Рожденные под знаком ангела. Звездопад

Автор очень ждал починки сайта, ибо глава давно уже готова)Милости прошу)

***

Часть 1. Элайа Послепраздничные дни всегда проходят как-то слишком быстро. То ли в повседневной суете, то ли от ощущения, что уже преодолел определенную ступень и спокойно, рутинно живешь дальше… Хотя, мою новую жизнь сложно было назвать рутинной. Я теперь видела гораздо больше, чем обычные люди, и от того все приобретало иной смысл, наполнялось жизнью и красками. Каждый день я смотрела на уже знакомые предметы под другим углом, и эти удивительные открытия создавали новые, очень важные и неотъемлемые события моей жизни. Больше не было банальностей и обыденностей, ускользающих моментов и пролетающего времени. Я теперь ощущала каждую секунду так, словно она проходит сквозь меня, задевает за сердце, касается разума. Она несет в себе особую ценность, которую я ощущаю всем своим естеством. Жаль только, что я не могу ни с кем этим поделиться. Жаль не могу взять кузину за руку и молча, без слов, передать ей эти ощущения. Окунуть ее в мир, о существовании которого она даже не подозревала. Жаль я не могу даже рассказать ей, просто рассказать, попытаться объяснить… Я еще не была уверена в том, стоит ли говорить обо всем сестре. Мне нужен был человек, с которым я могла бы поговорить об этом не как с учителем, а как со сторонним и независимым слушателем. Кэтти бы долго молчала, внимательно наблюдая за мной своими карими глазами, а потом засыпала бы вопросами, на которые я честно и без утайки ответила все, что знаю. Я бы рассказала ей все, что успела узнать. Этот вопрос, на самом деле, можно решить очень быстро. Согласие Министерства я получу за пару часов. Проблема была во мне. Я была не уверена. Я не знала, имею ли право менять жизнь сестры этой правдой. Ведь у нее и так все прекрасно. Она счастлива… На следующий же день после праздника мы с сестрой устроили шопинг. Бабушка Вэтти с Аляски прислала мне конверт с деньгами, так что часть их я потратила в свое удовольствие. А затем, в течение недели, демонстрировала Роберту и родителям свои наряды. Правда, за неделю до отлета все же пришлось сделать еще одну вылазку в город, чтобы прикупить кое-какие мелочи для дороги. Голова была занята совершенно разными мыслями, а глаза бездумно бегали по витринам, отчего я и не заметила, что на город опустились сумерки. Все, что нужно, было уже куплено, поэтому, взглянув на часы, я поняла, что неплохо было бы вернуться домой. Машина на том месте, где я ее оставила, была едва заметна из-за тени густых деревьев, и я, поудобней перекинув сумку на плечо, пошла по тропинке сквозь дворик жилого дома, пытаясь на ходу найти ключи. И, копаясь в недрах бокового кармана, не сразу заметила нарастающее чувство… тревоги. Хотя нет, скорее легкая нервозность, но не от того, что ключи по-прежнему не находились. Что-то было не так, и я все сильнее это ощущала. Мои шаги ускорились, и вместе с ними, нервозность плавно перетекла в ту самую тревогу… Нет, ничего не происходило. Это я себе что-то напридумывала. Я совершенно одна на улице, и пара неосвещенных участков дворика совсем ничего не означают. Это все в голове, ничего не происходит… Тень справа от меня внезапно ожила. И по мере приближения стала приобретать человеческие формы. Случайный прохожий, видимо, не догадывался, что я успела испугаться и выдумать себе неизвестно что. Просто человек на поздней прогулке… Внутренности внезапно сжались и рухнули куда-то вниз - это жуткое, холодящее душу ощущение. Неконтролируемый страх заставил остановиться дыхание и словно кто-то невидимый схватил за плечи и не давал сделать ни шагу. Тишина улицы давила, почти оглушала своим безмолвием. И все внутри клокотало, словно набат пыталось сообщить что-то важное… Голубые глаза, подернутые серой дымкой, с внимательностью коршуна впились в мое лицо. Незнакомец, попав, наконец, под свет фонаря, всем своим видом показывал заинтересованность моей персоной. На вид ему было не больше двадцати пяти, не высокий, с мягкими чертами лица и жуткой ухмылкой. Пухлые губы придавали этому человек противный слащавый вид. Возможно, встреть я его на улице днем, в толпе, даже и не обратила бы внимания. Но при данных обстоятельствах эти мелочи слишком сильно бросались в глаза. - Привет, куколка, - прокаркал он, и от звука его голоса меня передернуло. Я попыталась сделать глубокий вдох и расправила плечи. - Простите, я спешу, - огрызнулась, делая вид, что он меня совершенно не интересует, и уверенно зашагала к машине, подталкиваемая желанием поскорее смыться отсюда. - Ух, какая манерная! – не сходя со своего места, оскалился он, все еще пожирая меня глазами. Я еще больше прибавила шагу, надеясь, что игнорирование отобьет у него охоту цепляться ко мне. В голове уже прорисовывался план выхода из этой ситуации. До машины оставалось совсем немного, и я уже почти поравнялась с этим кретином, делая небольшой крюк. И почему потащилась в город так поздно? - Не так быстро! – рыкнул он уже не тем отвратительно-игривым тоном, а более злобным, пугающим. И после этого сделал большой шаг в мою сторону и схватил за руку выше локтя. Сердце внезапно пропустило удар, а колени предательски подкосились. Мне стоило огромных усилий устоять на ватных ногах и, сохранив невозмутимое выражение лица, посмотреть в эти жуткие глаза. - Повторяю еще раз, - вкрадчиво произнесла я, не повышая голоса, - мне некогда. Уберите руки. - А то что? – так же спокойно спросил он, приближаясь и нарушая мое личное пространство, отчего захотелось скривиться. Сохраняя последние капли самообладания, я сначала посмотрела на его руку, держащую меня, а потом снова подняла глаза к лицу. - Отпустите меня сейчас же! – вкладывая в голос как можно больше угрозы, гаркнула я. Незнакомец лишь рассмеялся в ответ, так противно, запрокинув голову назад. А затем так же резко успокоился и снова приблизил ко мне свое лицо. - Можешь не стараться, я тебя не боюсь, - елейным голоском произнес он, глядя мне в глаза внимательно, будто пытаясь там что-то откопать. И в этот момент я поняла, что это не маньяк или прохожий