Рожденные под знаком ангела. Звездопад

- Нет, - почти всхлипнула я, пытаясь совладать с эмоциями. Всего на пару секунд его безупречное лицо задержалось в дюйме от моего, а затем Роберт спокойно сел напротив. И было в этой ситуации что-то пугающее. То ли я не до конца оправилась после расставания, то ли этот загадочный парень оказывал на меня такое влияние. Но сидеть с ним за одним столом показалось вдруг удивительно нормальным. Словно мы уже не раз так делали. И от подобных мыслей по коже прошелся холодок. - Тяжелая неделя? – спросил он после минутного молчания. - С чего ты взял? – как-то слишком резко парировала я. - У тебя очень усталый вид, - спокойно ответил он, будто бы и не заметив моего тона. Я молча буравила Роберта взглядом. А что я могла ответить на эту фразу? Посплетничать, спросить совета, или поплакаться? - Ты так и будешь меня игнорировать? – продолжил он. От такого вопроса я едва не вывернула на себя остатки чая. - Я вовсе тебя не игнорирую. Роберт лишь улыбнулся, даже не пытаясь делать вид, что поверил. Я ведь и правда игнорировала его с самого первого дня. - Сейчас не самый лучший период в моей жизни, - подстегнутая раздражением, оправдалась я. - Мне уже рассказали. Ну, конечно же, «святая пятерка» успела слить эту информацию. - Трепло, - буркнула я себе под нос, не сдержавшись. - Ты их недолюбливаешь, как я вижу. - А с чего вдруг я должна питать к ним теплые чувства? - Потому, хотя бы, что училась с ними последние четыре года. - Да хоть всю жизнь. Это ничего не меняет. Я в их курятник не вписываюсь, - мрачно пояснила я. - Они за тебя переживают, между прочим, - приподняв одну бровь, сказал Роберт. - Это иллюзия, созданная персонально для тебя. - Ты думаешь? - Знаю наверняка. Я с ними не первый год общаюсь. - Это заметно. - В каком смысле? – возмутилась я, борясь с желанием послать этого самоуверенного выскочку к черту. - Ты тоже создаешь иллюзии. Прикрываешься безразличием, а на самом деле переживаешь из-за разрыва отношений. В этот момент моя челюсть готова была отвиснуть в самых лучших традициях Диснеевских мультфильмов. Однако все, что я могла, это недоуменно хлопать глазами. И как бы отчаянно я ни желала состроить мину а-ля «Не твое дело», удивление все же было сильнее. - Это другое, - недовольно ответила я. - Но это притворство в любом случае, - с каким-то плохо скрываемым удовольствием заключил он. Роберту действительно нравилось ставить меня в подобное положение. - Я притворяюсь, чтобы не обременять людей своими проблемами. А девчонки притворяются для того, чтобы выставить себя в самом лучшем свете. Это ведь совершенно разное. - На этот раз я с тобой согласен. На этот раз? Серьезно? Он мне еще и одолжения делать будет? - Ты тоже, как я заметила, не в восторге от общества «первых красавиц школы», - решила я сыграть его же методами. - Как ты и сказала – это курятник. За пару минут в твоем обществе я получил гораздо больше удовольствия, чем за две недели общения с ними. Ни намека на шутку не прозвучало в его голосе. И, даже, наоборот, уверенность Роберта была такой силы, что ей можно было смело поделиться со всей школой. На этой ноте мое терпение все же лопнуло. Я демонстративно отодвинулась от стола, все еще сидя на стуле, чтобы скрежет металлических ножек привлек внимание самоуверенного блондина, сидящего напротив. Так и вышло - зеленые глаза с внимательностью коршуна наблюдали за каждым моим движением. И стоило мне встать, закидывая портфель на плечо, как Роберт тоже поднялся. Спокойно забрал мой поднос, поставив на него свою опустевшую тарелку, и отнес посуду на транспортер. Я бы, вероятно, возразила, если бы была в состоянии. Однако удивление уже в который раз за этот странный перерыв одержало верх. А Роберт вернулся, сгреб со стола свой учебник с конспектом и с деловым видом спросил: - Какой у нас следующий урок? Мой мозг, вероятно перегруженный попытками понять этого человека, дал слабину и решил сделать перезагрузку. В помещении стало темно, и воздух показался душным и тяжелым. А еще через пару секунд окружающее пространство и вовсе начало расплываться. Я никогда в жизни не теряла сознание и сейчас с трудом понимала, что происходит. Еще немного – и рухнула бы прямо посреди столовой, однако этого не произошло. Головокружение стало постепенно уменьшаться, и через несколько секунд зрение сфокусировалось на голубой рубашке Роберта. В нос тут же пробрался приятный запах кондиционера – аромат свежести и чистоты. А еще… странно-знакомый: теплый, мягкий, успокаивающий, слишком легкий, чтобы удержать и понять, и слишком притягательный и дурманящий, чтобы отпустить. Это был его собственный запах – запах мужчины. Крепкая рука соскользнула с моего плеча и коснулась оголенного предплечья. Тепло, словно от прикосновения солнечных лучей, разлилось по всему телу, под самой кожей, отдаваясь легкими покалываниями в кончиках пальцев. - С тобой все нормально? Другой голос. Не тот, что я слышала минуту назад. Мягкий, сильный и бархатистый. Ласкающий слух. Немалых усилий мне стоило посмотреть в его глаза: радужка цвета нефрита с едва заметными золотыми вкраплениями. Взгляд человека, который переживает – искренне переживает. - Да, - промямлила я. – Просто голова немного закружилась. Уже все нормально. - Тогда пойдем в класс. У нас история, - сказал он, все еще обнимая меня одной рукой. Он прекрасно знал, какой у нас следующий урок. Этот человек слишком организован и собран, чтобы не помнить расписание. Поэтому его вопрос был лишним поводом обратиться ко мне и намекнуть на совместную прогулку по школе. Второе меня мало устраивало. Однако в данных обстоятельствах спорить не было смысла. Так же легко можно было сказать, что Роберт привык всегда получать желаемое. И, раз уж хотел со мной познакомиться, то теперь не упустит возможность общаться, какими бы ни были его мотивы. Поэтому сейчас я молча плелась рядом, старательно избегая встреч с удивленными взглядами учеников. Не хватало еще стать поводом для сплетен. На истории я почти физически ощущала насквозь прожигающие взгляды одноклассников. Но это, как оказалось, было только началом моих приключений. Памелла, Рейчел, Аня и Синти весело подмигивали мне на английском. А Мэг буравила недовольным взглядом, нахмурив темные брови. Все это было слишком для меня. Поэтому после занятий, проигнорировав попытку Эндрю пошутить, я выскочила из кабинета, подгоняемая желанием поскорее сбежать. Благополучно дойти я смогла только до школьных дверей. А там, делая вид, будто мы лучшие друзья, уже ждал Роберт. Сомнений не было – он ждал именно меня. Ума не приложу, каким чудным образом ему удалось оказаться здесь первым? - Есть минутка? – спросил он, стоило мне подойти ближе. - Да. А в чем дело? - Ничего серьезного, - небрежно бросил он. – Просто у меня только что сорвались все планы на вечер. Решил узнать, не занята ли ты сегодня? Он что, серьезно? Мы впервые заговорили лишь три часа назад, а теперь он спокойно предлагает провести вечер в его обществе. Слишком много самоуверенности в этом человеке. - Я просто не люблю проводить пятничные вечера дома и всего лишь предлагаю дружескую вылазку, - не дав возможности ответить, опередил Роберт. - Разве тебе не с кем больше провести время? - Я здесь