Глава 17. Затишье перед бурей
13 мая 2013 г., 23:11
Пока он соображал для себя утренний бодрящий крепкий кофе, рядом стоял его ночной кошмар в лице рэпера и, склонившись над бокалом, соображал для Като из его же крепкого кофе неаппетитный капучино. В качестве пенки по центру этого водоворота (лидер как раз размешивал сахар) пенилась чужая слюна, все еще соединяющаяся с сжатыми в тонкую линию губами близнеца полупрозрачной вязкой ниточкой. Выполнив свою миссию, Кензи оторвал от бокала тяжелый взгляд и поднял его на слегка охуевшую персону напротив. Точнее, парень этим взглядом Като практически пришиб. Удар был настолько сильным, что кудрявый впал в ступор: челюсть отвисла, диаметр глаз увеличился до размеров очей Танаки в его спокойном состоянии, а все возмущения, они же маты, застряли где-то под онемевшим языком. Так и не дождавшись от сожителя даже пика в ответ на такой выверт, Кензи подал голос первым:
— У тебя ко мне какие-то претензии?..
Като подумал, ему послышалось. Встряхнул своей копной волос, хмуро поглядел на близнеца, а когда понял, что то, что услышал, прозвучало на самом деле, начал рожать:
— Ну, ты как бы напускал слюней в мой кофе…
Кензи неприятно ухмыльнулся, скопировав, пожалуй, самую гадкую ухмылку блондина, на которую тот был способен, и нанес оппоненту очередной удар под дых своим смелым откровением:
— Вчера ты сделал примерно то же самое. Единственная разница — то был не кофе, а рот моего парня. И эта разница довольно ощутима, не правда ли?..
Шок… Недоумение… Страх… Стыд… Невидимая для близнеца, но с трудом позволяющая Тосиро держаться на подкосившихся ногах дрожь в коленях — и полнейшая внешняя безмятежность с его стороны: он не двинул ни единой мышцей лица в этот момент, стараясь выглядеть бесчувственной тварью. Своей ответной репликой лидеру удалось «с достоинством» завершить эффектный образ:
— Это ничего не значило, — сказал и тут же заткнулся, увидев свое никчемное отражение в чужих, горящих ненавистью, глазах. Просто жалкая попытка спрятать внутренние эмоции за толстым слоем спеси, который слетел с парня, как только Кензи произнес следующее:
— Для тебя — не значило. А для него?..
Отчаяние… Угрызение… Глубокий вдох… Холодный пот… Серый потолок…
Сон. Это был всего лишь сон. Всего лишь долбаный двадцать пятый раз за чертову ночь. «Лучше бы она была бессонной», — сгоряча подумал Като и вскоре пожалел. Как только за окном забрезжил рассвет, сон он совсем потерял, и стало только хуже. Даже подушка не помогла ему спрятать опухшую голову от жестокой реальности, а стрелки часов, на которые парень зачем-то пялился каждые пять минут, лишь подтверждали плачевный факт: время не стоит на месте, а значит, рано или поздно придется вылезти из постели, выйти из комнаты, напороться на Сеито и разыграть очередной приступ амнезии (всеми любимый способ сделать вид, что накануне «ничего не было»). Других вариантов развития сегодняшних событий он даже не рассматривал. А смысл? Слишком много «но», чтобы давать им развиваться по сценарию блондина: рэпер и довольно впечатляющие размеры его кулаков, «Шинагава» и это страшное слово «контракт», неразрывно связывающее парней с Сеитоши, Юске и его чувства, которые Като и так изрядно потрепал за последние пару дней. Подумаешь, у кое-кого к кое-кому кое-что проснулось. Как проснулось, так и уснет. Он очень надеялся, что все же уснет.
Еще один час бестолковых думок мозг Тосиро не осилил. Закусанные до крови губы уже щипало, башка гудела, хотелось не по-человечески выть. Ровно в девять парень перевел себя в вертикальное положение, наивно предполагая, что мысли перетекут из квадратной головы в какое-нибудь другое место какой-нибудь другой геометрической формы. Не помогло. Держать все это дерьмо в себе было с каждой минутой все сложнее, а его единственная жертва для откровений спала сладким сном на соседней кровати и даже не подозревала о стенаниях сожителя. Юске. Конечно, он не был тем человеком, на которого лидер мог обрушить весь шквал противоречий, разрывающий его изнутри. Но Юске был единственным щитом, за которым Като мог хоть как-то спрятаться, дабы выйти из комнаты и добраться до своей жертвы номер два — холодильника. Ну ничего не мог с собой поделать парень. У него стресс и дичайшее чувство голода, как следствие первого.
Поспать Юске любил, но Тосиро, как никто, знал, насколько чуток его сон. Сначала кудрявый сухо покашлял, после звучно прочистил горло, позже с усердием похлопал дверью ванной комнаты и наконец-то услышал скрипучее долгожданное «достал». Хаяма очухался.
— Доброе утро, — проголосил Като во все горло и для пущего эффекта потрепал рыжего за плечо.
— Который час, блин? — проскрипел Хаяма злобно и запястьем потер один залипший глаз, чтобы уничтожающе взглянуть на бывшего.
— Половина уже… — опасливо отошел к окну Тосиро и принялся раздвигать плотные шторы, запуская в комнату противный яркий свет.
— Какого?
На принципиально неразборчивое лидерское «гм-гм-того» Юске нервно хватанул чужие наручные часы с тумбы. Посмотрел на циферблат и обалдел.
— Ты сдурел?! Десяти нет! — со злостью швырнул раритет швейцарского производства в направлении кудрявого. Тот к радости последнего спикировал на соседнюю кровать. — Дай поспать в кои-то веки!
— Спи. Кто тебе не дает? — пересек парень комнату и нарочно задел ногой угол чужой кровати.
«Не будите спящую собаку», — гласит народная мудрость. Не зря гласит, однако.
— Да ты издеваешься! — вскочил Юске на две задние конечности. Сейчас парень походил даже не на собаку, а на разъяренного лохматого львенка. Звереныш сцапал свою подушку, слетел с кровати на пол, подскочил к опешившему лидеру и принялся дубасить его по бестолковой голове, не забывая дополнять действия пламенной с рыками речью, пока тот закрывался руками и внимал каждому колкому слову.
— Ненавижу тебя, Като Тосиро! Ненавижу! Почему ты все время думаешь только о себе?! Если я сказал, что хочу спать, значит, я хочу спать! Неужели не ясно?! Тупица! — Удар. — При этом ты считаешь себя самым умным на всем белом свете даже в те моменты, когда знаешь, что ни разу не прав! — Удар. — Ты грубиян! — Удар. — Ты злюка! — Еще один. — Ты упрямый как баран! — Прямо по рогам. — У тебя гордость изо всех дыр прет! При этом ты до безобразия нерешителен и труслив, как кролик! — Череда мелких тумаков. — Твоя прическа отвратительна! — задел за живое. — А еще ты не растешь! Или растешь, но почему-то книзу! — Жизнь — боль. — С этого момента между нами все кончено! Сегодня я забираю свои вещи и переезжаю к Танаке!
На этой «оптимистичной» ноте припадок рыжего, к счастью Като, завершился.
Что это было? Наверное, то, чего не было вчера. Должного скандала, который по стечению обстоятельств парни каким-то образом избежали. Почему люди скандалят при расставании? Почему не уходят тихо, по-английски? Желание обидеть партнера не дает спокойно спать по ночам? А может, это потребность в выходе накопившегося напряжения? Или же просто традиция? Като было честно глубоко плевать на причины и следствия. Если Юске в этом нуждался, то парень мог и потерпеть.
Спустя минуту затишья лидер с опаской опустил руки, которыми прикрывал невезучую голову, и увидел несчастного, обессиленно осевшего на кровати звереныша. Походил он сейчас больше на бездомного котенка, нежели на короля джунглей. Захотелось обнять мелкого, приласкать, но Като предпочел избежать какого-либо рода физического контакта с экс-бойфрендом. Еще рано. Вместо этого он беззвучно опустился на край своей кровати. Теперь они сидели друг напротив друга. Юске прятал пристыженный взгляд и красные щеки за рыжей челкой, щекочущей его кончик носа, а руками продолжал нервно мять свое мягкое оружие.
— Полегчало? — поинтересовался Като очень аккуратным тоном. Он не хотел показаться обиженным.
Юске неловко заглянул в глаза вопрошающему сквозь челку-занавеску и на выдохе простонал:
— Ты не представляешь, как.
