Глава 15. Сладкий привкус поражения (часть 2)
8 января 2013 г., 22:12
Кто же знал, что безобидная горсть снега от Като вдогонку блондину станет началом великого снежного побоища? С прибытием к подножию склона разношерстной компании райдеров невинная перестрелка между победителем и проигравшим стала приобретать весьма пугающие масштабы, и зачинщики этой своеобразной «сноу-пати» решили дружно сматывать удочки, пока не разукрасили физиономии друг друга фиолетовыми пятнами. Выходить на сцену с фингалами на рожах в планы «Шинагавы» не входило. Да и есть хотелось просто зверски. Тут если не синяк получишь, то полруки кто-нибудь из оголодавших сцапает. В общем, в полном моральном, да и физическом удовлетворении компания поплелась домой, где снежная вечеринка непринужденно перетекла в пижамные посиделки. По дороге к коттеджу парни затарились пиццей, попкорном, пивом и одноразовыми тарелками, дабы не устраивать перебранку на тему «А кто сегодня моет посуду?». Каждый заранее принял душ, переоделся в домашнее и переместился в гостиную, где вся великолепная семерка, оккупировав диван и кресло, приступила к ужину. Телевизор ребята включили чисто для фона. Настоящим вечерним развлечением для них стал совместный просмотр видео с недавно произошедшим на склоне инцидентом. На видео некий сноубордист, жертва моды, отчаянно терял свои штаны не без помощи друга-приколиста, после чего выдавал наикрутейшее переднее сальто, которое местные «папарацци» умудрились запечатлеть аж с нескольких разных ракурсов. «Псы» подсуетились и по-быстрому наложили на картинку, замедлив ее в несколько раз, звук. Шикарный полет под не менее шикарную «I belive I can fly», душещипательная концовка, где друзья-идиоты обнимаются, а в титрах подпись: «При съемках данного видео ни одного канта не пострадало».
На моменте, где Кензи садился попой на лед, все дружно взвывали. «Поцелуй» получился жарким. Задницу близнеца до сих пор слегка припекало, несмотря на лежащий под ней, приготовленный Танакой, обещанный холодный компресс (как говорится, клин клином вышибают). Сияло это яблочко сейчас розовыми кругляшками, как и щеки самого Катсу, которому до сих пор было страшно стыдно за свой опрометчивый поступок. Парень смущенно прятал робкую улыбку между спинкой дивана и плечом Кензи, пока тот дико ухохатывался, видя, как на экране с него ловко стягивают штаны. Кстати, самого пострадавшего проигрыш ни разу не огорчал. Он жив, почти здоров, с Катсу они помирились, да и три дня без секса — это еще по-божески. Разве что бойфренд у него по-прежнему лыжник… Но и это, в конце концов, поправимо.
— Вот вам и червоточинка, — не удержался блондин от едкого комментария, намеренно нарываясь на очередной Танаковский срыв, но ничего этим не добился. Катсу подтрунивание с легкостью проигнорировал, голос подал Юске.
— Это не червоточинка. Это хороший урок. Пусть кое-кто в следующий раз за языком своим лучше следит, — встал рыжий на сторону друга и получил от Кензи неприятный щипок в ляжку.
— Цыц.
Юске айкнул и треснул близнеца по руке. Тору не понял ничего:
— Кажется, я не все знаю.
— Если б с нами катался, был бы в курсе событий, — не стал пускаться Маса в разъяснения. Лично его тоже кое-что интересовало: — Новых друзей себе завел? Признавайся.
— Нет, — ответил басист с нарочитым спокойствием.
— А с кем катался сегодня?
— Один.
— Ну конечно. Девчонку здесь нашел? Давай, колись.
— Постой, — вскинул Катсу на Тору озадаченный взгляд. — Ты же еще в Осаке говорил, что встречаешься с кем-то.
— Никого я тут не нашел. Все. Успокойтесь, — с демонстративной усталостью потер басист пальцами глаза и непринужденно поднялся с подлокотника дивана. Поставив пустую бутылку от пива на журнальный столик, парень двинулся в сторону лестницы.
— Ты куда это? — поинтересовался Маса.
— Наверх. Устал. Всем спокойной ночи, — спешно закруглил Тору разговор, пока его не закидали новой порцией колких вопросиков и, помахав парням рукой, скрылся в темном коридоре второго этажа.
Танака, нахмурив лоб, проводил друга недоверчивым взглядом:
— Нет, он точно что-то скрывает.
— Определенно, — согласился красноволосый. — Надо будет проследить за ним завтра.
— Не стоит, Маса. Ему это не понравится. Захочет, сам все расскажет, — дал Като дельный совет любопытному гитаристу, которого глодал дикий интерес, и тот смиренно вздохнул. Раз лидер говорит не надо, значит не надо.
В итоге эту тему парни закрыли и открыли другую. Истории о том, кто как кататься начинал, увлекли всех разом. Сеито и Като охотно поделились воспоминаниями из детства. Оказалось, что блондина поставили на лыжи в двенадцать, Тосиро на доску — в шесть. Кензи узнал, что такое сноубординг, в свои лихие студенческие. Маса и Танака обзавелись досками пару лет назад. Причем Маса честно признался, что первый сезон после покупки сноуборда ездил с ним исключительно в метро. Слишком круто парень смотрелся с этим «аксессуаром». Девчонки прохода мальчику не давали. И каждое новое знакомство, начинающееся с банального девичьего «А меня научишь?», заканчивалось почему-то не катанием на склонах, а кувырканием в постели.
Тема «правильных» знакомств с девчонками, ну, и с мальчишками, тоже никого равнодушным не оставила.
— Он никогда этого не делал. Это же Като… — Сеито устроился в кресле боком, перекинув ноги через подлокотник, и мило перебирал пальцами ярко-красные прядки Масы, пока тот дремал, сидя на полу рядом с креслом. Картина никого не смущала. Слишком много было опустошено бутылок, чтобы искать в этом невинном жесте какой-то тайный смысл. К тому же, понять блондина было вполне себе можно. Спор он проиграл. А уговор есть уговор. Сюсюкаться со своим парнем ему было запрещено. А куда еще девать излишнюю любовь к окружающему его миру, которой менеджер был извечно переполнен? Маса принимал нежности с завидным удовольствием, тем более, от самого Сеито-самы.
— Ну, это к парням он никогда не подкатывал. Девчонок у него было туева куча, — краем глаза покосился Юске на лидера, которого сейчас обсуждения его свершений на любовном поприще никак не трогали. Или трогали, но только в положительном смысле. Классная штука — алкоголь. Градус есть, стыда никакого. — Однажды я видел, как он шепнул одной что-то на ухо, а в следующую секунду они уже целовались.
— Я тоже помню, — подтвердил Танака и куснул треугольничек пиццы, поднесенный к его губам танцором. Лично Кензи она показалась обалденно вкусной.
— Колись, что за комплимент, — мотнул Сеито ногой, задев пальцами бедро Като. Лидер, подмяв под себя ступню, удобно сидел на подлокотнике дивана и опирался рукой на его спинку.
