Рожденные под знаком ангела. Звездопад

Автор нынче очень много работает, по 12 часов, времени катастрофически не хватает. Но я стараюсь, честное слово)))И ооооочень жду комментариев))ну, не поленитесь, пожалуйста, скажите, что думаете о моем романе)))) P.S. Как всегда, криворукости в группе (заранее извиняюсь за пошлятину, но руки очень уж чесались))))))))))))))))))) И песенка не столько для настроения, сколько просто классная Meg Myers – Desire)

***

Время летит слишком быстро, когда влюблен. Особенно, когда проводишь это время с любимым. Мне было мало вечеров, проведенных за бесконечными разговорами, во время которых мы с Робертом чувствовали себя не влюбленными, а хорошими друзьями. И до сих пор с трудом верилось, что мне мог достаться такой мужчина. Хотя, став Иной, я поняла, насколько незначительным в отношении любви является вопрос внешности. И, вообще-то, вполне относительным. Роберт, безусловно, очень красив. Это легко сможет сказать даже та, которая и не испытывает к нему никаких чувств. А вот касательно остального, вопрос был весьма спорным. Мой наставник казался мне очаровательным даже тогда, когда кривлялся. И эту мысль мне подталкивала любовь. А еще я не видела в Роберте недостатков. Очевидно, что они были, однако до сих пор оставались для меня невидимыми. И в этом тоже были виноваты мои чувству. Что касается дел Министерства, то в этом я еще слабо разбиралась. Роберт объяснял самое основное, что я должна знать. Ведь быть Иной это не значит просто принять свою сущность и сидеть в стороне, также, как и не обязательно работать непосредственно на директора Келли. Знакомиться с Советом, как и со Светлыми Иными, я не особо спешила. Голова была постоянно загружена нескончаемым потоком новой информации как о жизни Иных, так о происходящем в «обычном» мире. Для начала я хотела немного отдохнуть после школы, отметить день рождения, возможно (в чем я начала сомневаться) поступить в колледж и, в конце-концов, хоть немного привыкнуть к своей сущности. Историю с Ребеккой мы не вспоминали. А самой спрашивать у Роберта я не хотела. Еще в прошлый раз я заметила, что эти воспоминания заставляют его хмуриться и посылают в пространство волны напряжения. И наверное, пока это было не столько важно, не стоило ворошить прошлое. Я понимала, что в свое время Роберт все расскажет, если будет нужно. Я доверяла ему и не собиралась пытать на тему бывших подружек. Это глупо, особенно если сейчас все хорошо. А у нас действительно все было хорошо. И я очень боялась нарушить то самое состояние, когда спешить еще некуда, а назад идти уже поздно. Мы сделали шаг, уверенный, твердый и обдуманный, навстречу друг другу. И теперь не хотели бежать вперед слишком быстро. Мы наслаждались тем самым моментом, только лишь обдумывая возможность дальнейших действий. Мы пропускали через себя эти эмоции, а не сжигали их в попытках добраться до долгожданной развязки. Мы проверяли на прочность первую ступень наших отношений, словно готовили почву. Только почву, еще даже не фундамент. И я, позволив эмоциям, наконец, захлестнуть себя, осознала, что всецело готова к следующему этапу, не смотря на то, что мои прошлые отношения рассыпались совсем недавно как песочный замок. И я не боялась. Я почти не думала об этом. - От этого только хуже бывает, поверь мне! – доказывала я свою точку зрения. Мы с Робертом сидели на кухне, и обсуждали извечную тему: «Стоит ли всегда говорить только правду?» - Если ложь раскрывается, то само собой! Хотя бывают случаи, когда эта ложь оправдывается даже в глазах обманутого. - Вот видишь, опять же, для этого должны быть веские причины. А банальная неспособность обидеть человека не является отговоркой. - Является, и еще как. Ты ведь делаешь это во благо человека. - Но это все равно ложь, не важно с какой целью она создается. - А слышала когда-нибудь, что гласит персидская пословица? «Ложь, предотвратившая беду, лучше правды, сеющей вражду» Эла, пойми, правда не всегда нужна. И далеко не все готовы ее услышать, хоть и будут яро доказывать тебе