял на себя старший: — В курс дела введешь? Танцора обвели недоверчивым взором. Като, конечно, хранил в душе маленькую надежду на то, что найдется тот, кто его выслушает и поймет. Но чтобы этим кем-то близнец оказался — это уже выверты судьбы. Да, жизнь — штука непредсказуемая. В общем, лидер неохотно, но заговорил: — В Осаке мы еще поругались. Серьезно так. Кольцо мне даже вернул… Ну, я после извинился. Как бы все забыть предложил и… в общем… с начала все начать. Но… он не согласился… Но и не отказался… Сказал, мол, давай пока друзьями будем, а там посмотрим. Что-то типа этого… — И? — Че «и»? Я перед ним ща и так и сяк, а ему, оказывается, на хрен это все не нужно. На хуя тогда вообще шанс было давать? Сказал бы сразу «катись к чертям» и все… Дружок, блин, хренов. Пока Танака чуть ли не плача на Като смотрел (ему вдруг стало невыносимо жалко друга), Кензи принялся упорно шевелить извилинами. Какой-то особой симпатии к Като он, конечно, не испытывал, но и ненависти к парню не питал. Зато отлично понимал, что лидер нуждается в обычной человеческой поддержке. — Не делай поспешных выводов, лида. Есть у меня некоторые мыслишки по этому поводу. Только не подумай, что я пытаюсь встать на чью-то сторону, лады? — Ну?.. — Короче, я тут кое-что понял, пока с Рыжулей общался. — И что же? — А то, что Веснушка — парень не плохой, но дерзкий. Подвыебистый такой, знаешь ли. Да ты знаешь… — махнул рукой. — А с такими не каждый язык может найти, если вообще искать захочет. Есть у меня опыт общения с подобными экземплярами. Ты им улыбаешься, а они тебе скалятся в ответ… — вспомнил Кензи ехидную ухмылку братика и грустно усмехнулся. Сам не заметил, как завис. Мысли об Ичиро захватили его сознание. — Аук, — произвел Като резкий щелчок, отчего Кензи очухался. — Пардон. Просто братика вспомнил. — Как он, кстати? — заботливо полюбопытствовал Танака. — Да че-то я сам не в курсах. Блин, — засмущался близнец, почесав макушку. — Надо бы ему звякнуть, что ли. — Привет передавай, — улыбнулся Катсу. Ичи и правда успел ему понравиться. Милый такой, в обмороки падает. Цветочек. — Да по-любэ. Так о чем это я? — Юске — какашка, — напомнил Танака суть разговора. — Точняк. Вот ты, Катсу, помнишь, как вы с ним познакомились? — Еще бы. — Наверняка без пары ласковых с его стороны не обошлось. — Да он меня послал, — вспомнил Танака кабинет музыки, звон ключей перед носом и ехидную Хаямовскую ухмылку. — Во. А ты, лида, помнишь первые слова Веснушки при вашем с ним знакомстве? — Припоминаю, — хмыкнул Като. Он и вторые слова помнил, те тоже были не очень. — А теперь скажите-ка мне, парни, вот что: сколько у Рыжули друзей? Като не поленился перечислить каждого: — Катсу, Маса, Тору… Сеито… я. Остальных я не знаю. — А они есть?.. — Вообще-то, он после того как в Осаку переехал, только с нами и общается, — замялся Танака. Като пока не просекал, к чему ведет рэпер, но уже начал оспаривать его мнение: — И че? У меня, блин, тоже характер-говно. У меня тоже из друзей только Тору, Маса и… и Катсу, — виновато взглянул на последнего, как бы за «драку» извиняясь, и поймал его робкую улыбку. Извинения были приняты. — И что из этого? — А то, что у вас, мазафака, группа. Компания у вас своя. Вы ща распоетесь и начнете круги по экватору наворачивать с гастролями. А он тут будет один сидеть. И дай бог, если кто-нибудь из вас про него вообще вспомнит, — закончил Кензи мысль и энергичные жестикуляции руками и с умным видом откинулся на стул, водрузив стопу одной ноги на колено другой. Но, увидев раскрывающийся рот Танаки, тут же незримо для Като прижал к губам указательный палец. В Катсу Кензи не сомневался и знал наверняка, что драммер Юске не забудет ни при каких обстоятельствах, но и не менее четко осознавал, что если тот начнет оправдываться, то разговор должного эффекта на Като не произведет. Танака жест Кензи понял и промолчал. После недолгой паузы близнец продолжил вправлять Тосиро мозги: — Прикинул, да? Во. А теперь ко всему этому прибавь следующую ситуацию: вы расстаетесь, и инициатор разрыва — он. Знаешь, кто он в этом случае? — И кто же? — Поганец. Вот кто. А ты жертва. Всем тебя жалко. А Юске — плохой. Возвращаемся к гастролям. Вы уезжаете, а он остается. Один. И никто ему ни хрена не позвонит. Сечешь фишку?.. Като молчал, все отлично понимая. — Согласен, друг, — смягчил Кензи тон. — Остаться друзьями после расставания — это полное дерьмо. Я бы тоже не смог… Но если Веснушка тебе не безразличен, то, наверное, можно и потерпеть. Как сам думаешь? Вы же все равно уедете. А он все равно останется… Один… По крайней мере с мыслью о том, что вы, парни, его не ненавидите. Пока Като таращился в стол с желанием хорошенько об него приложиться, Танака таращился на Кензи. Драммер вдруг испытал к нему такой прилив нежности, за его находчивость и рассудительность, что аж обнять эту умницу захотелось, причем дико. Но, постеснявшись сделать это при свидетелях, Танака