Рожденные под знаком ангела. Звездопад

Автор компенсирует небольшие главы более быстрым их появлением. Сегодня муза не просто посетила меня, а выписала волшебную оплеуху. Так что вашему вниманию новая часть. P.S. Очень прошу, указать все недостатки моей работы, вот как есть. Я легко переношу критику. И для меня это очень важно. Спасибо, что Вы со мной!) (не забывайте про криворукости в ВК)

***

Я лежала на полусдувшемся матрасе и наблюдала за пылинками, хорошо видными на солнечном свету. Вчерашний вечер казался далеким, нереальным, слишком сказочным, и у меня возникло желание сию же секунду увидеть Роберта. Убедиться, что это не сон. Мы ведь провели вместе так мало времени. Столько хотелось рассказать и о стольком узнать. Нам нужно насладиться друг другом, пока эмоции свежие, сильные, взрывные, не запятнанные ссорами и банальными проблемами отношений. На самом деле сложно было начинать все заново. Помня свои прошлые ошибки, я боялась допустить их вновь. А это могло очень сильно повлиять на наши с Робертом отношения. Он старше и опытней, но это совершенно не значит, что проблем не будет. Они всегда есть, когда дело касается чувств. Поэтому все, чего я сейчас хотела, это поскорее увидеть его. Кэт уже проснулась и помогала маме на кухне. Я прекрасно слышала, как она, не умолкая, рассказывает о планах на вечеринку; папа во всю гремел инструментами в гараже, при этом что-то недовольно бурча себе под нос - самый обычный спокойный день в нашей семье. Я с удовольствием потянулась под мягким одеялом. Планов на день пока не было, поэтому я умылась, накинула легкий халат и спустилась на кухню. Кузина послушно сидела за столом, ожидая пока приготовятся овсяные хлопья. - Так, Эла, садись за стол, а я схожу и позову папу, - сказала мама и вышла из дома. - Ну, и как ты все это объяснишь? – сложив руки на груди и грозно прищурившись, налетела на меня сестра. - Объясню что? Не сейчас, Кэт, пожалуйста! - Все. Твой внешний вид, поведение… отношения с Робертом… Вот и настало время вопросов. И что мне ответить кузине? Сказать правду я пока не имею права. Я к этому не готова, и пока не уверена, стоит ли это делать? А снова врать тоже не хотелось. Тем более что кузина больше чем кто-либо достойна истину. - А при чем здесь Роберт? – попыталась соскочить я. - Во-первых: ты слишком быстро переключилась на него после Эрика, и слишком долго от меня все это скрывало. Это не похоже на мою сестру. А во-вторых: не соскакивай с темы. Я не так наивна! Фокус не удался. Сестра была настроена решительно, а у меня не было ни одного подходящего объяснения. - Ладно, - сдалась я, неожиданно вспомнив оброненную вчера вечером Робертом фразу. Только сейчас я осознала, о чем он говорил. – Это Роберт. Ты видела, как он хорош. И я не хочу выглядеть рядом с ним дурой. Вот и взялась за свой внешний вид. И поведение мое в результате общения с ним изменилось. Ничего сверхъестественного. - Мгм, - недовольно хмыкнула Кэтти. – А… Вошедшие в кухню родители не дали сестре договорить, чем, надеюсь, спасли мои нервы и психику на сегодняшний день. - Все в сборе. Сейчас будет завтрак, - довольно сказала мама. Кузина продолжала молча буравить меня взглядом, пока родители были заняты разговором между собой. А как только они обращались к ней, то эта маленькая злюка превращалась в «мисс очарование», чем немало меня злила. - Эла, так что это был за… парень? – начала расспросы мама. – Сколько ему лет? Уж больно взросло