Като беззлобно хмыкнул и несерьезно замахнулся на Хаяму уже своей подушкой, ухватив ее за один острый край. Юске вжал голову в плечи и зажмурился, а после хохотнул, когда понял, что угроза всего лишь тупая шутка.
— Про рост мог бы и не говорить, — упрекнул Като обидчика, отведя взгляд вбок. Пожалуй, из всего вышеперечисленного эта претензия его задела больше остальных.
— Прости. Было сложно остановиться, — улыбнулся Юске, виновато сморщив нос, и заправил волосы за ухо.
— И я расту. Вверх. Просто очень медленно. — Уже год как никаких изменений в росте.
— Я знаю. — Юске знал, что изменений в росте никаких год уж точно. — Если хочешь, можешь тоже на меня поорать, — жалостливо мяукнул парень чисто из вежливости.
— Я не хочу, — Като действительно не хотел. Да и в арсенале претензий каких-либо в адрес бывшего у него не было, тем более в таком количестве. Пожалуй, только одна: «ты дерешься как девчонка».
— Выскажись, если наболело.
— Давай в другой раз.
— Другого раза может и не быть.
— Значит, тебе повезло.
— Да уж… — обнял Юске подушку и поджал одну ногу под себя, усаживаясь поудобнее. В сон все еще слегка клонило. Он широко зевнул в сторону, одновременно говоря: — Ты всю ночь ворочался.
— Прости. Просто мандраж. Перед выступлением, — придумал Като на ходу.
— То есть сегодня будет то же самое? — сделал для себя неутешительный вывод и обреченно закивал.
«Если не хуже», — подумал Тосиро, но в ответ просто пожал плечами.
— Тогда мне лучше, правда, перекочевать к Танаке, — осторожно покосился Хаяма на лидера, боясь, что его поймут неправильно.
— Хочешь, тут оставайся, а я тогда к нему. Поспишь спокойно, — Като понял все так, как надо.
— Лучше ты.
— Тогда помогу перенести вещи.
***
Через полчаса парочка смело выползала из комнаты. Ну как, смело… Хаяму лидер пропустил вперед, а сам, боязливо оглядываясь по сторонам, держался за его неширокой спиной. Коридор на втором этаже и спуск на первый парни преодолели без проблем. Опасность возникла, как только они достигли гостиной. Пока внимание Като привлекала подозрительно шевелящаяся куча одеял на диване, дверь ванной комнаты неожиданно распахнулась, и оттуда, словно чертик из табакерки, показался блондин. Выглядел он, конечно, как ангел. Еще пока заспанные с поволокой глаза, взъерошенные слегка сальные волосы, белая майка, белые брюки, босые ноги и этот извечный милый румянец на бледных щеках-яблочках. — Стоять! — распахнул Сеито недобро сверкнувшие глаза и довольно заулыбался. Юске на приказной тон изнеможденно закатил глаза, но велению его высочества последовал-таки, остановился. Като изо всех сил постарался сделаться невидимым. Быстро шагнул за спину своего спутника и остался там, искренне веря, что ему это как-то поможет. Наивный дурак… — Чего? — вякнул Хаяма, презрительно покосившись на белобрысого. — У меня тут… — с прищуром глянул за свое плечо Сеитоши, а после додумал: — засор. «Хрен ли пиздишь?» — не сомневался Като в своих догадках. — И? — держался Юске молодцом. — Помощь нужна. — Вантуз тебе в помощь, — махнул рукой Хаяма на выдуманные проблемы блондина, готовый сию же секунду удалиться. Тот не сдавался: — Мне нужен тот, кто умеет им пользоваться. — По-твоему, я похож на этого человека? — указал Хаяма пальцем на себя и саркастично прыснул, после чего лукавый взгляд Сеито, за которым Юске проследил, переполз с него на темную макушку, торчащую из-за костлявого плеча. — Правильное решение, — кивнул скрипач и отшагнул в сторону. — Только не я, — судорожно замотал лидер головой, но буквально в тот же миг был рывком затянут в уборную. Дверь за ним захлопнулась, замок щелкнул. — Приве-е-ет, — расплылся Сеито в широкой улыбке и принялся прессинговать нарисовавшегося сантехника своим излишним вниманием. Глаза его пытались заглянуть в глаза Като, пока тот их неловко прятал. А горячее дыхание блондина заставляло лидера отодвигаться от него как можно дальше. Еще с минуту назад Като был уверен, что если и попадет в такую ситуацию, то сможет с видом похуиста проигнорировать любые домогательства этого маньяка. Но то было лишь самовнушение. Сеито имел просто какое-то мистическое воздействие на предмет своей безграничной симпатии. Като терялся, вся уверенность покидала его вместе с потом, хлеставшим из его подмышек ведрами даже в те моменты, когда блондин просто попадал в поле зрения кудрявого. Лидер обмякал, начинал частенько заикаться, глотать слова и страшно тупить, не зная, куда себя деть в плане физическом. Вот, например, сейчас он сидел в раковине в самом буквальном смысле этих слов. — При… вет… — выжал он кое-как и сразу же воспользовался жалкой попыткой отвлечь внимание приставалы: — Ну, и где засор? — Да нет никакого засора, дурачок, — поймал Сеито смущенный взгляд. — Просто мне хотелось побыть с тобой наедине. Не делай вид, что не понимаешь этого. Да, вот так вот чисто и конкретно. Поняв, что откровенного разговора не избежать, Като попробовал взять себя в руки, скрестив их с надменным видом на груди, и заговорил уже смело: — А ты не делай вид, будто все, что происходит, в порядке вещей. — А ты не делай вид, словно все, что происходит, не происходит. — А ты не делай вид, что… — споткнулся парень на слове «что». Тут же почувствовал, как горят щеки. — Блять. Я запутался. — Гы, — не удержался Сеитоши и смело коснулся своим носом кончика чужого, отчего лидер резко шарахнулся назад и хорошо приложился затылком о зеркало. Стало больно. Парень психанул: — Че «гы»?! В самом деле, Сеито! Это уже не смешно! — Дайски. — Дайски… То есть, Сеито! Не сбивай меня! — Конечно, сладость моя. — Ты издеваешься? — Ни в коем разе. — Ты точно издеваешься, — потер парень место ушиба. — Больно, черт… — Прости, солнце. Давай я, — потянул Сеито к пострадавшему свои загребущие руки. Тот нервно отмахнулся, все еще пытаясь держать ситуацию под контролем: — Да хорош уже! — Ну-у, — обиженно надул губы блондин, когда ему не дались. Като, почувствовав, что хорошо орется, продолжил делать попытки пресечь все на корню: — Так! Все! Сколько можно, в самом деле?! Я не собираюсь ходить вокруг да около, так что слушай и вникай! В общем, то, что произошло вчера, это было… это было… б… б-было… — после двойного «б» Като понял, что выглядит жалко и дальше можно даже не пытаться. Да и Сеито договорил за него, окончательно сбивая парня с толку: — Потрясающе. — Да… то есть нет! — Спасибо, солнце. — «Спасибо»?.. — чистое удивление. — За что это? — За звонок отцу. Като невольно порозовел: — А, это… Ерунда. — Совсем не ерунда. Ты знаешь, как много это значит для меня. — Мм, — к своему сожалению, Като знал. Сейчас только и оставалось что мычать, принимая заслуженные благодарности. — Теперь я люблю тебя еще больше. Хотя не думал, что это возможно. Вот чего-чего, а признаваться в чувствах Сеито всегда умел. Причем парень так мастерски красиво это делал, что ответить отказом на его откровение было просто невозможно. Вот и Като не мог. От ответа он, как обычно, решил уклониться. Это у него тоже получалось по-своему хорошо. — Заткнись ты. Когда ты говоришь подобные вещи, дальше, как правило, ничего хорошего не происходит, — вспомнились Тосиро школьные годы и их совместные с Сеито «курсы поцелуев», которые вспоминать он очень не любил. Стыдно ему было, просто адски стыдно! — Ты по-о-омнишь, — просиял блондин. — Конечно я помню! Этот кошмар сложно забыть. Твои брекеты снятся мне с тех пор каждую ночь. Я просыпаюсь в холодном поту. — Неправда. Они были милыми и очень шли мне. Ты и сам знаешь. — Ага. Продолжай убеждать себя в этом. — Зараза, — щипнул Сеито Като в бок играючи, а после пристроился рядом, опустив зад на край вытянутой вдоль стены прямоугольной раковины. Голову он смело положил на чужое плечо. Глаза с наслаждением прикрыл. Като даже не дернулся, почувствовав, как щеку