просто придвинул к Кензи свой завтрак. — Хочешь хлопушков? — вытер он свою ложку о штанину, посчитав, что так будет гигиеничнее, и протянул ее другу. — О! Пасиб, чувак, — мигом зачерпнул хлопьев и принялся чавкать. Но много съесть так и не смог: — Фу… Размякли уже… — Прости, — пожал плечами Катсу. Тут из коридора донесся шум. Входная дверь хлопнула, на кухню прошел замученный Хаяма. Бухнувшись на свободный стул, скрипач обвел недобрым взглядом двух предателей: — Я. Вас. Ненавижу. — А мы тебя прямо обожаем, — изобразил Кензи улыбочку, а после мотнул Танаке головой на выход, выползая из-за стола. — Гоу в плейстейшен порубимся? — Тут есть плейстейшен?! — потянулся Катсу за парнем восторженно. — Ага, я притащил. А то меня телика лишили. Удачи, лида, — подмигнул Кензи Тосиро. Тот, переведя взгляд на Юске, почувствовавшего неладное, тихо заговорил: — Как покатался? То, что покатался парень охрененно, он, наверное, сам только сейчас понял. Да, сначала было тяжело и страшно. Ничего не получалось, хотелось плюнуть и пойти домой. Но танцоры его расшевелили. Да так, что к концу второго часа уходить со склона вообще пропало желание, но пришлось. Парни прогнали. Сказали, отдыхай иди, иначе завтра не встанешь. После чего Бигста, оказавшийся, на самом деле, довольно милым парнем, по-джентльменски проводил Юске до самой двери коттеджа, искренне переживая, что этот неуклюжий рыжий запросто может себе шею и по дороге свернуть. А им потом отвечай. В общем, утро было классным, о чем Юске осознанно решил умолчать: — Это было ужасно. Я не чувствую ног… и рук… и задницы… — Хороший признак. У меня тоже так в первый раз было. — Правда? — Мм. Ну а как тебе приятели рэпера? — Я все слышу! — грел Кензи в гостиной уши у телика. Юске этим воспользовался и заговорил нарочито громко: — Полные придурки! И извилина одна на всех! А меньшая ее часть досталась вот этому! — мотнул головой на дверной проем. Кензи взбунтовался: — Че?! Вот ща выиграю и по ушам те надаю, поганец! Дерзить он мне тут еще будет. — Расслабься, Юске! — успокоил друга Катсу. — Он никогда не выиграет! Рыжий с Като обменялись улыбками. Хаяма почувствовал, что должен извиниться. — Прости, что не разбудил. Просто ты… так сладко спал. Вот я и… — Я понимаю. Хотя не все. — Мм? — Юске. — А? — Кто мы? — не стал Като ходить вокруг да около, осмелившись взять быка за рога. Сколько уже можно друг друга мучить? — Мм? — Кто мы? Извини, но я не догоняю и поэтому понятия не имею, как себя должен вести. Скажи мне, кто мы друг другу? Или… скажи, кем ты хочешь, чтобы я для тебя был? Просто… фак… я не знаю, что делать, и чувствую себя конченым идиотом. Юске ощутил, как под ложечкой у него неприятно засосало. Он, конечно, понимал, что этот момент когда-нибудь настанет, просто не ожидал, что это произойдет так скоро. Теперь главное, не дать по тормозам. Главное, не испугаться. Парень сделал глубокий вдох и осторожно протянул по столу свою руку к ладони Като. У Тосиро в глазах блеснула надежда, но тут же погасла, когда с его руки сняли кольцо. — А если так?.. — осмелился Юске поднять взгляд. Он так боялся увидеть в чужих глазах обиду. Не увидел. Като продолжал таращиться на кольцо. — А так — брошенным конченым идиотом. — А если так? — накрыл Юске ладонь Тосиро своей, намекая на то, что он по-прежнему ему дорог, но на этом все. — У меня нет шансов, да? — наконец-то поднял парень голову. — А оно тебе надо?.. Затянувшаяся пауза говорила сама за себя. Като не знал, что ответить. Ибо не знал ответа на этот вопрос. Он запутался и не понимал, что ему сейчас действительно нужно. Или, точнее, кто… Юске натянуто улыбнулся: — Давай попробуем дружить, Като? — Из меня хреновый друг. Десять минут назад узнал. — Из тебя и бойфренд, если честно, не очень. — Да уж, — поник парень головой, почувствовав в груди тяжесть. Юске пожалел о сказанном: — Прости, я пытался шутить. — Несвоевременная шутка. — Уже понял. Настала пауза. Мучительная, противная, никакая. После чего Като сделал глубокий вдох, собрался с силами и выпрямился на стуле: — Ладно. Давай попробуем дружить. Мы ведь уже ничего не теряем? Верно? — Мм, — кивнул Юске бодро, почувствовав облегчение. Ну, вот и все. Больше никаких ссор, больше никаких криков, больше никаких поцелуев и ласковых объятий, больше никаких недопониманий. Точка. Слишком мирно?.. Слишком нереалистично?.. Возможно. Но иногда так просто правильнее, для всех. Рука Юске продолжала лежать в ладони Като, а он в свою очередь продолжал мять тонкие пальчики, только уже не полюбовно, а по-дружески. — Хочу, чтоб ты кое-что знал, — вспомнил Като один важный момент, который беспокоил его с прошлого вечера. — Что? — Что бы тебе там Сеито не говорил… ну, я так… на всякий случай… Просто я знаю, что он может ляпнуть что-то в этом духе. — Ты о чем? — В общем… Короче… — Ну? — Я тебя люб… любил. Правда, — распахнул глаза, пытаясь методом телепатии донести до Юске всю искренность этих слов. Хаяма