обратное. Никто ведь не заставляет тебя врать на каждом шагу. Просто иногда лучше промолчать или недосказать. - Ну, конечно. Я уже один раз так сделала. И хорошего из этого вышло мало. - Что конкретно ты имеешь ввиду? - Эрик, - с тяжелым вздохом призналась я. – История с ним слишком затянулась. Мы очень хорошо ладили сначала, никаких ссор или претензий, никаких скандалов и прочей нервотрепки. Со стороны казалось, что это идеальные отношения. И многие друзья нам даже завидовали. Но никто не знал, что все складывается именно так, только потому, что я на многое закрываю глаза. Спустя полгода он нашел способ доводить меня до слез. И опять же, это при том, что я и слова против ему не говорила. Я не перечила, не повышала голоса и всегда шла на компромисс, а он при этом всем находил, к чему прицепиться. Спустя еще полгода я уже меньше притворялась, однако все еще терпела большинство его выходок. И самое паршивое, - начинала тараторить я, все больше погружаясь в воспоминания, - что он ничего этого не видел и не понимал. Говорить было уже поздно, ведь Эрик привык к такому поведению. Да и я уже довольно часто не притворялась, что не злюсь, а просто не обращала внимания. Я действительно охладела. Он ощущал это, но логически не мог ни с чем связать, поэтому стал еще больше меня изводить. Двухчасовые разговоры на тему того, люблю ли я его, бесили все больше и больше, но дурацкая привычка прикидываться паинькой не позволяла ничего изменить. Однажды я не выдержала и сказала, что он совсем меня не знает, и это было последней каплей. Посыпались новые вопросы, скандалы и истерики. Я уже не видела смысла что-то скрывать и вела себя вполне естественно, что разительно отличалось от меня предыдущей. Само собой, что этого Эрик не выдержал и в итоге мы разбежались. Сожалею ли я? Нет, любовь давно прошла. Виновата ли я? Возможно, - вела я уже разговор сама с собой, не в силах держать в себе эти мысли и эмоции. – Но только не в нашем разрыве. Я виновата в том, что вовремя не сказала ему все, как есть. Я лицемерила, чтобы не ругаться. Я врала, чтобы не причинять боль. Я не договаривала, чтобы не обидеть. А что в итоге?! Полтора года отношений, из которых я лишь небольшое время вела себя естественно, что, само собой, сопровождалось скандалами! И в них виноват не Эрик! Это я виновата, это я создала образ, это я заставила Эрика полюбить этот образ, это я его обманула с самого начала! – голос мой становился все громче и громче, и я уже почти перешла на крик. Роберт, все это время внимательно слушающий меня, встал из-за стола, подошел ко мне и, подняв со стула за руки, крепко обнял, отчего поток слов тут же иссяк. - Ты успокоилась? – спросил он. - Да… Черт! – воскликнула я, отстраняясь от него и стыдливо пряча лицо в ладони. – Прости, что высказала все это. Тебе не следует этого… - Брось, - сказал он, снова притягивая меня к себе. – Мне не семнадцать лет, чтобы ревновать к бывшему. Я все прекрасно понимаю. И, не забывай, что я твой наставник, и, если ты хочешь выговориться, то ты всегда можешь придти ко мне. – Он заглянул мне в глаза, словно желая этим еще больше убедит в правдивости и искренности своих слов. Вот она, новая ступенька наших отношений. Вот оно понимание и доверие. Какие бы эмоции не одолевали этого мужчину, он их не выдал. Роберт прекрасно знал, чтобы поговорить, у меня есть Кэтти. И он прекрасно понимал, что я не буду бегать к нему по малейшему поводу. В отношениях это действительно ни к чему. Но он условно позволил это, допустил, что даже если я и вытворю что-то подобное еще раз, он не расстроится. Он простит мне эту слабость. - Хочешь, отвлеку тебя? – внезапно спросил он. - Да. - Идем. У меня есть кое-что интересное. Мы поднялись на второй этаж в его комнату. И там, с самой верхней полки шкафа, он достал старый потрепанный альбом в выцветшей коричневой обложке. - Ты только сильно не смейся, - попросил он, протягивая мне альбом. - А там есть над чем? – спросила я, отвернув обложку, и тут же начала хихикать. В деревянной кроватке с частыми