щекочут мягкие прядки, а ноздри — ягодный аромат. А еще от блондина (наверное, от рук) пахло кремом, самым обычным, увлажняющим. Ничего особенного, но это было так приятно. Като впал в состояние умиротворения. Все проблемы, беспокоившие его буквально пару минут назад, ушли на второй план. На первом — осталось только ощущение настоящего, вот именно этого самого момента, вот именно здесь и сейчас. Теперь ему хотелось говорить, а может, слушать сладкий голос и мирный тон, без тех извечных кичливых ноток, которыми блондин привык злоупотреблять в общении с младшенькими и глупенькими, то бишь с большей частью своего окружения. А после старший произнес то, что от него Тосиро вообще не ожидал услышать. — Прости, что не в силах сделать для тебя то же самое… — прижался Сеито к Тосиро чуть тиснее. Оттого что Сеито вспоминает о предке Като исключительно в положительном ключе, Като стало дико неуютно. Будто тот делает что-то противоестественное. И поспешил перевести стрелки: — Как с отцом пообщались? — Здорово! — бодро выпалил Сеито, вспоминая этот разговор буквально с упоением. — Болтали часа два. Через неделю он приедет в Осаку. — Рад за вас. — Тебе «привет». — И ему переда… То есть… — услышал парень себя со стороны и одурел. Это уже ни в какие рамки. — Какой еще, на хрен, «привет»?! — вскочил Като, как в попу ужаленный, и нервно заходил по комнате, где и развернуться-то было сложно. — Все! Хорош ебать мне мозги! Прекращай все это, ладно?! Ты меня с ума сведешь. Честное слово… Я уже схожу… Просто слетаю, — устало прикрыл глаза и помял лоб пальцами, пытаясь унять головную боль. — Прости, солнце. Я не специально, — перегородил Сеито путь страдальцу и обхватил его лицо ладонями. — Да хорош, — попытался вывернуться лидер, но уже без особого энтузиазма. Сил на отмашки не стало еще прошлым вечером. — Ну вот какого ты опять делаешь, а? Ответом ему было очередное объятие. Сеито настойчиво ткнулся своим лбом в лоб Като, нарисовал кончиком носа галку на бледной щеке, обжег его губы своим дыханием, пока произносил что-то невыносимо ласковое. Тосиро даже разобрать толком не удалось, что это было, но понял, что ему приятно. А когда его поцеловали, он просто ответил. Даже не попытался воспротивиться. Губы разомкнул сходу, зубами корябнул чужой язык. Целоваться ему хотелось просто дико; нежно, долго, не останавливаясь, не делая пауз на вдохи, которые учащались с каждым биением сердца. Хотелось касаться шелковистой кожи чувствительными подушечками пальцев, забираясь руками под белый хлопок, и щекотать упругие позвонки. Хотелось развернуть это скулящее существо физиономией к стене, выдрать из его горла скрипучий стон, вжимая разгоряченное тело в холодный кафель, сорвать с костлявых бедер все тряпки, мешающие разыграться фантазии на полную катушку (хотя куда уж дальше), и отыметь его так, чтоб блондин забыл, какими иероглифами пишется его имя. И хотелось сдохнуть просто потому, что ему так его хотелось. Като понятия не имел, как долго продолжался весь этот беспредел, но пришел он в себя только благодаря Сеито. Поцелуй разорвал именно он, что привело лидера в недоумение в самой его тяжелой форме. — Что? — вылупил парень глаза на соблазнителя, пока тот собирал зубами с губ лишнюю слюну. А делал он это тоже ничего себе. — Выметайся, — совершенно неожиданно схватил блондин кудрявого за плечи и развернул его перекошенным от удивления лицом на выход. — Не понял. — Вали, говорю. Боюсь, то, что будет происходить дальше, тебе не понравится. — Ты о чем? — обернулся Като на Сеито через плечо. — Мне надо на тебя подрочить, — с кокетством девчонки забрал парень в рот указательный палец и соблазнительно хлопнул два раза ресницами. — А?! — не поверил лидер ушам. Не потому, что это нестерпимо пошло звучало. Он сейчас не о таком думал… Поразило парня то, что ему в процессе даже поучаствовать не предложили, пусть он и отказался бы. Это было так не похоже на блондина — черт возьми! — что челюсть от удивления сама со звонким клацаньем на пол падала. — Пошустрее, пошустрее, — подпихнули Тосиро в спину. — Охренеть можно, — попытался Като переварить случившееся уже в гостиной, слыша напоследок очередное пожелание его высочества. — А ты мне пока яишенку приготовь. — Да вот еще. — Глазунью. — Обойдешься. Сеито отправил кудрявому воздушный поцелуй и категорично закрыл за собой дверь. Като тупо поморгал на все это дело, опустил брови, взлетевшие до потолка еще в ванной, и, развернувшись, потопал на кухню, уже плохо что-то соображая. На этом утренние потрясения лидера не закончились. В столовой его ждал Юске и пара каверзных вопросиков, которые тот успел приготовить для бывшего ухажера вместо вкусного завтрака. — Как засос? — поинтересовался Хаяма невзначай, когда Като стал нагружать свою грудь яйцами, вытаскивая их из холодильника по одному. — А?.. — резко вскинул он голову, и два продукта покончили жизнь самоубийством, вмиг оказавшись размазанными по полу. — Ах ты ж, блять… — Засор, говорю, как? — А, это… Нормально, — поверил в то, что ему просто послышалось, толкнул дверцу холодильника плечом, решив больше не рисковать здоровьем харчей, и принялся укладывать их на стол, пока те пытались удрать от незадачливого кулинара кто куда. — Надеюсь, ты помыл руки. — Мм. — И почистил зубы… — Че?.. — снова опешил парень, забыв про завтрак. — Два часа сна, Като! Ты мне должен два часа сна! — не постеснялся Юске дать понять лидеру, что он в курсе того, что их с блондином посиделки в ванной не ограничились проблемами житейского характера. Ловко вооружился одним желтком, облаченным в белоснежную скорлупу, и бойко приложил яйцо ко лбу экс-бойфренда, надеясь, что оно там лопнет. Но этого каким-то чудом не произошло. Хотя, судя по возмущенному Катовскому «ауч!», было ему очень больно. — Повезло тебе, — злобно оскалился Юске и оставил лидерские яйца на совести последнего.***
За те полчаса, что Сеитоши проторчал в ванной, Като успел честно помучиться совестью (хотя уже искренне не понимал, зачем он это делает, если совершает ошибки одну за другой); приготовить не глазунью для блондина, но омлет (дабы не вызвать подозрений) на всех из дюжины яиц — одно было проглочено лидером в сыром виде, как только парень понял, что дюжина «чертова» (ну на фиг); и сильно очкануть. Очень сильно очкануть… — А теперь тонкий ломтик ветчины для смака, — с тщательной аккуратностью укладывал Танака на свой гамбургер высотой уже с двухэтажный дом приличных размеров кусок свинины, который у него язык повернулся назвать «тонким ломтиком». — Чуть-чуть майонеза и листик салата. Хрустящая свежая булочка в довершении, — примял бутерброд хлебом, и майонез аппетитно запузырился с боков. — Мне кажется, ты лучшее, что я сделал в своей жизни, — адресовал комплимент своему творению. — Ты ему еще в любви признайся, — покачал Юске головой, с улыбкой наблюдая за операцией Катсу. — Я сделаю это, когда переварю это чудо. — Будешь признаваться в любви собственным экскрементам? — раздался голос Кензи в дверях, заставивший Като заерзать на стуле, а Танаку потерять аппетит. — И тебе доброе утро, — натянуто улыбнулся Катсу через плечо. — Здоров, — оседлал близнец стул рядом с Танакой и устало провел по лицу, неожиданно лишенному под губой тонкой полоски щетины, ладонью. Синяки под его глазами залегли капитальные. Сегодня Като наблюдал у себя такие же. Чьи симпатичнее даже сказать сложно. — Мне кажется, или в ванной кто-то дрочит? — оглядел парень каждого вопросительно, указав пальцем за спину, в гостиную, где дверь ванной была наглухо заперта. Юске хохотнул и без палева покосился на бывшего, задержав на алом «кирпиче» насмешливый взгляд. — И тебе приятного аппетита! — торжественно объявил Танака, вновь не успев донести бутерброд до рта. — Прости, — улыбнулся Кензи драммеру, когда