недавно. И у меня пока не так много друзей. Ну, да, конечно! Эту лапшу на уши ты будешь вешать кому-нибудь другому. - Но я ведь тоже не твой друг. Мы едва знакомы. - Я хочу, чтобы ты им была, - делая небольшой шаг ко мне, вкрадчиво произнес он. – Поэтому и предлагаю узнать друг друга за приятной беседой в хорошей обстановке. В этот момент можно было легко услышать, как в моей голове крутятся шестеренки, в попытках понять сложившуюся ситуацию. Происходящее совершенно не вязалось с привычным для меня укладом жизни. Я ведь не из тех, в кого влюбляются такие парни, как Роберт. И не из тех, с кем происходят красивые истории. Я просто Эла: чудаковатая, иногда смешная, ничем не выделяющаяся, без особых талантов… Я – это просто я. Такая, какая есть. Мозг никак не мог выстроить паззлы в нужном порядке. Не хватало какой-то детали, поэтому общая картинка упорно не хотела складываться. От этого я инстинктивно сделала шаг назад, совершенно не желая оставаться в подобном положении. - Ты боишься меня? – наполовину удивленно, наполовину с насмешкой спросил Роберт. - Вот еще! – возмутилась я и неосознанно отступила еще на шаг. - Уверена? - уже откровенно подкалывая, спросил он, делая шаг вперед. Я нахмурилась и сложила руки на груди. Дурацкий жест, который выдал меня с головой. Роберт посмотрел на мои сложенные руки и улыбнулся так, словно только что выиграл партию в шахматы. Так оно, по сути, и было. Он загнал меня в угол и объявил «шах!». И все, что мне оставалось, это достойно выдержать нападение и попытаться ответить тем же. - Хорошо, - с самым деловым видом ответила я. – Во сколько? - В шесть. Я заеду за тобой. - Отлично, - бросила я и, гордо задрав подбородок, вышла из здания. По дороге домой я успела сто раз обругать себя и свой дурацкий характер. Ну, зачем ответила на этот вызов? Это же была провокация в чистом виде! И откуда во мне вдруг взялось желание доказать Роберту, что я не такая тихоня, какой кажусь? Как это понимать? Родители, к счастью, снова уехали в город, поэтому можно было спокойно готовить ужин и искать хоть какие-то положительные стороны в произошедшем. Первым плюсом было то, что я, наконец, смогу отвлечься, проведя вечер вне дома – две недели в заточении плохо сказываются на людях. Во-вторых: попытаюсь понять, кто такой на самом деле Роберт, и почему его присутствие так странно на меня действует? Третий плюс я так и не смогла найти. Лишь надеялась, что моя импульсивность не принесет неприятностей. Ближе к назначенному времени шестеренки в моей голове заработали еще быстрее. Глядя на себя в зеркало, я с ужасом осознавала, что рядом с Робертом буду выглядеть как маленькая серая мышь. Совершенно неприметная и глупая. Человек, с которым я собралась идти на дружеский ужин, без сомнения мог считаться эталоном мужской красоты и стиля. А я в своих излюбленных клетчатых рубашках и кедах смахивала, скорее, на несуразную девочку-сорванца. И любой, увидев нас вместе, решил бы, что это глупая шутка. Однако, с другой стороны, я понимала, что никому и ничем не обязана. Тем более, это всего лишь дружеский ужин. А потому я могу выглядеть так, как мне нравится. Еще одним успокаивающим аргументов оказалось совершенно логичное видение ситуации: чтобы спокойно общаться с Робертом, я должна чувствовать себя комфортно, насколько это вообще возможно в его присутствии. Реши я вдруг надеть платье и туфли (в которых все равно не умею ходить), весь вечер пришлось бы думать о том, не слишком ли я вульгарно выгляжу, правильно ли себя веду, достаточно ли хороши мои манеры… А в этом случае никакой разговор не сложился бы. Да, определенно стоило сохранить свою индивидуальность и выглядеть так же, как и всегда. Поэтому, приняв горячую ванну, я с чистой совестью и спокойным сердцем надела рубашку поверх белой борцовки и джинсы с карманами-хулиганами. Непослушные волосы были убраны в высокий хвост. Девочка-сорванец, как и всегда. Без трех минут шесть черный джип подъехал к дому. Машина была отполирована до зеркального блеска, будто только вчера сошла с конвейера. И теперь, поближе рассмотрев автомобиль, я задумалась, как же буду смотреться в этой машине? -Как овечка, - буркнула я себе под нос. Наскоро переложив необходимые вещи из рюкзака в небольшую сумку, я перекинула ее через плечо и, с выскакивающим из груди сердцем, вышла на улицу. Роберт уже ждал меня, облокотившись бедром о капот автомобиля. И, - о чудо! – на парне были футболка, джинсы и кеды. Никогда бы не подумала, что Роберт может ходить в кедах! - Странно выглядишь, - констатировала я, глядя на его обувь. - Не более чем ты, - в той же манере ответил он, обошел машину и открыл пассажирскую дверь. Подобный жест смутил меня, хотя не могу объяснить, по какой причине. Наверное, просто не привыкла к такой обходительности со стороны мужчин. В салоне было комфортно, витал едва уловимый аромат мяты, а из колонок доносилась легкая успокаивающая мелодия. Роберт сел за водительское сиденье, повернул ключ – и вот, мы уже едем на ужин. - Можно задать вопрос? – неожиданно поинтересовался он. - Конечно, - ответила я. Дальше играть роль «буки» не было смысла. - Почему ты согласилась? Изначально ты была решительно настроена послать меня подальше. - Я… Замечание застало меня врасплох. Этот парень видит гораздо больше, чем кажется. Он очень наблюдателен и далеко не так прост. Однако упорно продолжает играть свою роль. - Я решила, что это хорошая возможность отвлечься и провести время вне дома. А заодно доказать, что я вовсе тебя не боюсь. - Это была провокация, - ехидно улыбаясь, признался он. - Знаю, - мрачно ответила я. - Но я искренне рад помочь, - вкрадчиво сказал Роберт. Снова этот голос, как сегодня в столовой. Настоящий, без насмешки и фальши. Заставляющий сердце екнуть. Остаток пути мы говорили о завтрашнем украшении зала ко «дню открытых дверей», о предстоящих экзаменах и других школьных делах. С каждой минутой напряжение спадало, и я все больше привыкала к этому загадочному парню. -Почему именно здесь? – поинтересовалась я, когда мы свернули на Сквирлвуд Роуд. - В Форт Ли множество пиццерий и кафешек. И это гораздо ближе, чем Патерсон. -Заведение, в которое мы едем, на самом деле ничем не примечательно для любого другого. Я совершенно случайно забрел туда, когда ехал на одну встречу. И теперь я посещаю «Ресторан Лоренсо»* только ради креветок с рукколой**. На встречу? Он так сказал, будто это был деловой ужин бизнес-партнеров. -А я с детства терпеть не могу рукколу, - призналась я. – Мама попыталась как-то подсунуть мне ее незаметно в салате. Это была ее единственная попытка. Роберт посмеялся над подобной ситуацией и свернул на Рафл Кэмп роуд. Еще примерно сто метров и справа от нас показалось маленькое одноэтажное здание. Ресторан был простым и аккуратным как снаружи, так и изнутри: сваги с перекидом*** из портьер, небольшие столики с белыми скатертями, светло-коричневые стены с деревянными панелями внизу и приглушенный свет бра. Здесь было очень уютно. Роберта приняли как самого важного клиента. Администратор лично вышел с ним поздороваться, и выглядело это уж слишком странно. Но спрашивать об этом я не собиралась, поэтому спрятала свое удивленное лицо за огромной папкой с меню. Роберт остановил выбор