засиял. — Я знаю. И ни разу в этом не сомневался… Ну если только разочек, — хохотнул. Да, бывали и такие времена. Глупые ссоры, трогательные примирения. Есть, что вспомнить. — И, кстати, предложение поговорить с твоими родителями вместе все еще в силе, — не забыл Като про обещание. — Спасибо, — почувствовал Юске щекотку в носу, но стоически перетерпел момент. А вот Като эмоций сдержать не смог. В уголках его глаз заблестело. — Фак, — неловко приложил он пальцы к переносице и запрокинул голову назад, дабы не дать слезам сорваться с ресниц. — Черт, лучше не смотри. Жалкое зрелище, — усмехнулся, таращась в потолок. — Наоборот, — Юске картиной был заворожен. Плачет, значит, все было не просто так. Значит, были чувства. Может, даже еще есть. Ничего, пройдет. Отпустит. — Фа-а-к, — вскочил Като со стула, пряча лицо, и отвернулся к стойке. — Так, ладно. Все. Вы ели уже? — Пока нет. Только кофе пили. — Отлично. Надо, наверное, разогреть чего-нибудь. — Я помогу. — Не стоит. Отдыхай. Устал, наверное. Я не сломаюсь. — Мм, — проследовал Юске в гостиную, пока Тосиро как-то непривычно по-хозяйски метался по комнате. — Че есть будете? — спросил он у парней, выглянув в гостиную. — А лапшички не осталось? — поинтересовался Кензи. Като заглянул в холодильник и нарыл небольшую миску с остатками вчера приготовленной менеджером собы. — Для тебя — нет, — заграбастал миску с обалденными макарошками себе. — Могу риса вам наваять. Будете? А мясо… Может, тупо закажем все? — заприметил на столе буклет с местным меню и, услышав положительные мычания, подошел к телефону. Привалившись за спинами парней, Юске отрешенным взглядом уставился в экран, где на виртуальных склонах танцор позорно проигрывал свой первый сноубордический заезд барабанщику. Кензи покосился на рыжего краем глаза и, заметив сорвавшуюся с уголка глаза капельку, с наигранным облегчением выдохнул: — Ну, слава богу. Я б в тебе как в личности разочаровался, если б ты не заревел. Клянусь. На что Юске тут же ткнулся носом в подушку и уже оттуда забурчал: — Ну так можешь разочаровываться. Это я от того, что у меня задница болит. — Бу-у-у… — передразнил его Кензи и не стал спорить. Танака отложил джойстик и тоже дал волю чувствам, только уже своим. Улегшись рядом с Юске, он забрал друга в свои теплые объятия и стал поглаживать его по спине, ощущая под ладонью порывистые вздохи. Благо тихий скулеж заглушали звуки из динамиков плазмы и мат-перемат изо рта Кензи. — Ах ты ж епт, — опустил парень руки, когда голубой экран назвал его лузером, а после показал победителя, коим оказался совсем не он. — М-да, ты умудрился проиграть, даже когда я джойстик отложил, — наслаждался Катсу зрелищем: его герой праздновал чистую победу, держа в руках кубок победителя. Громко шмыгнув носом, Юске приподнялся на локте и уставился своими заплаканными глазами в телевизор. А после вдруг задорно захохотал. Танака подхватил. Кензи улыбнулся, порадовавшись за мальчишку, который перестал ныть, а после разыграл возмущение: — Это все потому что я хлопушков не поел! — Это все, потому что ты дурында, — пришел Хаяма в себя. — Молчать! — хрустнул пальцами и размял шею наклоном головы. — Так! Собрались! Ща я тя сделаю! — закатал рукава и, вооружившись пультом, сосредоточился на игре. Парни продолжали глумиться. — Эй, джойстик-то дай, — пихнул Танака танцора ногой. — Сам и возьми, — отбросил Кензи гейпад от дивана подальше, за что был безжалостно затыкан четырьмя мужскими лапами.***
К ребятам, непринужденно коротавшим время в гостиной, вскоре подтянулся Маса. Всех удивило отсутствие Тору. Как выяснилось, дом он втихую покинул раньше всех. Дозвониться ему у парней так и не вышло. Но в ответ на настойчивые звонки пришло сообщение о том, что все в порядке, он катается. Ну хоть на этом спасибо. Тем временем Кензи продолжал отчаянно проигрывать, стараясь изо всех сил нажать правильную комбинацию кнопок, дабы сделать спасительные комбо. Танака, напротив, без особого напряжения орудовал пультом и обходил противника с разгромным счетом, даже когда поддавался ему из жалости. Проигрывать никто не любит. Особенно пятнадцать раз подряд. А если на этом внимание заостряют, так тут хочешь не хочешь терпение потеряешь и начнешь свое доброе имя защищать даже самыми грязными способами. — Слушай, у тебя откуда руки вообще растут? — Като поддел палочками лапшу и хмуро глянул на Кензи. Обидеть его он не пытался, но вот ответ на вопрос получить хотел. Проиграть пятнадцать раз подряд — это уже срамотень какая-то. — Откуда надо, оттуда и растут. — Я бы не сказал. — Вот и завались тогда. Юске съехидничал: — Като, не требуй от него многого. Он же хлопушков не поел. — Дело не в том, что я еще не позавтракал или в том, что я плохо играю. Дело в том, что Катсу играет хорошо. У него рука на такие дела заточена. — У меня вообще приставки дома нет, — прояснил Танака момент. — Ага. Нет. И девчонки тоже. Проще говоря, ты слишком много