выглядит для твоего одноклассника. Ну, вот, и они туда же. Неужели меня теперь полжизни будут доставать вопросами? - Роберт не совсем мой одноклассник. Он участник научного проекта, в целях которого прибыл в нашу школу под видом нового ученика. - Что за научный проект? - Точно не знаю. Видимо у Министерства образования много свободного времени, раз они придумывают подобное. - Ну, это не удивительно, - отмахнулся папа. – У них там вечно какие-то исследования. Ага, как же! Министерству образования такое и не снилось! - А в чем суть проекта вам не объяснили? – не унималась мама, цепляя весьма щекотливую тему. - Не знаю. Что-то с влиянием на человеческое восприятие. Нам сказали, что придет новый ученик. Он выглядел немного взрослее нас, но мы поверили. А вчера выяснилось, что он уже закончил школу. - И в чем смысл эксперимента? – не поняла мама. – Большинство студентов это вчерашние школьники. Я вяло ей улыбнулась, осознавая весь ужас того, что сейчас произойдет. - Этот парень… Как его, кстати, зовут? - Роберт, - елейным голоском пропела Кэт. Чертовка знала, что сейчас случится, и тихонько злорадствовала. - Роберт – красивое имя. Так он в колледже учится? - Уже закончил, - мрачно ответила я. - В этом году? С меня хватит! Они все равно узнают, так какой смысл тянуть? -Ему двадцать девять, - нервно буркнула я. Папа подавился чаем. Мама стала постукивать его по спине, нервно глядя то на меня, то на отца. - Что?! – наконец прокашлявшись, рявкнул он. - Папа, ты же все прекрасно слышал! - Ты встречаешься с мужчиной старше тебя на одиннадцать лет? - С чего вы взяли что…? – начала защищаться я, но потом до меня дошло, откуда ветер дует. - Бен, не устраивай сцены! Эла, твоя кузина тут ни при чем! Не смотри так на нее. Не трудно догадаться, что знакомый не стал бы присылать тебе на дом огромный букет белых роз, - разбушевалась мама. - Каких роз? – удивлено глядя на нее, спросила я. - Обычных. Эла, в твоей комнате стоит огромный букет, и ты его не заметила? С тобой все в порядке? – кривлялась кузина. - Да. Я просто не до конца проснулась. Я сейчас вернусь, - сказала я уже на ходу, сломя голову несясь на второй этаж. В моей комнате действительно стоял огромный букет белых роз, обернутый прозрачной упаковочной бумагой. Между зелеными стеблями обнаружился небольшой конверт. Я подошла к столу, аккуратно достала и развернула записку. На глянцевой бумаге идеальным каллиграфическим почерком было написано послание от Роберта:

«…- Знаю все! Потому-то мое Сердце бьется так глухо и странно! - Но зачем же притворство твое? - Счастлив я - ноет старая рана. P.S. Я уже скучаю. Позвони, когда прочитаешь записку»

Записку я прочитала, но строки из стихотворения не давали покоя. Это было не четверостишье, а вырванный кусок из какого-то произведения. Так могли писать только классики. Долго не думая, я включила ноутбук и ввела фразу в поисковик. Редьярд Киплинг «Самая старая песня», получила я ответ:

Потому что прежде Евы была Лилит. Предание - Этих глаз не любил ты и лжешь, Что любишь теперь и что снова Ты в разлете бровей узнаешь Все восторги и муки былого! Ты и голоса не любил, Что ж пугают тебя эти звуки? Разве ты до конца не убил Чар его в роковой разлуке? Не любил ты и этих волос, Хоть сердце твое забывало Стыд и долг и в бессилье рвалось Из-под черного их покрывала! - Знаю все! Потому-то мое Сердце бьется так глухо и странно! - Но зачем же притворство твое? - Счастлив я - ноет старая рана.