псих. Это что-то другое. Он словно ждал чего-то, тянул время и… нервничал. Я только сейчас заметила блеснувшую на его виске капельку пота. И теперь совершенно не понимала, что происходит? - Кто вы такой и что вам нужно? – срывающимся голосом выкрикнула я, пытаясь вырвать руку из его захвата. - Будто ты не знаешь? – прищурившись, словно змея прошипел он. Я продолжала буравить его непонимающим и недовольным взглядом, не оставляя попыток вырваться. - Серьезно? – искренне удивился он. – Ты ничего не знаешь? Он тебе не рассказал? – и снова этот отвратительный смех, которому позавидовал бы сам Доктор Зло. - Кто рассказал? О чем? Страх медленно отступал, сменяясь полнейшим непониманием и кашей в голове. Этот человек встретил меня не случайно. И, кажется, не планировал причинять мне физической боли. Но что тогда ему было нужно? О ком он говорил? Что имел ввиду?.. …Затхлый запах подвального помещения ударил в нос. До слуха донеслись звуки падающих где-то сзади капель воды и приближающихся издалека шагов. Свет становится ярче, и освещает лишь небольшую часть туннеля. Нет, это не подвал. Это похоже на вход в канализацию, а свет падает от большого фонаря у проходящего совсем рядом шоссе. Сырость прокрадывается под одежду, вызывая озноб. Шаги приближаются и становятся громче. «Я» поворачиваю голову влево и вижу выходящую из тени женщину: длинные черные слегка вьющиеся волосы, бледная кожа, совершенно холодное бесстрастное выражение лица и темно-голубые глаза… Она не видит меня, смотрит сквозь, слегка щурясь, ведь свет становится ярче, почти ослепляет… …Все растворяется в этом белом свете, погружая в небытие. Но через мгновение он начинает исчезать, сжиматься, превращаясь в большие хлопья снега, падающие с серого пасмурного неба. Небольшая поляна посреди леса укрыта плотным снежным одеялом. Холодно, болезненные мурашки проходят по всему телу. На этот раз тихо. «Я» выставляю руку, и на ладонь опускается снежинка. Но она не тает, а разворачивается, словно живая растет на глазах. Становится все плотнее, темнеет, превращаясь в лепесток. Затем еще один и еще. И скоро у «меня» на руке появляется белая роза. Второй рукой аккуратно касаюсь нежнейшего бутона, и он словно вздыхает, слегка шевеля лепестками. Затем бледнеет, становится прозрачным и… внезапно взрывается брызгами воды, протекая сквозь пальцы. Капельки воды на коже отражают солнце, уменьшаются и мириадами блестящих песчинок улетают вверх. Слежу за ними взглядом, выше, выше… солнце ослепляет… …- Я говорю о твоем драгоценном Роберте! Что это? Реальность или еще одно видение? Нет, я в настоящем. Это я. На темной улице, с незнакомцем. Его рука по-прежнему сжимает мое предплечье, а глаза горят насмешливой злобой. Понадобилось несколько секунд, чтобы моргнуть и окончательно вернуться. О смысле видений думать сейчас было некогда. Слова этого чокнутого заставили меня напрочь забыть об этом. - Что, не ожидала? Думала он святой? – продолжал издеваться он. - Причем здесь…? – начала я, но тут внезапно пришло осознание, что посторонний человек не мог знать подробности моей личной жизни. Значит, этот незнакомец либо знал Роберта, либо… меня. Хотя я совершенно точно видела его впервые. - Притом же, причем и все Министерство! Возомнили… Дальнейших слов я не расслышала, так как кровь с удвоенной силой ударила в голову, тревожным набатом отдаваясь в ушах. Он сказал Министерство? Мне ведь не послышалось. Он знает о «нас». Он знает об иных. И теперь я точно уверена, что наша встреча не случайна. - Откуда..? – начала я, но меня перебили. - О, да брось! Неужто не догадалась? А я думал, что ты умнее, - приближаясь, прокаркал он. Капелька пота на его виске стала больше, а затем сорвалась вниз, оставляя дорожку на острой скуле. Я машинально отстранилась, насколько могла и, все же не удержавшись, скривилась. - Ты один из нас? – наконец дошло до меня. - Был когда-то, - зло выплюнул он, будто этот факт был ему противен. – И возвращаться не собираюсь. И тебе не советую. Запомни, сунешься - и назад дороги не будет. Так что лучше ходи с подружками в кафе и читай дурацкие романы, пока не поздно. Яд. Каждое слово этого человека источало яд. Каждый выдох обдавал злобой. А нездоровый блеск в глазах ударял, словно током. Он ненавидел меня, я чувствовала это. И, вероятнее всего, готов был придушить в любую секунду. Инстинкт самосохранения подсказывал, что лучше не злить его еще больше и делать отсюда ноги. Однако что-то внутри шевельнулось, заставляя гордо расправить плечи, и посмотреть на этого человека таким взглядом, будто передо мной противный дождевой червь. Внутри все клокотало от страха. Свободная рука с пакетом предательски задрожала. Дыхание стало затрудненным, будто воздух состоял из липкой и вязкой массы. Незнакомец тоже нервничал, несмотря на показную невозмутимость. Весь его лоб уже покрылся испариной, крылья носа трепетали, а изо рта при каждом выдохе валил пар. Он сейчас был похож на озлобленного быка. А я, судя по всему, махала перед ним красной тряпкой. - Что ты имеешь в виду? - Я говорю прямо! – рявкнул он. – Не лезь в дела Министерства. Не суй туда свой бестолковый нос! Тот самый нос, о котором он говорил, оказался почти впритык с его носом, отчего меня чуть не вывернуло наизнанку. Отступать было уже некуда и все, что я смогла, это поддаться шевелящемуся внутри возмущению, и мысленно выставить щит, как учил меня Роберт. Незнакомец скрипнул зубами, злясь еще больше. Конечно, он почувствовал это, раз он один и «нас». А затем уставился мне в глаза, будто пытаясь просверлить дырку… И через несколько секунд я почувствовала, как мое защитное поле вибрирует. Он пытался прорваться сквозь оболочку. Всего пара секунд и я уже видела происходящее по ту сторону завесы. Клубящийся черный дым сотрясал прозрачные стены моего щита. Он бился в них, пытаясь сломать, облизывал в поисках бреши, искал лазейки… А чертов псих злился все больше. И этим самым выводил меня из себя. Тот самый инстинкт самосохранения все еще бился в отчаянных попытках вразумить меня. Но внутренний зверь уже устал от общества этого мерзкого слизняка, поэтому