дрочишь, чувак. После такой эпичной реплики желание играть у Катсу резко пропало. Не в силах скрыть своей дикой обиды, он спокойно отложил джойстик и так же спокойно вышел из комнаты. — Йес! — выбросил Кензи вверх сжатые кулаки, когда его герой-сноубордист наконец-то пересек финишную черту первым и оставил противника позади есть снег. Как Танака поднялся и прошел на кухню, он даже не заметил, ибо был полностью поглощен чествованием себя любимого, отплясывая вокруг журнального столика дикие танцы и напевая: «Ху лет зе догс аут?» Като осуждающе помотал головой: — «Чистая» победа, рэпер. Молодца. Ниче не скажешь. Кензи сарказма в чужом голосе не уловил. Зато словил оплеуху от Юске, который навернул ему подушкой по балде. — Дурак ты. — Чего? — Ребенка обидел. — Да ладно вам. Он меня до этого пятнадцать раз подряд уделал. — В игре. — Ну да. — А ты его двумя словами в реале. — Э-э?.. Ты имеешь в виду… — сделал Кензи недвусмысленное движение рукой под поясом, скрутив пальцы кольцом, и вопросительно поднял брови. — Да хорош вам! Это же шутка! — Неудачная тема для шутки. Извиняйся иди. Плясать под чужую дудку Кензи не собирался. Это уже несерьезно. Если Танака обиделся на такую ерунду, то такой Танака Кензи не нравился. Кто он, в самом деле, девчонка или парень? Если все-таки второе, то пусть ведет себя подобающе! А не умеет смеяться над собой, так пускай учится. — Да вот еще. Я не сказал ниче такого. Просто констатировал факт. У парня не было секса. А в том, что у него его ни разу не было, не я вроде виноват. Хули на меня обижаться? — Боже. В жизни не видел человека тупее, — обвел Юске Танцора самым своим презрительным взглядом. — А в торец не хочешь? — огрызнулся тот. — Не, а чего ты мне угрожаешь? Я же не виноват в том, что у тебя мозгов ни разу не было. Я просто констатировал факт. — Гмм! — не сумел подавить Като смешок. Находчивость Юске в таких ситуациях он уважал, хотя и не очень любил его колкости. Обычно же ему всегда доставалось. — Пошли на хуй, — забил Кензи на выяснения отношений, решив, что парни делают проблему из ничего, и опустился на диван, забрав джойстик. Юске с Като переглянулись. Като просто пожал плечами, не желая сейчас вставать на чью-либо сторону, ибо согласен был отчасти и с тем, и с другим. А вот Юске не удержался и прошел на кухню проведать друга. Тот упорно делал вид, что все нормально, заваривая себе за компанию с Масой чай. — Доброе утро, детки, — появился у перил на втором этаже блондин и потянул руки в стороны, изображая солнышко. Именно такую ассоциацию он и вызвал у Кензи. Возможно, не только у него, но тот был единственным, кто озвучил мысль вслух. — Солнце мое встало, — сел Кензи на диване боком и вытянул перед собой руку, призывая милого к себе. — Привет, малыш, — спустился Сеито вниз, вложил пальцы в ладонь бойфренда и, провиляв обтянутой голубыми боксерами задницей мимо Като, оседлал близнеца. Кроме трусов, эти бледные конечности больше ничего не прикрывало. Като на происходящее старался не обращать внимания и продолжал жевать свои макароны. — Ну ты и соня, — уселся Кензи под блондином удобнее и, положив руки на его бедра, принялся ласково их поглаживать. — А мы уже покатались. — Молодцы, что покатались. А вот я еще даже не получил свою утреннюю порцию свежих сперматозоидов на завтрак. Угостишь? Като не донес до рта лапшу. Тонкое покрывало спокойствия моментально слетело с его чувствительной натуры. Глаза парня вспыхнули бешенством. — Фу ты ж ебт. Я же ем! — Ах да, — посмотрел Сеито на возмущенного и вздернул подбородок, дабы увидеть из-под светлой челки, закрывавшей спросонья узкие глаза, корчу на лидерской роже. — Извини. Приятного аппетита… Ну что, хочешь кончить мне в рот? — снова обернулся к милому, который слегка, но все же тоже был смущен. — Блять, — вскочил Тосиро с кресла и рванул на кухню. Метнул тарелку в раковину, словно фрисби, половина ее содержимого разлетелась по комнате. А после заметался туда-сюда, яростно сжимая пальцы в кулаки. Скрыть своих эмоций парень не мог. То, что Сеито пытается на кого-то тут произвести впечатление, причем не самое лучшее, Юске понял сразу. И этот кто-то явно не он, не Танака и уж точно не Маса. Если бы Сеитоши только секса хотел, то он бы сделал все по-тихому, лишь бы удовлетворить свои физические потребности. А раз парень кричит об этом на весь дом, значит в ублажении нуждается совсем не тело. Тут уже моральная неудовлетворенность покоя не дает и на нервы другим действует. Пока Юске решал вопрос, Танака наблюдал за Като, вполне себе разделяя его чувства, правда, не так открыто. Все эти менеджерские показательные выступления ему тоже были не по душе, но именно сейчас раздражала его беззаботность рэпера. Нельзя быть таким легкомысленным и думать, что каждое грязное словечко, слетевшее по неосторожности с твоего языка, останется не услышанным. Мстить Танака, конечно, не собирался, но проучить Кензи ему хотелось просто жутко. Он сам не совсем