тот на него укоризненно посмотрел. — О, ты побрился! — Ага. — А выглядишь все равно херово. — Слышь… — В смысле помолодел лет на десять! — вытянул Танака в воздух большой палец. — Определись уже. — Но вид такой, будто заболел, — без предупреждения пощупал ладонью лоб друга и неопределенно хмыкнул. Он не понял, достаточно ли лоб теплый, чтобы делать пессимистичные прогнозы. — Просто не выспался, — бухнулся головой на стол, когда руку от него убрали, и растянулся на нем всем корпусом. — Небось, порнушку всю ночь смотрел. — Ага. — Я так и подумал, когда ты вчера не вернулся. Вот тут-то Като и очканул, вспомнив груду одеял в гостиной. — А ты меня ждал? — поднял голову Кензи, озорно двинул бровями и пошло улыбнулся. — Я ждал обещанного пива, — отрезал Танака. Улыбка с лица близнеца тут же слетела. — А, точно. Еще раз извини. Просто увидел диван, и меня в момент разморило. — Ты здесь спал? — поинтересовался Юске как бы невзначай. — Мм, — подтвердил Кензи его догадки мычанием, и Като бросило в жар. «О боже! О боже мой! Он был здесь! Он был здесь, когда меня атаковал Сеитоши!!! Он все это время был здесь!!! Он был той горой одеял!!! Все это чертово время!!! За что мне все это?..» Сквозь гул в ушах Като удалось разобрать издевательское хихиканье Хаямы, и он почувствовал, как лоб покрывают холодные капли пота. — Может, тебе кофейку для бодрости? — продолжал Катсу проявлять беспокойство по отношению к близняшке. — Не хочу. — Ты точно не заболел? — Да нормально все, — отмахнулся, а после сосредоточил свой заинтересованный взгляд на завтраке Катсу. — Что это? — Это? Лучшее начало хорошего дня! — пояснил драммер с энтузиазмом тетечки из рекламы кукурузных хлопьев и даже палец большой вверх поднял для должного эффекта. — Да?.. — громко сглотнул Кензи, не отрывая глаз от сочащейся майонезом булки. — Эй-эй, — с опаской отодвинулся Танака от дружка на некоторое расстояние, корябнув ножками стула гладкий пол. Раздался неприятный звук. — Не засматривайся на чужое добро. — Я просто спросил. — Да ты его облизал своим жадным взглядом, похотливое животное, — неожиданно выдал Танака, чем вызвал всеобщее удивление. Такие штучки обычно он мог адресовать только очень близким для него людям. Но вот Кензи этого не знал. Ему выражение показалось просто забавным. — Пха! Меня так ласково даже мой во время постельных экспериментов не называет. Танака поморщился на пошлую шуточку и демонстративно помотал головой: — Отвратительно. «Поддерживаю,» — мысленно согласился Тосиро с Катсу. Правда, у него на это были свои причины. Напряжение разбавил Маса, решив поднапрячь драммера. Танаку он любил смущать, примерно в той же степени, что и Хаяма. Яркий румянец на щеках барабанщика, который по мере проступления начинал отдаленно напоминать два сердечка, обожали все до единого. Он был каким-то особенным, до безобразия милым, по-детски невинным, как и взгляд Катсу, который был таким всегда. Сравнивать Катсу с ребенком, конечно, будет не совсем правильным, особенно учитывая его телосложение. Под тонкой кожей шеи туда-сюда ходил острый кадык, из-под ворота майки выглядывали по-своему красивой формы ключицы, мышцы рук в районе плеч бугрились в пределах разумного, поджарый живот под майкой напоминал стиральную доску. Но этот взгляд все портил, превращая физически сформировавшегося взрослого парня в милейшее создание, которому не суждено достигнуть даже переходного возраста… Танака сам это понимал и искренне верил, что с годами это пройдет. Но вот ему уже ***надцать, а оно все не проходит и служит хорошим поводом для беззлобных подъебов со стороны друзей. — Катсу, что бы ты выбрал? Еду или секс? — Начинается… — закатил Танака глаза к потолку. — Почему у вас всегда все сводится к сексу? Можно подумать, кроме секса, в этом мире ничего не существует. Давайте поговорим, ну, я не знаю, о музыке, что ли. О! Отличная идея, кстати! — вскинул указательный палец в воздух, пытаясь тупо сменить тему. — Что скажете? — Окей, — подключился Кензи. — Что бы ты выбрал? Секс с Аи или этот вот бутерброд? — подставил танцор ладонь Масе для хлопка, который тут же получил, после чего опустил на нее висок, облокотившись на стол. — И ты туда же? — скривился Танака, неприязненно обведя взглядом эту довольную физиономию. — И я. Процесс пошел: Катсу принялся розоветь. — В любом случае вопрос тупой! Как я могу выбрать между тем, чего не знаю, но… очень хочу узнать, и тем, что знаю очень хорошо и хочу съесть? — В этом и фишка, друг, — пояснил Маса и указал рукой на Юске, сидящего напротив. — Представь, что это Аи. Она готова отдаться тебе прямо сейчас. Юске играючи подмигнул бедняге Катсу и отправил ему воздушный поцелуй, который отпечатался розовым бантиком на гладко выбритой щеке. — А это твой бутерброд. Ну?.. — дернул Маса подбородком на «произведение кулинарного искусства». — Пипец, он еще думает, — помотал Кензи головой из стороны в сторону, поражаясь. — Конечно я думаю! На Аи я сейчас как-то не настроен, а вот на бутерброд… — Чувак, ты безнадежен, — скорбно помял танцор плечо голодного драммера. — Это мило. Танака милый, — признался Маса. Если бы Катсу ответил по-другому, то, пожалуй, гитарист был бы разочарован. — Я милый, все слышали? Все? Если нет, я повторю. Маса повторит. Да, Маса? — Ты милый, — послушно повторил Маса, подкрепляя сказанное своей очаровательной лыбой. Танака ответил взаимностью, после чего в голове Като возникла идиотская мысль: «Если бы эти парни были «нашими», из них бы получился отличный дуэт…» Конечно, после он добавил, что ему пора лечиться. — Я так понимаю, моя очередь? — с хитрым прищуром покосился Катсу на красноволосого. — Секс или девчонки? — направил на него палец, как дуло пистолета, произведя четкий выстрел в голову. А после затанцевал на стуле, увидев озадаченность на лице друга. — Серьезно? — Ага. — И с кем же предполагается секс в таком случае? — С чем или с кем угодно, не принадлежащим к женскому полу. — А если девчонки, то… — Никакого секса! — А-а-а-а-а… — схватился парень за свою алую голову. — Круто-круто. Крутой вопрос, — одобрительно поднял большой палец вверх. — Ха! Значит, я выиграл? — рано обрадовался Катсу. — Секс. Я бы склеил транса, ну или милого адрогинчика. Танака готов был «фукнуть», но вовремя понял, что на данный момент он в меньшинстве и рисковать жизнью не стоит. — Чува-а-ак, — уважительно протянул Кензи гитаристу свою ладонь ребром, привстав. Маса ответил крепким рукопожатием и не поленился объяснить свой выбор: — Не, на самом деле, некоторые парни реально симпатичнее… некоторых девчонок. А как я могу судить по количеству проживающих здесь персон, предпочитающих мальчиков, секс с нами не так уж и плох. Верно, Като? — Мм? — проснулся лидер, распознав на слух свое имя. Слушал он все это краем уха, уныло ковыряясь вилкой в тарелке с омлетом. Нет, завтрак удался на славу, просто кусок в горло не лез. Парня угнетало все разом: поведение Сеито, реакция самого Като на это поведение, догадки Юске, присутствие рэпера и тот огромный болт, который парень положил на свою давнюю мечту со всеми этими чудесами на своеобразных виражах. — Девчонки или парни? — уточнил Маса, окончательно возвращая Тосиро в реальность. — Да, Като! — торжественно хлопнул в ладони Юске и расслабленно откинулся на спинку стула, растекаясь по нему от нахлынувшего удовольствия сиропом. Под столом он вальяжно закинул ногу на ногу, но этого никто не видел. На лице заиграла кровожадная улыбка. — Секс с девчонками или с парнями? — Доволен, да? Доволен? — не понравился Тосиро этот нескрываемый чрезмерный восторг. — Да-а-а. На подкол Като решил ответить подколом: — Ну, если учесть, что сексом я занимался только с одним парнем, то… — Ты ужасен, — поморщился Хаяма, словно лимон целиком проглотил, и вскочил с места, не