перилами, стоял белокурый голубоглазый ангелочек лет двух. В маленьких ручонках был зажат черный игрушечный пистолет, направленный в камеру. Лицо ребенка выражало решимость, а губы, видимо, в момент съемки пытались изобразить звук выстрела. - Это что… ты? – не поверила я. - Представь себе. Это единственная игрушка, с которой я вел себя, как мальчишка. А в остальном я был тихим и неприметным. Я хихикнула и перевернула следующую страницу. Здесь Роберту было уже около трех и он походил на одно из современных полотен, где разнообразие клякс всех цветов и форм считается искусством. В шортиках и майке, цвет которых невозможно определить из-за обилия вылитой на них краски, довольный проделанной работой, перед большим белым холстом, усыпанном цветными детскими отпечатками, сидел Роберт. Он весь, с ног до головы был перемазан краской. - Моя первая серьезная работа, - с умным видом заявил он. – До сих пор, наверное, валяется где-то в недрах чердака в Лондоне. Я начала смеяться, когда увидела следующее фото. Трехлетний Роберт был весь в снегу. При чем не просто припорошен, а полностью выкатан в сугробах, с огромными кусками настоящего льда на одежде. Шапка перекошена набок и закрывает правый глаз, нос краснющий, а щеки розовые, губы уже посинели от холода. На шерстяных штанишках, варежках и шапке висят куски снега и льда, но на лице при этом сияет счастливая детская улыбка. Чем дальше я листала альбом, тем больше я смеялась над фотографиями маленького Роберта. А к концу просмотра и вовсе истерически хохотала, утирая выступившие слезы. В какой-то момент я чуть даже не начала икать от смеха. - Да, это альбом самых забавных моментов моего детства, - пояснил Роберт, довольный тем, что все же смог отвлечь меня и развеселить. Я вернула ему альбом, повернулась в пол-оборота и, вытянув ноги, прислонилась к перегородке (мы сидели на возвышении спальной зоны). - Фуф! – шумно выдохнула я. – Нет больше сил смеяться. - Отдохни, - сказал Роберт, опираясь на локоть и внимательно глядя на меня. И до этого момента все было нормально, но как только я перестала нервно хихикать, словно щелкнуло что-то в голове. Лишь один момент тишины, маленькая запинка, когда наши взгляды встретились, и все перевернулось вверх дном. Видимо мы в этот момент подумали об одном и том же, и уже не смогли сойти с этой дорожки. Роберт осторожно, будто боясь спугнуть, слегка наклонился ко мне и медленно провел кончиками пальцев по ноге, от лодыжки до колена. Мелкая дрожь тут же прошлась по всему телу, сладко отдаваясь где-то внизу живота. Затем он слегка задрал край платья, обнажив кожу чуть выше колена, и, наклонившись, нежно поцеловал. И только после этого снова посмотрел мне в глаза, будто пытаясь убедиться, что я не против. А я боялась шелохнуться, чтобы не потерять это ощущение эйфории. И внимательно наблюдала за тем, как Роберт, подтягиваясь на руке, приближается. А еще через пару секунд наши губы соприкасаются. И этот поцелуй, как бы нежно он ни начинался, становится все настойчивей и настойчивей. Я начала терять нить реальности, полностью отдаваясь ощущениям. Роберт уже облокотился на вытянутую правую руку, а левую положил мне на бедро. И я чувствовала, как его пальцы судорожно сжимаются вместе с волнами желания, накрывающими нас. Дыхание стало хриплым и тяжелым, а руки мои сами потянулись к его лицу. С каждой секундой Роберт все больше подчинял меня, заставляя задыхаться от эмоций. За окном уже стемнело, и от этого ощущение уединенности было еще сильнее. Казалось, что кроме нас не существуют остального мира. Есть только эта комната, теплая и уютная, призывающая остаться здесь на всю ночь. Роберт внезапно шумно выдохнул, будто пытаясь подавить стон, а затем резко сел, прижав меня к перегородке. Он пожирал меня глазами, в которых горела нечеловеческая страсть. Казалось, что он едва ли владеет собой, как обезумевший сминая подол моего платья. Роберта словно разрывало от эмоций. Он хаотично целовал меня в шею, плечи, губы и скулы, будто неопытный подросток шарил руками по спине, бедрам