понимал, почему вообще так расстроился. По молодости подобные шуточки парням он всегда прощал. Но сегодня чего-то не получилось. Повзрослел, видимо. Ибо как еще это объяснить?.. Смело поднявшись со стула и решительно выйдя в холл, Катсу остановился в паре метров от жутковатой картины: рука Сеито грязно забралась под резинку трусов бойфренда, пока Кензи поддевал зубами сеитовский подбородок. Танака мастерски спрятал смущение, приняв хладнокровный вид, и заговорил твердым ровным голосом: — От лица всех жителей этого дома попрошу в течение времени, которое мы вынуждены сосуществовать вместе, избавить нас в дальнейшем от созерцаний ваших межличностных физических контактов. — Сам охуел от того, что сейчас выдал, но выражение на лице сохранил невозмутимое. — Это Танака только что сказал?.. — остановился Като в проеме и в недоумении вытаращился на друга, готовый ему поаплодировать. — Н-да. По ходу, рэпер его сильно обидел, — присоединился к нему Юске и с интересом принялся наблюдать за развитием событий. Парочка, которой адресовалось сообщение, тоже была слегка изумлена. — Прости, это ты нам? — вскинул блондин брови и приоткрыл рот. — Да. Это я вам, — кивнул Танака, не отводя глаз от менеджера. На Кензи он старался не смотреть. Все. Табу. Пошел на фиг, грубятина. Наступила недолгая пауза, а после по комнате раскатился заливистый смех. — Пха-ха-ха! Иди гуляй, мальчик, — отвернулся Сеито и продолжил обрабатывать шею Кензи языком. — Нет уж. Завязывайте. Сеито с вызовом вопросил: — Иначе что? — Стойкость духа и уверенный тон Катсу его глубоко тронули. Смелый мальчик. Но блондин решил проверить на прочность его выдержку и постарался быть максимально высокомерным. — В смысле? — Что иначе? Вы объявите голодовку? Или же не будете выступать? А может, кастрируете нас? — Вообще-то я надеялся, что вы проявите к нам элементарное уважение. Такой ответ Сеито не устроил. Барабашку он посчитал слишком правильным и мягкотелым для такого жестокого мира, как этот. Удел всех святых — страдания. А чтобы жить в свое удовольствие, надо учиться грешить… будучи в сознании, а не под пачкой таблеток мощного снотворного. Ангелочку пора спрятать свой нимб в шкаф, иначе долго он так не протянет. Разбудить в Танаке зверя блондин был настроен решительно. Для начала и мышонок сойдет. А там откормят, вырастят. — Свободен, — беззаботно махнул Сеито рукой. — Козлина, — дернулся Като в сторону дивана, но Танака его попридержал. — Спокойно, Тосиро, — глянул Катсу на лидера проницательно и обратился к Сеитоши: — Как насчет парочки заездов? — указал подбородком на экран телевизора. — Двое надвое. Давайте. Мы выигрываем — вы выполняете наше условие. Проигрываем — вы ставите ваше. — А вот это мне уже нравится, — вскочил блондин с бойфренда, возбужденный идеей, и с явным удовольствием принялся обдумывать эту тему. Глаза горели азартом и смотрели сейчас только на драммера. Тот не отводил взгляда и держался молодцом. Визуальный контакт прервал всполошившийся Кензи, который озабоченно затряс головой. — Нет, нет, нет, малыш. Только не плейстейшен. У меня руки не из того места растут. Они знают. — А ноги из того? — загадочно ухмыльнулся блондин. — В плане? — Предлагаю взамен виртуальным склонам те, что за окном, — внес свои коррективы в предложение. Танака растерялся и вынужденно обернулся на лидера. Парень знал точно: Кензи стоит на доске увереннее, чем он, но Като в этом равных нет. На снегу Тосиро чувствует себя как рыба в воде. Но Танака не знал, насколько хорош менеджер. Като не раздумывая дал «добро»: — Согласны! Сеито протянул барабанщику ладонь, тот твердо ее пожал. Отведя бойфренда в сторонку, Кензи тихо поинтересовался: — Надеюсь, ты хорошо катаешься? На что Сеито, уверенный в себе как никогда, спокойно ответил: — Я не катаюсь, детка. Я летаю…***
Заезд было решено устроить в восемь вечера. Именно тогда, когда основная масса туристов расходится по отелям, и на искусственно освещенные склоны выгребается молодежь, предпочитающая ночные покатушки, выпивушки и зрелища. О предстоящей гонке слух разошелся быстро. «Псы» постарались. Самих парней в курс дела Кензи ввел, о чем, собственно, сейчас нещадно жалел. Компания в стороне умирала со смеху, пока Кензи на старте — со стыда. — Ты это серьезно? — обвел он бойфренда унылым взглядом, скорчив кислую рожу. Нет, одет Сеито был что надо: белоснежная свободного покроя куртка; ярко-синие широкие низкой посадки штаны; клевая синяя шапка с орнаментом из белых снежинок и огромным помпоном на самой макушке. Проблема была в другом. — Тебя что-то смущает, пупсик? — Ага. Три лишних палки. Предупреждать же надо, блин. — И когда я должен был предупредить тебя, что я лыжник? При знакомстве? «Да!» — произнес Кензи только губами, посчитав ответ элементарным, и увидел, как к ржущим «Псам» присоединился скрипач. Боже. Позор-то какой… Аудитория вдоль склона нарисовалась немаленькая. Тут даже без вести пропавший объявился: — Привет. Я что-то пропустил? — подошел Тору к лидеру, проверяющему на креплениях болты. — О! Здорово. Ты где был? Я те звонил. — Я же написал, что катаюсь. — Я тут полдня. Че-то тебя не видел. — Я там был, — указал басист на противоположную сторону горы со склонами покруче. Парни для заезда выбрали «синюю» трассу, дабы не посворачивать себе головы. Разогнаться и на такой они могли вполне себе прилично. Поэтому тренировался Като весь день здесь, выжигая под доской снег. — Ясно. — Так что происходит? — Заезд у нас тут происходит, — влез Сеито в беседу. — Поучаствовать можно? — Нельзя. Поздновато спохватился мистер «Я катался на той стороне, где подъемники сегодня не работают», — последнюю часть предложения блондин прошептал так, что его услышал только Тору. Басист молча отступил назад, тем самым надеясь на то, что это уточнение не будет подлежать огласке. — Обговорим условия? — обратился менеджер к Като. — Давайте. Соперники встали друг против друга. — Если мы выигрываем, то никакого секса… — остановил Като мысль, а после продолжил, решив добавить пару пунктов к своим условиям: — …никаких поцелуев, никаких объятий и никаких сюсюканий эти три дня между вами быть не должно, начиная с сегодня. — Да! — вылетел на первый план разгоряченный Танака. Слово «секс» с некоторых пор вызывало у него какие-то неположительные эмоции, особенно когда не он его произносил. — И еще две недели после! — А? — разинул рот Кензи. — Нет, месяц! Два месяца!.. Ладно, год, и на этом остановимся, — попятился Танака назад, но после с небывалой обидой в голосе снова метнулся к соперникам: — Семнадцать лет! Семнадцать гребаных лет! — Все, друг. Спокойно. Все хорошо, — заботливо попридержал Като драммера и постарался его утихомирить. Пожалуй, именно в этот момент Кензи понял, что погорячился, когда непрямолинейно назвал Танаку «задротом». Сейчас он уловил то, что не смог уловить сразу. Да, он, может, и не виноват, что у паренька с личкой все плохо, но, видимо, виноват кто-то другой или что-то другое, что является проблемой, с которой сам Катсу справиться не может. Кензи признал свою ошибку. И решил про себя, что обязательно извинится перед парнем после заезда, а может, и до него, если получится. — Остановимся на трех днях, — не пошел Сеито на поводу у эмоций несчастного девственника. — Договорились, — кивнул Като и опустил маску со лба на глаза. — Еще нет. Теперь мы ставим условия. — Валяй. — Если выигрываем мы, то… в «Шинагаве» появится еще один вокалист. Като резко передвинул маску на лоб и недоуменно вылупился на блондина: — Какой еще, на хрен, вокалист? Улыбки, появившейся на лице менеджера, было достаточно, чтобы получить на вопрос ответ. Такое условие озадачило даже Кензи. Это уже Сеито забывается. — Не-е-е-е-е-е-ет, — затянул Като. — Да. — Нет. Нет. Нет. Спор отменяется. Это того не стоит, — Като развернулся и потопал прочь, Танака потянулся следом. Да, это уже было явным перебором, и Сеито это понял. — Эй! Ладно-ладно! Я выступлю с вами только в этот раз. — Нет. — Спою только одну песню, — жалобное лицо. — Нет. — Я просто постою на сцене вместе с вами, — сложил руки у груди молитвенно. — Нет. — Бу, — надулся блондин. План не сработал. Обидно. — Трусня… — Че? — моментально отреагировал лидер на оскорбление. — Дрейфло, — понял Сеито, что жмет на нужную кнопочку. — А ну повтори. — Бздун. — Мы спорим! — выпалил Като. — Ха! — хлопнул Сеито в ладони. — Если мы проиграем, ты новый вокалист «Шинагавы»! — Боже. Тупее разговора в жизни не слышал, — провел Юске по лицу ладонью. Наивность Като его поражала. Разводят лидера, как соль в воде, и он тает. Сеито в свою очередь продолжал пользоваться слабостью Тосиро: — Это что касается меня. Кензи пусть ставит свое условие. — О, можно, да? — оживился танцор впервые за последние полчаса. — Совсем оборзели, — возмутился Като, но возражать не стал. — Вещай, пупсик, — встал Сеито в позу, в ожидании решающего удара от бойфренда. Тот вмазал, так вмазал: — Если продуете, то… мы переставляем тебя на доску! — перевел палец на блондина, который в бешенстве запрыгал на месте. — Ну, Кензи! Мы же в одной команде! — Прости, малыш. Меня этот вопрос на данный момент волнует больше всего. Сеито смиренно закатил глаза и плюнул: — Дамы и господа, мой парень… Когда условия были обговорены, а рукопожатия состоялись, участники заезда заняли стартовые позиции. Тут тоже без заминочки не обошлось, изрядно повеселившей «Псов». Так как в споре участвовал лыжник, палки по необходимости раздали всем. Разогнать себя сноубордисты наравне с Сеито могли только так. Это вам не специально оборудованная для таких заездов трасса, с соответствующими загонами и перилами, от которых «одноногие» могли оттолкнуться и взять хороший разгон. Оказавшись на старте рядом с Танакой, Кензи решил воспользоваться моментом и сделал попытку принести извинения: — Эй, Катсу, я тут хотел… — Штаны не потеряй, — перебил драммер соперника, пожелав ему «удачи». Кензи смиренно заткнулся. Все ясно… Кстати, угроза потери брюк визуально присутствовала. Штаны у Кензи были шире некуда. Просто две огромные сморщенные в гармошку трубы, с ширинкой опущенной ниже колен, тупо напоминающие юбку. Куртку парень перед заездом снял, дабы облегчить себе движение. И остался в толстовке. — И не вздумайте ломать себе шеи. Нам еще выступать послезавтра, — проснулась в Сеито материнская забота за его выводок. — А тебе — нет. Так что нам на твою как-то по хуй, — отреагировал Като. — Попрошу участников заезда закончить с обменом «любезностями» и приготовиться к старту, — Дресс в качестве судьи спустился по склону на пару метров вниз, заняв позицию по центру, и развел руки в стороны, держа в них две яркие банданы. Парни устремили взгляды вперед, воткнули палки в жесткий снег и оттопырили попы, готовые в любую секунду рвануть вниз. Толпа заликовала. Дресс поднял руки над головой, а после в резком махе опустил их по швам, издав громкий свист. Снег под досками затрещал, шесть из восьми палок осталось на старте. Как и предвиделось, поначалу вперед вырвался лыжник, оставляя сноубордистов позади, но Като, быстро нагнал менеджера, не страшась делать мелкие приседания, тем самым разгоняя доску. Милая слушалась хозяина, как ручная. Упасть парень не боялся. Слишком удачно он был сложен для этого вида спорта: приземистый, широкоплечий, с крепкими ногами. И учитель у него в свое время был отличный. Его сам отец на доску ставил. Вот насколько парень ненавидел бейсбол, настолько обожал сноубординг. Если вопли отца на тренировках с мячом он терпеть не мог, то тут за каждый подобный крик он родителя благодарил. Като не воспринимал эти крики как поношения, он воспринимал их как громкие доходчивые объяснения. И это работало. Парень уразумевал, причем поразительно быстро, и на практике все советы применял с толком. С отцом они лыжников только так на склонах обгоняли, хотя ничего против них не имели. Лично мама Като предпочитала четыре палки, нежели одну доску. Классные были времена, когда они всей семьей делали обязательные зимние вылазки на горнолыжные курорты. Като был готов многое отдать, чтобы пережить один из тех незабываемых дней заново. Воодушевленный сладкими воспоминаниями, ловко опережая менеджера на повороте, Като вырвался вперед и вильнул блондину хвостиком. Сеито такой жест спровоцировал воспользоваться палками. Кидать их вслед лидеру, словно абориген копье на охоте в далеких южноафриканских джунглях, он не стал. Просто прорубил ими снег, делая хороший толчок, и ловко набрал обороты. И пяти секунд не прошло, как развеселые снежинки на синей шапке промчали мимо Като, а дурацкие палки отправили ему в лицо горсть холодного колкого снега. Двое отстающих ясно поняли, что за Като и Сеито им не угнаться, и решили устроить междусобойчик. Кензи опережал Танаку метров на пять, лихо разрезая снег мелкой «змейкой», не позволяя отстающему развить приличную скорость по прямой. Но на повороте драммеру вдруг удалось обхитрить рэпера, поменяв стойку в красивом прыжке. Тут ему повезло. Твин-типовая* доска была его явным преимуществом. Парень комфортно чувствовал себя как с ведущей левой ногой, так и с правой. В этом плане Катсу был четким универсалом. Правда, в лидерах он оставался недолго. Некрасиво подрезая барабанщика на повороте, Кензи притеснил соперника к краю склона. Танака попытался развить скорость и выбраться из безвыходного положения, но тут почувствовал нечто… На заднице парня лежала чужая рука. Танака, оценив ситуацию, на автопилоте шарахнулся к обочине, уворачиваясь от этого неловкого прикосновения, и, слыша за спиной хохот Кензи, метнулся к ограничительной сетке. Доска стала предательски зарывать передним кантом в снег, парня повело. Устоять ему удалось с неимоверным трудом. Но всполошился Катсу не на шутку. Он еще чувствовал, как его «там» грязно щупают. Подумать только, какое унижение! Какая наглость! Как так можно, вообще?! Парня довели. Разозлили. Он хотел возмездия. Наплевав на чувство самосохранения, Катсу быстро набрал скорость. Сев на хвост бесстыднику, стараясь двигаться по его же траектории, дабы тот не мог видеть преследователя, Катсу, перенеся вес на ведущую ногу, незаметно переместился за спину Кензи, сокращая разделявшее их расстояние. Когда парни поравнялись, а трасса под ними выгнулась дугой, Танака, не упуская возможности, вытянул перед собой руки и вцепился пальцами в оттопыренные с боков рэперские штаны. — Э-э?.. — не понял Кензи фишки и сдвинул под маской брови, почувствовав сзади лишний груз. — Я же тебя предупреждал! — дернул Танака брюки вниз и те махом сползли с упругой задницы до колен. — А?! — ощутил Кензи, как снизу ему поддувает, и безнадежно стал терять равновесие, пока обгоняющий его Танака с широкой улыбкой на губах делал парню ручкой. Зрителям номер понравился. Все дружно заверещали и защелкали камерами телефонов, пока Кензи безрезультатно пытался