заставил меня совершить следующее: сконцентрировать эмоции и направить их в незнакомца. Затем вытолкнуть за пределы щита весь мусор и негатив, оставив лишь ощущение собственной силы, бегущей по венам. И немного выпустить ее в виде яркого белого света. Слепящего света, мощного, в котором собран весь мой потенциал. Черный дым тут же скукожился и отступил, а его обладатель нехотя, словно по чужой указке стал разжимать руку. Зрачки его были расширены до предела, почти полностью скрывая радужку, пот градом струился по вискам, а дыхание стало хриплым и неравномерным. Он отступал. Он отпускал меня! И я, долго не думая, вырвала руку и, что есть силы, рванула к машине, на ходу выуживая ключи из сумки. Руки тряслись, голова плохо соображала, даже не пытаясь уже удержать щит. Главное было уехать отсюда, немедленно. Момент, когда я, открыв машину, закинула сумки и села за руль, совершенно стерся из памяти. Помню только, что мой «собеседник» тяжело дышал, держась за дерево, и не обращая на меня никакого внимания. Ключи в замок зажигания, повернуть, рука на коробке передач… Все действия на автомате, сердце выскакивает, а перед глазами бесконечные дороги, улицы и повороты… Мозги начали работать только потому, что я выехала на шоссе, а мобильный надрывался уже в третий раз. Не нужно было смотреть на номер, чтобы догадаться, что это Роберт. - Эла, ты в порядке? Что случилось? Где ты? – налетел он, едва я нажал кнопку ответа. - Я нормально. Уже все… все хорошо. Я проезжаю Форт Ли. Скоро буду. - С тобой точно все в порядке? – не унимался он. - Да. Все хорошо, - врала я, хотя понимала, что это глупо. – Я приеду, и ты сам убедишься, хорошо? - Хорошо. Только, прошу, будь осторожна. - Обещаю. Он просто с ума сходил, я чувствовала это. Правда сама еще толком не оправилась. Сердце уже перестало отбивать чечетку, однако неприятный осадок от произошедшего болтался где-то в грудной клетке. Руки еще немного подрагивали, однако машину я вела уверенно. Теперь стоило сообщить матери, что дома ночевать я не буду. Звонить не лучший вариант, потому что так я услышу целую лекцию на тему «ночевок у своего парня», что может окончательно выбить меня из колеи. Поэтому я просто свернула на обочину и написала маме СМС: «Мам, ночую у Роберта. Все хорошо. Позвоню завтра утром. Целую». Затем, поставив телефон на вибро, швырнула его в сумку, выехала на шоссе и понеслась к Роберту. По дороге, конечно, я успела перекрутить в голове множество мыслей. Но они все были какими-то сумбурными и нечеткими. Я слишком резко перескакивала с одного на другое, не успевая толком ничего переварить. Поэтому вскоре бросила бесполезные попытки понять произошедшее, прекрасно зная, что Роберт сможет во всем разобраться. Он поможет. Я была права: только подъехала к дому, а Роберт уже давно ждет меня, нервно вышагивая по крыльцу. Весь такой напряженный, ерошит волосы на затылке, голова низко опущена, словно он глубоко погружен в свои мысли. Наверное, уже успел предположить несколько вариантов, или вообще догадаться, что все это значит. Он ведь все знает. У него на все есть ответы. А они сейчас нужны. Как никогда. Пусть рядом с Робертом все проблемы и уходят на задний план, они все же остаются. Они не перестают периодический беспокоить, и рано или поздно потребуют решения. Поэтому не стоило откладывать. Я должна была выяснить все сегодня. Хотя бы попытаться разобраться в произошедшем. А завтра уже можно будет получить помощь людей, которые гораздо лучше разбираются во всем этом. Мы должны… Да, мы должны, но стоит ли это делать именно сегодня? Желание докопаться до истины стало исчезать, когда я увидела, как Роберт со скоростью звука сбегает по ступеням и направляется к моей машине. Рука сама потянулась к ручке двери. Одно простое движение – и прохладный вечерний воздух коснулся кожи, вынося из головы совершенно все мысли. Еще секунда и мой мужчина сгреб меня в объятия, зарываясь лицом в волосы и жадно вдыхая, словно это могло успокоить его. А я лишь уткнулась носом в его плечо, осознавая, как нуждалась в этом и как сильно соскучилась. - Ты в порядке… - то ли спросил, то ли утвердил он мне на ухо. - Все хорошо, - ответила я, крепче обнимая его за талию. - Пошли в дом, ты ведь вся дрожишь. Тебе холодно? – спросил он, взволнованно заглядывая мне в глаза. - Не знаю. Нет, вроде. Просто не по себе от произошедшего. Я ведь толком даже еще и не все переварила. Как-то внезапно… - Пошли в дом. Там все обсудим. На улице и правда прохладно, - сказал он, внимательно оглядываясь по сторонам, будто мог видеть что-то в темноте за освещением дома. До входной двери мы шли молча. Я пыталась начать разговор с чего-то, но совершенно не знала, с чего именно. Столько хотелось спросить, столько узнать и рассказать, что все опять перемешивалось в кашу. И навести порядок во всем этом снова было невозможно. - Эла, просто расскажи мне, что случилось? - попросил Роберт, пропуская меня в дом. - Я вышла из магазина, когда уже стемнело, - начала я. – Машина была припаркована чуть дальше, и я пошла через двор. И у меня возникло какое-то странное чувство, но я не сразу поняла, что это. А потом из темноты появился этот мужчина… - Какой? – всполошился Роберт, усаживая меня на диван в гостиной. - Невысокий, темноволосый. У него глаза как будто серой дымкой подернуты. А еще такой голос отвратительный, что прямо передергивает. Он сказал, что был одним из нас! - Черт! - Ты знаешь его? Роберт прикрыл глаза и так плотно сжал челюсти, что на скулах заходили желваки. - Знаю. Он когда-то работал в Министерстве Темных. Из себя совершенно ничего не представляет. Выскочка, одним словом. И последние пять лет все время пытается перейти мне дорогу при случае. Не понимаю, какое отношение он имеет к тебе… - Ты же сам только что сказал, что он все время пытается перейти тебе дорогу. Это еще один способ? – предположила я. - Вполне возможно. Тогда расскажи мне, что именно произошло? Я тяжело вздохнула, с неприязнью вспоминая произошедшее. - Он схватил меня за руку и предупредил, чтобы я не совала свой бестолковый нос в дела Министерства. А иначе дороги назад не