на Цезаре и обожаемых креветках с рукколой. Я решила заказать салат с тунцом и Чикен Каса****. Официантка приняла заказ и удалилась, не забыв на последок мило похлопать глазками Роберту, чего я, в принципе, и ожидала. - А можно теперь я задам тебе вопрос? – неуверенно начала я. - Конечно, я отвечу на все твои вопросы, - сладко пролепетал он. - Почему ты позвал меня на этот ужин? Ну, не думал же он, что я совсем наивная? - Я уже сказал: не люблю проводить пятничные вечера в одиночестве. - Так, давай договоримся: не пытайся больше вешать мне лапшу на уши, хорошо? Зеленые глаза напротив выражали сейчас слишком большую гамму эмоций, чистых, неподдельных, искренних. В глубине изумрудных радужек плескалась триумфальная радость. Роберт словно только что одержал победу в одном из важнейших соревнований в его жизни. И весть об этой победе ему принесла я. Что я такого сказала? - Я сразу понял, что ты не такая, как все. А я люблю общаться с необычными людьми. Разве так невозможен тот факт, что мне интересно твое общество? На этот раз он говорил совершенно серьезно, без иронии, и был мало похож на того Роберта, который впервые заговорил со мной сегодня в столовой. - Нет. Просто… ты вел себя так, что «святая пятерка» подходила тебе больше, чем такая, как я. Поэтому я и не до конца понимала, что происходит. - Отлично. Раз мы все выяснили, тогда давай снимем маски и будем друг с другом откровенными? Притворяться, честно говоря, надоело. Да и не было смысла, учитывая то, что мы словно видели друг друга насквозь. - Хорошо, - согласилась я. Мы улыбнулись друг другу, и в этот момент все изменилось. Стало намного легче и спокойней. Роберт словно стал выглядеть намного старше. Теперь его внешность была не просто красивой в классическом понимании этого слова. В ней появилась харизма. В манерах этого человека больше не было пафоса. Лишь уверенность и какая-то непередаваемая, невидимая сила. - Итак, раз мы теперь можем говорить открыто, - продолжил он, - я хотел бы задать тебе еще одни вопрос. - Слушаю. - Ты веришь в чудеса, магию, волшебство? Называй, как хочешь. - Не совсем, - немного подумав, ответила я. - Чудеса – это счастливые стечения обстоятельств. Не более того. А так называемая магия или волшебство всего лишь те явления, которые человек не может объяснить никак иначе. - То есть, ты не веришь в высшие силы? - Верю! – поспешила оправдаться я. – Просто не думаю, что «высшим силам» есть до нас какое-то дело. - Ты имеешь в виду людей? - Нет. Я говорю о таких как я – «простых смертных», - ответила я, при этом скорчив страдальческую гримасу и согнув указательный и средний пальцы на обеих руках, что придавало немного иной смысл последнему словосочетанию. - А чем же «простые смертные», - Роберт в точности повторил мои движения, - отличаются от «непростых»? - Нам меньше везет по жизни, - с кислой миной промямлила я. - А почему ты считаешь, что всем должно везти? Так, стоп, я что, на допросе? - А почему бы и нет? – уверенно продолжила я гнуть свое. – У кого-то богатые родители, красота, мозги, любовь и очевидное светлое будущее. А у кого-то в Королевстве Злобных Троллей не все дома. Роберт засмеялся, очаровывая меня своей улыбкой. - Эла, не в везении дело. - А в чем же? – изобразила я искреннее непонимание. - В самих людях. - А я тебе о чем и говорила?! Кому-то повезло родиться умным, красивым и богатым, а кому-то нет, - подытожила я, разводя руки в стороны. - Хорошо. Тогда как ты назовешь те случаи, когда люди в определенный момент жизни теряют упомянутые тобой деньги, красоту и ум? - Это неудачи. - То есть, ты хочешь сказать, - медленно, четко выговаривая, и глядя куда-то вверх, словно тщательно обдумывая каждое слово, протянул Роберт, - что эти люди рождаются везунчиками, а потом становятся неудачниками? - Нет. Просто у них наступает черная полоса в жизни. У всех есть плохие дни. - Точно так же, как и хорошие? - Конечно. - Тогда почему бы в один из таких хороших дней не взять инициативу в свои руки и не изменить судьбу в лучшую сторону? - Потому что в скором времени обязательно наступит плохой день и все испортит. - Везунчикам, значит, не испортит, а тебе испортит? - Именно, - уверенно ответила я. - И почему это? - Потому что у везучих людей подушка случайно окажется подложена, а таким как мы падать будет ох как больно! Тут на лице Роберта появилась такая хитрая и довольная улыбка, что я невольно решила, будто в порыве дискуссии ляпнула что-то из ряда вон выходящее. Однако затем, в глазах цвета чистейшего изумруда, снова появился этот странный блеск, от которого я готова была провалиться сквозь землю. - Ты только что подтвердила, что все зависит от самого человека, - с улыбкой, растягивая каждое слово, вынес вердикт он. Ступор. Я стала возвращаться в начало нашего разговора, словно перематывала пленку, а затем быстренько пробежалась по всем пунктам моего допроса, отметив для себя, что этот разговор является слишком странным для первой дружеской беседы. И, когда добралась до последней своей фразы, оказалось, что именно этого Роберт и добивался. Он намеренно подталкивал меня к подобному выводу! - Так, подожди, - замахала я руками в протестующем жесте. – Я не это имела в виду! - А что? – перебил он меня. - То, что я и говорила в начале. Что это дело случая! - А остальное зависит от человека, - словно преподаватель, который пытается вдолбить простейший материал в голову нерадивому ученику, отчеканил Роберт. Я хотела что-нибудь возразить, но не стала. Этот парень слишком хитер, и подбирает правильные слова, что заставляет легко и незаметно путаться в собственных мыслях. Вместо этого я решила выступить в роли экзаменатора. - Тогда что для тебя чудо? – спросила я, откинувшись на спинку стула, сложив руки на груди и приподняв одну бровь, выражая таким образом полнейшую заинтересованность. - Как ты и говорила: это то, что никто не способен объяснить никаким способом. Более того, это еще и то, что невозможно повторить. Это то, что происходит само по себе. Просто я не пытаюсь докопаться до этой истины и воспринимаю так, как есть. Даже если накладываю некий ярлык на это. Я фыркнула. Да Роберту с такими мыслями впору жить в XIX веке. На дворе 2009, люди давно научились находить море оправданий. И рано или поздно все находит свое объяснение. А он будто бы верит, что мир плоский и на черепахе держится. - Тогда я самое настоящее чудо, - с обворожительной улыбкой съязвила я. - Интересно знать почему? - усмехнулся он и тоже сложил руки на груди. И опять вопросы задает он… - Поведение моих тараканов в голове никто не способен объяснить – это раз, - уверенно доказывала я свою теорию, загибая пальцы, - они у меня такие неповторимые! – это два, и вытворяют все, что им вздумается – это три. Подходит по всем твоим пунктам! – весело заключила я. Роберт искренне и заразительно засмеялся. - Эла, а ты никогда не думала, что дело не в тебе, а в людях? - Слишком много людей окружает меня. Не могут же они все быть неправильными? - Значит, ты считаешь, что не такая как все? – это был скорее не вопрос, а утверждение. - Ну… не совсем. Пойми, я все воспринимаю иначе: слышу, чувствую, вижу. Есть вещи, которые я не могу объяснить простыми словами. И зачастую сама не до конца понимаю, что