тормозить. Наклон трассы, как назло, увеличился, а впереди недобро заблестел под ярким светом прожекторных ламп голый лед. Танака преодолел опасный участок практически без проблем, но, слыша за спиной громкие матюги и грозное скрежетание доски, парень почувствовал, как желудок от волнения сжимается в комок. У Кензи вырисовывались серьезные проблемы… Сейчас танцор неимоверно жалел о том, что не затянул ремень потуже и повыше. Подхватить руками портки он так и не смог. Проклятые брючины сползли до самых пят и, не давая парню маневрировать, стали забиваться под доску. В какой-то момент он предпринял отчаянный шаг, сделав прыжок с разворотом и ставя доску поперек склона, но скользяк попал на заледеневший участок, а пояс брюк распластался перед ним темным ковриком. Ткань полностью забилась под передний кант, и доска перестала ехать, пока Кензи по-прежнему тянуло вперед. Парень летел физиономией прямо на лед. Нос бы он расквасил основательно, если бы не согнутые в локтях руки и маска. Аксессуар парня просто спас. Но на этом беды его не закончились. Теперь полетать решила жопа. Кувырок через голову получился высокотехничным, а вот приземление не очень. Задница треснулась об лед, а толстовка поехала по спине вверх. Затормозить все еще не получалось. Зато боксеры, только и спасавшие несчастную попу Кензи от смачного поцелуя со льдом, в какой-то момент стали превращаться в элегантные стринги, собираясь между полупопиями и обнажая уязвимые ягодицы. — ЕДРИТЬ ТВОЮ НАЛЕВО! — успел прочувствовать парень каждый острый выступ пятой точкой и через несколько секунд все наконец-то закончилось. Лежа на спине, ощупывая себя на наличие серьезных повреждений, Кензи с облегчением выдохнул, когда последних не обнаружилось. Сквозь гулкие удары собственного сердца и завывание толпы, которой посчастливилось наблюдать такой акробатический номер, парень смог распознать взволнованный голос Танаки: — Кензи! Кензичка! Кензулечка! Только не умирай… Пожалуйста… Прошу… Умоляю… — едва не плакал Катсу, прижимая шапку, которую стащил с головы, к груди. Парень проклинал себя за то, что натворил. Сердечко так перепугалось, что мальчик чуть инфаркт не заработал. Кульбит был впечатляющий. Он за время полета Кензи успел японскую версию «Отче наш» прочитать. Затормозил Танака быстрее Кензи и, отстегнув доску, сразу же помчал на помощь. Сейчас он сидел на коленях возле несостоявшегося трупа. — Кензичка! Ты жив? Ты ведь жив, да? — Не уверен, — проскрипел Кензи, стаскивая маску с лица. — Ты жи-и-ив! — широко заулыбался Танака, глаза которого ярко блестели. — Да?.. А задница горит так, будто я в аду побывал. — Кензичка, прости! Прости-прости-прости меня! Я дурак! Полный идиот! Кретин! Кензи в умилении посмотрел на переполошенного Катсу, похожего сейчас на милого птенчика: глаза испуганные, волосы торчком, щечки красные, — и дуться на него просто не смог. — Считай, что в расчете, — протянул близнец Танаке руку. Но тот на эмоциях кинулся на парня с объятиями, от чего Кензи зашипел: бедную попу снова прижало к холодному снегу. — Но с тебя компресс… Полюбасу… Тем временем Сеито и Като выдвинулись на финишную прямую. Шли лыжник и сноубордист практически вровень. Като никак не желал проигрывать и прикладывал все усилия, развивая скорость до предела, пока встречный ветер остро покусывал его щеки. — Ну давай же! Давай! — ревел лидер, слыша за спиной скрип снега под лыжами. — Первый! — выкрикнул Маса, когда Като пересек финишную черту и взволнованно обернулся назад, пытаясь понять, кто все-таки победил. — Второй! — раздалось через пару секунд. Победителем оказался Като. Он и сам в это с трудом верил и не совсем понимал, когда это так Сеито отстать ухитрился. Блондин всю дорогу лидировал, а тут вдруг уступил. Прямо мистика какая-то. Но Като это было уже до лампочки. Парень наслаждался победой, продолжая катиться вперед. Голову он запрокинул назад и глаза прикрыл, чувствуя внутри выплеск гормонов счастья. Снег крупными белыми хлопьями засыпал склоны и мягко опускался на черные ресницы. Парень разомкнул губы, выдыхая пар, и словил на радостях пару ледяных снежинок ртом, чувствуя этот сладкий вкус победы. Он даже пропустил момент, когда его нагнал Сеито и сгреб со спины в объятия. Доску блондин пропустил между своих ног и прильнул к победителю всем телом. — Поздравляю, солнце, — сладко мурлыкнул Сеито в кудрявую макушку, которая сейчас из-за снежинок смахивала на одуванчик. — Я буду чист и невинен, как ангел, ровно три дня. Но если ты хочешь продлить этот срок, тебе придется придумать что-то получше, — расплел руки, позволив Като отдалиться, и в плавном развороте с лучезарной улыбкой на губах под чужим пристальным взглядом покатил к старту отмечать с остальными свой запланированный проигрыш.
Примечания:
* «елочка» – вид спуска, когда райдер поочередно меняет ведущую ногу, скользя только на одном канте
* Твин-типовая доска – ох… короче, автору лень объяснять, что это такое