дождавшись окончания фразы. — Да стой, балда. Я же шучу, — попытался Като ухватить его хоть за что-нибудь, чувствуя, что перегнул палку. Не вышло. Парень отбился, рванув сканировать холодильник, дабы чем-то заесть свое горе. Омлет теперь казался просто омерзительным, хотя сначала шел хорошо. — Больше не прикасайся ко мне. — Как пожелаешь, — демонстративно заткнул Като руки под мышки, больше не собираясь подлизываться. Надо больно… — Наш Тосиро-кун так и не ответил, — заметил Маса. Юске пошел в атаку: — Като не умеет выбирать. Он всегда только принимал то, что ему предлагали. Естественно, лидер не смог не сопроводить такое умное высказывание парой глупых гримас в своем исполнении. — Я все вижу, — огрызнулся Юске, хоть и стоял где-то позади того, к нему же спиной. Като поверил на слово и успокоился. — Один парень? Серьезно? — вдруг вопросил Кензи. На Като он посмотрел в этот момент с таким недоверием, что Тосиро сам в себе засомневался и сделал сложный расчет в уме. Калькулятор благо не понадобился. — Да, один, — подтвердил он более уверенным тоном, честно не зная, гордиться ему этим достижением или нет. — А целовался ты со сколькими? — выгнул близнец бровь, и лидера неслабо передернуло. «Блять! Он знает…» Очередная порция пота увлажнила виски Тосиро, как только к парням присоединился великий и ужасный менеджер. — Доброе утро, котятки, — обвел Сеито каждого одинаково ласковым взглядом. Кензи он персонально подмигнул, а после нежно ахнул, в умилении и благодарности склонив голову набок: — Солнце, ты побрился… — Мм, — отреагировал Кензи на появление милого как-то безэмоционально и перевел в этот момент взгляд на другого… Зубы Като атаковали его нижнюю губу, парень мельком глянул на умиленного преображением бойфренда менеджера, на автопилоте зыркнул на близняшку и, не ожидав пересечься с ним взглядом, почувствовал, как душа ушла в пятки. Че-е-ерт… — Доброе утречко, Сеито-сама. Как спалось? — залебезил Маса перед старшим. — Лучше всех, милый. Спасибо. — А дрочилось? — смело влепил Хаяма. В отношении Сеито в выражениях Юске давно перестал стесняться. Даже наоборот, предпочитал разговаривать с блондином на близком тому языке, кое-где стараясь переплюнуть мистера Ехидство. — Какой ты бестактный, проказник, — бесцеремонно шлепнул Сеито рыжего по заднице, даже не покраснев, и принялся снимать крышки с посудин на варочной панели. — О, омлетик. Какая прелесть. — Полчаса. Ты не выходил оттуда полчаса, — продолжал Юске без стеснения развивать тему. — Это полезно для здоровья, зайчик. — Для здоровья?.. Еще минута, и он бы у тебя отвалился. — Не отвалился бы. У меня богатая фантазия и нежные руки. Ты же знаешь… — последнее блондин произнес шепотом. Судя по невозмутимым лицам остальных, им повезло этого не слышать, но только этого. Все остальное слышно было просто отлично. Като готов был сдохнуть от стыда прямо здесь. Как-никак, а его все это тоже в некоторой степени касалось. Оставлять последнее слово за Сеитоши Хаяма явно не собирался и решил прикончить двух зайцев одним выстрелом. Правда, на этот раз в Като он не целился. — Самодрочка или секс с рэпером? Самодро-очка! — Гы-гы-гы! — неожиданно загоготал Танака, тыча в Кензи указательным пальцем. Тому это шибко не понравилось. Танцор сверкнул оскалом, после молниеносным движением выдрал из рук драммера его завтрак и запихал половину бутера себе в рот просто назло, сопроводив действо ехидным: — Ы-ы-ы… Пока Сеито неторопливо усаживался за стол с тарелкой омлета, двое со скоростью света из-за него выходили. — Не расстраивайся, пупсик! Я думал о тебе! — бросил блондин бойфренду вдогонку, чем спровоцировал небольшой катаклизм в хрупкой душе лидера. — Это мои яйца! — стиснул Като зубы и бойко передвинул тарелку усевшегося, естественно, напротив Сеитоши к себе, забыв про то, как на это посмотрит тот же самый Юске. Гордость парня была задета. Резкими движениями он насадил на вилку яичницы по максиму и стал запихивать ее за щеки с упорством хомяка, уставившись на блондина в упор, но, заметив его красные глаза и явно припухшие веки, которые полчаса были совершенно нормальными, перестал двигать челюстями. Сеито улыбался. — Теперь очередь Като, — подал голос Маса. — Очередь? — не понял Сеито. — Играем в «Альтернативу». Като ставит Юске перед выбором, — пояснил гитарист. — Мм? — указал Тосиро на себя пальцем, перестав жевать. Явно растерялся. — Я не знаю, что спросить… — не любил парень подобные игрульки. Если его что-то интересовало, то он предпочитал задать человеку вопрос наедине, а не ставить его в глупое положение перед кучей народу. Но, видимо, это касалось только его. — Секс с первым партнером или последним? — влез блондин, перехватывая инициативу. И тут же добавил: — Я буду рад любому ответу, пупсик, — завершил реплику подмигиванием в адрес скрипача. Юске даже думать долго не стал. Настал час расплаты: — С пе-е-ервым, — мстительно протянул Хаяма над плечом Тосиро. Перед глазами лидера нарисовались два ряда белоснежных зубов. Сеито торжествовал. Тосиро продолжил мирно жевать омлет, стараясь не проявлять никаких эмоций по этому поводу. Это же просто шутка. Сладкая месть. Он подколол Хаяму, тот подколол его. «Око за око. Ведь око же, да? Или нет? Да конечно оно. Или все же нет?.. Два поганца, мать их за ногу!» — вскипал Като в душе, краснея на глазах. — Юске, — дал Маса «добро» на вопрос Хаямы блондину. Тот определился довольно быстро. — Один поцелуй с тем, кого ты любишь, или год секса с тем, кто тебе просто нравится. «Да они издеваются!» — не знал, куда себя деть, лидер. — Если поцелуй, то год без секса? — уточнил блондин. — Да. — Поцелуй, — уверенный ответ, и взгляд, адресованный Като. — Да в жизни не поверю! — выпалил Юске. — Ты без секса и месяц не протянешь. — Я без секса в свое время пятнадцать лет протянул. — Потому что не знал, что это. С Танакой та же история. Если бы он знал девушек, он бы никогда не выбрал гамбургер. — Дело не в сексе, зая. Дело в любви. Когда по-настоящему любишь, ты готов на любые жертвы ради этого человека. Если ты этого не понимаешь, значит, ты пока не любил… После такого заявления никто даже не пикнул. В комнате воцарилась полнейшая тишина, не считая шума воды и звона посуды, которую Юске принялся яростно намывать. Блондин же с какой-то грустной улыбкой на лице осторожно подцепил вилкой с тарелки Като кусочек омлета и так же осторожно отправил его себе в рот. Като позволил.***
— Это мой бутерброд! Быстро отдал! — попытался Танака вытащить из чужого рта жеванный ломоть свинины, пока Кензи отводил его руки от своей замасленной рожи. Парень был ловко зажат в углу одной из спален наверху. Пожалуй, на этом успехи Катсу в поимке хулигана закончились. — На-а-а! — открыл Кензи рот, из которого зеленым букетом торчал салат. — Козел! — выругался драммер сквозь смех. Заставил друга согнуться пополам и принялся несильно пинать его своим коленом в район живота. — Бе-е-е-е! — Подавись! — не удержался Катсу и в большей степени с наигранной злостью попытался запихнуть в открытую варежку Кензи вторую половину гамбургера, после чего близнец не в шутку закашлялся. Лицо его налилось алым цветом, глаза — слезами. — Ой-ой-ой, — тут же заволновался Танака и принялся долбить ладонью танцора по горбушке. — Не надо давиться. Я пошутил. Тот кое-как восстановил дыхание, проглотил то, чем был набит его рот, и вытер щеку, по которой катилась крупная слеза. — Ты снова меня чуть не прикончил, — парень сипел. — Извини. Кажется, это входит у меня в привычку, — подал барабанщик руку Кензи, съежившемуся в углу. — Ну-ну, — принял помощь. — Обалденно вкусно, кстати. — Знаю. Мой фирменный рецепт. — Из тебя выйдет отличная женушка, — кокетливо подмигнул близнец, намеренно смущая мальчика. — Заткнись! — шутливо пихнул Танака Кензи в