происходит. Особенно в последнее время были в моей жизни случаи а-ля «Мистические истории» или «Вы не поверите». Не думаю, что отделаюсь легким испугом, впустив кого-то в свой мир. - Но меня же ты впустила. Или, по крайней мере, сказала, о чем на самом деле думаешь. - Но я ведь не рассказала, что именно… - Без масок, забыла? – перебил меня он. Да, быть откровенной не так-то легко. Я только сейчас поняла, что за последние пятнадцать минут сказала больше, чем за прошедшие две недели. Я не просто говорила, монотонно издавая определенные звуки, я спорила, доказывала свою точку зрения, размышляла и переосмысливала. Этот диалог явился словно пусковым механизмом для тех мыслей, которые уже давно рвались наружу. А удерживало их лишь знание того, что это никому не интересно, а, значит, не стоит зря надрывать голосовые связки. Мало того, что я озвучила часть монологов, которые частенько звучали в голове, так еще и приправила их эмоциями. Не фальшивыми и наигранными, чтобы придать уверенности словам в глазах собеседника, а искренними, простыми и настоящими. Подобным образом я могла общаться только с Кэтти или Энтони. Но ведь с ними я уже много лет. Они самые родные и близкие. А Роберта я знаю всего ничего. Две недели в одном потоке выпускных классов, и впервые мы заговорили лишь сегодня. Этот парень разворачивает меня, словно свиток пергамента. Нужно лишь взяться за наружный край и отпустить сверток, который сам расстелется, поддаваясь банальной инерции. Роберт знает, за какие ниточки дергать! - Ты только что сделал невозможное. Я еще никому не озвучивала этих мыслей… Может, мне и стоило промолчать, и не давать ему повода задирать нос. Однако эмоций было слишком много, и я не могла удержаться. - Отлично! – хлопнул Роберт в ладоши. - Значит, продолжим изучать твой мир. - Хорошо, - согласилась я, не в силах сопротивляться. – Что еще тебя интересует?.. Время шло быстро, и за два часа мы успели обсудить множество тем, которые нам обоим были безумно интересны. Я практически сбросила свое «траурное» состояние. И хотя предположение, что подобное является своего рода предательством наших с Эриком чувств, грызло где-то глубоко внутри, я не собиралась снова расстраиваться. Вечер был слишком хорошим, чтобы омрачать его дурацкими правилами. Многие мысли, которые проедали мозг последние две недели, теперь показались совершенно глупыми. Или это рядом с Робертом я почувствовала себя старше? Я не боялась предполагать, доказывать, спрашивать и узнавать что-то новое. Я была абсолютно уверена, что, даже если ляпну полнейшую чушь, то ни в коем случае не буду выглядеть глупо. И сама же посмеюсь над подобным казусом. Я чувствовала себя настоящей и совершенно свободной. Из ресторана мы вышли весело смеясь и споря о чем-то несерьёзном. С Робертом было очень легко вести себя естественно. Можно было говорить любые глупости, которые только придут в голову, а в ответ на них я слышала не менее забавные вещи. Наши споры и смех прекратились, только когда машина подъехала к дому. Выходить на улицу не хотелось, там было мокро и холодно (пока мы были в кафе, на улице шел ужасный ливень). - Было очень весело, но мне пора идти, - неохотно признала я. - Да. Уже поздно. И не забудь, что нам завтра нужно прийти в школу. - Конечно, я помню. Ладно, пока. Завтра увидимся, - и я снова улыбнулась. Я много улыбалась в этот вечер. С Робертом мне было спокойно и весело. Дрожа от сильного ветра, я шла к двери, в то время как машина медленно выезжала со двора. Роберт остановился еще раз и, ослепив меня безупречной улыбкой, скрылся за поворотом. Родители ждали в гостиной. Папа уже почти спал, а вот мама, в отличие от него, сидела с удивленным выражением лица. Интересно, что она подумала на этот раз? - Мам, пап, добрый вечер. Как прошел день? – Я надеялась, что это отвлечет их от расспросов, которые обязательно должны были появиться. Но, как оказалось, этим я только все усугубила. - Это мы хотели тебя спросить, где ты была? – с многозначительным взглядом поинтересовалась мама. - Я же сказала, что пошла прогуляться с друзьями, - как можно правдоподобнее врала я. Что-то подсказывало мне, какое-то шестое чувство, что лучше не говорить родителям о Роберте. - И с каких это пор мы «гуляем на машине»? - Джо подвез. Ты же знаешь, что у него есть машина. Просто мы очень устали, а он оказался поблизости. В этой речи было много нестыковок, но мой ответ не был продуман заранее, поэтому приходилось сочинять на ходу. Только теперь нужно предупредить Джо, что он меня сегодня подвозил. Хотя не уверена, что он вообще есть в штате. - Ну, как? Весело было? – Вопрос был с подковыркой. От моей мамы было трудно что-то скрыть. - Да, - только и ответила я. Не хотелось придумывать больше ничего, чтобы не сболтнуть лишнего. – Я устала и хочу спать. Мне завтра еще в школу нужно подойти. Мы будем украшать зал, так что, пожалуй, я пойду. - Хорошо. Спокойной ночи, - мама улыбнулась, поднялась с дивана и поцеловала меня в лоб. Отец к этому временем уже и вовсе уснул. Войдя в комнату, я поняла, что на самом деле устала. Мысли метались в голове слишком хаотично, а потому не стоило даже и пытаться навести порядок. Желудок был сыт и очень доволен ужином. А тело приятно расслабленно после нескольких часов разговоров и смеха. Поэтому здоровый сон был лучшим вариантом завершения дня. Вставать наступившим утром не хотелось. При любых попытках открыть глаза, веки, словно налитые свинцом, тут же опускались. Сквозь приоткрытое окно дул легкий весенний ветерок. Подушка казалась такой мягкой, а кровать уютной, что мысль о пробуждении едва ли проникала в сознание. На тумбочке уже пару минут надрывался будильник. Никогда не слышала звука отвратительней. Однако стоило вспомнить о Роберте, и сон как рукой сняло. Даже появился энтузиазм к утренним сборам. Украшать зал так рано нужно было только ради «Дня открытых дверей». Выпускной лишь через две недели, поэтому воздушные шары за это время превратятся в бесполезные куски резины. А потому к ним мы даже и не прикасались. На вывеску плакатов ушло не более десяти минут. А вот три огромных мешка, доверху набитых атласными лентами, внушали самый настоящий ужас. Наверное, именно по этой причине нас и подняли сегодня в такую рань. Это невероятное количество разноцветных полосок нужно вывешивать всей школой. Я закрепляла очередной ряд лент, когда в кармане зазвонил мобильный. - Да, мам, - ответила я, прижимая маленький аппарат плечом к уху. - Привет, Эла. Послушай, мы сегодня едем на день рождения Лейков, и папа хочет выпить со всеми. Так что мы остаемся на ночь. В холодильнике полно еды, приготовь себе что-нибудь, не сиди голодная. Можешь пригласить кого-нибудь, я не против, - затараторила она. Мама всегда так делала, когда волновалась. - Все в порядке. Я поняла. Не волнуйся, со мной все будет нормально, - успокаивала я её, наматывая край нитки на гвоздик рядом с баскетбольным кольцом. - Ах, да. Ты ведь уже большая девочка. - Мама. Все будет хорошо. Езжайте и ни о чем не думайте. Повеселитесь там от души. - Ладно. Пока. Целую. - Пока, - ответила я и засунула телефон в задний карман джинсов. И вот чувство дежавю. Шум голосов и окружающего пространства долетал до меня частями. Сначала недовольное