будет. Потом я выставила щит, как ты учил меня, а он попытался… я не знаю, как это назвать. Напасть, что ли?.. Тогда, помнишь, еще до инициации, старая ведьма на остановке? Точно такой же дым кружил вокруг моего щита сегодня. - Так, стоп. Для начала, что он имел ввиду, когда говорил не соваться в дела Министерства? Он объяснил, что это значит? - Нет. Он больше ничего не говорил. Только то, что я тебе передала. Не стоило рассказывать Роберту подробности начала нашего «разговора» или то, сколько раз за эти несколько минут Темный Иной нарушил мое личное пространство, поскольку вид у моего наставника был не самый дружелюбный. Казалось, он готов в любой момент сорваться и сломя голову понестись на поиски моего обидчика. Свободную от меня руку Роберт сжимал с такой силой, что костяшки пальцев побелели, а светлые брови, с того момента, как я приехала, еще ни разу не вернулись в нормальное положение. - Точно? - с внимательностью коршуна глядя на меня, спросил он. - Абсолютно, - ответила я, в который раз за вечер напоминая себе, что врать этому человеку глупо. - Хорошо, - ответил он, делая вид, что поверил мне. – Что еще? Зеленые радужки глаз Роберта становились темнее, пока не загорелись, вспыхнув мириадами золотистых песчинок. - Я выставила щит, а он попытался атаковать меня этим черным дымом. Потом я… разозлилась, пожалуй, и ослепила его светом своей энергии. Все, как ты учил. - И что было дальше? – не отрываясь от сканирования моего лица, процедил Роберт. - Он отпустил меня и даже не смотрел в мою сторону. И я убежала. Мне показалось, что я очень сильно ему навредила. Такое может быть? Я ведь не делала ничего… такого? – спросила я, вспоминая состояние Иного. - Это вполне нормально, - с тяжелым вдохом ответил Роберт и прикрыл глаза, вероятно, пытаясь утихомирить эмоции. – Он по силе едва ли дотягивает до середины, поэтому ему и было плохо. Я не представляю, чем он думал, когда полез в схватку с тобой? Чего он этим добиться пытался? На некоторое время повисла тишина, в которой каждый думал о своем. - Эла, - обратился Роберт, на этот раз как учитель, - подумай хорошенько, что еще было? Вспомни, может ты заметила что-то еще? Странное или противоречащее его словам? Любая мелочь… - Только одно, - перебила я, осененная воспоминанием, - он зачем-то сказал, что не боится меня. А еще у него весь лоб испариной покрылся, до нашей схватки. Он словно… нервничал, - сделала я вывод. - Я так и думал! – воскликнул Роберт, вскакивая с дивана. - Что именно? - Морган всегда был пешкой. Он ничего не делает из собственных соображений. У него есть привычка выслуживаться перед кем-нибудь. Мы его называем цирковой собачкой, - объяснял он, нервно вышагивая по гостиной. - И что это должно значить? – искренне не поняла я. - Он нервничал, потому что, как и любой другой, прекрасно понимал, что он слишком слаб для схватки с тобой. - Но тогда зачем… Он делал это по чьей-то указке? – наконец дошло до меня. - Скорее всего. Другого объяснения у меня нет. Элайа, послушай, - сказал Роберт, и у меня тут же появилось неприятное ощущение. И на этот раз не интуиция навеяла его, а простое осознание того, что полным именем ко мне обращалась мама, когда хотела затеять очень серьезный разговор. И Роберт, почему-то, использовал тот же прием… - у нас с директором есть кое-какие предположения. - На счет чего? - По поводу тех нападений, что происходили. Я… - и внезапно он запнулся, будто проглотил какие-то слова. Взгляд опустился в пол, что только подлило масла в огонь. Я уже немного изучила этого человека и прекрасно знала, что вот так он ведет себя, когда чувствует вину. - Роберт, что происходит? - игнорируя неприятные ощущения, снова спросила я. - В первый раз на тебя напали вероятнее всего для того, чтобы напугать. Та старая ведьма сделала это, чтобы ты не прошла инициацию. Чтобы ты добровольно от нее отказалась. Дослушай меня, пожалуйста, - повысив голос, попросил он, когда я попыталась вставить слово. – Когда тебе стало плохо, помнишь? - Да. - Это тоже не случайность. Скорее всего, очередная попытка. В иной форме. Чего они добивались на этот раз нам непонятно. И мы не знаем, кто это сделал. И Морган тоже сделал это с какой-то целью. И под чьим-то руководством. Тишина дома отчего-то стала звенеть в ушах. Мозг уже давно сопоставил одно с другим, однако я отказывалась это понимать и принимать. - Что ты хочешь этим сказать? – спросила я, медленно поднимаясь с дивана. - Кому-то очень не хочется, чтобы ты работала в Министерстве. Кому-то, у кого есть возможность действовать через других. - Что значит действовать через других? Подсылать ко мне вот с такими выходками? И что значит… Как я могу кому-то мешать? Я ведь ничего толком не умею! Роберт, что происходит? - Тише, все хорошо… - Что хорошо? Тот факт, что на меня кто-то… охотится? Что от меня пытаются избавиться? Запугать? Что я мешаю кому-то только лишь одним своим присутствием? – истерила я. - Ты никому не мешаешь, Эла! Это всего лишь недоброжелатель Министерства. Такое иногда происходит. Ты же знаешь человеческую натуру. Подобное уже происходило. Нам просто нужно время, чтобы понять, кто за всем этим стоит. - Недоброжелатель? – не поняла я. – Почему тогда я стала его объектом? По какой причине? - Я не знаю. Но, Эла, обещаю, я обязательно это выясню. Даю слово! - Так, стоп! Давай сначала. Ты сказал, что вас с директором есть предположения… Подожди, - дошло, наконец, до меня, - а почему вы мне сразу не сказали о своих догадках? - Эла, - начал Роберт, и теперь я точно видела, что он чувствует вину, - мы не хотели тебя беспокоить лишний раз. Мы думали, что сможем сами решить этот вопрос. До того, когда ситуация выйдет из-под контроля. Или если это окажется ошибочным выводом. Мы не были уверены… - Выйдет из-под контроля?! – взбесилась я, и, надо сказать, совершенно обоснованно. – Да это не просто вышло из-под контроля! Это перешло все границы! Меня поджидали в темном дворе поздно вечером. На меня напали и в открытую угрожали! Это явный перебор! А вы не хотели меня беспокоить?! - Мы не могли знать… - Вы могли меня предупредить! – орала