предплечье, а после уселся на кровать с намерением слепить из остатков бутерброда что-то съестное, пока друг приводил себя в порядок у зеркала. Выглядел он сейчас не ахти. — Ну что? Какие планы на вечер? — Планы? — Мы будем: «а» — искать тебе девушку, «б» — ждать чуда? — Э-э… Сегодня? — заметно занервничал Катсу. Он был явно не готов к такому резкому повороту событий. — Ну да, — поправил парень бейсболку, а после развернулся лицом к драммеру, опустив зад на стол. — Я тут подумал, на кой хрен откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. — Ты предлагаешь что-то конкретное? — Есть одна идейка. — Какая? — Какая? — помедлил Кензи с ответом. — Давай так, короче… Я сейчас к ребятам, связки надо перед завтрашним выступлением повторить. Как освобожусь, сразу домой. Встречаемся здесь. А дальше расскажу, че к чему. Что скажешь? — Ну, давай так. — Супер. — Так что ты задумал? — После узнаешь. Будет весело, — потер Кензи ладони в предвкушении. — Весело? — нахмурился Катсу. — Мне не весело надо. Мне надо, чтобы все пучком. — Как захочешь, так и будет. Главное, придерживайся плана. — Тогда скажи, что за план, блин, — начинал Танака нервничать и трястись. — После, — отмахнулся Кензи и устало потер припухшие глаза. — Слушай, ты точно не заболел? — снова забеспокоился барабанщик. — Может, тебе сегодня дома отсидеться, а? — Ага, щ-щаз. Решил выкрутиться? Хрен тебе, — скрутил парень кукиш, подумав, что Танака тупо спасовал перед предстоящим сражением. — Да не. Просто вижу, что ты какой-то не такой. Хмм… Ну-ка дай, — отбросил драммер свой гамбургер, который вмиг стал волновать его куда меньше, чем самочувствие друга, и подошел к последнему вплотную. Смело стянул с чужой головы бейсболку, отодвинул пальцами со лба черные волосы и приложился к нему губами. Буквально секунды на две, но этого оказалось достаточным, чтобы привести близнеца в полное недоумение. — Ты что… — Что? — Меня поцеловал?.. — вылупил Кензи глаза. Лицо его натурально перекосило. — Че? — хохотнул драммер как ни в чем не бывало. — Температуру проверил, кретин. — Губами? — Ну да. — Да кто так делает? — прилизал челку и вернул козырек на лоб, пряча под ним смущенный взгляд. Ох уж это недопонимание. — Не знаю, — беззаботно пожал Танака плечами. Реакция Кензи его удивила не меньше, чем Кензи удивил такой своеобразный способ измерения температуры. — Бабушка моя всегда так делает. — Бабушка?.. Ох, мазафака. Ты реально милый, — не удержался Кензи от признания. Прямо само изо рта выскочило. Катсу на глазах принялся розоветь уже раз пятидесятый за утро: — Скажешь тоже… — Серьезно. Никого милее пока не встречал. — Оке-е-ей, — насторожился Танака и попятился к кровати. — Я спишу этот бред на твое недомогание. — А прикинь, тебе это девушка скажет. Тоже краснеть будешь как маков цвет? — Сравнил, блин, себя и девушку. — А чем я, по-твоему, хуже? — Даже не зна-а-аю, — протянул Катсу не без сарказма. — Может, полом, а? — быстро собрал свой бутерброд и решил ретироваться. — Чувак, это последнее, на что ты должен обращать внимание при выборе своей второй половинки, — не собирался Кензи отставать, уча парня жизни, но какой-то неправильной, по мнению Катсу. — Ага, как же. — Вот втюришься в мужика, я тебе припомню твое «ага, как же». — Да в жизни такого не будет. Я в своей ориентации не сомневаюсь. — Никогда не говори «никогда», детка. Никогда…***
— Насколько я помню, не разговаривать друг с другом в условия вчерашнего спора не входило, — уточнил Сеито, когда заметил Кензи у порога. Тот, сидя на корточках, забивал шнурки своих цвета детской неожиданности тимберлендов вовнутрь, не завязывая их. Предупредить бойфренда о том, что он временно покидает этот «сверхдружный» коллектив, Кензи не удосужился. Сеито это напрягло, а еще больше он озадачился, когда понял, что за все утро Кензи с ним и словом не обменялся. Он понимал, в теории, что заслуживает к себе и худшего с его стороны обращения, но на практике даже небольшой необъяснимый игнор стал для него испытанием. — Мм? — отреагировал парень на голос, не поднимая глаз на блондина. Только чуть ухом повел. — Привет, говорю, — сложился Сеито пополам, пытаясь заглянуть Кензи в глаза. Подцепил пальцами козырек его бейсболки, снимая ее со лба. — Это я, Сеито. Твой парень. Забыл уже? — Я? — вытянул Кензи свой головной убор из чужих рук и вернул его обратно. Выпрямился и наконец-то взглянул на блондина с нескрываемой прохладцей. — Я — нет. У меня с памятью в этом плане полный порядок. — А чего тогда ты меня избегаешь все утро? — Кто сказал? — снял с вешалки свою куртку, найдя ее среди остального разноцветного барахла. — Сам вижу. — Тебе показалось. — Ну допустим, — оставил Сеито в покое эту тему, решив ее сменить. А вдруг ему и правда показалось. — Почему побрился? — Захотелось. — Чтобы я тебя поцеловал, пока никто не видит? — заговорил он вновь своим привычным елейным тоном. — Побриться. — Мм… — ощутил блондин чужую к себе неприязнь в полную силу, кажется, догадываясь о причинах ее возникновения, и пристыженно уронил взгляд в пол. — Далеко собрался? — К своим. Связки надо повторить. — Похвально, — одобрительно улыбнулся, все еще надеясь на ответную аналогичную реакцию. Той не последовало. — Когда вернешься? — Откуда я знаю… — Позвони, как освободишься. Можем… покататься вместе. — Как-то настроения нет. — По причине того, что твой бойфренд — лыжник? — попытался блондин разрядить обстановку. — Нет. Не по этой, — громко вжикнул молнией своей куртки. — Зая. — Да. — …Я буду скучать, — приспустил Сеито ресницы соблазнительно и потянулся за невинным чмоком, пока никто на них не смотрел. — Ага. Как же, — увернулся Кензи, уверенный еще вчера вечером, что обязательно ответит на запретный поцелуй. Он ведь только ради него и побрился. — Кензи, — произнес Сеито траурно, кажется, понимая окончательно, дело не в паршивом настроении бойфренда, дело в паршивом поведении самого Сеитоши. — Ну что?! — вспыхнул Кензи из-за никак нестроящегося диалога. — Нам надо поговорить? Да?.. Кензи замер. Он знал, что надо. Понял, что не готов к этому разговору, и, снизив тон, опустил глаза: — Давай… после. А то я уже опаздываю. До вечера, — быстро ретировался, плотно закрыв за собой дверь, стараясь ею громко не хлопать, хотя хотелось сорвать ее, на хрен, с петель. Прислонился к ней спиной, когда оказался снаружи, выдохнул. Устало прикрыл глаза, словно пробежал марафон и достиг финишной черты последним. Попытался себя успокоить. Как же его все это бесило! Как же ему хотелось навалять блондину, отчитать за провинность или хотя бы на него поорать. Но он боялся… Кензи даже не сомневался: если он начнет выяснять отношения, то этот разговор для них станет последним. Сеито придется выбирать между ним и тем, кому вчера он так легко позволил себя поцеловать… Кензи знал наверняка, выбор будет не в его пользу.***