— Разбежался, — расслабленно отвел мутные глаза и глотнул пива.
— Говори уже. Он тебе больше не понадобится, — намекнул Сеито на то, что с девчонками Като пора завязывать окончательно.
— Как знать. Как знать, — тихо подметил Юске, за что Като легонько пихнул его в бок.
— Тогда на ком-нибудь действие покажи, — подключился Кензи. — Просто реакция интересна.
— Чур, на мне! НА МНЕ, ЧУР! — с надрывом завопил блондин и попытался неуклюже вытолкнуть себя из кресла.
Като вмял его обратно, пихнув мыском в грудь.
— На тебе — точно не буду.
— Не будь такой жопой. Всем же интересно.
— Значит жопа, да? — с вызовом поднял лидер брови, переведя на менеджера строгий взгляд. — Ладно. Я скажу, — выдержал эффектную паузу, а после, оттопырив в сторону Сеито средний палец руки, в которой держал бутылку, добавил: — Всем, кроме него. Идет?
— Да! — хором согласились парни.
— Нечестно! — взвизгнул Сеито и получил от Като эксклюзивную корчу лица.
Като, подстегиваемый хорошей долей алкоголя в крови, пригнулся к тому, кто сидел к нему ближе всех. По счастливой случайности (ну, или не совсем случайности) этим человеком оказался Юске. Тосиро смело отодвинул кончиками пальцев рыжие прядки волос, закрывавшие ухо парня, и тихо прошептал волшебные слова, нарочито задевая губами чувствительную кожу. После гордо отстранился и вновь присосался к стеклянной таре. Мол, как два пальца об асфальт. Но голос Юске сбил с парня спесь:
— И что? И это все?..
Сеито победоносно хлопнул в ладони и затанцевал в кресле:
— Ха! Не прокатило! Не прокатило!
Юске недоумевал:
— Не, серьезно? И они на это велись?
— Да ну тебя, — махнул лидер рукой на скрипача и повел носом в сторону. Боже. Как унизительно. А дружок мог бы и подыграть.
— Ну и чего там? — толкнул Кензи Юске, и тот, пожав плечами, повторил номер уже на нем.
— Эмм… — тупо уставился Кензи перед собой, пытаясь просечь фишку. Но никаких заметных изменений в своем мировоззрении он не ощутил. — Может, реально девчонкой надо быть, чтобы повестись на такое?
— Наверное, — согласился Юске.
Сеито продолжал торжествовать, Като — багроветь.
Тут Кензи потянулся к уху Танаки, совсем не ожидавшему, что на нем тоже эксперимент ставить будут, и сделал все по высшему классу: провел кончиками пальцев по шее снизу вверх, поддел носом светлые волосы, коснулся губами мочки, а после три волшебных слова прошептал.
Врасплох застигнутый Танака, уворачиваясь от чужого дыхания, чуть ли с дивана не навернулся. Шею он втянул в плечи, будто где-то неподалеку страшный взрыв прогремел, и ошарашено вытаращился на близнеца. А когда немножко пришел в себя, растерянно захлопал ресницами, словно девочка-ромашка, которую впервые поцеловали. По всему его телу еще долго бегали сумасшедшие мурашки.
Парни, наблюдая такую реакцию, не смогли сдержать дикого хохота.
— А, по ходу, работает! — ликовал Кензи, притягивая к себе перетрухнувшего натурала. — Ты чего, заяц?
— Да я просто не ожидал. Вот и все.
— Ты покраснел, парень! Прямо как девчонка!
— Да ни фига, — продолжал мальчик умирать от стыда, пока в стороне менеджер слетал с катушек от интереса.
— А-а-а-а-а! Я тоже хочу! Так! Барабашка, быстро подошел и сказал мне, что там за комплимент! — задвинул Сеито блондинистые волосы с виска на затылок и вытянул шею, угрожая драммеру обнаженным ухом.
Танака в смятении отвел глаза и мелко отрицательно мотнул головой. Такое повторить он был никак не готов, а тем более на самом менеджере.
— Ах вот как! Ладно-ладно, — злобно прищурился Сеитоши и не стал оставлять месть на потом. — Тогда говори, как девчонок клеишь ты, раз не можешь рассказать, как их клеит Тосиро.
Катсу оторопело заморгал:
— Я?..
— Ну не я же.
Воцарилась тишина. Видимо, послушать эти «юмористические» истории желал не только блондин.
— Ну, по-разному там, — скукожился парень в углу дивана, притянув колени к груди.
— Например?
— Я… я уже не помню.
— Ну, что последней говорил, помнишь? Мне понравилась ее реакция, — пакостно ухмыльнулся блондин. Он отлично помнил, как Танаку позорно отшили в клубе.
— Не помню.
— Я помню! — вдруг поднял голову внезапно очухавшийся Маса.
— Маса, нет, — судорожно замотал Танака головой, чувствуя, как ему наступает трендец.
— Да че ты, классно же сказал!
— Не надо.
— Я потом весь вечер ржал.
— Только попробуй.
— В общем, он сказал: «У вас сегодня очень удачная укладка…» — а после добавил: «…бровей».
Комната разразилась громким хохотом. Ржали Сеито, Кензи и Маса. Като с Юске лишь скромно хмыкнули в бутылки.
— Ну, Маса! — отчаянно вскричал Катсу на местное трепло, дав себе слово больше никогда с ним не разговаривать, и зная наверняка, что, скорее всего, слово это не сдержит.
— И че, не дала? — продолжал близнец издеваться.
— А то ты не знаешь!
— Бедняжка, — сочувственно приложился танцор щекой к плечу дергающегося драммера, но тот бойким движением смахнул с себя тяжелую голову.
— Забей, Катсу, — преданно вступился за друга Юске. — Все девчонки говорят, что главное в парне доброта и чувство юмора. В тебе все это есть. Просто, видимо, у нее с последним туго было.
— Все равно, так или иначе, на первом месте внешность. Рылом не вышел — давай, до свидания, — вставил свои пять копеек Сеитоши.
Кензи яро запротестовал:
— Ну так Танака же симпотный! Сам же вчера сказал! Котенком назвал. Че, не так, что ли?
— Чего?.. — вытаращился Катсу на менеджера своими круглыми глазами. Лично он предпочитал не быть во вкусе этой неординарной личности.
— Было дело. Не спорю. Мурр, — подмигнул блондин барабанщику, наслаждаясь его смущением.
— Мне тоже нравится, — улыбнулся Маса. — У него глазки добрые.
— Мое мнение ты знаешь, — добавил Юске и незаметно толкнул Като в бок, подключая его к беседе.
Като завис. Парень мог с легкостью оценить внешность Юске на щедрую десятку, он мог без проблем оценить внешность Сеито и дать ему все плюс сто-пятьсот, он мог запросто оценить внешность самого Розового и даже там не поскупиться, но дать адекватную оценку внешности тому же Кензи был при этом не в состоянии. Он смотрел ему в лицо и не видел там симпатичной мордашки брата. Он видел самую настоящую мужскую рэперскую харю. Вот и с Танакой примерно то же самое было. Короче говоря, случай, не поддающийся какому-либо логическому объяснению.