я. Видимо, сказался стресс, пережитый этим вечером. – Я могла знать, что происходит что-то подобное! Я могла быть готова! В конце концов, я могла выудить нужную информацию, если бы сразу знала, в чем дело! Об этом вы не подумали?! - Родная, пойми, невозможно все предусмотреть и предугадать. Мы даже не знали, как обосновать все это. То, что произошло с тобой, и дало нам понять, что мы были правы. До этого… - Но у вас были предположения!!! Ты мог со мной поделиться. Ты мог обучить меня еще чему-то! Ты мог меня подготовить! - Но ты ведь со всем прекрасно справилась! – заорал он в ответ. Все это было похоже на бред. Совершенно нереальный и неправдоподобный. Мы никогда еще не ссорились. Тем более на таких повышенных тонах. А теперь орали друг на драгу, словно взбесившиеся медведи. Я просто кипела от гнева и негодования. Какой-то крохотной частью мозга я осознавала, что лучше успокоиться и обо всем поговорить. Но накопившиеся эмоции уже набрали обороты и вот-вот готовы были вырваться наружу. - Справилась?! – возмутилась я. – Да я понятия не имела, что делать? Я испугалась, черт возьми, ты это понимаешь?! - Тише, малыш, я все знаю, - взмолился Роберт, подходя ко мне и заключая мое лицо в свои ладони. - Хватит меня успокаивать! Ты так говоришь, словно я справилась с очередным заданием! И что… Я замолкла, поскольку заметила на его лице такое выражение, какого еще никогда не видела, за все время наших отношений. Это словно были почти слезы, почти мольба о прощении, почти отчаяние в золотистых глазах. Что-то, что заставило меня замолчать. Что-то, что в пылу ссоры он не успел скрыть, а может и не очень-то и хотел. Роберт осознанно показал мне это, однако ему было… стыдно. Я видела уже множество его масок. Я видела множество его истинных эмоций. Но никогда, никогда еще я не видела стыда на этом безупречном лице. Роберт был слишком хорошим актером, и слишком многое умел, чтобы такое чувство, как стыд, вылезло наружу. Поэтому я знала, что он сам его показал. Он сам открылся, потому что, видимо, не хотел лгать. Или просто иначе он не мог сказать мне правду, о которой я только сейчас начала смутно догадываться. - Эла… - Что?! – взвизгнула я, отталкивая его от себя. – Так вы проверяли меня? Это был эксперимент?! - Нет, родная. Все, что произошло, это не с нашей подачи. Это было реально. Просто… - он снова замялся, пытаясь подобрать слова. – Мы не вмешивались, чтобы дать тебе самой понять, что нужно делать. Ты должна была научиться на практике… - О чем ты говоришь? Какая, к черту, практика?! Он поник. Сию же секунду осунулся, ссутулился и принял совершенно жалкий вид. Он видел, в каком я состоянии. И знал, что должен сказать правду. И чувствовал свою вину. Только от этого мне не становилось легче. - Второе нападение. Когда тебе стало плохо, а я не смог приехать. Этого хватило, чтобы мозг откопал в недрах памяти тот самый день. Я помню, что он тогда говорил. Я помню, что тогда чувствовала. И теперь, после всего произошедшего и услышанного, я понимала, отчего у Роберта был такой голос. Теперь я поняла, что он мог приехать и все уладить. Но не стал, потому что это была проверка. Простая проверка того, как я справлюсь с этой ситуацией сама. Насколько быстро я смогу улучшить состояние и привести в порядок мысли. А еще, смогу ли я подчиняться командам и слушать напутствия своего наставника? Все это было тестом. Тестом на пригодность к работе в Министерстве. - Ты… Я задохнулась на этих словах. Я больше не могла ничего сказать. Не было сил, дыхания, да и, если честно, желания. Я все это время считала, что Роберт будет рядом, если что-то произойдет. Я была уверена, что он придет на помощь. Я верила ему. А он проверял меня. Нет, он не предал. Он не оправдал ожиданий. И теперь я чувствовала себя наивной дурой, которая поверила опытному дамскому угоднику. Повелась, как глупая девчонка. Просто решила, что людям, все же, можно доверять. А зря… - Я все тебе объясню, - снова оправдывался он. – Мы… - Я не хочу ничего слышать! – задыхаясь, выкрикнула я. - Пожалуйста, Эла, дай сказать! - Нет! – почти плача, крикнула я. - Послушай меня… - взмолился он, хватая меня за плечи. - Перестань, - гаркнула я, выворачиваясь из его захвата, и, словно на автомате, направляясь к выходу. Не знаю, хватило ли бы сил у меня уйти. Шаги мои были уверенными, правда, дальше лестницы я не дошла. Роберт схватил меня за руку, резко разворачивая лицом к себе, и захватывая в железные объятия, из которых я маловероятно могла выпутаться. - Глупенькая, - с отчаянным надрывом начал он, - я ведь люблю тебя. Я не хочу беспокоить тебя. Я хочу защитить, но не могу всегда быть рядом. Я хочу, чтобы ты была сильной. Я хочу, чтобы ты сама умела за себя постоять. Я хочу хоть немного быть уверенным, что ты в безопасности просто потому, что сама можешь дать отпор, - тараторил он. …А мое сердце пропустило удар, и почти вылетело из груди… Он любит меня. Он сказал это. Прямо мне в губы, обжигая кожу своим дыханием. Так отчаянно, так искренне, что никто не смог бы усомниться в правдивости его слов. И я не сомневалась. Я верила, потому что чувствовала то же самое. Всего три слова, перевернувшие все с ног на голову. Три слова, изменившие всю мою жизнь. Мне нужно было это, всегда, с момента нашей встречи. И теперь, когда я услышала это, все, что произошло, отошло на задний план. Все это стало таким маленьким и несущественным, что я и вовсе перестала понимать, почему мы поругались из-за такой ерунды. Я ведь здесь, с ним, цела и невредима. И он рядом, обнимает, шепчет что-то и, самое главное, любит. Я никогда раньше не думала, что можно так быстро забыть о ссоре. Я не думала, что так легко могу простить. И уже тем более, никогда не подозревала, что любовь к человеку способна доводить до безумия. И сейчас я чувствовала это безумие. Оно бежало по венам, воспламеняя кровь, заставляя задыхаться от эмоций. Оно сбивало с ног, оно почти лишало рассудка. Лишь что-то, отдаленно похожее на гордость не давало мне сдаться. Что-то внутри твердило, что я не могу сейчас растаять в этих желанных объятиях. Просто не могу. - Ответь что-нибудь, - прошептал