«О какой ране идет речь?» - тут же подумала я. В этих строках, как и в любом произведении классиков, был гораздо более глубокий смысл, чем кажется на первый взгляд. И если бы я не знала того, что знаю о Роберта сейчас, то подумала бы, что он выбрал это стихотворение случайно. Но он не тот человек, который делает что-либо наобум. Абсолютно каждое его действие имеет смысл. И именно эти строки он выбрал для того, чтобы рассказать мне о чем-то сокровенном и личном. Только вот я никак не могла понять: о чем? Вопросы уже вертелись на языке, поэтому я просто набрала знакомый номер. - А ты действительно соня, - раздалось на том конце провода вместо приветствия. - Ночь была долгой и утомительной. Я ведь предупреждала, что кузина устроит мне допрос. Роберт засмеялся. - Надеюсь, ты свободна от допроса на оставшуюся часть дня? - Абсолютно. - Тогда я заеду за тобой в три. Пойдет? Я хочу провести тебе экскурсию по унылым комнатам моего дома и убедиться, что вчерашний вечер мне не приснился. Теперь смеялась я. - Хорошо. Буду ждать тебя в три. - Тогда до встречи. - До встречи. Отлично. Мы проведем время вместе. А значит, я смогу узнать, что подразумевает его послание. Моя дурацкая улыбка теперь была, вероятно, до самых ушей. Нервное предвкушение уже завладело всем телом, и необходимо было сделать глубокий вдох, чтобы немного расслабиться. Я готова была сию же секунду начать собираться, однако еще нужно было решить все вопросы с сестрой и родителями. Того времени, что я отсутствовала, кузине точно не хватило, чтобы остыть. Родители же или допросили Кэт, или молча напридумывали себе невесть что. - Так ты мне расскажешь правду или как? – неожиданно прозвучал за спиной голос сестры. Я даже не заметила, как она вошла в комнату. - Кэт, я же тебе уже все сказала. - Ни за что не поверю! Можешь не доказывать. А, хотя, знаешь, не важно. Рано или поздно ты поймешь, что можешь доверять только мне. И тогда сама все расскажешь. Все, я уехала. Мне еще платье из ателье забрать. У меня не было ни одного шанса вставить хоть слово, поэтому пришлось дослушать до конца, чтобы не нарваться на праведный гнев сестры. - Кэт, послушай, я не… - Я все сказала! - перебила она, схватила сумочку и вышла из комнаты, не забыв при этом очень театрально хлопнуть дверью. Да, у кузины сложный характер, с которым иногда просто невозможно справиться. За столько лет я нашла лишь один единственный способ избежать скандалов – не трогать сестру, пока она не остынет. А потом позвонит сама. Но это помогает лишь на время. Рано или поздно эта маленькая злюка вернется к интересующему ее вопросу, и будет добиваться правды всеми возможными и невозможными способами. Сейчас я лишь отсрочила свой приговор. Сегодня она меня трогать точно не будет. Кэт предстоит пойти на вечеринку выпускного класса. И, между прочим, не своего. Сестра только в следующем году закончит школу. И это совершенно не мешает ей появляться на праздниках старших классов в сопровождении самым популярных парней. Ну, что ж, по крайней мере, у меня есть немного времени, чтобы решить, стоит ли говорить Кэт правду, или и дальше прикидываться невинной овечкой и еще больше бесить сестру? И этот вопрос я точно не решу без помощи Роберта. Поэтому сейчас нет смысла ломать над этим голову. Лучше приведу себя в порядок, и буду покорно ждать своего принца. Горячая вода, как и обычно, произвела положительный эффект. Стало гораздо спокойней и мысли пришли в относительный порядок. Теперь я яснее видела сложившуюся ситуацию, и понимала, что не произошло ничего страшного. Папа повел себя, как и любой родитель, который переживает за своего ребенка. Мама, как благоразумная хозяйка дома и мудрая жена, решила не поднимать панику раньше времени. Родители ведь ничего не знают о Роберте. А потому не могут судить, хороши или плохи эти отношения. Они могут только заботиться о моем благополучии, что само по себе подразумевает проверку всех моих знакомых, знание моего местонахождения и звонки через каждые два часа. И это на всю жизнь, ведь для своих родителей мы всегда останемся детьми, как бы сильно мы ни повзрослели. И, в подтверждение моих мыслей, мама постучала в дверь. - Эла, нам с папой нужно в город по делам. Мы уже уезжаем. - Хорошо, мам! – крикнула я. - А ты чем будешь заниматься? – спросила она после