Из затруднительного положения парень вышел довольно вертко:
— У тебя… сегодня… очень удачная укладка… бровей. Короче, ты меня понял.
Юске тут же двинул Като посильнее за его тонкий юмор, а Сеито снова захохотал, продолжая вгонять драммера в краску.
Кензи разоткровенничался:
— Не парься, Катсу! Ты красава! Мамой клянусь! Лично я по своей десятибалльной шкале мужской привлекательности дал бы тебе все… пять.
— Чего?! Это же мало! — не смог сдержать Танака негодования.
— Ну, по крайней мере, больше, чем я дал Сеито, — без палева показал ребятам три пальца и, сморщив нос, покрутил в воздухе рукой. Дескать, да, чувак так себе на рыло.
— Эй! Я красивый! — насупился порозовевший блондин и кинул горсть попкорна, которым хрумкал все это время, в Кензи, посылающего ему в качестве извинения за невинную шутку воздушный поцелуй.
Като, воспользовавшись случаем, с ехидцей прибавил:
— Прикинь тогда, какой ты, Катсу. Если даже вон этот — красивый с его-то «троечкой»… — широченная пьяная улыбка до ушей, и дружные смешки сбоку.
Сеито, разинув рот и положив на сердце руку, трагично ахнул и смачно закидал лидера воздушной кукурузой. Като психанул и надел миску с пупырчатыми хлопьями на белобрысую голову.
Пока парни придуривались, Катсу спешно выбрался из угла дивана и незаметно потопал к лестнице, больше не желая быть объектом всеобщих насмешек. Нашли, видите ли, крайнего. Но его бегство быстро заметили. Кензи вдруг стало как-то холодно и одиноко.
— Эй, ты куда это? — окликнул дезертира танцор. — Мы же не договорили.
— Ага. Но вы меня уже достали, — не стал скрывать парень обиды. Не день, а сплошное издевательство.
— Да стой ты, заяц. Мы же помочь хотим, — еле поднялся Кензи с сидушки и, не боясь прослыть знатным геморройщиком, заковылял вслед за драммером.
— Не надо мне помогать! Сам справлюсь!
— Хорош бычиться! Я ж не умер сегодня только потому, что тебе нужен! Это знак! Свыше! Стопудово! Сечешь?
— Да ты головой ударился.
— Вообще-то задницей.
— Ну я не знаю, чем ты там думаешь обычно.
— А вот это уже удар ниже пояса, чувак. Вот это уже обидно, — сделал серьезную мину, но не отстал, а напротив — быстро миновал лестничный пролет и завернул за угол. Достать Танаку он был настроен решительно.
Парни исчезли наверху, откуда еще некоторое время доносились их возмущенные голоса, а вскоре и Маса компанию покинул. Трое самых стойких под настырными уговорами блондина переместились на кухню гонять чаи. Пока напиток заваривался, Сеито устроил небольшое представление: завалился корпусом на стол, схватился за живот руками и страдальчески застонал.
— Ай-ай-ай…
— Чего? Болит? — не на шутку взволновался Тосиро.
— Неть. Пи-пи…
Юске с Като раздраженно переглянулись. Ну вот что за чучундра?
— Так иди, блин! Чего терпишь? — мотнул лидер головой в сторону ванной комнаты.
— А вы не уйдете?
Парни снова обменялись хмурыми взглядами.
— Не уйдем, — успокоил страдальца Хаяма.
— Только не уходите.
— Ладно! — гаркнул Като. — Иди уже, делай свои дела.
Сеито с рекордной скоростью покинул кухню, в коридоре хлопнула дверь ванной.
Раздражение парней тут же сменилось какой-то извращенной формой умиления. Причем касалось это обоих.
— Он иногда такой ребенок, — усмехнулся Юске, когда в туалете зажурчало.
— Я бы сказал, он иногда такой нормальный.
— Прости, «нормальный»? — удивленно поднял брови Хаяма.
— А че, нет?.. — растерялся Като. Лично ему Сеито-дурашка нравился куда больше той стервы, которую парень наблюдал сегодня с утра. Но, видимо, каждый воспринимает этого человека по-своему. Возможно, для Юске «нормальный Сеито» — это тот самовлюбленный мажор, привыкший играться чужими судьбами. А вот этот очаровательный хихикающий подросток для Хаямы как раз таки из ряда вон. Оказалось, имелось в виду не совсем то самое.
— Я в том плане, что странно слышать от тебя в адрес Сеито такие лестные отзывы.
— А, это… Это я просто после гонки добрый такой. Если бы проиграл, то, наверное, выражался бы сейчас несколько иначе.
— Хорошо, что ты все-таки выиграл. А то пришлось бы вам снова потесниться в «Шинагаве».
— Да щас…
— Думаешь, смог бы его отговорить?
— Если ты помнишь спор, то я сказал, что у «Шинагавы» будет не второй вокалист, а новый…
Детали спора Юске не помнил, но уважительно Като закивал:
— Неплохо. Это могло бы сработать.
— Еще бы, — загордился Тосиро своей находчивостью, а после подумав о желании блондина, застыл с кружкой в руке, невольно начав развивать мысль.
Сеито — вокалист «Шинагавы». И как это вообще блондину в голову взбрело?! Хотя чего удивляться? Это же блондин. Идеей спеть дуэтом с Като он был одержим с детства. А вдруг, одержимость не прошла? Что если Сеито опять что-то удумал?.. Очередной мегаплан? Ну, предположим. Сперва он становится их менеджером, позже выпроваживает из группы Юске, затем называет парней «Шинагавой», а после сам непринужденно втискивается в коллектив. Идеальное преступление.
— Вот же, блин… — обреченно опустил Като на стол бокал, так и не донеся его до рта, и окончательно выпал из реальности. А ведь эти предположения и в самом деле могут оказаться жестокой правдой.
Вдруг раздался громкий писк, и Като очухался. Внимание парней захватил звук мобильника Юске.
— Прости, — Хаяма без задней мысли взял телефон и ответил на поступившее сообщение.
— Кто это? — полюбопытствовал Като, успевший заметить нечто интересное на экране сотового. О Сеито он мигом забыл, но сделал в голове пометку разобраться с тайными желаниями блондина. Дело тут явно не чисто.
Тем временем Юске ответил на прозвучавший вопрос:
— Отец. Спрашивает, как дела.
— Круто, — по-доброму позавидовал Като Хаяме. Отец у Юске действительно хороший. Заботливый. Прямо «дайте два».
— Да уж.
— А вообще я про экран спрашивал. Че за мужик?..