Роберт мне на ухо. - Я должна уехать домой и обо всем подумать, - ответила я, сама удивляясь собственному спокойствию. - Ш-ш-ш, - прошептал он, еще крепче прижимая меня к себе. – Я не это хотел услышать… Серьезно? Не это? А что тогда? Что я таю от любого твоего прикосновения, что я не могу сопротивляться твоему взгляду и вообще присутствию? Что я всецело и полностью принадлежу тебе? - Роберт, мне нужно время, чтобы все переварить, - все же ответила я, и, собравшись с силами, попыталась оттолкнуть его. Бесполезно, с тем же успехом можно пытаться сдвинуть стену. - Прости, - внезапно извинился он, совершенно сбивая меня с толку. – Я дурак, я знаю. Но я не могу тебя отпустить сейчас. Да, эти слова, сказанные так уверенно, подействовали на меня. Всю злость как рукой сняло. Вся ссора и весь запал сошли на нет за считанные секунды. Теперь Роберт крепко обнимал меня, прижимаясь щекой к щеке и гладя по спине. Он удерживал меня, пока еще были силы сопротивляться всему этому. - Пожалуйста, просто дай мне… Я не договорила, так как он закрыл мне рот властным поцелуем. Тем самым, который всегда выбивал землю из-под ног. Тут же захотелось запустить пальцы в пепельные волосы, однако руки отчего-то онемели. Тело перестало мне подчиняться и застыло. Только губы горели огнем от поцелуев, а дыхание становилось тяжелым и хриплым. Такие знакомые симптомы уже не удивляли. Я всегда так реагировала, когда он оказывался слишком близко. И теперь не была уверена, что это когда-то пройдет. -Роберт… - еле успела пискнуть я, когда он, нахмурившись и словно нехотя, отстранился от меня. А затем новый поцелуй, более глубокий и бесконечный. Такой влажный и горячий, с его выдохом и моим головокружением. Тело предательски задрожало, вернув способность двигаться. Руки заскользили по шелковой рубашке, по сильным плечам и шее. Пальцы вцепились в пепельные волосы… Только мозг еще понимал, что все это не решит проблему. И это не самый лучший способ помириться. Нужно успокоиться и поговорить. Просто поговорить. - Роберт, постой, - попыталась я. - Тише, Эла, не сейчас, - взмолился он, жадно сминая меня в объятиях, словно куклу. - Да подожди же, - из последних сил, которые у меня еще оставались, попыталась я. Но мне опять не дали договорить, закрыв рот поцелуем. Ягодицы неожиданно уперлись в верхнюю часть пола, что позволило Роберту сильней прижаться ко мне. И это стало последней каплей. Мышцы внизу живота уже сладко тянуло, руки шарили по широким мужским плечам, ища опоры, и по всему телу раздавались электрические разряды, сводя с ума. - Перестань сопротивляться, - неожиданно прорычал Роберт мне на ухо, - ты хочешь меня, признайся… Я почти задохнулась на этих словах. Время остановилось, и только чувства, обостренные до предела, стали ощущаться в несколько раз сильнее, доводя до исступления. Я утонула в океане всепоглощающего желания. По венам бежала раскаленная лава, тяжелое дыхание драло горло и почти разрывало легкие. И мне отчаянно нужно было спасение. Сейчас же… - Ты хочешь! – утвердил он, резким движением усаживая меня на верхний уровень. Суматошными рывками стал задирал подол платья, почти рыча, словно дикий зверь… - Платье… - пискнула я, когда он чуть не разорвал в нетерпении нежную ткань. -Черт с ним! – рявкнул Роберт, кусая мою нижнюю губу… А дальше… звякнувшая пряжка ремня, шорок ткани, его полустон над моим ухом, жар наших тел и бесконечность… бесконечность наслаждения, пришедшего после освобождения кипящего внутри желания. Только я и он, словно так было и будет всегда. Часть 2. Роберт - Да, конечно. Я завтра приеду в офис и подпишу все бумаги. - Хорошо, мистер Эммильтон. До завтра. - Пока, - ответил я и, завершив разговор, швырнул телефон на рабочий стол. Завтра намечалось море дел, в том числе и встречи с клиентами. Снова делать вид, что все хорошо. Снова вникать в их дурацкие идеи и раскручивать на деньги, притворяться, что целью всей моей жизни является раскрутка какого-нибудь бессмысленного проекта. Очередной рабочий день, который уже сегодня вечером навевает на меня тоску. Бизнес давно перестал приносить ту радость, что была в начале. Теперь уже существовала четкая система, действуя по которой, я не ощущал никаких эмоций. Раньше радовали нули на чеках, а теперь я их не замечаю. Деньги стали просто деньгами, просто средством для жизни. И только одно единственное удерживало меня от очередной глупости. Элайа. Единственная, кто могла спасти меня. Она не обязана, а я, видимо, не имел права на это спасение. Директор Келии последние пару лет пытался убедить меня, что то, что я делал, совсем не плохо. И то, на что я способен, не так ужасно. Я был бы Темным, будь это иначе. Но от этого не становилось легче. Не было никакой разницы Темный или Светлый я. Мы не так уж и отличаемся. Проблема была именно во мне. В том, что я делаю. В том, для чего я это делаю. Из всего Министерства лишь несколько человек знали правду, от того обсуждали со мной исключительно деловые вопросы. Никак иначе. А весь остальной мир… Они были просто пешками в этих сумасшедших играх. Они были слепы и слишком доверчивы. И понятия не имели о том, что творится вокруг. А тем более о том, что происходит у меня внутри. Они не могли знать о ней… Ну вот, снова мысли об Элайе. Снова она. Я всегда возвращаюсь к ней, совершенно незаметно и неосознанно. И это каждый раз согревает меня, хоть и ненадолго. С мыслями о ней приходят мысли и о своем прошлом. И я никак не могу это связать. Эла со мной, но словно за стеклом. Она не может коснуться меня, поскольку моя душа запрятана наглухо, в то время как ее нежную и чистую душу я могу легко видеть, лишь заглянув в глаза. Эла чиста, как первый снег. А я, вместе со своей тьмой, все время ошиваюсь рядом, грозя разрушить ее мир. Если бы я только мог тогда справиться со своими чувствами и не допустить того, что происходит сейчас, все было бы гораздо проще. Я бы смог вернуться в то привычное состояние, о котором я уже все знаю. Я был бы в своей стихии, пусть и не такой радужной и светлой, однако я бы знал, что делать. А теперь… Я иногда чувствовал себя, словно душевно