и ногам. Он сходил с ума у меня на глазах… И мне это нравилось. Мне нравилось ощущать это сумасшествие. Мне нравилось видеть его желание и знать, что я способна довести этого всегда сдержанного, уравновешенного мужчину до безумия. И сейчас, в этом безумии и было все мое счастье. Но, увы, оно было не долгим. Снова какой-то дурацкий барьер не позволил Роберту полностью поддаться инстинктам и выпустить на волю эмоции. Он схватил меня за руку, которая была на его затылке, и, судорожно хватая ртом воздух и крепко зажмурив глаза, отстранился, разворачиваясь в другую сторону. Он снова не решался. Возможно моральные принципы (ввиду хорошего воспитания) не давали ему сделать этот шаг. А возможно я что-то делала не так. Роберт знал, что я хочу этого так же сильно, как и он. Но почему-то не переходил ту самую границу, пытаясь насытиться дурацкими прелюдиями. Он глупо ждал чего-то, тянул время и сам же из-за этого мучился. И это уже не в первый раз злило меня. Уже в который раз анализируя подобную ситуацию, я сделала вывод, что имею определенную власть над этим мужчиной. И пусть я не тот человек, который зная о своем превосходстве, будет пользоваться выгодным положением, но сейчас я не собиралась упускать возможность получить желаемое. Слишком долго мы оттягивали этот момент, слишком часто останавливались в неподходящее время и слишком долго противились собственным эмоциям. А теперь, дойдя до самой крайней точки, мне нужно было взять инициативу в свои руки. И в этом не было ничего сложного. Стоило только довести Роберта до того состояния, когда он уже наверняка не сможет остановиться. Стоило не дать ему возможности отступить. Пришло время быть женщиной. - Эй, - тихонько позвала я, поворачивая его лицо к себе. Он не сопротивлялся, только хмуро смотрел на меня затуманенными глазами. И последние секунды, когда я еще могла что-то сделать, неумолимо убегали. Я сама стала целовать его, настойчиво и уверенно, определенно давая понять, что не хочу останавливаться. Однако все еще чувствовала легкое сопротивление с его стороны. Роберт тянулся ко мне, но был очень насторожен, готовый в любой момент остановиться. И моя нервная система больше не выдержала этого издевательства. Слегка приподнимаясь и все еще целуя его, я стала поднимать подол платья, а, когда оторвалась от губ Роберта, увидела на его лице полнейшее недоумение. - Что ты… - Тсссс, - перебила я его, приложив палец к губам, а затем, перекинув ногу, уселась на его коленях и снова стала целовать: медленно, томно, растягивая ощущения. Я сама едва ли понимала уже, что делаю. Просто ощущала, что хочу этого. И, не смотря на то, что никогда не считала себя опытной соблазнительницей, сейчас была уверена в себе. Я прижималась к Роберту все сильнее и сильнее, чувствуя его возбуждение и дрожь тела. Я знала, что скоро он не выдержит и ответит. Так оно и вышло. Спустя всего несколько секунд, Роберт начал целовать меня в ответ свободно и раскованно, не сдерживаясь больше. А затем внезапно опрокинул на спину, наваливаясь сверху. Он снова целовал мою шею, обдавая кожу горячим дыханием, он снова был собой, без границ и рамок, такой настоящий, что с трудом верилось, что он вообще реален. И я впервые в жизни чувствовала что-то подобное. Низ живота тянуло от возбуждения, напряжение накапливалось внутри, немедленно требуя выхода, заставляя мышцы судорожно сокращаться. По венам бежала раскаленная лава, а из горла уже доносился протяжный стон, жалобный, молящий о единственном, что могло сейчас помочь… Роберт неожиданно остановился, все еще тяжело дыша, и заглянул мне в глаза. Это была его последняя, отчаянная попытка остановиться. А я не могла этого позволить, поэтому запустила руку ему под майку и аккуратно пробежалась пальчиками по животу, все ниже и ниже… Лязгнула пряжка ремня… И в этот момент затуманенный взгляд Роберта прояснился, являя самое лучшее в мире зрелище: золотая лава выжигала небесную лазурь его глаз, а зрачки расширялись, отражая весь его внутренний мир. И только в этот момент я поняла, что победила. Я почувствовала, что нет больше сдерживающего барьера, он сломлен, навсегда уничтожен. Теперь в мире действительно есть только мы и никого больше…