Привычки ставить на дисплей совместные миленькие снимки с бойфрендом или же последнего в единственном числе Юске никогда не имел. И Като об это прекрасно знал. Быть лицом телефона Хаямы время от времени имели честь только избранные, обычно айдолы, обычно молоденькие Катоподобные мальчики с угрюмыми физиономиями. Мужиков постарше Юске, как правило, оставлял без внимания. Но этот, на телефоне, точно был каким-то особенным.
— А… это?.. — покрылся Юске холодным потом и, пряча телефон в кулаке, ляпнул первое, что пришло в голову: — Бред… Питт.
Действительно, бред. Вот кого-кого, а этого голливудского блондинчика Хаяма вообще на дух не переваривал.
— Похож на нашего математика бывшего, — спокойно заметил Като и, поднявшись, пошел разливать чай. — Тебе сколько сахара?
Юске кинуло из холода в жар, словно свою порцию чая он уже вылакал.
— Тебе показалось. Мне без сахара.
— Он че, тебе нравится?
— Нет, — отрезал категорично, что вызвало у Като только большее подозрение.
— А че дерганный такой? — поставил на стол два бокала с напитком и с прищуром уставился на Хаяму.
— Нормальный. Не щурься так.
— Ты покраснел.
— Жарко чего-то. Не находишь?..
— А глазки че забегали?
— Ты очень странный сейчас, — принялся нервно теребить свою челку возле виска.
— Па-а-алишься.
— А почему ты не ревнуешь? — попытался рыжий перевести стрелки.
— Мы же друзья.
— Больно быстро ты с этим смирился.
Като обиженно фыркнул:
— Вечно тебе все не так. На свой чай, — придвинул бокал к Юске.
Тот, потеряв бдительность, положил телефон на стол и взял чашку. Като моментом воспользовался и быстро сграбастал со стола мобильник.
— Да реально же математик наш бывший, — убедился в своей правоте, когда разблокировал экран.
— Отдай, — спохватился Юске и попытался вернуть сотовый. Като ненатужно отмахнулся.
— Погодь.
— Като, блин.
— Он те че, нравится? — логичный вопрос, учитывая то, что о приключениях под названием «Совращение сенсея» Като не знал ничегошеньки. — Серьезно?.. Он же старикан.
— Никакой он не старикан, — обиделся Юске за учителя.
— Капец. Да ему лет пятьсот.
— Да ему тридцати нет. Пяти.
— Н-да… — укоризненно покачал головой, еще немного поглядев на эту улыбчивую физиономию.
Юске это распалило:
— Давай не будем осуждать мои вкусы. А то я сейчас твои начну критиковать.
— А у меня все с этим в порядке, — мирно вернул Като телефон заалевшему парню и, взяв свой бокал, наконец-то сделал глоток.
В этот момент в коридоре послышалось гарцующее подпрыгивание: из туалета выскочил счастливый блондин. Зов природы стих, парни никуда не делись. Все круто. Теперь можно и чайком подзаправиться.
— Ну-ну… И любить вот ЭТО, по-твоему, нормально? — мотнул Юске головой на арку между гостиной и кухней, и Тосиро от неожиданного обвинения захлебнулся. Язык обожгло. Чай натурально кипел.
— Что?! Да ты… Да ты в своем уме, вообще?! С чего ты взял?!
— О боже, — Юске показушно возвел глаза к потолку. — Като, я знаю тебя как облупленного. Вспомни, как у нас с тобой все начиналось. Сначала придурком называл, а в конце концов в любви признался. Тут все то же самое.
— Совсем не то же! Это же Сеито! Он же придурок!
Юске прыснул.
— Козел, в смысле, — поправился Като.
— Любовь зла… — Злорадная ухмылочка.
— Да иди ты в пень, — буркнул парень и отвел взгляд. Щеки его изменнически пылали, пятка прыгала по полу.
— А ты покраснел.
— Просто ты меня бесишь.
— Ой, и губки кривишь. Па-а-алишься, — наслаждался Юске зрелищем.
— Я что-то пропустил? — заметил Сеито улыбку Хаямы, когда прошел на кухню.
— Нет, — брякнул красный как сеньор-помидор лидер.
— А чего веселимся?
— Ниче, отвали.
— Хмм… — подошел Сеито к столу и лег на него всей грудью, скрестив под ней руки. Взглядом он забегал от одного парня к другому: — Что за загадочные улыбки? А?
— Не твое дело! Че привязался?!
— Ну, колитесь, чего вы?
— Сказал, тебя не касается!
— Ну и ладно… — сдался Сеито и, поднявшись, направился готовить себе чай.
Тут губы Юске снова скривились в кровожадной ухмылке, и Като понял, что это не к добру.
— Даже не вздумай, — процедил он сквозь зубы, читая мысли напротив сидящего парня.
Тот осмелился ослушаться и в приступе нездорового любопытства выпалил все как на духу:
— Мы расстались.
— А?.. — вмиг оказался Сеито на том же месте что и минутой ранее, то бишь на столе, и растерянно заморгал.
— Хаяма! — негодовал Като, пока Юске издевательски лыбился.
— Расстались?! — не верил Сеито в услышанное.
— Ага, — подтвердил рыжий.
— Ну что за… — шлепнул Като себя по лбу.
Парни на него не обращали внимания.
— Да ладно?.. Официально?
— Да.
— Когда это?
— Сегодня утром.
Като сокрушенно опустился щекой на стол:
— Мне конец…
— Да ладно?.. — взглянул блондин на теряющего сознание лидера и решил провести небольшую проверку. — Так. Я должен знать наверняка, — поднялся, обогнул угол стола и, подойдя к Юске, забрал его волосы на затылке в кулак, после чего со всей дури приложился к его губам. Хаяма, уловив извращенскую мыслишку блондина, послушно открыл рот и дал себя поцеловать. Парень, пожалуй, только сейчас вспомнил, как же Сеитоши охренительно целуется.
Като, тяжело дыша, молча наблюдал за действом, чувствуя как из его нутра поднимается вулкан. Он бы и от чмока в щеку мог взорваться. А тут… Горячие губы, влажные языки, острые подергивающиеся кадыки, опущенные ресницы. В общем, самый настоящий полноценный рот в рот поцелуй. Стерпеть такое? Да ни в жизнь!
Когда все наконец-то закончилось, Сеито томно посмотрел Юске в глаза и незаметно для зрителя подмигнул, благодаря рыжего за то, что парню подыграли. Тот ответил поднятым уголком губ, и после оба синхронно обернулись на Като в ожидании лидерской реакции. Та оказалась вполне себе предсказуемой.
— Убью, — резко рванул парень с места и помчал за визжащим, успевшим среагировать блондином.
— А чего ты бесишься?! Вы же расстались! Ты больше не должен ревновать пупсика! — затопал Сеито на лестнице, перепрыгивая через каждые две ступеньки.
— А это у меня остаточная реакция! — ревел Като, неизбежно настигая провинившегося бесстыдника.