бормотание Аманды, потом едва слышные команды мистера Берри, смех мальчишек и веселый щебет «святой пятерки»… Странный холодок пробежался по телу, началось легкое покалывание в кончиках пальцев, и воздух почему-то стал густым и тягучим. Я попыталась сделать глубокий вдох и помотала головой из стороны в сторону, чтобы скинуть неприятные ощущения. Еще несколько секунд и я почувствовала себя совершенно нормально, не считая подступающей паники. Уже далеко не в первый раз за последнее время со мной происходят весьма странные и необъяснимые вещи. И они каждый раз в чем-то схожи. Словно имеют одну и ту же причину. Я могу и ошибаться, от этого никто не застрахован, однако раньше эти мелочи не бросались в глаза. Да и не имели между собой ничего общего. А теперь меня постоянно преследует предчувствие, будто что-то должно измениться или произойти. Что-то неизбежное и масштабное. Постоянно присутствует ощущение пустоты. Я уверена, что этим летом моя жизнь должна стать другой. Я обязана делать все не так, как раньше. Еще пару месяцев назад я строила планы. Знала, что непременно должна поступить в колледж. Хотела записаться в тренажерный зал и на курсы французского. Пыталась быть лучше, стремилась к саморазвитию, старалась быть ближе к дорогим мне людям. А теперь ничего. Не потому, что я больше не хочу этого, а по той простой причине, что чувствую, будто для всего этого сейчас не время. Оно обязательно настанет, но позже. И что-то заставляет меня словно бы остановиться, притормозить с планами на будущее, просто проанализировать прошлое и увидеть настоящее. У меня находится время, чтобы нарисовать картину нынешней жизни. И я чувствую, что скоро это полотно заменят. Не знаю, на худшее или лучшее. И уж тем более не знаю, понравится ли мне это. Ведь сейчас я в выпускном классе, готовлюсь сделать небольшой шажок во взрослую жизнь, у меня хорошие родители, замечательная кузина, друзья и даже новые, совершенно неожиданные, но очень приятные знакомства. Меня, вообще-то, все устраивает… Из спортзала мы с Робертом шли вместе. Он рассказал несколько интересных историй, связанных со своей школой в Лос-Анджелесе. И у меня сложилось впечатление, словно это рассказы взрослого человека о далеком прошлом. Было в его словах что-то… несовременное и странное. Роберт как будто из другого века пришел: весь из себя такой правильный, галантный, воспитанный, чересчур спокойный и совершенно не похож на современную молодежь. Он очень уверенно держится в общении с противоположным полом. Не отвергает, но и не принимает с распростертыми объятиями. Роберт держит нужную дистанцию. Он не подпускает никого слишком близко. Вероятно, такому парню, как он, не по вкусу такие напористые девушки, как наши. Но, в то же время, Роберт не спешит отдалить тех, кто осмелился сам подойти и попытать счастье. Или это они упорно не хотят отходить?.. Может и так. Роберт слишком хорош, чтобы просто так от него отказаться. Меня он потянул на ужин добровольно, вероятно, из-за отсутствия «обильного слюноотделения» с моей стороны. Конечно, он не мог знать, что я очарована им так же, как и вся школа. Ему, вероятно, проще общаться с причудливой девчонкой в розовых кедах, которая не воспринимает его как сексуальный объект, чем с намалеванными курицами, которые только и умеют кудахтать и хлопать глазищами. Уверена, таких у него было предостаточно. Что до остального… Роберт слишком раскованно держится с преподавателями. Безусловно, он соблюдает все нормы поведения и не позволяет себе ничего лишнего. Однако я уже пару раз замечала, что с мисс Стейт, нашей преподавательницей по биологии, он разговаривает словно на равных. А на ее лице появляется такая обворожительная улыбка, которой я за все эти годы не видела. Да и с мистером Берри Роберт позволил себе такую вольность, как хлопнуть того по плечу, словно они ближайшие приятели. Разве так бывает? Не спорю, вполне вероятно, его родители здесь замешаны. Богатое семейство помогло школе, давая возможность Роберту быть на особом счету. Но с другой стороны Роберт, кажется, не из тех, кто будет пользоваться деньгами и положением родителей. Слишком уж он вежлив и хорошо воспитан. Или это способ «подмазаться»? Просто маска?.. Так, я слишком много думаю об этом. У меня что, паранойя? - Смотри, не потеряйся по дороге домой, - вырвал меня из размышлений его голос, когда мы подошли к машине. - Не волнуйся. Все будет нормально. Обещаю, - постаралась убедить я. - Тебя точно не нужно подвезти? И у кого это из нас двоих паранойя? Что может случиться со мной средь бела дня, в районе, который я знаю наизусть? Да и почему вообще что-то должно случиться? - Все нормально. Даю слово, что все будет хорошо, - ответила я и растянула губы в уверенной улыбке. И в этот момент внутренности скрутило, как при испуге. Снова началось покалывание в кончиках пальцев и виски сдавило. Может, я все-таки не параноик, и что-то действительно происходит?.. - Ладно. Но если что, запиши мой номер… на всякий случай, - буркнул он. Я открыла портфель и стала рыться в поисках клочка бумаги и ручки, но Роберт опередил меня и всунул в руку листочек с номером, написанным идеальным каллиграфическим почерком. Даже и в этом он на высоте. У него вообще есть недостатки? Я быстро засунула листок в карман и попыталась успокоиться. А Роберт бросил какой-то тревожный взгляд на дорогу, по которой я всегда ходила из школы. Что он там выискивает? И откуда столько напряжения? В этих зеленых… Стоп! Они что..? Они… голубые?! Не осталось и следа от изумрудных оттенков. Или я схожу с ума, или Роберт пришелец с другой планеты… Что за бред? Единственное логичное объяснение, на которое я была способна, это смена освещения, отчего радужки его глаз сейчас кажутся иного цвета. Мы посмотрели друг на друга прежде чем я ушла со стоянки. Пока я шла до поворота, то явственно ощущала взгляд Роберта на себе. В спине словно прожигали дыру, и ноги сами по себе стали быстрей нести меня к дому. Впереди все та же улица и автобусная остановка. Старушка на лавочке никак не может встать. И ничего подозрительного. Так чего Роберт так распереживался? - Вам помочь? – спросила я бабушку, когда подошла к остановке. Тут у меня снова как-то неприятно скрутило живот. Может, я что-то не то съела? Старуха тем временем молча протянула мне сухую, костлявую руку. И, едва я коснулась сморщенной кожи, как по всему телу прошелся электрический разряд. Внутренности стали будто уменьшаться в размерах, из кожи, казалось, испарилась вся влага, и она стула сухой, и противно обтягивала кости. Мышцы свело судорогой, а легкие словно вообще превратились в камень, и больно давили в груди. - Спасибо, деточка, - проскрипела старуха, легко поднимаясь и без моей помощи. Она, весьма крепко для своего возраста, схватилась за мою руку, не позволяя упасть, так как ноги отказывались держать меня в вертикальном положении, и коленки предательски подкашивались. В голове все смешалось. Картинка перед глазами слегка помутилась, и почему-то со всех сторон стала подступать тьма. Густой, тягучий и неимоверно тяжелый для моего ослабленного тела туман подползал неумолимо, словно серийный псих-убийца преследовал свою цель, не замечая ничего вокруг. А старуха все улыбалась и держала