короткой паузы. - У меня тоже кое-какие планы есть. Сейчас было бы очень некстати сообщить родителям, что я еду в дом к Роберту. После утренней сцены эта идея отметалась сама собой, поэтом я решила сделать вид, что ничего не было, и поменьше напоминать о своем новом парне. Хотя и парнем его не назовешь, он ведь старше на одиннадцать лет. И именно этот факт бесит отца и пугает мать. Так что лучше промолчать. - У вас встреча с Робертом? - Мам, давай мы не будем обсуждать это через дверь ванной. - Ладно. Но нам нужно будет поговорить на эту тему вечером. - Хорошо, - обреченно ответила я, закатив глаза. Идея обсудить сложившуюся ситуацию была разумной, но не самой приятной и ожидаемой. Сложно будет объяснить все родителям хотя бы потому, что они не знают Роберта и не могут видеть, какой он. А еще они и понятия не имеют о тех удивительных вещах, которые он способен делать. И это тоже проблема. Придется убедить их, что он именно тот человек, который мне нужен не только потому, что красив и богат. Придется объяснить, какой он удивительный, не затрагивая щекотливую тему существования Иных. В конце концов, все решится, и вопрос будет улажен. Я ведь знаю своих родителей, и прекрасно понимаю, что наперекор моим желаниям они становиться не будут. Они, как всегда, просто будут рядом и в любой момент готовы подставить плечо, если что-то пойдет не так. В этом и была вся ценность моих отношений с семьей. Я могла совершать ошибки и подростковые глупости, но родители никогда не сажали меня под домашний арест и не ставили в угол за проделки. Они давали мне возможность самой ощутить последствия своих необдуманных поступков, позволяя таким образом учиться на собственном опыте. И они всегда были рядом, чтобы протянуть руку помощи, если она мне понадобится. Поэтому сейчас я не боялась. Просто слегка нервировал тот факт, что совершенно осознанно придется врать. Или не договаривать. Это зависит от того, как пойдет разговор, и в какое русло нас занесет. На все остальное лишь понадобится немного времени. Точно, я ведь совсем забыла о времени! У меня его осталось мало, поэтому, выскочив из ванной, я стала впопыхах собираться, стараясь при этом навести в комнате подобие порядка. И через двадцать минут уже в задумчивости рассматривала свой гардероб. Я ведь изменилась, а вещи в шкафу остались те же: бесформенные майки, жуткие кофты и мальчишеские штаны с широкими карманами. Я ведь не могла пойти на свидание с Робертом в одежде, напоминающей военную форму? К счастью, благодаря Кэт, в моем шкафу была полка, которую я называла «пожирателем денег», а кузина «нормальной одеждой». Бывали дни, когда Кэт уговаривала меня купить классическую или девчачью вещь, прекрасно зная, что я никогда ее не надену, но искреннее на это надеясь. В итоге все это складировались здесь. Так что сейчас у меня было несколько спасительных вариантов. Джинсы я выбрала темные, с широкими декоративными швами и темно-розовую майку на бретелях, слегка украшенную стразами. Дурацкие блестяшки хотелось оторвать, но я проигнорировала сей порыв. Слегка подкрасив ресницы маминой тушью, я обнаружила, что кроме выпускных босоножек мне совершенно нечего надеть. Каблуки в данной ситуации были не лучшим вариантом, однако иного выхода у меня не было, поэтому и с этим фактом пришлось смириться. В итоге из зеркала на меня смотрела взрослая, красивая, и мало чем похожая на Элайу Крэг, девушка. Она была старше и серьезней. И совершенно очевидно могла претендовать на место рядом с таким мужчиной, как Роберт. Правда я уже не претендовала, а точно знала, что являюсь его девушкой. Хотя в полной мере этого не ощутила. Мы вчера провели совсем мало времени вместе. И произошло все внезапно. Не могу сказать, что неожиданно, но непредсказуемо – это точно. Интересно, будет ли дальше так же, или в скором времени эффект неожиданности угаснет и все станет очевидно? Или чувства будут настолько сильными, что для нас останется только один вариант? Сейчас, летом, все кажется ярким и сказочным. И отношения пока не требуют никаких обязательств. Все, что необходимо, это получше узнать друг друга. Нам нужно провести больше времени вместе, чтобы не только сердцем, но и умом убедиться, что мы не ошиблись. А когда это произойдет… Как все сложится, когда рассказывать будет уже нечего? Как далеко