больной, а порой и вел, как псих. Откуда-то появилась привычка переключаться с одной мысли на другую, не обдумав ни то ни другое до конца. Я часто ходил из угла в угол, зависая где-то в прошлом. Мысленно я возвращался назад, пытаясь все исправить, представляя, что не было выпускного, не было того дня, той ночи… Я представлял, что просто уехал, выполнил задание, не перегнув палку и оставил все, оставил ее… А потом в сознании происходила какая-то неконтролируемая вспышка, которая показывала, как мы с ней сталкиваемся в Министерстве, на улице в парке или дурацком магазине, и как я, словно верный щенок, снова следую за Элой. Я не мог избежать этого, я прекрасно понимал. Упирался лишь потому, что считал себя недостойным ее. Но жизнь, которая всегда подкидывала мне сюрпризы, и в этот раз сделала подарок. Это была судьба, я знал это. Я понимал это, как никто другой. Я чувствовал, что знак растет, ощущал эти прохладные дуновения на коже. Я любил. Любил так, как никогда в своей жизни. Все, что было до этого, просто эмоции. А это… Это чувство не тела, а души. Единственное, для чего она у нас есть, это чтобы позволить любить. И я, осознав это, с головой кинулся в этот омут. Пальцы, до белизны костяшек сжимавшие стул, слегка расслабились, когда я стал думать об Элайе. Мне всегда становилось легче, когда я думал о ней. И сейчас, словно наяву, видел ее лицо… с широко распахнутыми испуганными глазами… Где-то внутри задребезжала тревога, заставившая каждый мускул в теле напрячься. Что-то происходило с Элой, я чувствовал это. За годы работы в Министерстве я многому научился, и теперь легко мог ощущать близкого или родного человека, находясь на расстоянии. И она сейчас была напугана. Я был уверен в этом. Вмиг похолодевшие руки сами потянулись к телефону и на автомате набрали номер директора. - Не паникуй! – без лишних разговоров и приветствий, сразу же приступил к делу он. - Что значит не паникуй? Она напугана, одна, на улице уже давно стемнело… - начал нервно тараторить я, повышая голос. - Успокойся, - приказал Джонсон. – Где она сейчас? - Ездила в город за покупками, - словно солдат на допросе, отвечал я. – Должна уже ехать домой. Что происходит? - Дай мне минуту! На том конце провода повисла тишина. Директор пытался отследить Элу и понять, что с ней сейчас происходит. Он мог сделать это быстрее, чем кто-либо другой. Он уже все знал, стоило постучать в дверь его кабинета или набрать номер. В этом была одна из его особенностей. И сейчас она была очень кстати… Прошло пару минут, а директор все еще молчал. - Джонсон, - не выдержав, позвал я. В ответ опять лишь тишина на том конце провода. - Джонсон! – повысил я голос. - Успокойся! - в той же манере ответил директор. – Она уже едет, с ней все в порядке. - Что произошло? – нервно выпалил я. - То, чего мы и ожидали. - Ее снова пытались запугать? – не поверил я. Нет, я просто не хотел верить. Я до последнего искренне надеялся, что мы с директором ошиблись на счет теории заговора. Это само по себе было не страшно, ведь подобное уже происходило несколько лет назад. И закончилось оно так же быстро, как и началось. Но в этот раз чьей-то целью стала именно Эла. Что тоже не удивительно, учитывая тот факт, какой силой она обладает. - Кто это был? - Не знаю, - как-то неуверенно ответил Джонсон. – Я не могу его видеть почему-то. Хотя с этим я разберусь потом. Третий патруль сейчас там. Я вызвал первый отряд на подмогу. Все будет хорошо, слышишь? - Какое хорошо?! – уже откровенно начал паниковать я, все еще чувствуя беспокойство Элы. – Ты понимаешь, что все это значит? - Это значит лишь то, что есть кто-то, кто нарывается на неприятности. Успокойся и позвони ей. Увидимся завтра в Министерстве, - бросил он и положил трубку. Да, вполне в его стиле, знать что-то и недоговаривать. А мне оставалось лишь онемевшими пальцами набрать знакомый номер. Отвратительные гудки пожирали мозг, словно черви. А нервы вот-вот готовы были лопнуть, взорвав меня изнутри, словно воздушный шар. Второй звонок, а Эла все еще не берет трубку. У нее, видимо, шок. Она очень сильно потрясена, хоть директор и убеждал меня в обратном. Третий звонок и после пятого гудка она, наконец, взяла трубку. - Эла, ты в порядке? Что случилось? Где ты? – истерил я, словно девчонка. - Я нормально. Уже все… все хорошо. Я проезжаю Форт Ли. Скоро буду, - неуверенно промямлила она, хотя голос был достаточно бодрым. - С тобой точно все в порядке? – не отставал я, потому что прекрасно мог чувствовать всю гамму ее эмоций. - Да. Все хорошо, - довольно убедительно врала она. – Я приеду, и ты сам убедишься, хорошо? - Хорошо, - тут же встрепенулся я, ибо этот вариант был наилучшим в данной ситуации. - Только, прошу, будь осторожна. - Обещаю, - на выдохе, словно с облегчением произнесла она и положила трубку. Я снова швырнул телефон на рабочий стол и стал нервно вышагивать по комнате. Время, не щадя меня, тянулось ужасающе медленно, позволяя лишь думать. Чтобы там ни произошло, это уже однозначно переходило все границы. Один или два случая могли быть действительно не связаны между собой. Но третья попытка? Да еще такая, что и я, и директор смогли это засечь? Да, это определенно умышленная попытка запугать Элу. Только для чего им это теперь, когда она уже прошла инициацию, раскрыла свой дар и начала пользоваться силой? У кого хватило ума тягаться с ней? О самом худшем я думать не хотел. Просто не мог. Все и так навалилось слишком быстро. И у Элы впереди еще множество испытаний, через которые ей придется пройти самой. Мы, при всем своем желании помочь, ничего не сможем сделать, ибо мы ничего не знаем. Мы до сих пор не имеем понятия, что должны делать, когда мы должны это сделать и как? Единственное, в чем мы сейчас точно уверены, так это в том, что это она – Элайа. Такой силы я еще ни у кого не видел. И дар, подобный ее, дается далеко не каждому. Ее энергия притягивает, а способности могут оказаться безграничными. Пускай это и может оказаться бременем, которое Министерство попытается разделить с ней. Мы все сделаем, чтобы она не чувствовала тяжести этого груза. И теперь