Пока эти местные Том и Джерри скакали на втором этаже, Юске честно пытался прийти в себя. Вот вам и перевел стрелки… А он думал, это только у Сеито сдвиг по фазе. Оказывается, он в этом не одинок. Оказывается, у них там все взаимно. Надо же… Подумать только, Като и Сеито… Неужели это и есть любовь? Та самая, настоящая, которая раз и навсегда. Неужели она существует?.. Да, здорово. Вот только обидно было Юске, что он о ней вот таким вот образом узнал.
Больно. Пока что было больно.
Ничего, пройдет. Отпустит…
***
— Отвяжись, рэпер, — бухнулся Танака лицом на кровать и накрыл голову подушкой. Захлопнуть дверь перед носом Кензи ему так и не удалось. Тот в качестве препятствия просунул руку в узкую щель, и Катсу, больше не желающий калечить парня хотя бы сегодня, сдался. — Не, а че рэпер-то сразу? — надулся Кензи, привалившись рядом. Он уже смирился с тем, что его называют так Като и Хаяма, но от Танаки подобного обращения он слышать не желал. «Кензичка» ему нравилось куда больше. — Потому что ты слишком навязчив. — А ты слишком пуглив, — произнеся это, парень на мгновение замер. В голове всплыло какое-то воспоминание из недалекого прошлого, но буквально сразу же пошло ко дну, когда Танака безболезненно лягнул парня ногой в бедро. — Я же помочь хочу, — попытался заглянуть Кензи под подушку, приложив для этого немалые усилия. Не вышло. С задницей Танаки разговаривать он сейчас не собирался, хотя та и была, по его скромному мнению, довольно аппетитной, поэтому сделал следующее: приобнял парня за талию, просунув руку ему под живот, и в один рывок перевернул его тяжелую тушку на спину. А затем бесцеремонно оседлал его бедра. Теперь Танака лежал на подушке, зато под самым настоящим мужиком. — Да не боюсь я тебя. Просто я не готов это обсуждать. Ты меня смущаешь всеми этими разговорами, — насупился драммер и скрестил руки на груди, а после с нескрываемым осуждением обвел взглядом с головы до пят сидящего на нем лба. — И позой, между прочим, тоже. Слезь с меня! Ты здоровый, как бегемот! Кензи не шелохнулся. — Детка, ты зря этого стесняешься. Я знаю тыщу нормальных двадцатилетних парней-девственников, — приврал рэпер, накинув каждому из этой компании «неудачников» для пущей убедительности по пять годков, — а еще кучу лохов, которые вообще ни разу в жизни с девчонкой не встречались. Прикинь?! — сказал со смешком и сразу пожалел. Танака после такой реплики скромно опустил глазки и принялся алеть. Кензи свою оплошность осознал. — И судя по выражению твоего лица и этой неловкой паузе, ты в их числе… Фак, — шлепнул себя по лбу за тупость. — Я… я… я… да я сам такой! Да! Точно! Скоро третий десяток разменяю, а еще ни одна не дала. — Ну, у тебя на это уважительная причина есть, — пробормотал Танака вбок, надувшись на весь мир разом. Некоторым повезло. Некоторые, блин, геи. — Наверняка у тебя тоже. — Нет у меня причин… Скорее проблема, — решился парень на откровение. — Маленький, да? Или не стоит? — спросил Кензи это так панибратски, будто речь шла о чем-то заурядном, и тут же получил мощный толчок в грудь от пуще прежнего побагровевшего Катсу. — Да иди ты на хер! — мысленно поблагодарил Танака Бога за то, что хоть здесь Всемогущий его не обделил. Кензи, не желая быть снова изувеченным, послушно сполз с парня, потирая место ушиба: — Пардон. Я просто предположил. — Тогда заткнись лучше. А то я за себя не отвечаю, — сел Катсу напротив танцора, скрестив ноги, и по-детски обнял подушку. — Окей, — закрыл Кензи пальцами несуществующую молнию у губ, как часто это делал, когда его вежливо просили завалить хлебало, и навострил уши в ожидании страшного. Танака под тяжестью предстоящего признания заметно ссутулился: — В общем… Короче… Блин… — икнул он снова, после чего выдал: — Не… Не умею я с ними общаться. Вот. — И че?.. И это все? Танака возмутился: — «Все»?! Ты про брови вообще историю слышал?! Не?! — Про брови — класс! — одобрительно поднял вверх большой палец. — Вот только им че-то не нравится. — Забей, Барабашка. Послезавтра сразу после вашего выступления мы идем тусоваться. И разговаривать ты с ними не будешь, ты будешь с ними танцевать. Легче от такой новости Танаке не стало. Он вяло усмехнулся, мысленно ставя на себе крест: — Значит, у меня две проблемы. Танцевать я тоже не умею. Кензи заботливо потрепал пальцами творческий беспорядок на голове Танаки, заставив сникшего парня поднять нос, и задорно ему подмигнул: — Нет у тебя проблем, заяц. Потому что у тебя есть кое-что покруче. — И что же?.. — Я.***
— И это все, на что ты способен? — потирал Сеито губы, по которым Като легонько шлепнул, улучив выгодный момент. Сейчас парни валялись на кровати в спальне менеджера макушка к макушке и таращились в потолок, свесив ноги с двух разных сторон широченного ложа. — Это все, что я могу себе позволить… Был бы я на месте рэпера, я б тебе такую порку устроил за подобное поведение — мало бы не показалось. — Был бы ты на его месте, я бы так себя не вел. Очередное непрямое признание от блондина заставило Като резко сесть. Парень просто не знал, куда от них деваться и как правильно на них реагировать. В отчаянии он прижал пальцы к вискам, словно пытался унять головную боль, и прорычал, готовый выдохнуть из груди пламя. С какого бока подойти к этому бестолковому существу, не понимающему намеков, он уже не знал. И решил плясать оттуда, откуда по факту меньше всего хотелось. — Не дури, Сеито! У тебя нормальный парень! Угомонись уже! Сеито на такое заявление издал насмешливо-укоризненное фырканье и перекатился на живот. — И когда это ты успел воспылать к нему любовью? Като продолжал сидеть на краю кровати к блондину спиной. — Это не любовь. А уважение. И тебе бы тоже не помешало вспомнить, что это такое. Ведешь себя просто мерзко… хотя бы по отношению к Кензи, — сам не поверил, что назвал парня по имени. — Я его уважаю. — Ага… Как же. — И люблю. Безумно! Очень-очень! Словами не передать, как… В груди у Като от такого признания все затянулось в тугой узел. Вроде Сеито дело говорит, именно то, чего и добивался Тосиро, но слышать это ему было нелегко. Только вскоре блондин продолжил, и узел ослаб. — Он идеальный парень. Просто мечта. — Вот и славно. — Только не моя… — Тогда… смени мечту. Любишь же. Значит, все будет отлично. — Не будет. — Тебе-то откуда знать? — Просто я