меня за руку. И глаза ее были черными, как ночь, и каким-то странным образом выделялись на фоне образовавшейся тьмы. У них было свое неповторимое сияние, позволяющее видеть их сквозь помутившийся разум. За спиной послышался знакомый голос, выкрикивающий мое имя. Только теперь он был похож на рев разъяренного тигра. Роберт появился в этой темноте словно из ниоткуда, и был окружен странным белым сиянием. И черный туман с легкостью стал растворяться в этом свете. Он, словно в ужасе, отскакивал от белоснежным лучей, скручивался, расползался, однако упорно не хотел отпускать меня. И теперь стал холодным и колким, как морозный зимний воздух. Кожа покрылась болезненными мурашками, ноги совсем ослабли и окончательно перестали держать. К счастью, моей голове не суждено было встретиться с асфальтом. Сильные мужские руки в мгновение ока подхватили ослабевшее тело. И пусть в ушах раздавалось странное потрескивание, я все же смогла различить дурацкий разговор, совершенно неподходящий для этой ситуации. - Спасибо, дальше я сам, - процедил Роберт сквозь зубы, вытягивая мою руку из цепкой хватки старухи. - Что вы, я помогу, - елейным голоском проскрежетала та в ответ. - Ненужно, - опасным предупреждением, властно, и как-то злобно рыкнул он. В ответ она лишь прищурила жуткие черные глаза, напомнившие мне взгляд коршуна, смотрящего на свою трепыхающуюся жертву. Старуха больше ничего не сказала и только сильнее сжала мою руку, причиняя физическую боль. Хотя я и без того чувствовала себя так, словно меня три дня крутило в барабане стиральной машины. Роберт в этот момент полностью выпрямился, сильнее прижимая меня к себе, и повернул лицо к старухе. А через несколько секунд все вокруг завибрировало, задребезжало, деревья жалобно затрещали, словно кто-то ломал их, птицы с пронзительным визгом разлетелись в разные стороны от места заварушки. Все это длилось несколько секунд и уверенно набирало обороты… …Сухая костлявая рука исчезла, и черный туман, последовав за ее обладательницей, растворился в лучах послеполуденного солнца. Все вернулось так быстро, словно кто-то щелкнул выключатель. Роберт все еще обнимал меня и крепко прижимал к себе. Его неровное горячее дыхание касалось моей щеки, отогревая от сковавшего тело холода. Теперь меня начало знобить, дыхание было хриплым и обжигало ожившие легкие. -Все будет хорошо. Я отвезу тебя домой. Он говорил уверенно, но дрожь в голосе выдавала волнение и ярость. Я не стала спорить. Самочувствие было, самое что ни на есть, отвратительное, и силы еще не вернулись. Через пятнадцать минут мы были уже у моего дома. Из машины я выходить не спешила, ибо вопросов в прояснившейся голове становилось все больше. При других обстоятельствах я бы решила, что все это лишь бред уставшего мозга. Но, учитывая все последние странности и тот простой факт, что я ни разу в жизни не теряла сознание, вывод напрашивался один – со мной что-то происходит. С чего вдруг мне видеть вещи, которых на самом деле нет? - Мне ведь это не показалось? – после небольшой паузы спросила я. - А что ты видела? – с тревогой заглядывая мне в глаза, спросил Роберт. - То, что даже боюсь произносить вслух. Он уставился на панель приборов с таким упрямством, словно пытался проделать там дыру. Затем, не поднимая головы, все же ответил: - Нет, ты не сошла с ума. И тебе не показалось. - И? – воскликнула я после того, как поняла, что Роберт не собирается продолжать. - Я не могу вот так с ходу обрушить на тебя такой поток информации. Мне нужно время чтобы объяснить тебе кое-какие очень важные вещи. - У меня предостаточно свободного времени. На самом деле я все еще чувствовала себя паршиво, и мне очень хотелось прийти домой, свернуться калачиком на кровати и накрыться с головой одеялом. Однако желание узнать правду было сильнее, чем физическая усталость. - Не сейчас, - заботливо глядя на меня, ответил Роберт. – Тебе нужно отдохнуть и набраться сил. Выспись, как следует. - Ты думаешь, что после этого я смогу спокойно заснуть средь бела дня? – Я состроила страдальческую гримасу. - Сможешь. Ты слишком измотана. И не заморачивай себя вопросами и размышлениями. У тебя есть возможность улизнуть сегодня из дома в двенадцать? - Ночи? – выражая искреннее удивление, спросила я. - Да, - игнорируя мою реакцию, спокойно ответил он. - Да. Родители у друзей с ночевкой. - Хорошо. Тогда отдыхай и к двенадцати будь готова. Я заеду. При других обстоятельствах я бы стала возмущаться, и требовать немедленных объяснений. Однако усталость действительно была невыносимой, Морфей явно терся где-то рядом, намереваясь утащить меня в свое царство, и предчувствие тех самых важных перемен, что мучило меня последние пару месяцев, все сильнее пульсировало где-то в подсознании. Я открыла дверцу и собиралась уже выйти из машины, как с губ совершенно неожиданно сорвался вопрос: - А кто она, та старуха? - Тебе обязательно знать это сейчас? – укоризненно глядя на меня, спросил Роберт. - Утоли мое любопытство хотя бы на йоту, и я спокойно пойду восстанавливать силы, - закатив глаза от такого упрямства, ответила я. - Ведьма, - небрежно пожав плечами, все же ответил он. Я сделала вид, будто полностью удовлетворена полученной информацией, и вышла из машины, не выказав истинного удивления и недоумения. Я даже не обернулась, когда машина, со старта развивая неимоверную скорость, с ревом унеслась прочь. Мне было не до того. В голове царил, мягко говоря, бардак. Картинка произошедшего полчаса назад была нечеткой и с каждой минутой казалась все более нереальной. Если бы не слова Роберта, то я, скорее всего, решила бы, что просто потеряла сознание и увидела странный сон. И уж точно не стала бы анализировать подобную ситуацию. С одной стороны, Роберт ведь не сказал, что тоже что-то видел. Он просто подтвердил нестандартность ситуации. С другой стороны, он и не отрицал того, что я могла что-то видеть. Значит, это было реально. Я все же нашла в себе силы, чтобы залезть в горячую ванну. Это помогло согреться и немного расслабиться. Итак, начнем сначала. С того момента, когда Роберт стал проявлять признаки странного беспокойства. Как это понимать? Интуиция? Но с чего бы вдруг ему беспокоится за меня настолько, чтобы прислушиваться к каким-то внутренним ощущениям? Зачем ему вообще прислушиваться к интуиции, если по этой части женщины настоящие мастера. У мужчин больше действует элементарная логика. Он знал заранее? Но как? Как можно было знать, что за углом меня поджидает бабушка-террористка, которая попытается сотворить «нечто» страшное? А страшное ли вообще? Я ведь толком не знаю, что произошло. То ли от темноты вокруг, то ли от того, что мозг на время отключился. Я либо выпала из реальности, либо реальность подсунула мне какую-то бредовую картинку. И вообще, как долго все это длилось? Секунды, минуты, или больше? Показалось, что прошла целая вечность, прежде чем старуха отпустила мою руку. И Роберт подоспел слишком быстро. Чем бы ни было случившееся, он ждал этого. Он был готов к этому. И (вывод напрашивался сам) он следил за мной. Наблюдал, на всякий случай был поблизости. Я ведь отказалась от его сопровождения, вот он и поступил по-своему. Упрямец! Рассмотреть дальше цепочку мыслей не удалось. Все теории, предположения, попытки