***

…- У меня к тебе предложение есть. Оно, скажем так, деловое, - сказала я. Мы с Робертом валялись в уютной постели его комнаты и просто разговаривали, почти не замечая того, что за окном уже занимается рассвет. - Я весь в предвкушении, - игриво подняв бровь, ответил он. - Э-э-э, как бы сказать. Мои родители немного переживают за меня. Ну, ты старше на одиннадцать лет, мне пока еще всего семнадцать… и все такое. Так вот, дабы успокоить предков, я наговорила о тебе кучу хороших вещей и пообещала, что ты скоро придешь к нам в гости. Исключительно в целях того, чтобы мама с папой убедились в моих словах. Через неделю у меня день рождения, вот я и подумала, что это был бы хороший повод пригласить тебя. Ты не против? – невинно хлопая глазками, пролепетала я. - Я? Против? – удивился он. – Да я только рад буду! И родителей твоих успокою в два счета. - И ты не считаешь, что еще слишком рано? – подозрительно сощурившись, уточнила я. - Рано? Эла, прекрати. Опять же, мне не семнадцать, чтобы бояться твоих родителей. Во-вторых, не забывай, что я по уши влюбленный мужчина, готовый на самые сумасшедшие поступки, - ответил он и поцеловал меня в знак подтверждения. «По уши влюбленный мужчина…» крутилось у меня в голове. Сердце забилось быстрее, на губах появилась дурацкая улыбка. Вот оно, то, чего я так ждала. Вот те ощущения, которых так не хватало. И вот тот человек, о котором я всегда мечтала. Мы с Робертом не ложились спать еще, всю ночь наслаждаясь долгожданной свободой наших чувств, не ограниченных теперь уже ничем. И теперь лежали в обнимку, не желая расставаться, не смотря на то, что желудок очень громко требовал завтрака, а организм восполнения сил. - Думаю, нам пора перекусить, - в очередной раз услышав недовольный рык моего желудка, сказал Роберт. - Мгм, - довольно протянула я, улыбаясь ему в плечо. - Тогда я пошел на кухню, а ты смотри не усни пока. - Нет, я в душ хочу. - Иди. Полотенце в белом шкафчике на средней полке, - проинструктировал он, поцеловал меня в плечо и вылез из-под одеяла. Я довольно потянулась, разминая косточки, повалялась еще пару минут и тоже выбралась из теплой постели. Бродить по дому голой не очень-то хотелось, поэтому я, не раздумывая, напялила майку Роберта, которую вчера безжалостно сорвала с его плеч, и прогулочной походкой побрела в ванную. В душе я провела не более десяти минут, ибо желание позавтракать было сильнее всего остального. Задержалась я лишь еще на пару минут у зеркала, с удивлением рассматривая счастливую незнакомку по ту сторону стекла. Бирюзовые глаза ее блестели, словно у ребенка в предвкушении предстоящего праздника, а загадочная улыбка была неконтролируемой, рвущейся наружу вместе с живущими внутри эмоциями и чувствами. Да, это была уже совсем не тала Эла, с растрепанными волосами, усталым взглядом голубых глаз и бесконечным чувством отчужденности этого мира. Правильно, ведь я не знала, что существует что-то ее. Я даже не догадывалась, что прямо в этой реальности есть грани, за которые можно заглянуть и увидеть, как преломляется лунный свет, падая на давно знакомые предметы. А еще я не знала, что есть грань, за которой человек становится необходим, как воздух. Он становится твоим воздухом, проникает в легкие, попадая в кровь, разносясь по венам горящей лавой, отдаваясь в ушах барабанным боем и только одним словом на губах – нужен. Да, Роберт был нужен мне. Так отчаянно, что временами хотелось выть. И не от того, что я скучала, пока он был занят на работе. А от банального переизбытка эмоций. Это было сверхменя, переполняя, порой разрывая на части, но так необходимо, что нет слов, чтобы это выразить. Вышла из ванны, и в нос тут же ударил аромат свежемолотого кофе. Я вдохнула поглубже, до конца заполняя этим запахом легкие. Корица. Теперь я отчетливо ее чувствовала. Что-то тихонько булькало. Вероятно, тот самый кофе в турке. Стук