сукой был, сукой и останусь. А он достоин лучшего. Воцарилась гробовая тишина. Като осознал: несмотря на то, что сегодняшнюю гонку он выиграл, в остальном парень потерпел полное поражение. А расставание с Юске этому только поспособствовало. Спорить с блондином он элементарно устал. Ни к чему эти споры, как он уже понял, не приведут. У Сеито слишком грандиозные планы на будущее, причем не только на его будущее. Сопротивляться тоже надоело. Нет, не блондину. Себе… Может, и правда пора прекращать бороться за любовь того, кто не готов ему ее дать, и наконец-то открыть дверцу тому, кто так отчаянно в нее стучится? Может, пора самому… — …сменить мечту? — не сразу понял Тосиро, что пробормотал это вслух, хотя его все равно не расслышали. — А? — Неважно, — тряхнул головой, а после смутился. Мысль вернулась в прежнюю колею. — Так. Стоп. Чего-то я не понял… — Мм? — Он достоин лучшего?.. То есть, ты хочешь сказать, что я — тот козел, который заслуживает такого, как ты? — наконец-то обернулся на блондина через плечо. — …ага, — заразительно захохотал Сеитоши. — Ну, приехали, блин. Отлично. Просто супер, — усмехнулся Тосиро, покачав головой. Сеито же продолжил улыбаться, сдерживая порывы повиснуть на шее своего Катенка, обнять мальчика, поцеловать. Блондин понял, что с Като быть настолько прямолинейным нельзя. Снова убежит, снова шарахнется. Лучше потихоньку — словами, признаниями. Вроде поддается. По крайней мере сидит ведь, не уходит. Идет на контакт. Даже улыбается. А время наступит, сам обнимет, сам поцелует. Все-таки весна не за горами. Не зря Като по натуре, да и по месяцу рождения кот мартовский. Сеито уже начал мысленно заворачивать себя в подарочную упаковку. А дареному коню, как известно, в зубы не смотрят. Так что, не отвяжется. Придется принимать щедрый дар и применять по прямому назначению. А значит, трахать-трахать-трахать-трахать-трахать… Като, почувствовав странные колебания матраса, вновь обернулся. Блондин с блаженным видом и закрытыми глазами, лежа на животе, вытянулся поперек кровати и как-то неоднозначно двигал бедрами. «Стопудово, о сексе думает, — решил Като. — Извращенец озабоченный. Если бы не спор, наверняка под этими бедрами сейчас бы рэпер лежал. Как пить дать». — Кстати, — вспомнил Като о гонке и Сеитовском желании. — Мм? — Насчет «Шинагавы»… — Мм? — Вокалист? Сеито чуть разомкнул ресницы, и губы его растянулись в глумливой улыбке: — Гы… — Ты серьезно? — Не знаю. Возможно, — пожал плечами, продолжая лыбиться и наслаждаться, слыша в голосе Като панические нотки. Как же блондин любил щекотать уязвимые нервишки лидера. Прямо эстетическое наслаждение от этого процесса получал. — Нет, Сеито! Нет! Нет! Нет! И еще раз — нет! — Нет? — Нет! — Ну-у… — Хорош «нукать». — Эх… — И вздыхать. Смешок. — И думать, что ты сможешь выпрыгнуть на сцену во время выступления как ни в чем не бывало! Даже не мечтай! Понял?! — Хмм… А это хорошая идея. — Нет! — А я бы мог взять партии Масы. — Нет. — Мы классно бы смотрелись вместе. — Нет. — Брюнет и блондин. — Нет. — Ангел и бесенок. — Нет. — Сакура и верблюжья колючка, — непринужденно хихикнул, но Като был непрошибаемо серьезен. — Нет. — Почему ты так категоричен? — поднял голову, вложив подбородок в ладонь, и поймал жесткий взгляд неприступного. — Потому. — Но я так хотел спеть с тобой дуэтом. — Отлично. Сходим после в караоке. — Правда?.. — засветился Сеито словно лампочка накаливания. — Ты сходишь со мной в караоке? — Э-э? — не поверил Като, что так легко смог отделаться. — Схожу, — спокойно согласился. Почему бы и нет? Караоке — это же не смертельно. — Правда-правда?! — весь затрясся в приступе восторга. — Правда-правда. — Ура-а-а! — захлопал блондин в ладоши. О караоке он тоже давно мечтал. — Значит, договорились. Но в четверг никаких сюрпризов. — Да-да-да! Никаких сюрпризов. Карао-о-оке, — поплыл парень от счастья, уже рисуя в голове картинки предстоящего «свидания». Даже трель его раскладушки, лежащей на прикроватной тумбе, не стала помехой его мечтаниям. — Трубку возьмешь? — поинтересовался Като, но Сеито было как-то не до этого. — Может, «Reason» споем? А? Като взял телефон, чтобы отдать его блондину, и невольно увидел адресата. Н-да, сегодня день отца прямо какой-то. — Родственник твой. Сообщение. Держи, — протянул мобильник его владельцу. Но Сеито лидера продолжал упорно игнорировать. — Давай «Reason» споем? Я помню, как вы ее пели на вашем первом выступлении. Это было так мило. Думал, разрыдаюсь. Ты знал, что я был там?.. — Не знал. Может, прочтешь уже? — занервничал лидер, слегка раздраженный этим принципиальным игнором. — А я был. И даже знаю, кто в тебя пирогом залимонил, — хитро захихикал менеджер. — Про пирог мысль задержи, а сейчас, мать твою, прочти сообщение! — дернул Като кулаком, в котором сжимал сотовый. Сеито на глазах стух и заговорил без энтузиазма: — Я и так знаю, что там. — Ну, так, может, ответишь тогда? — Там не вопрос. Уже порядком взбешенный всей этой неясностью, Като закатил глаза, осуждающе причмокнул языком и сам открыл сообщение. Прочел: «Пройди обследование. Перешли результаты». Сеито был прав. Ничего нового там для него не было. — Обследование?.. — нахмурился Като. — Я же говорил. — Это то, которое ты каждые полгода проходишь? — Ага, — протянул уныло и отвернулся носом к изголовью, угнетенный колкими воспоминаниями из детства. С момента смерти жены Сеитоши-старший стал человеком излишне бережливым. Берег он, естественно, того, кого любил больше жизни. Сына. Но вся эта трогательная забота со временем превратилась в откровенную паранойю. Даже маленький синячок на месте, подверженном нападкам жизни больше других, то бишь на колене, и смотревшийся на бледной коже Дайски особенно выразительно, был достаточным поводом для полного обследования организма ребенка на выявление опасных заболеваний. В свое время Като тоже за друга беспокоиться начал, узнав причину смерти мамы Дайски, и облазил все медицинские энциклопедии, пытаясь выяснить, насколько опасно это заболевание и передается ли оно по наследству. Как оказалось, недуг этот наследственного характера не имеет. Но предрасположенность у Дайски есть. Тосиро решил на этом не зацикливаться и о плохом не думать. Мысли, как известно, материализуются. А вот отец Дайски продолжал себя накручивать. Ведь помимо рака