состыковать одно с другим и просто прояснить ситуацию разбивались в пух и прах из-за элементарной нехватки информации. Голова гудела от раздумий, поэтому я решила больше не терзать себя и, надев мягкий домашний халат, который сейчас казался наиболее уютным, чем когда-либо, обратилась за помощью во всемирную сеть. Как и предполагалось, Гугл выдал семизначное число результатов на запрос со словом «ведьмы». В первую очередь в глаза бросалось весьма колоритное разнообразие картинок: молодые девушки в шляпах с большими полями и коническими макушками, в длинных черных плащах и на метлах; пестро разодетые красотки с длинными волосами и дикими, горящими глазами; загадочные женщины с черными кошками; жутковатые дьяволицы, обвешанные амулетами со странными символами; и отвратительного вида лица с острыми зубами, черными деснами, пустыми глазницами и коричневой пожеванной кожей, мало чем напоминающие человеческие. Все это, безусловно, очень интересно – но все не то. Половина представленных ссылок имела лишь легкое упоминание об искомых персонах. Остальная половина была более полезна. Часть ссылок содержала старинные легенды, рассказы, сказки и мифы. Это не совсем то, что я искала. В этих историях все ведьмы имели общий типаж, который никак не вписывался в современный мир. И все это не было подтверждено фактами, чтобы быть правдивым. Другая часть являла собой сборище сайтов и форумов (не считая явного интернет-хлама), на которых была собрана информация именно о современных ведьмах. Долго выбирать не пришлось. Определение слова «ведьма» мне было не нужно – его я отбросила сразу. Значение его в разных фольклорах и у разных народов тоже не давало необходимого ответа. Критерии распознания их в «нашем» мире были какими-то смутными и словно бы притянутыми за уши. Далее шли описания защиты, большинство из которых были весьма примитивными, вроде соли на пороге, иголки у дверного косяка и прочих мелочей. Иные же включали в себя чтение церковных молитв, что сразу наводило на мысль о проведении параллели между ведьмами, дьяволом и загробным миром. Наверное, так оно и было на самом деле, и вечная борьба церкви с колдовством, а так же ее ярое отрицание волшебства, подтверждали это. Хотя, как по мне, это не исключало факт того, что ведьмы - это те же люди, созданные по образу и подобию божьему. Заходя в подобные дебри размышлений, я поняла, что так ничего не добьюсь, и решила обратиться к третьей части ссылок. Видео, среди которых для себя я сразу же выбрала только документальные, могли не только ярко, подробно и с наглядными примерами преподнести информацию, но и сэкономить время на ее усвоение. Запустив наиболее достойный, на мой взгляд, ролик, я улеглась на кровать, поудобней подмяла под себя подушку, приготовившись к поглощению информации… и уже через десять минут благополучно уснула, совершенно ничего не услышав и не запомнив. Проснулась я в половине двенадцатого бодрой и отдохнувшей. Времени на сборы оставалось совсем мало, так что я схватила из шкафа первые попавшиеся вещи, коими оказались черные зауженные джинсы и свободная клетчатая рубашка. Волосы после мытья пребывали, мягко говоря, в состоянии хаоса, так что вариантов у меня не осталось, кроме как собрать их в самый обыкновенный хвост. Интересно, куда Роберт собрался везти меня в полночь? Да и как это поможет объяснить произошедшее на остановке? Из интернет-статей я так ничего и не поняла, а догадаться самой не представлялось возможным. Единственное, что пришло на ум, при попытке не воспринимать произошедшее как что-то сверхъестественное, это дурацкие передачи про эзотерику. Но мне это всегда казалось чем-то несерьезным, и, уж тем более, не способным объяснить то, что я видела. Стоило бы снова обратиться к Гуглу, и получше разузнать, что же все таки случилось, но время уже вышло – во дворе раздалось едва слышное стаккато сигнала машины. Я закинула портфель на плечо и вышла из дома. Состояние было странно спокойное. Даже слишком. Вероятнее всего, я еще не до конца проснулась и не осознала, что происходит. - Как самочувствие? – спросил Роберт после того, как я села в машину. - Отличное. Как будто сутки проспала. Хотя легла не раньше восьми. В ответ он лишь улыбнулся и выехал с подъездной дорожки. В машине на некоторое время повисло молчание. У меня было множество вопросов, но задавать их прямо сейчас не хотелось: ощущение таинственности витало в воздухе, и создавало хрупкое ощущение умиротворения, которое не хотелось рушить. Роберт, очевидно, ждал подходящего момента, чтобы начать разговор. Вид у него был очень задумчивый. Сосредоточенный взгляд зеленых глаз не оставлял сомнений в том, что в голове у этого человека сейчас происходит активный мыслительный процесс. Роберт либо составляет план разговора, либо пытается себя успокоить. Хотя нервничать на самом деле должна я, поскольку нахожусь в полнейшей неизвестности. И мое терпение лопнуло, когда мы свернули вправо с Сильван авеню. - А куда мы едем? – осторожно поинтересовалась я. - Место, где я смогу все тебе объяснить. На той стороне шоссе пруд Грин Брук, - объяснил он, указывая на обратную сторону дороги. - Слышала, но никогда там не была. - Если захочешь, я отведу тебя туда. Но в другой раз. Сначала нам нужно все обсудить, - все еще с серьезным видом ответил он. - Хорошо. Но… обязательно это делать ночью и так далеко от дома? - Совсем не обязательно. Но я люблю это место. И там тебе будет гораздо проще все понять и принять, - пояснил он, пожав плечами. – Идем за мной, не отставай, - обратился ко мне, когда мы вышли из машины. Роберт съехал с обочины на Гудзон авеню, если я правильно определила наше место положения. Ночью парк выглядел не так ярко и живописно, как днем. Сейчас я с трудом различала блики лунного света, проникающие сквозь густую листву деревьев. Белая майка на Роберте была как раз кстати. Она, как маяк, не позволяла мне потеряться в темноте леса. И мой провожатый совершенно спокойно вел меня по этим дебрям, словно и вовсе отрицал сам факт кромешной тьмы вокруг. Периодически под ногами хрустели ветки, оповещая зверушек и птиц, которые могли прятаться поблизости, о нашем присутствии. Таинственная тишина становилась все более ощутимой, а звуки шоссе уже едва долетали сюда. Странно, но страха не было. Само собой, я не шляюсь каждую ночь по лесам, чтобы это являлось чем-то совершенно нормальным. Однако сейчас вокруг витало полнейшее спокойствие. Со стороны ситуация выглядела глупо: я посреди ночи потащилась с человеком, которого почти не знаю, в лес на окраине штата, и чувствую себя так, словно просто вышла на прогулку. Однако это так и было на самом деле. И ситуация, хоть и являлась не нормальной, почему-то не вызывала ничего, кроме таинственности и любопытства, коим я, вообще-то, была обделена. По части быть в курсе событий моя кузина всегда являлась настоящим мастером. Роберт неожиданно остановился, из-за чего я чуть не врезалась в его спину. - Почти пришли. Я взглянула вперед и нахмурилась – перед нами была сплошная стена из каких-то непонятных зарослей; то ли мелкие кустарники, то ли незнакомая мне растительность в купе с низкими густыми ветвями деревьев создавали этот барьер. И ради этого мы сюда пришли? Опережая