чашек о столешницу, щелчок. Нет, стоять здесь и прислушиваться к звукам, больше не было сил, поэтому я сорвалась с места и вприпрыжку понеслась вниз. Правда у входа на кухню притормозила и тихонько заглянула в помещением, высунувшись из-за арки. Роберт был в светло серых спортивных штанах и без майки. Эластановая ткань идеально обтягивала узкие бедра и вообще все самые интересные места, так что я закусила губу от подобного зрелища. Даже дышать не хотелось. Только бы наблюдать за плавными движениями этого идеального тела. - Можешь не прятаться. Я знаю, что ты здесь, - даже не оборачиваясь, и не отрываясь от своего занятия, сказал Роберт. - Эй! – возмутилась я. – Так не честно. Я же тихонько шла. - Я тебя кожей чувствую, - как ни в чем ни бывало пояснил он, развернув ко мне лицо в пол-оборота. Затем снова, всего на секунду, продемонстрировал свой затылок со слегка взъерошенными пепельными волосами, и повернулся всем корпусом в мою сторону, широко распахнув глаза. Нежнейший аквамарин тут же превратился в зеленый омут, такой затягивающий и манящий, что, будь он путем в саму преисподнюю, я бы все равно в него кинулась, ни секунды не колеблясь. Коварная, та самая улыбка, которой я все еще не смогла дать объяснение, озарила идеальное лицо. И от этого у меня внутри все сжалось и рухнуло вниз. Все вокруг исчезло, покрываясь белым туманом, легким и прохладным, заволакивающим все беспокойные мысли. Стало легко. Впервые за последние полгода стало действительно легко. На душе, на сердце, в голове – свободно. Ноги сами понесли меня к Роберту, руки обвились вокруг талии, ощущая горячую мягкую кожу. Я словно кошка потерлась носом о его ключицу, вдыхая запах… осени. Теплой осени. Да, именно так он пах: дождем, сухой листвой, теплым лесным ветром. Я ведь никогда не думала, что у ветра тоже есть запах… Роберт прижал меня к себе одной рукой и поцеловал в висок, отчего по телу тут же побежали мурашки. - Мне нравится, - тихо прокомментировал он, словно боялся громкой фразой разрушить витающую в воздухе магию. - Что именно? – не поняла я. - Моя майка, - улыбаясь, ответил он. Я скосила глаза вниз и поняла, что спустилась на кухню в его белой футболке, из-под которой игриво выглядывало нежное кружево моего нижнего белья, когда я поднимала руки. - Мне тоже, - пробубнила я, и уткнулась щекой в его плечо. Так бы и стояла целую вечность, чувствуя тепло его тела, равномерное биение сердце, запах теплой осени и дыхание, обжигающее висок. Так бы и утонула в этих ощущениях… Однако вся романтика была нагло испорчена недовольным урчанием моего желудка, на что Роберт сдавленно хихикнул. - Садись, - сказал он. С тяжелым вздохом оторвавшись от столь желанного объекта, я послушно уселась за стол. - Сливки, сахар? - продолжил Роберт с игриво приподнятой бровью. - Да и да, две ложки. Первые глотки вкуснейшего в мире кофе окончательно наделили этот день статусом одного из самых лучших в моей жизни. Булочка с той самой корицей успокоила желудок, и сонливость медленно стала налипать на веки. - Тебе нужно выспаться, - заметил Роберт. – Ты уверена, что родители во главе с полицией не ищут тебя по всему городу? - На все сто. Я предупредила маму, что могу не вернуться домой. Роберт с подозрением смотрел на меня. - Я сказала, что, скорее всего, не вернусь домой, - исправилась я. Светлые брови сложились домиком и взлетели вверх, мол: «Ну, да, так я тебе и поверил» - Ладно, - закатив глаза, сдалась я. – Я поставила их перед фактом того, что не вернусь домой. - Ага. То есть у тебя изначально был продуман план моего соблазнения? – предположил Роберт. - Нет, - невинно хлопая глазками, ответила я, переползая на его колени. – Просто подстраховалась, - и чмокнула в губы. - Я сделаю вид, что поверил. Я лишь фыркнула и скривила рожицу. - Лучше объясни мне, - вспомнила я, всплеснув руками, - почему я так изменилась? Ну, когда приняла свою сущность. - А в чем именно ты заметила за собой изменения? Ну, вот, он снова превратился в профессора с этим тоном и манерой отвечать вопросом на вопрос. - А