все зайдет? Что будет с нашими отношениями в конце лета?.. Вопрос, который я мысленно задала сама себе, потерялся в шуме ветра, доносящемся из открытого окна. Он словно растворился в воздухе, пропитывая пространство, делая его тяжелым и тягучим, как густое грушевое варенье. Голова сразу потяжелела, а глаза заволокло бело-серой пеленой и через мгновенье все вокруг погрузилось во мрак. На все эти превращения ушло не более чем пара секунд, и еще через миг я уже видела совершенно не знакомую мне комнату. Белые стены казались слегка голубоватыми от лунного света. Пол устилал пушистый кремовый ковер. Во всю длину стены были распахнуты четыре окна, легкие прозрачные занавески взлетели вверх от порыва сильного ветра… Я боялась пошелохнуться, потому что не имела представления, что происходит. Я не знала, в какой реальности нахожусь, и реально ли это вообще? Внутри клокотало чувство страха и полнейшей растерянности, и легкой болью где-то в груди отдавался каждый удар моего сердца. Все чувства скручивались в тугой узел и приводили в смятение. И они точно никак не были связаны с моей счастливой реальностью. Здесь, в моей голове, все было словно нарисовано масляными красками и имело нечеткие границы, отчего выглядело мультяшным. И внезапно ветер, проникающий сквозь открытые окна, разметал картинку, словно песочный рисунок на стекле. Он унес цветные крупицы и меня вместе с ними в новую реальность. Это была просторная спальня с широким окном и кроватью, на которой играли все те же лунные блики. Опять страх и растерянность заползали в душу. Тугой узел чувств и бешеный пульс, отдающийся в висках… Все оборвалось резко, словно лента в кинотеатре. Только вместо черного экрана я снова видела свою комнату, залитую золотым солнечным светом. Девушка в зеркале была слегка растеряна, но ни в коем случае не испугана. Я не могла быть уверена в том, что увидела. Я даже не знала, что это. Учитывая тот факт, что необъяснимые вещи теперь были моей визитной карточкой, не сложно было успокоится и поверить, что Роберт сможет ответить на все мои вопросы. И как бы бешено ни колотилось сейчас мое сердце, я не буду хмуриться и рассказывать о том, что произошло. Сначала я узнаю больше о своей новой жизни. А уж потом буду спрашивать. До приезда Роберта оставалось пятнадцать минут, поэтому я шлялась по гостиной, глубоко дыша и стараясь принять как можно более невозмутимый вид. Не хорошо, если на нашем первом полноценном свидании Роберт будет проводить занятия и пытаться выяснить, что же со мной случилось. Сейчас мы с ним должны провести время как обычная пара, рассказывая друг другу о своих родственниках, друзьях и детстве. Да, многое уже было сказано, однако теперь, когда мы не просто общаемся, мы все воспринимаем иначе. Теперь, когда мы смогли признаться друг другу и самим себе в существовании загадочной связи между нами, мы можем не бояться, не осторожничать, не скрываться. Мы можем говорить все, как есть, делиться эмоциями через прикосновения, говорить о чувствах без слов, видеть душу, заглядывая в глаза… Во дворе просигналила машина, сбивая в кучу все мысли. Да, совсем не сложно будет забыть о произошедшей странности, находясь рядом с Робертом. Его присутствие все затмевает. - Привет, - промурлыкала я. - Привет, красавица, - ответил он, притягивая меня к себе за талию и так легко и непринужденно целуя, словно мы уже много лет вместе. - Красивое кольцо, - сказала я, беря Роберта за руку. - Это подарок от Сэйлона. Очень сильный амулет, - ответил он. - Я подарю тебе такой. - Точно-точно? – коварно улыбаясь, переспросила я. -Слово бойскаута! Я еще раз взглянула на довольно таки увесистое серебряное кольцо, испещренное мелкими, совершенно незнакомыми мне знаками. Амулет очень красиво смотрелся на руке Роберта. Особенно учитывая тот факт, что я всегда любила, когда мужчины носят кольца или браслеты. По дороге к дому Роберт подробней рассказал мне о своих родителях – Эмили и Джереми. Когда он переезжал обратно в штаты, они уже были довольно известны и востребованы. Поэтому удивительно, что подросток, едва ли закрыв за собой двери школы, отделился от семьи, которая могла без проблем обеспечить ему будущее, и принялся сам строить свою судьбу. Это уже говорило о его самостоятельности, ответственности и серьезности. Этим, в первую