существует миллионы других жутких болезней, способных забрать у него любимое чадо. Терять единственного родного человека, ради которого, он, пожалуй, продолжал существовать, мужчина готов не был. Поэтому предпочитал лишний раз сводить мальчика в клинику, нежели после не спать ночами, мучаясь ожиданием, когда же пройдет злосчастный синяк. Со временем эта чрезмерная забота Дайски чертовски достала. Туда не ходи, это не делай, то не ешь. Подросток стал натурально психовать. Благо отец вовремя понял, что перегибает палку, и договорился с сыном о регулярном посещении Дайски врача. И вроде бы все ничего, но на смену одним срывам пришли другие. Сеитоши-старший уехал, а эти обязательные обследования стали единственной ниточкой, сохраняющей хоть какое-то общение между отцом и сыном. Годы шли, нить утончалась, и Дайски понимал, что в этом полностью его вина. Он хотел все исправить, но искренне боялся предпринимать какие-либо меры. А вдруг не получится?.. Пока Сеито предавался грустным воспоминаниям, Като продолжал бесцеремонно копаться в его телефоне. — Он тебе еще в прошлом месяце писал. — Знаю. — И в позапрошлом. — Знаю. — И… Все ведь в порядке, да? — встревоженно взглянул Като на парня, когда понял, что эти сообщения остаются неотвеченными. — Да, — как-то неубедительно протянул Сеитоши. — И где результаты? Блондин подозрительно молчал. — Сеито… Сеито… — Ноль реакции. — Сеито, блин! — Дайски! — выпалил голосом полным обиды и сел на кровати бойко. — Это ведь просто мое имя! Или нет, Тосиро?! — Ой, вот только тему не меняй, ладно? — Да в порядке я! Нигде ничего не болит! Ни на что не жалуюсь! Чувствую себя на все сто! Вот тебе мои результаты! Достаточно?! — Так позвони отцу и скажи это ему! — Да по фиг ему на мои ощущения! Ему цифры нужны! — Ну так пройди ебаное обследование и перешли ему эти ебаные цифры! В чем, мать твою, проблема?! — Не хочу я его проходить! — Почему?! — Некогда! — Это один день! — Не люблю врачей! — А они, думаешь, от тебя в восторге?! — Ладно! Страшно мне! Такой ответ тебя устроит?! — Да что тут страшного?! — Получать результаты! — голос Сеито предательски завибрировал, а в глазах заискрили дрожащие капельки. Като очень испугался, что еще чуть-чуть и эти огоньки из глаз просто выпрыгнут. Но они продолжали дрожать, пока голос Сеито сходил на нет: — Знаешь, когда тебе каждые полгода напоминают о том, что у тебя, возможно, рак мозга, ты начинаешь думать о том… что у тебя, блять, возможно, рак мозга, — отвернулся парень в откровенном смущении. А он так не хотел давать слабину. Не получилось. Дал. Но Като с утешениями кидаться на Сеито не собирался. А то сейчас начнется: «Мне страшно». — «Не бойся, я с тобой». — «А вдруг мне осталось три дня?» — «Так давай проживем их так, как ты хочешь!» — «Как жаль, что мы потеряли столько времени». — «Прости». — «Я буду любить тебя вечно», — океан соплей и всемирный потоп. Нет уж. Избавьте. Като посчитал, что проявить бестактность будет нормальным выходом из неловкой ситуации, а тем более в его случае: — Да какой у тебя рак мозга?.. Мозгами сперва обзаведись, а после о раке думай. Пауза, и вскоре несильный удар подушкой по его спине. — Отвратительная шутка, — возмутился Сеито. Като украдкой обернулся и увидел жалкие попытки блондина спрятать улыбку. — Вот и не ржи тогда. Где тут у тебя календарь? — принялся щелкать клавишами телефона, пытаясь разобраться в менюшке. — Зачем тебе? — Блин, что за антиквариат?.. Выкини уже это говно и купи смартфон! Ни хрена же непонятно. — Мне все понятно. — О, нашел вроде. Короче так, в субботу идем на обследование. Утром. В девять. Пишу: рак-моз… — Снова удар подушкой. — Придурок, — хохотнул старший. — Ладно-ладно. Об-сле-до-ва-ни-е, — с горем пополам допечатал слово (пальцы так привыкли к сенсору). — А в воскресенье — ка-ра-о-ке. Вечер. Напомнить, — поставил будильник на полшестого. — Сохранить… Во. Все. На, — протянул сотовый блондину, который в это мгновение взгляда оторвать от младшего не мог. Глаза снова блестели, но теперь как-то по-доброму. Губы снова сжимались, но теперь на лице играла улыбка. Телефон Сеито взял неуверенно, склонив голову набок. Он бы сказал что-нибудь, но не стал, почувствовав, как горло сдавило. Като, ощутив неловкость, решил, что пора сваливать. Видеть плачущего блондина он был не готов. Иначе кто-нибудь точно сегодня утонет в нечто не особо приятном. — Пойду на свой запишу. А ты пока отцу позвони и скажи, что все хорошо, — направился к двери, но не вышел. А, замерев на выходе, с прищуром уставился на старшего. — Что?.. — поднял Сеито брови вопросительно, когда справился с чувствами и заметил на себе пристальный Катовский взор. — Звони давай. Я жду, — встал Като к блондину лицом, скрестив руки на груди и расставив ноги на ширине плеч. Ну вылитый папаша. — Потом позвоню, — заметно задергался Сеито и робко отвел глаза. — Сейчас звони. Давай, набирай. — Выйдешь, и позвоню. Като издал усталый вздох. — Так. Все ясно. Ну и какого хрена вы не общаетесь?! — А тебе какое дело?.. Это наши проблемы. Так что не лезь, окей? — Чего случилось? — Просто иди уже. — Рассказывай. — Вот же нуда. — Так, ладно. Мне по хуй, что у вас там случилось. Наверняка херня какая-нибудь. Но ты по-любому не прав! — угрожающе ткнул в сторону блондина пальцем. Тот запротестовал: — Почему это я, по-твоему, не прав?! — Потому что он тебе хотя бы пишет. — Ну-ну… Про обследование. — Волнуется! А ты при этом ведешь себя как последний… — поджал Като губы, подыскивая подходящее емкое словцо. — Ну, кто? — Бесчувственный пизденыш! Вот кто! Даже ни разу не потрудился ему ответить! — припечатал без доли сожаления и от всей души, пока блондин разевал рот (ну надо же! Подумать только! Бесчувственным назвали!), а затем сделал два широких шага к кровати, пока Сеито опасливо отодвигался к изголовью. — Быстро дал телефон! — принялся отнимать раскладушку. Блондин прижал мобильный к животу, не желая с ним расставаться, но Като был упорен. В какой-то момент Сеито вынуждено распластался на кровати, закинув руку с аппаратом за голову, только бы кудрявый его не достал. Но Като справился с задачей довольно быстро. Правда, пришлось хорошенько поднапрячься, зажав блондина между матрасом и собой… Зато телефон был у лидера. Руку он отвел на расстояние, пока Сеито отчаянно тянулся к мобильнику, и