мой вопрос, Роберт с шорохом отодвинул с нашего пути что-то, похожее на скопление густых веток ольхи. Впереди стал едва заметен лунный свет. - Нам туда? – удивилась я. - Да. Я уставилась на Роберта, подавляя желание покрутить пальцем у виска. - Не бойся. Тебя там никто не съест. Я тяжело вздохнула и все же прошла в низкую арку из растительности, и оказалась на маленьком пятачке леса, окруженном стеной из зелени и освещенном лунным светом. Небольшие стволы липы и кленов едва просматривались сквозь густые ветви ольхи, в некоторых местах оплетенные прекраснейшими цветами дикого шиповника всех оттенков и форм. Луна ярче любого фонаря освещала густо усыпанную ярко-синими фиалками землю. Я замерла на месте от такой картины – ничего подобного в жизни не видела! - Как такое возможно? – едва смогла вымолвить я. - Я же сказал, что это особенное место. Я повернулась к Роберту, ожидая увидеть блаженную улыбку на его лице, но он, вопреки моим предположениям, хмурился. - Я знаю, что у тебя много вопросов. И я постараюсь ответить на них. Но для начала ты должна понять, с чем имеешь дело. - В каком смысле? - Вытяни руку вперед, - попросил он. Я неуверенно протянула вперед правую руку, даже не пытаясь понять, что Роберт собрался делать. Пока что все выглядело не более чем странно. Он тем временем накрыл мою повернутую вверх ладонь своей, но так, чтобы мы не соприкасались. - А теперь прислушайся к своим ощущениям, - каким-то волшебным, гипнотизирующим голосом сказал Роберт. Я уставилась на него, уже в который раз за вечер подавляя желание покрутить пальцем у виска. - Закрой глаза, - еще тише, от того более таинственно, посоветовал он. Я повиновалась, подгоняемая желанием узнать, чем же закончится весь этот спектакль. Первые несколько секунд ничего не происходило, от чего я уже решила, что этим все и закончится. Однако затем началось легкое, едва ощутимое покалывание в кончиках пальцев. Кожей ладони я ощутила приятное тепло. Легкая дрожь прошлась по телу, а затем по груди, словно причудливым завитком, тонкой струйкой пробежался холодок. И эти ощущения вызвали почти физически ощутимые воспоминания: первая встреча в классе, первый разговор в столовой, дружеский ужин, сегодняшняя работа в спорт зале, и главное, происшествие со старухой на остановке. Я открыла глаза, пытаясь привыкнуть к окружающей меня реальности, будто до этого была в другом мире. Через пару секунд осознала, что перестала дышать от нахлынувших эмоций, и шумно выдохнула. Рука безвольно упала вдоль тела. - Что… Что это было? – заикаясь, словно забыла слова, спросила я. - Это была твоя нераскрытая сила. - Сила? Я бросила бессмысленные попытки понять происходящее, ибо от эмоций в голове творился такой хаос, который сейчас невозможно было утихомирить. Только огромное количество вопросов выстраивались в очередь, в ожидании быть озвученными. - Какая еще сила? – выпалила я. - Сила Иной. - Кого? – в недоумении взвизгнула я. Весь порядок, выстроенный только что, от ответов Роберта полетел к чертям. - Элайа, ты не обычный человек. Ты особенная. - Что значит «особенная»? Что происходит? – Непонимание медленно сменялось паникой. - Тише, тише, - успокаивал Роберт. – Я сейчас все объясню подробно. Не паникуй. Лучше посмотри, - попросил он, и слегка коснулся кончиком пальца моей яремной впадины, отчего я тут же смутилась. Но поскольку мозг все еще отказывался наводить порядок в сумбурно мечущихся мыслях, я все же опустила голову вниз. И теперь на смену панике пришел шок: на моей груди, как и прежде, красовалась родинка; её обрамлял едва заметный ореол белой кожи, которая на удивление не поддавалась солнечным лучам и всегда оставалась цвета слоновой кости; а теперь вокруг «светился» странный рисунок, состоящий из причудливых завитков и каких-то символов. Он был похож на змейку из неоновых фонарей, находящихся будто под самой кожей и загорающихся от лунного света. Я в панике провела по груди рукой, тщетно пытаясь стереть знак. Только спустя полминуты я вспомнила о Роберте, который спокойно наблюдал за всем этим. В ужасе я уставилась на него, надеясь, что он сможет прочитать немой вопрос в моих глазах, так как язык у меня присох к небу и отказывался шевелиться. - Выслушай меня. Это наш с тобой знак. Мы – люди, рожденные под знаком ангела. И мы не просто Иные. Мы Великие. Эти завитки и рисунки, как история нашей новой жизни. Здесь отражены самые светлые моменты нашего существования: любовь, безграничное счастье, сильнейшее ощущение восторга; встреча со второй половинкой, создание семьи, зачатие и рождение новой жизни; давно утерянные человечеством знания. Это великий дар, так что не стоит бояться. - Ты сказал мы? У тебя тоже такой знак? – выдала я очевидный вопрос. Роберт решил не прибегать к словесным изъяснениям, видимо, в надежде уберечь голосовые связки (ибо после всего, он просто обязан прочитать мне лекцию по этим странностям). Он просто вышел на середину поляны, где свет луны проникал лучше всего, повернулся ко мне спиной, и одним легким движением снял с себя футболку. От подобного зрелища мой мозг едва не задымился. На идеальной спине красовался такой же знак: родинка, с едва заметным ореолом бледной кожи, обрамлена кругом со странными иероглифами. Только рисунок Роберта был во много раз больше. Узорчатые завитки покрывали всю левую лопатку и плавно переходили от плеча к шее. Его знак светился намного ярче, и был словно усыпан тонкими дорожками мельчайших блестящих песчинок. От удивления я села на траву, не отрывая глаз от спины Роберта. Он медленно повернулся и сел рядом со мной. - Ты все еще мне не веришь? - Пытаюсь, но боюсь, что это может оказаться галлюцинацией. Это бы меньше меня удивило. - Хорошо. Я сейчас помогу тебе, - уверенно кивая, сказал он, и отвернулся. - Какого цвета мои глаза? - Ну… а… они у тебя зеленые, но если вглядеться, то можно увидеть оттенки голубого. А еще… золотистый контур вокруг зрачка. - Совершенно верно, - спокойно подтвердил он. – И ты видела такое раньше? - Нет, но… я думала, это игра света… - Нет. Это мой естественный цвет глаз. В ответ на это я смогла лишь глупо похлопать ресницами, и молча таращиться на своего «учителя». - А теперь закрой глаза и скажи, что ты слышишь? Я безмолвно повиновалась. Мозг давно решил не протестовать. Я была слишком шокирована. Закрыв глаза, я стала нервно тарабанить пальцами по земле. Роберт положил мне на плечи свои горячие ладони, и его пальцы коснулись шеи. От прикосновения волнение улетучилось. Затем, где-то в кустах, зашуршал лепесток розы, падающий на землю. Зашелестела трава от дуновения легкого ветерка. Кроны деревьев будто бы начали напевать таинственную песню. Ночной туман, шурша и нашептывая, стал укрывать лес. Капля, которая совсем недавно была лишь влагой тенистых зарослей, дребезжа, скатилась с листа ольхи, просвистела в воздухе и со стуком ударилась о землю, разлетаясь на мельчайшие частицы. Я открыла глаза и взглянула на Роберта. Он теперь выглядел гораздо спокойнее, чем до прихода сюда, ведь сделал то, что хотел – передал смысл всех странностей, происходящих со мной. В его аквамариновых (совершенно точно не зеленых!) глазах я отчаянно пыталась найти успокоение. - Теперь ты знаешь правду, - облегченно выдохнул он.