очередь, он и отличался от остальных. От тех, кто хотел все и сразу получить на блюдечке с голубой каемочкой. То, что Роберт особенный, могла видеть не только я. Слепой бы и то понял. Вскоре мы свернули на дорожку, уходящую вправо от шоссе. Еще пара минут по асфальту и среди деревьев, на поляне, я смогла рассмотреть большой двухэтажный белый дом. Он так уютно устроился на небольшом пятачке ровной земли, покрытой мхом и цветами, что казалось, будто является частью леса. Роберт, словно прочитав мои мысли, тут же пояснил. - Ради постройки этого дома не пришлось вырубить ни одного дерева или кустика. Это место только и ждало, пока я здесь обустроюсь. Мы остановились на подъездной дорожке. К центральному входу в дом вела широкая лестница с коваными перилами. - Ну, что, начнем экскурсию? – предложил он. Я уверенно кивнула. - Тогда взгляни внимательней, - прошептал он на ухо, стоя за моей спиной и обнимая за талию. Я представила, как здание немного выходит за свои «рамки», слегка увеличивается и меняет цвет. И через секунду пространство взорвалось тысячами красок. Приличную территорию вокруг дома окутывал голубовато-серый свет. Он был похож на слегка пыльный воздух, в котором летают микроскопические светящиеся песчинки. Они медленно и хаотично плавали в пространстве, как снежинки в безветренную погоду. - Что это? – спросила я. - Энергетическая защита. Если кто-то пройдет сквозь этот барьер, я тут же узнаю. С моей работой нежданные гости вызывают подозрение. - Это нормально для Иных? – удивилась я. - Да. И так же просто, как дышать. Барьер окружал дом не просто со всех сторон, а раскинулся большим куполом, внутри которого ощущался уют и легкость. Насколько я теперь понимала, это тоже было частью жизни Иного. Гостиная оказалась большой, но по-холостяцки пустой. Трехуровневый пол образовывал широкий, обтянутый темно-бурым бархатом, диван в центре комнаты. Правая стена черная, с большой плазмой. Восточная - персикового цвета. К ней была пристроена лестница со стеклянными перилами, обрамленными черной кованой рамой. Рядом стоял маленький столик с телефоном и кактусом (единственное растение в комнате). Пол по цветовой гамме идеально соответствовал стенам, из нежно-розового плавно переходя в почти черный. Здесь удивительным образом сочетались день и ночь. Западная сторона, где солнце садится, темная. Восточная сторона, где солнце встает, светлая. А вот у южной было то, что как нельзя кстати напоминало море, солнце и пляж. Часть стены сделана из толстого стекла, в котором в разнобой размещались квадратные полости, наполовину заполненные песком и ракушками. Между стеклами, с легким журчанием, стекала вода. Справа от морского пейзажа почти незаметно пристроился черный ход. Северная же сторона состояла из панорамных окон. Как и парадная дверь, через которую мы только что вошли в дом. - Это же целый дворец! – воскликнула я. - Мамина работа. Это в её духе. - С ума сойти! Я думала, что такое бывает только в кино. - Чушь! – отмахнулся он. – И вообще, это не самые шикарные апартаменты. В ответ я лишь состроила удивленную гримасу. - Пойдем дальше? – спросил он и, не дожидаясь моего ответа, повел меня через арку возле лестницы. Кухня была оформлена в оттенках серого металлика. Никогда не думала, что этот скучный цвет может смотреться так красиво – огромная угловая кухня, большой круглый стол с четырьмя стульями, широкое окно в торце комнаты. - У меня есть сюрприз, - снова шепнул Роберт мне на ухо. Подошел к одному из ящиков и достал два бокала на тонкой ноже, ставя их на стол. Из холодильника выгрузил глубокую миску с клубникой и бутылку шампанского. - Луи Рёдерер, - пояснил он, ставя золотистую бутылку с изящной вязью шрифта и красивым вензелем на этикетке. – Впервые произведено в 1876 году. Это винтаж 1993 года. Мое любимое. Я даже не пыталась представить, сколько стоит это удовольствие. Прошуршав фольгой и, ловко орудуя длинными пальцами, Роберт с хлопком открыл бутылку. Золотистая жидкость, пенясь и шипя, наполнила бокалы. И от этого внутри меня что-то шевельнулось. Будто уснувшая, а возможно и никогда не просыпавшаяся нежность, пришла в сознание. - За тебя? – то ли спросил, то ли утвердил он. - За нас, - с нажимом ответила я. Вкус у напитка был поистине восхитительный. Я никогда в жизни не пробовала ничего