разве это не очевидно. Да во всем же! Я из гадкого утенка в лебедя превратилась. Роберт как-то странно улыбнулся, помолчал несколько секунд, а затем ответил, обратив на меня свой насквозь прожигающий взгляд. - Ты никогда не была гадким утенком. Скорее обычным подростком. И сейчас внешне мало что изменилось. В глобальных масштабах уж точно. Ты ведь помнишь, что я говорил тебе о жизни Иных? – спросил он и тут же сам ответил: - Мы можем дожить до ста пятидесяти, а то и двухсот, лет, и выглядеть при этом на шестьдесят. Иные гораздо дольше сохраняют молодость. - И это со всеми происходит? - Да. Но Великие живут дольше. И нас не так уж много. - В Министерстве? Или вообще в мире? - И там и там. В Совете Светлых всего пять Великих иных. Джонсон, Вивьен, я, ты и старый лис Стенли Уильямсон. - Всего-то? – удивилась я. - Не забывай, что еще представители от вампиров и оборотней. - И они тоже? - Конечно. У нас равноправие, - пожал плечами Роберт. - Но Министерствами управляют исключительно Иные, - сделала я вывод. - Да, потому что у нас нейтралитет. - В каком плане? -Мы никого не истребляем, и нас никто не истребляет, - пояснил он. - То есть, у нас нет противостояния, как у вампиров и оборотней. - Подожди, - перебила я, хмурясь. – Ты же сказал, что они уже давно живут мирно. То есть, без конфликтов. - Да, - подтвердил Роберт. - Но в их природе заложено соперничество. Они по своей натуре терпеть друг друга не могут. Иные помогают им сосуществовать рядом, поддерживают баланс взаимоотношений и просто не дают вспыхнуть конфликтам. Поэтому во главе Министерств и стоят Иные. Но, опять же, директора не могут с бухты-барахты принимать серьезные решения. Они все равно должны получить согласие Совета… - В котором состоят и вампиры и оборотни. Теперь поняла. - Молодец, - довольно улыбаясь, промурлыкал Роберт, - а теперь давай перейдем к еще одному важному вопросу. - Слушаю, - сонно зевая, пробубнила я. - Через неделю тебе исполняется восемнадцать. Ты станешь уже большой девочкой и сможешь самостоятельно принимать решения. Так? - Да. Сонливость как рукой сняло от таких странных вопросов. - Тогда ты должна принять осознанное взрослое решение и лететь со мной в Лондон через три недели. - В-в Лондон? – заикаясь и не веря своим ушам, переспросила я. - Да, - невинно глядя на меня, ответил Роберт. - У моего отца день рождения. Родители хотят тебя видеть. Не только ведь твоим предкам любопытно! - Моим не любопытно. Мои переживают! – оправдывалась я. - А мои разве нет? И вообще, почему я готов встретиться с твоими родителями, а ты с моими нет? Что это такое? – с шуточным наездом произнес он. - Просто… в Лондон… - на выдохе произнесла я. Нет, было не страшно. Просто слишком неожиданно. - Ты ведь хотела увидеть Туманный Альбион? - Да, но… - Что «но»? – перебил он, оказываясь всего в миллиметре от моего лица, и обдавая кожу горячим дыханием. Все мысли в голове тут же образовали полнейшую кашу. - Не-не знаю… - зачем-то пробормотала я. Роберт нахмурился. Внимательно, слегка прищурившись, посмотрел мне в глаза. - Ладно. Я не могу тебе врать. Там еще будут Джонсон, как представитель фирмы вместо Сейлона, который сейчас в Австралии. А еще жена директора – Вивьен. Я просто молча таращилась на него, испуганно хлопая глазами. - А еще парочка оборотней. Деловые партнеры. Семейная пара, - порционно, дозировками, окончательно добивая меня, закончил Роберт. В ответ я лишь тихонько сползла с его колен и стала медленно пятиться назад. Было немного страшно. Весьма неожиданно. И как-то непривычно осознавать, что еще вчерашнюю школьницу ожидают увидеть взрослые люди, которые немалого добились в этой жизни. А кто я? Всего лишь Великая Иная? И что с того. Я еще ни сделала абсолютно ничего полезного. И как-то даже стыдно будет предстать перед подобным обществом. - И даже не думай сбегать, - прорычал Роберт, вставая со стула и медленно подходя ко мне. - Именно это я и собираюсь сделать, - ответила я, все так же медленно пятясь к выходу. - Не сможешь, - приторно сладко произнес