Сеито нервничал. Зарылся пальцами в сальные волосы, заходил кругами у лестницы, не зная, куда себя деть, ведь понял все окончательно. Прочитал его мысли сегодня. Догадался еще вчера по знакомым ноткам подаренному бойфренду селектива, что Кензи был там — видел поцелуй и молча ушел, неготовый выяснять отношения. Понадеялся, что ему показалось. И, рассказывая о ситуации отцу, ревел не только от радости, но и от чувства невыносимой потери, которую приходится переживать. Получил такую необходимую ему поддержку, слегка успокоился. А сегодня снова не выдержал. Посходил с ума в ванной, отлично понимая, где должен поставить точку, но, не в силах сделать это сейчас, осознал свою беспомощность. — Покатушки! — заголосил Маса и рванул собираться наверх мимо менеджера, неаккуратно задевая его резким потоком воздуха. — Стоять, мелкота! — рявкнул Сеито грубо и громко, заставив гитариста затормозить чуть ли не носом о ступеньку. Внутренние переживания выплескивались наружу бурными эмоциями. Сейчас ими были нетерпение и злость. Маса не просто остановился. Он впал в ступор. Это ему только что отдали приказ? Это менеджер только что рявкнул? Гитарист обернулся и увидел расправленные плечи и прямую спину блондина. На мгновение обрадовался — нет, это точно не ему, — но рано. Сеито плавно развернулся и резанул гитариста острым взглядом, таким, каким на него доселе никто не смотрел. Таким, какой Маса никогда еще в жизни не видел. Страх божий… Врасплох был застигнут не только красноволосый. На прозвучавший непростой тон и некрасивое обращение на кухне Като и Юске подняли друг на друга глаза, обменявшись немыми вопросами «какого черта?». Танака неподалеку нахмурил брови и сунул руки в карманы брюк, наблюдая за ситуацией со стороны и с недоверием. — Сю-да, — вскинул Сеито руку вверх и указал пальцем на свои мыски, словно желал, чтобы их ему вылизали. Маса медленно боязливо спустился и встал к менеджеру поближе. Скромно убрал руки за спину и молча поднял на высокого парня невинный взгляд. Сама чистота и непорочность. Сеито это выражение на милой мордашке гитариста откровенно смутило и заставило мысленно пристыдиться. Зачем же он так с этим аленьким цветочком? Маса же ему ничего плохого не сделал. Он же любит придурковатого менеджера всей своей наивной душой. Градус упал, Сеито остыл. Тон его смягчился: — Уроки сделали? — поинтересовалось начальство, и все с облегчением выдохнули. Уроки… Танака машинально прыснул. Слышать о школе ему сейчас было откровенно смешно, да и Сеито роль строгой училки, по его мнению, совсем не шла. Взгляд Сеито переплыл с Масы на Катсу и там задержался. — Сперва уроки, после снег. Вчера, насколько я помню, за учебники никто не садился. — Вечером сделаем, — дал Танака обещание менеджеру, лишь бы угомонить старшего. Но верил в то, что сдержит слово, с большим трудом. Блондин на возражение злорадно ухмыльнулся: ангелочек заговорил. Теперь можно и оторваться как следует. Менеджер стал выделять резким тоном каждое слово, пока не срываясь на крик: — Вечером вы будете делать то, что вам зададут на завтра. А сейчас вы сделаете то, что было задано на сегодня. Танаку и это не испугало: — Да ладно тебе. Мы же отдыхаем, — на развороте обронил Катсу, не воспринимая менеджера всерьез вообще, и тут же поплатился за свои слова. — Во-первых, без возражений! — разнеслось по гостиной, и все вмиг замерли на местах. — Во-вторых, без «тыканий»! Забыл, с кем разговариваешь?! — сократил Сеито расстояние, разделявшее его и Танаку, который в этот момент вспыхнул очередным алым румянцем, но не растерялся, а только выше поднял нос, не желая казаться запуганным. — Так я напомню! Я твой менеджер! Для тебя я как минимум Сеитоши-сан! И приехал ты сюда не отдыхать, а работать! При этом учеба у тебя до выпускного будет на первом месте! Так что тащи свою девственную задницу наверх, бери учебники и грызи гранит науки, детка, до последних зубов! Мне не нужны тупицы в группе! Еще возражения будут? Танака язык проглотил еще на фразе про его пятую точку, которую расслышали все просто прекрасно. Но одно дело слышать, а другое — принимать на свой счет. Это как вообще понимать? Какое право имеет этот белобрысый кидаться такими оскорблениями?! Кто он вообще такой, чтобы говорить подобное? Менеджер?! «Да срать я хотел на такого менеджера!» — орал Танака глубоко в душе, но продолжал молча пялиться на блондина, пока тот, неприятно щурясь, смотрел драммеру в рот, будто чего-то ждал. Но оттуда, кроме кастрированного «э», ничего так и не вышло. Маса, чувствуя дикое напряжение, резко вклинился меж двух фигур и натянуто улыбнулся менеджеру: — Сначала уроки, после снег. Мы поняли, Сеитоши-сама, — заверил он и подцепил Танаку под локоть, потянув его в сторону лестницы. Катсу пребывал в состоянии транса и особо не сопротивлялся. Шел, а расфокусированным взглядом полз по стене, переваривая случившееся. Сеито остался недоволен — ему так и не ответили. Като стоял в дверном проеме и таращился на блондина взглядом «боже, иногда ты бываешь таким ублюдком», а после очнулся, когда на него обернулись. — Вас это тоже касается, молодой человек, — смягчил тон менеджер, превращаясь из злобной училки в заботливую мамашку. Като подавился слюной, поднял брови высоко и, опустив подбородок, указал на себя пальцем, как бы спрашивая: «Это ты мне? Совсем страх потерял, придурок?!» Это было не ему. — Ошибаешься. Я не в группе. Забыл? — на заднем плане в оборонительной позе, сложив руки на груди, перенеся вес на одну ногу и отставив вторую, стоял Юске, которому и адресовалось замечание. — Ты не в группе. Но ты здесь. Как думаешь, кто дал твоему папочке обещание, что его сынуля будет вести себя прилежно? Давай не будем его разочаровывать. Ладно? — мерзко улыбнулся блондин и указал пальцем на потолок, мол, проваливай. Юске раздраженно кинул руки по швам, закатил глаза и больно пихнул Като плечом, преодолевая в виде него препятствие. — Заеба, — выплюнул, огибая блондина по большой дуге. — Потом еще спасибо скажешь. — Заеба! — послышались бойкие шаги на втором этаже и неспроста громкий хлопок дверью. Как только в гостиной осталось двое, Сеито словно подменили. Руки он неловко убрал за спину, окольцевав пальцами одной запястье другой. Мыски босых ног смотрели теперь друг на друга. А сам он осторожно косился на Като, смущенно двигая губами из бока в бок. — Я менеджер, — сказал он почти шепотом, как бы оправдывая свой заскок перед человеком, в глазах которого не желал выглядеть полным ушлепком. Като сдержался. Просто выдохнул и не стал возникать, тем более что к нему претензий никаких предъявлено не было. К тому же парням давно пора было браться за головы, а Сеитоши — начинать вести себя как подобает менеджеру, иначе его просто перестанут воспринимать всерьез. — Я знаю, — спокойно заверил Тосиро и чинно двинулся вдоль дивана, убрав руки в карманы брюк. — Покатаемся? — мило улыбнулся блондин, заставив Като встать столбом. Кудрявый закатил глаза и протянул немое «а-а-а…», кажется теперь понимая истинную причину такого менеджерского поведения. На милую улыбку Сеитоши он ответил низким саркастичным поклоном: — Я лучше тоже приобщусь к всеобщему просвещению. Разрешите откланяться, Сеитоши-сан, — попятился парень в сторону лестницы. — Ну нет, — насупился Сеито, нежно отказывая, и двинулся туда, куда и Като. — Хорошо вам покататься, Сеитоши-сан, — отступил еще на два шага. — Ты идешь со мной, — насадил Сеито указательный палец на ворот толстовки Като, словно крючок, но его руку тут же отпихнули. — Извольте, Сеитоши-сан. Как я могу нарушать ваше персональное пространство? — сделал разворот на пятках. — Ты идешь. Это приказ, — окольцовывал Сеито широкие плечи Като со спины своими бледными цепкими руками. — Иди на хрен со своими приказами! Ты, может, и менеджер, но… но мне на это как-то насрать, — спокойно озвучил Като то, что Танака сказать так и не смог. Разорвал объятия и бойко зашагал прочь. Но его обогнали и буквально рухнули перед ним на колени, преграждая путь. — Ну пошли-и-и-и… — вцепился блондин руками в чужие бедра. Сжал их крепко-крепко, а щекой приложился к животу, в котором булькал омлет. — Не заставляй меня переходить на шантаж, — предупредил он ласково-стервозно, на самом деле желая сказать отчаянное «только не оставляй меня сейчас одного, пожалуйста». — Блефуешь, — сделал кудрявый предположение вслух. — Уверен? — выгнул Сеито бровь и поднял на него хитрый взгляд, заставляя Като поверить ему на слово и мысленно обозвать гадом. — Ненавижу лыжников, — прошипел сквозь зубы, не желая сдаваться так просто. — Я встану на доску, — бровки домиком, щенячий взгляд. — Ты же не умеешь кататься. — Ты научишь. — С какой это стати? — Я же научил тебя играть на