подобного: сладкое, но не приторное, легкое, манящее и дразнящее, с едва ощутимым привкусом яблока и… жасмина. Пузырьки лопались на языке, словно заигрывая, и воздух вокруг меня становился другим. Роберт взял большую красную ягоду из тарелки, зажимая между пальцев зеленые листики, и поднес к моему рту. Обвел контур губ, отчего по позвоночнику прошелся электрический разряд. Я схватила клубнику зубами, после чего демонстративно откусила лишь половину. А затем подтолкнула ее в рот кончиком языка. Зрачки Роберта расширились, и он закусил нижнюю губу. Такая провокация ему явно нравилась. Он коварно улыбнулся, изогнув бровь, а затем молча взял меня за руку и потянул к выходу из кухни. Пройдя через гостиную, мы остановились у западной стены. - За этой дверью кроется нечто очень интересное, - прорычал он. - Плетки и наручники? – пошутила я. Он лишь засмеялся и открыл дверь возле черного хода. Здесь преобладали бежевые и белые тона. Помещение было значительно меньше кухни. Двухуровневый пол устилал бежевый ковер. В правом углу стоял роскошный белый диван, а в левом мольберт с А3 листом. - Ты рисуешь? Глупый вопрос. Что еще можно делать с мольбертом и бумагой? - Да. С двенадцати лет, - небрежно бросил он. - Но почему не рассказал сразу? - На тебя и так обвалился огромный поток информации. Наличие у меня художественных способностей ничего не решало и могло подождать. - Глупости! – возмутилась я. - Ну почему же? – промурлыкал он и обнял меня за талию. – Зато теперь ты не знаешь чего от меня ожидать. Так ведь? – изумрудные глаза шарили по моему лицу, словно в попытках разглядеть каждую черточку. - И что ты рисуешь? - Многое. Пейзажи гуашью, в основном. И портреты в карандаше. - Значит, ты можешь нарисовать меня? – слегка склонив голову на бок, спросила я. - Ну… если ты согласишься позировать мне… - загадочно протянул он. - Ну… если ты сможешь меня убедить… Вкус его губ, смешанный со сладким привкусом шампанского, моментально вынес из головы все мысли. Сознание почти отключилось, и все физические ощущения стали острее. Комната померкла, теряя всю свою атмосферу. Воздух вокруг нас повысился на несколько градусов. Кровь, быстрее обычного циркулирующая по венам, стала отдаваться в ушах, словно звуки барабанов. Дыхание замедлилось и утяжелилось, заставляя меня делать глубокие вдохи, когда это было возможно… - Я все еще не убедителен? – прорычал он мне на ухо, отчего тело прошибло приятной судорогой. - Нет, - ответила я, выдержав театральную паузу, - ты слишком убедителен. Я слегка прикусила мочку его уха, почти не осознавая, что делаю. И в ответ услышала судорожный вдох. - Тогда приступим, - шепнул он. Роберт достал из комода у дивана необходимые принадлежности, разложил их у мольберта и приказал мне сесть на диван. Я поставила локоть на подлокотник, вертя в свободной руке почти опустевший бокал с шампанским, и стала внимательно смотреть на художника. Через несколько секунд услышала шуршащий звук карандаша, скользящего по бумаге. Взгляд Роберта был сосредоточенным, но лицо выражало полнейшее спокойствие и даже умиротворение. Руки легко и уверенно перемещались по холсту. Все движения были похожи на отрепетированный танец, и отточены до совершенства. Этот человек сейчас видел то, чего другим не понять. И дело здесь не в симметрии и овале лица. Роберт словно заглядывал мне в душу каждый раз, когда отрывал глаза от мольберта. И передавал то, что видит, при помощи линий и штрихов. Сейчас происходило что-то поистине волшебное. Казалось там, в этих сильных руках, сосредоточена вся магия мира. И ничто не может быть прекрасней шедевров, созданных этим творцом. Примерно через двадцать минут он с оценивающим видом посмотрел на свою работу. Затем на меня. Затем снова на рисунок. - Ну, что ты об этом думаешь? Я подошла и обняла Роберта за талию. Картина была изумительной, если это слово хоть как-то характеризует шедевр, который я видела.. Девушка, которую изобразил Роберт, была, наверное, самой счастливой в мире. Ее глаза светились такой любовью, какой я еще никогда ни у кого не видела. И именно это было самым удивительным. Именно это, на мой взгляд, должен уметь настоящий художник: отразить всю глубину души в человеческих глазах и улыбке. - Не могу поверить! Это точно я? - А разве не похоже? - Она, - начала я, указывая