попытался найти нужный контакт. Это было непросто. — Эй-эй-эй! Не вздумай, дурак! — истерически верещал блондин. — Да заткнись ты, — вспомнил парень, что номер отца у Дайски всегда был на «единичке». Решил рискнуть и нажал вызов. На экране высветилось милое «Папа». Сеито захныкал: — Като, нет! Таким напуганным Тосиро не видел блондина, пожалуй, никогда. Парень практически слышал, как у того, вырываясь наружу, колотится в груди сердце. В голосе — паника. В глазах — испуг и мольба. Сеито был готов разреветься. — Тихо, сказал, — не давался лидер и включил громкую связь. Из динамика послышались длинные гудки и щелчки. — Нет-нет-нет-нет, пожалуйста… — Успокойся. — Ну вот заче-е-ем… — задыхался Сеито от страха. — Эй! Эй, на меня посмотри. Размеренный тон Като сделал свое дело. Сеито послушно повернул голову. Губы его продолжали трепетать. В уголках глаз совсем нешуточно блестело. Это волнение Като чувствовал всем своим существом и понимал, что блондин нуждается в паре таблеток успокоительного или же как минимум в словесной поддержке. Первого в пределах его досягаемости не было, а говорить Като, как известно, никогда не умел, поэтому решил прибегнуть к физической силе (фигурально выражаясь). Взгляд его очень кстати зацепился за золотистую шелуху от воздушной кукурузы, сидевшую в высветленной челке, и Тосиро осторожным движением руки вытянул крошку из белесой прядки, нечаянно коснувшись пальцами виска блондина. Сеито, ощутив мягкое прикосновение чужих пальцев, словно усмиренный, вмиг перестал извиваться. Сердечко его пропустило в это мгновение удар, а щеки ощутимо запылали, когда Като, как-то вдруг неожиданно осмелев, провел большим пальцем по бархатистой коже возле заметно порозовевших скул. Честно опасаясь смотреть в глаза-вишни, Тосиро невольно сфокусировал взор на мягких притягательных губах. Знал парень этот взгляд, по-детски невинный, чистый, завораживающий. Да и смотреть уже было незачем. Его и от прикосновения хорошо торкнуло. Контролировать себя дальше было тупо бессмыслицей. Парня к чужим губам тянуло просто дико, и он, не в силах сопротивляться возникшему желанию, приложился к ним в целомудренном поцелуе. Границ переходить Тосиро не хотел. Но сладкий стон блондина и его явственное ответное возбуждение заставили Като впиться в чужие губы в полную силу. Телефон, продолжавший разрываться громкими гудками, выпал из ладони, и рука Тосиро переместилась на затылок Сеито, когда тот во встречном движении к Като прильнул. Ресницы Сеито опустил, губы разомкнул и зубами подцепил пухлую нижнюю губу Тосиро, принявшись с аппетитом ее посасывать. Като в ответном отклике скользнул языком в горячий рот, чувствуя на губах солоноватый привкус попкорна, и смело занырнул глубже. Пальцы Сеито судорожно вцепились с боков в тонкую ткань футболки Като, притягивая к себе непривычно податливое тело как можно ближе, а после на поясницу переместились, забираясь под майку. Согнутые в коленях ноги крепко стиснули бедра Тосиро, которые под таким давлением сделали рефлекторный подстрекающий толчок, отчего блондин снова томно простонал и опалил мягкие влажные губы горячим дыханием. Тело лидера напрочь перестало подчиняться контролю еще на стадии начала всего этого безобразия и принялось по-своему бурно реагировать на запретные прикосновения. Когда дышать стало совсем трудно, Като с неимоверной силой втянул всей грудью сгустившийся вокруг, пропитанный феромонами воздух, почувствовав, как кровь по венам рванула к животу. В груди разжигался дикий пожар, а Сеито, впитывая обнаженными участками кожи тепло чужого тела, медленно плавился, откровенно забывая обо всех своих мирских заботах: о проклятых недугах и ложных опасениях, о проблемах с отцом и рвущейся ниточке их отношений, о собственном парне и о том, что у Сеито он есть. Слишком волшебными были эти мгновения, хоть и длился поцелуй от силы секунд десять. Волшебство прервал голос из трубки, и все вернулось на круги своя. Страх тоже. — Алло, сын?.. Сеито испуганно вытаращился на Като, который отлип от него с огромным трудом. Тосиро взял трубку и поднес ее к губам блондина. — Скажи «привет, пап», и я поцелую тебя еще раз, — шепотом склонил Като парня к действиям вот таким нехитрым обещанием. — Привет… пап… — на автомате пролепетал завороженный парень и в следующую секунду получил обещанный чмок в нос. Голос на том конце провода был взволнованным: — Дайски? Все в порядке? Что-то случилось? Като сполз на пол и попятился к двери, не отрывая взгляда от чужих глаз: — Будь хорошим мальчиком. Плохой ты мне не нравишься. — Дайски! Алло! Ты меня слышишь? — продолжала надрываться трубка. Дверь в комнате тихо закрылась, и Сеито, набрав в грудь воздуха, сподобился на вымученный стон: — Я здесь, пап. — Сын, что-то не так? Мне приехать? Я уже выезжаю! Вылетаю первым же рейсом! Ты только не волнуйся! — Пап, успокойся. Все хорошо, — проскулил парень. Капельки все-таки сорвались с ресниц и скользнули по щекам к уголкам губ, которые изменнически дрожали. Чувство страха наконец-то было полностью преодолено. Наступила эйфория. Его все еще любят… — Точно хорошо? — Точно. То есть… я пока не проходил обследование, пап… — Дайски, — послышалось в голосе отца неприкрытое осуждение, но сын быстро реабилитировался. — Но я пройду! В субботу. Честно пройду. А так… все отлично, пап. Меня ничего не беспокоит. Чувствую себя на все сто, — произнес Дайски бодрым тоном. Точнее, постарался произнести, на самом деле уже ревя от фонтана переполняющих его эмоций. Масао облегченно выдохнул: — Это хорошо. Это очень хорошо. Боже, как же ты меня напугал. То есть… ты позвонил… Это… Это просто… Просто… — Ты рад?.. — Ты не представляешь как. — Правда? — пропищал Сеито, вытирая мокрые щеки запястьем. — Безумно, сын. Но скрыть того, что я был на грани сердечного приступа, извини, не могу. — Прости, — ответил со смешком, а после повторил, извиняясь уже по другому поводу: — Прости меня, пап. Я такой… пизденыш. Трубка задорно хохотнула: — Все хорошо, Дайски. Все хорошо. Не реви, солнце. Все же замечательно. Сеито, согреваемый голосом отца, забрался под одеяло и свернулся там клубком. Ему столько всего хотелось рассказать родителю. Начал он с главного: — Папка-а-а… — Да, счастье мое. — Как же я соскучился…
Примечания:
Осторожно, «арт»! https://ibb.co/hg9CKBT