он, схватил меня за руки и резко дернул. От неожиданности я лишь тихонько пискнула и со всего разгона упала в его крепкие объятия. – Ты полетишь со мной. Нет, это был уже не вопрос. Это было даже не утверждение. Это был приказ, сильный, властный, такой приятный, что хотелось тут же подчиниться. Однако я быстро приняла правила игры, и, испуганно глядя в горящие золотом радужки, несмело помотала головой. - Тогда я заставлю тебя, - снова прорычал он, только теперь в самое ухо, так, что болезненные мурашки покрыли все тело. Дыхание тут же сбилось, и колени предательски затряслись. Роберт уверенно скользнул рукой по моей талии, провел кончиком пальца по пояснице, отчего я чуть не подпрыгнула на месте, а затем, обхватив мои ягодицы руками, прижал к себе, одновременно подталкивая вверх и, словно безвольную куклу, усадил на свободную от посторонних предметов столешницу. Контраст разгоряченной кожи и холодной поверхности стола принес неимоверный эффект. Из легких вырвался поток сухого воздуха, царапая горло. Уверенные губы Роберта уже скользили по шее, горячий язык оставил влажную дорожку от мочки уха до ключицы. Мои пальцы уже запутались в пепельных волосах, а глаза блаженно закрылись. - Скажи, что полетишь, - снова приказал он, продолжая целовать мою ключицу, поднимаясь выше и тихонько прикусывая кожу на шее. Мышцы живота конвульсивно сжались, увеличивая напряжение, спина непроизвольно выгнулась в стремительном желании быть ближе. Однако силы еще оставались, чтобы упрямо помотать головой, до боли прикусив губу. - Ты скажешь, - тяжело дыша, утвердил Роберт. – Скоро ты на все будешь согласна… И впился в губы жадным, болезненным поцелуем, пробежался языком по нижней губе, отчего из горла вырвался стон, тут же заглушенный более глубоким поцелуем. Кожа начала пылать огнем, рваное дыхание царапало горло, эйфория эмоций разрывала изнутри, выворачивала наружу все чувства, превращая тело в сплошной оголенный нерв. Еще пара секунд и белое кружево моих трусиков, словно в танце, заскользило по гладкой плитке кухни куда-то под стол, а открывшаяся разгоряченная кожа на миг охладилась, но еще через секунду мои ноги уже плотно обвивались вокруг узких бедер Роберта. Эластановая ткань штанов, разделяющая нас, раздражала. Руки судорожно цеплялись за широкие плечи, бедра непроизвольно стали двигаться навстречу, отчаянно желая получить освобождение напряженному клубку, собравшемуся где-то внутри. Тело начало трясти, из горла вырвался протяжный стон, жалобный, просящий, молящий о прикосновении кожи к коже… - Ш-ш-ш, - слегка сомкнув брови и сощурившись, прошептал он, обводя большим пальцем контур моих губ, а затем прижимаясь еще сильнее. Опустил руку на внутреннюю часть бедра, вдавливая в кожу, повел вверх, выше, выше… - Пожалуйста… - жалобно заскулила я, конвульсивно сжимаясь, сводя бедра, крепко жмурясь и закусывая губу. - Я знаю. Я все знаю, малыш… - задыхаясь, шептал Роберт. Он доводил меня до безумия, до эйфории, до острого желания взорваться изнутри. До пятен перед глазами, до молящих всхлипов, до острого желания, граничащего с болезненным… До состояния, когда готова продать душу дьяволу. Он изводил меня своими опытными руками, губами, телом… Он и сам был почти на грани. Глаза затуманены, зубы крепко сцеплены почти в оскале, мышцы напряжены так, что выступают вены на шее и крепких руках. - Я полечу, - выдавила я. – Господи… я полечу… куда угодно… что угодно… Только, пожалуйста… Облегченный, победный выдох, полустоном с его губ. Едва слышный шорох одежды… И от долгожданного ощущения его в себе мои ногти до крови царапают его плечо. Голова запрокидывается, движения становятся хаотичными, быстрыми, резкими… Мы сошли с ума. Мы обезумели. И не важно, пусть бы мы провалились в ад, в пекло, в бездну… Плевать. Пусть весь мир катиться куда угодно. Ему все равно неведомы эти чувства, разрывающие, обжигающие, выворачивающие наизнанку. До криков, до боли, до полного затмения рассудка… Почти до потери сознания… Безумие. Снова безумие, в котором я нашла свое счастье…