на рисунок, - слишком красива. - Ну, когда же ты, наконец, поймешь, насколько ты прекрасна? Я пожала плечами и одарила его милой улыбкой. Умела бы краснеть – была похожа на свеклу. - Пошли, - смеясь, сказал он. - Отнесем это в мою коллекцию. - В какую коллекцию? - Сейчас увидишь. Он снял портрет с мольберта и повел меня к другой двери у стены за диваном. - Но ты ведь не отрицаешь, что девушка на портрете так же счастлива, как и ты? - Вот с этим мне уже труднее спорить, - с умным видом заявила я, входя в смежную комнату. Здесь царила, скажем так, творческая обстановка. Никакой мебели не было, кроме небольшого стола в правом углу. Нагроможденные друг на друга картины стояли на полу, у разрисованных вручную цветными завитками стен. Здесь было огромное море пейзажей и натюрмортов, бесконечных свертков и стопок листов. Роберт положил мой портрет на стол. А я, не удержавшись, взяла один из свертков. - Можно? - Конечно. На листе А4 была, гуашью была нарисована я, в тот день, когда Роберт первый раз меня увидел: несуразная девочка подросток неуверенно смотрела из дальнего угла класса. Она не улыбалась, но и не делала недовольное лицо. Скорее, старалась выразить безразличие. Второй сверток – снова я. Только этот потрет мрачнее. Хмурая, поникшая, отчужденная, с усталым взглядом. Я узнала это лицо: день, когда я рассталась с Эриком. Не думала, что выглядела тогда настолько плохо. Я ведь изо всех сил старалась скрыть внутренние переживания. - Ты меня по памяти рисовал? – изумилась я. - Я же художник. У меня хорошая зрительная память. Я приподняла бровь, выказывая, таким образом, свое восхищение, а затем потянулась за самым большим свертком, лежащим на столе. И, развернув его, долго не могла поверить своим глазам. Масляными карандашами на бледно желтом фоне были изображены мы с Робертом. Держа меня за подбородок, он склонил голову, прикрыв глаза. Я держала его за руку. Мои глаза тоже были закрыты. За нами можно было рассмотреть море, закат, песок, скалы… Множество красок сияло в лучах заходящего солнца. Но ничто не могло сравниться с нами. Ни один цвет не контрастировал так, как цвет наших волос: пепельный и шоколадный. Я молча смотрела на картину, не двигаясь, боясь нарушить это волшебство. Казалось, еще чуть-чуть… и наши губы встретятся… - Когда ты успел это нарисовать? – еле выдавила я. - Я начал эту работу неделю назад. И только сегодня ночью, после выпускного, закончил. - Но мы ведь не встречались, когда ты начал это рисовать… - Я знал уже тогда, - перебил меня Роберт. - Что мы будем вместе? - Не совсем. Но… я хотел этого. Именно тогда я почувствовал связь между нами. Я улавливал малейшую смену твоего настроения. И в тот день, когда вы с Эриком расстались, я… весь вечер метался по дому и не мог найти себе места. Не спал почти всю ночь. – На несколько секунд в комнате повисла тишина. – С того дня я стал замечать, что ловлю каждый твой вдох, наслаждаюсь молочным ароматом кожи, забываю обо всем, лишь от одного взгляда… Тогда я понял, что не остановлюсь, пока не получу тебя. Роберт подходил все ближе, и мое сердце начинало неистово стучать о ребра. Я, как загипнотизированная, не шевелилась и почти перестала дышать, отчаянно желая коснуться его губ. - Прости… - выдавил он. – Я не могу иначе… На выдохе, почти болезненно, словно борясь с самим собой. И теперь никакой нежности, только чистое желание, бьющее по венам, отдающееся импульсами в голове. Рваные вдохи, судорожные движения его рук и мои безрезультатные попытки остановиться. Я была тростинкой, которую он мог легко сломать. Но Роберт не собирался этого делать. Он понимал, какую власть имеет. Он знал, что я сейчас не предприняла бы ни одной попытки к сопротивлению. И он точно знал, что я тоже этого хочу, потому что дыхание мое стало тяжелым и хриплым, пальцы запутались в пепельных волосах, и все тело превратилось в разогретый воск... Что-то останавливало нас. Доли секунды не хватало, чтобы сломать преграду мыслей, вопящих о морали. Что-то заставляло Роберта быть осторожным, и не позволяло сделать следующий шаг. - Если мы будем продолжать в том же духе, то не доберемся даже до лестницы, - тяжело дыша и все еще борясь с желанием, протараторил он. И эта остановка была слишком мучительной, чтобы можно было адекватно реагировать на все происходящее.