гитаре, — теперь подбородок блондина упирался Като в пупок. — Пфф… Вспомнил, блин, события десятилетней давности. Вали, — отпихнул лидер приставалу грубо. Сеито отлип, сел на пятки, сложил руки и ляпнул просто так, уже ни на что не надеясь: — Раз не можешь, так бы сразу и сказал. — Все я могу, — заявил мрачно лидер и нахмурил лоб на такое обвинение. Тут-то блондин и понял, на какую кнопочку жать надо. Ну конечно! Это же Като! Принизить его достоинство — лучший способ заставить сделать парня то, чего он делать категорически не хочет. Сеито поднялся с пола и с умным видом принялся стряхивать пылинки с колен: — Ну-ну… И кого же ты научил? Юске? Като громко рыкнул, что означало только одно — вызов принят! — Во время тренировки не ныть! — Есть, сэр! — отдал Сеито честь, приняв стойку смирно. — Мне не возражать! — Есть, сэр! — Не падать! — Э-э… — Возражение — двадцать отжиманий! Падение — двадцать отжиманий! Нытье — пятьдесят! Через десять минут чтоб был готов! — Есть, сэр! — Кругом! На месте шагом марш! Раз-два! — пристроился Като позади высокой фигуры и грубо подпихнул ее в поясницу. — Запевать? — Заткнись. — Есть, сэр! — Дурак ты, блин. Безнадежный просто, — удрученно, но беззлобно покачал головой главнокомандующий. — Безнадежно влюбленный, — протянул Сеито ласково. — Разговорчики в строю!***
Улегшись в ряд поперек кровати Танаки, на которой были раскиданы потрепанные учебники, троица через «не хочу» вооружилась ручками. Маса, прикусив кончик языка, старательно выводил хвостики игрекам в своей чистой тетради, Юске с усердием грыз ручку и ничего не понимал, хотя очень старался, а Танака, сгоряча расправившись с одним уравнением, тупо пялился в окно напротив, в котором голубело чистое небо. Думал он о произошедшем конфликте и дико жалел, что не ответил Сеитоши, как следовало бы. А за то, что блондин ляпнул, как минимум по морде съездить надо было. «Хамло», — обозвал Танака его мысленно. — Тормоз, — подумал он про себя вслух. — Ты это кому? — уточнил Юске. Он был рад немного отвлечься. Заниматься сейчас совсем не хотелось. — Кому-кому… Себе. Черт! — бесила Танаку собственная реакция на выходку блондина. — Ну почему я не ответил?! Стоял как дурак и молчал! — Потому что ты умнее. — Умнее чего? Дверной ручки?.. Боже, как унизительно, — зарылся Катсу в мягкое одеяло, на которое упал лицом. — Забей, Танака. Он придурок. — Сеито-сама не такой, — не согласился Маса. Не мог он обижаться на своего кумира, тем более что отчитали школоло за дело. — Он прав. Сначала — учеба, после — все остальное. Но скоро все изменится. Немножко осталось, парни, — бодро улыбнулся, вспомнив тонкие струны любимого инструмента. — Прости, Маса. Я не в группе. У меня это кончится еще очень не скоро. Так что для меня он самый обыкновенный дурак. — Получил Юске от гитариста легкий толчок в бок за очередной «комплимент» в адрес менеджера. — Вот! — резко вынырнул Танака из мягкой перины. — Вот как тебе это удается? — Что? — Воспринимать его как равного себе. — Ну спасибо, — обиделся Юске за «дурака», отлетевшего ему рикошетом, хотя и понял, что Танака не это имел в виду. — Да нет, я в том плане, что ты смотришь ему в глаза, когда вы разговариваете. Ты можешь ему возразить. Ты можешь его послать, в конце концов. — Просто у них есть кое-что общее, — высказал свое предположение Маса, продолжая маяться уравнением. — Ориентация? Так просто? — озвучил Танака первое, что пришло на ум, логически рассудив. — Ну и постель. В какой-то степени. Во второй, а может, и в третьей. Равно «99», — наконец-то вывел Маса одну неизвестную. — У вас сколько получилось? — обернулся на парней и не пожалел. Лицо у Танаки в этот момент было просто фееричным. Глаза он вылупил, рот открыл. И в целом походил на ребенка, узнавшего, что Санты не существует. Лично у него получился самый натуральный шок. Юске обвел посиневшего друга сочувственным взглядом: — Только не говори, что ты не догадывался. — Но… я не догадывался! — выпалил драммер, когда понял, что сказанное не просто предположения Масы, а самая натуральная правда. Мигом сел в позу лотоса, зарылся пальцами во взъерошенные волосы и принялся закидывать рыжего вопросами: — Как?! Когда?! Почему?! Като в курсе?! — По-разному. Около года назад. Он был моим первым парнем. Като знает, — совершенно спокойным тоном вещал Хаяма, а после и на вопрос Масы ответил: — У меня «69». — Убейте меня, — не хотел верить Танака в сказанное и получил от Масы «выстрел» в висок из указательного пальца. — Пдж! Драммер чуть ли не замертво плюхнулся на край кровати, полежал там немного, а после снова принялся драть на себе волосы и взбивать пятками матрас: — Не-е-е-ет! Как такое возможно вообще?! — Всякое в жизни бывает, — расслабленно пожал плечами Маса. Лично его ничего не смущало. — Боже, какой же ты все-таки наивно-невинный, — помотал головой рыжий и заглянул в тетрадь драммера, где уравнение было давно решено. — «96»? У тебя даже цифры какие-то девственные, — снова посмотрел на потерянного Танаку, которому было уже совсем не до математических вычислений. — Нет, серьезно. Я думал, ты знаешь. — Да откуда?! — Ну, Маса-то знает. — Как ты понял? — вылупился Танака на более сообразительного друга. — Эмм… — почесал тот ручкой макушку. — Пробегала как-то мыслишка, но я на ней особо не зацикливался. Переспали и переспали. Сегодня вот вновь всплыла. — Господи. Может, я еще чего-то не знаю, а? — Танака сказал это просто машинально, не желая знать ничего более. Ему и так было сейчас не очень хорошо. А вот Юске взял и ответил, решив раздолбать розовые очки Танаки, которые к его переносице, по ходу, приросли. Хватит жить иллюзиями, не ребенок уже. — Вчера я и блондин целовались. Маса просто хлопнул глазами и поджал губы, для него это тоже было откровением. Но не таким, как для Танаки. Тот, чуть ли не со слезами на глазах, выдохнул: — Как?.. — С языками, — хихикнул рыжий, издеваясь над воображением мистера Невинность. — Вы чего, совсем? А как же Кензи? — сделал Танака такую несчастную моську, какую бы Кензи не сделал, узнав это. Юске стало его жаль, правда, совсем чуть-чуть. — Успокойся. Это ничего не значило. Мы просто над Като издевались. Реакцию проверяли. Сеито же был первой любовью Като. — Что?! — взвизгнул Катсу на уровне «фа» в третьей октаве, вмиг забыв про чувства близняшки. Ему сейчас было гораздо хуже. — Маса… — очередная просьба. — Пдж! — очередной «выстрел». — Хочешь еще? — не желал Юске останавливаться. — Добивай, — проскулил полуживой драммер. — Сеито спал с братом рэпера. — Омайгадбл… — скатился парень с постели и бухнулся у ее изножья. — Умираю… Хаяма добавил: — Рэпер знает. — Все. Умер, — послышался предсмертный писк откуда-то снизу. Рыжий переместился к краю кровати и с легкой улыбкой взглянул на Танаку, таращившегося сейчас в потолок невидящим взглядом: — Прости, — мазнул Юске подушечкой указательного пальца кончик его носа. — Это что, блин, «Цветочки после ягодок»? Такое только в кино бывает. — Как видишь, не только. — Охренеть можно… — выругался Катсу, а после вновь на какое-то время притих. Полежал так немного и вскоре снова заговорил: — Ну, ладно. Положим, все это правда. — Это правда. — Положим, — отказывался верить до конца во всю эту чушь. — Одного все равно не понимаю. — Чего же? — Почему вы до сих пор все друг с другом общаетесь? Вопрос был вполне логичным. Даже Маса отвлекся от задания, перестав писать, и задержал дыхание. Ему хотелось услышать что-то красивое и мегаубедительное. Юске с ответом не подкачал и объявил эффектно, с драматической ноткой в голосе: — Наверное, нас слишком мало, чтобы держаться в этом жестоком мире, не признающем такие отношения, порознь… Вот как-то так, — подмигнул он Катсу и полез в решебник, искать правильные ответы на свои дурацкие, совсем неинтересные вопросы.