постараемся удержать ситуацию под контролем. Еще одна проблема заключалась в том, что подобная сила притягивает не самых лучших представителей нашего мира. Есть, видимо, те, кого не устраивает подобный расклад. И причину их недовольства нам тоже трудно понять. Зависть абсолютно бессмысленна, поскольку способности Элайи это не машина, которую имеет возможность приобрести лишь представитель высшего, более обеспеченно в денежном плане, класса. Это не что-то, что она успела урвать раньше остальных. Это подарок. Подарок самой Вселенной. А она никогда не ошибается. Она лучше нас знает, что нужно. Поэтому теперь, сопоставляя факты, я все больше убеждался, что это не чьи-то злые шутки. И даже не просто попытки сделать нам гадость из вредности. Это более продуманный план, предназначенный для совершенно определенной цели. Есть кто-то, кто обдумал этот план заранее, зная, что мы вот-вот найдем ту самую. И этот кто-то наблюдал за нами и просто выжидал момент, когда мы потеряем бдительность, чтобы подобраться к ней. Когда первая попытка не дала результатов, и мы продолжили процесс инициации, они снова попробовали, иным способом, со спины. И снова ничего не вышло. А теперь, увидев Элу одной из нас, они перешли к более решительным действиям. Да, все выглядело именно так, как мы с директором и предполагали. И это мне совсем не нравилось. В прошлый раз подобного не было. Хотя… в прошлый раз это не так уж и хорошо закончилось. Настенные часы в моем кабинете противно тикали, острой болью отдаваясь где-то в затылке. Нервы были на пределе, и голова отказывалась мыслить трезво. Прошло всего пятнадцать минут, а по ощущениям, словно вечность. И внутри все закручивалось от дурацкого нервного ожидания. Не выдержав, сорвался и помчался в подвал, радуясь, что переоборудовал его в спортзал. Подходя к двери за лестницей, вспомнил, как Эла наигранно-обиженно барабанила по мне маленькими кулачками, узнав, что я сразу не рассказал ей об этой части дома. И от этого кровь еще больше закипела в жилах. Почти сорвав дверь с петель, в несколько больших шагов преодолел лестницу вниз и сходу врезал кулаком по огромной боксерской груше у ближней стены. Легче не стало, руки на автомате сделали еще несколько ударов… В голове образовался туман, а мозг на время отключился. Очнулся я, когда уже со всей дури барабанил кулаками по несчастной груше, будто она была виновата в моих бедах, почти до хруста костей. По инерции сделал еще два удара и остановился. Спокойно, приятель! Ты ведешь себя как псих… Снова! Уперся лбом в прохладную кожу инвентаря, чтобы отдышаться и успокоиться. Спокойно, я же могу контролировать это, так почему веду себя, словно подросток с переизбытком гормонов? Сделал два глубоких вдоха, я мысленно обшарил территорию вокруг дома – все было спокойно. Эла не могла так быстро приехать. Нет, здесь находиться нельзя – слишком душно. Вернувшись в гостиную, поднялся на второй этаж и зашел в ванную. Ополоснув лицо холодной водой, оперся обеими руками о раковину и уставился на свое отражение в зеркале: взъерошенные волосы, глаза, словно у взбешенного тигра, так плотно сжаты челюсти, что зубы могли бы стереться в порошок, а из носа почти валил пар. Ну и ну! Давно я не был в таком состоянии. До чего же еще меня может довести беспокойство за любимую… Любимая… Как-то странно звучит, даже в мыслях. Нет, это приятно, но странно. Я считал, что после всего вряд ли буду способен на подобные чувства. Но рядом с Элой все как-то иначе. Мозг усердно сопротивляется факту того, что я люблю. А сердце при виде родного лица колотится так что, кажется, даже земля под ногами содрогается. И все это необъяснимо. Слишком… просто для моего сознания. Продолжая копаться в собственной голове, я понял, что и здесь находиться не могу. Нужно было выйти наружу, чтобы подышать свежим вечерним воздухом. И действительно – запах леса немного успокоил расшатанные нервы. Думать стало легче, и время побежало быстрее. Совсем скоро я почувствовал, что Эла рядом. Она уже была в зоне действия защиты вокруг моего дома. И от этого стало еще легче. Теперь оставалось дождаться, когда она окажется рядом со мной. Еще минута и ее машина въехала на подъездную дорожку. Я даже не смог дождаться, когда она заглушит мотор, просто сорвался с места и помчался к ней. Эла вышла из машины, слегка с растерянным видом глядя на меня. Она была в порядке, я видел это, но все равно должен был убедиться. И уже в следующее мгновение я прижимал ее хрупкое тело к себе, что окончательно вернуло мне способность мыслить. - Ты в порядке… - сказал я, скорее всего, сам себе. - Все хорошо, - ответила она и как-то по-матерински, словно успокаивая, обняла в ответ. Черт, а ведь это я должен ее успокаивать. Это на нее напали, это она была испугана. А вышло так, что истерику устроил я. Вот это новости. Еще одно доказательство того, что с этой девушкой все не так, как я себе представлял. - Пошли в дом, ты ведь вся дрожишь. Тебе холодно? – спросил я, когда почувствовал, что Элу немного трясет. - Не знаю. Нет, вроде. Просто не по себе от произошедшего. Я ведь толком даже еще и не все переварила. Как-то внезапно… - начала тараторить она, выдав, наконец, свою растерянность и испуг. - Пошли в дом. Там все обсудим. На улице и правда прохладно. На улице было не столько прохладно, сколько опасно. Раз уж все так обернулось, то стило быть осторожнее. Ведь кто угодно мог находиться в темноте леса. Защита вокруг моего дома не ограждала от физического вмешательства на эту территорию постороннего лица. А просочиться подобной информации было никак нельзя. Все имеет последствия, и не стоило упускать информацию о том, чего мы еще сами толком не знаем. Я внимательно осмотрел лес поблизости и никого не засек. Это слегка обнадеживало. - Эла, просто расскажи мне, что случилось, - попросил я, заходя в дом. - Я вышла из магазина, когда уже стемнело. Машина была припаркована чуть дальше, и я пошла через двор. И у меня возникло какое-то странное чувство, но я не сразу поняла, что это. А потом из темноты появился этот мужчина… - Какой? – почти рявкнул я, поддаваясь порыву вспыхнувшей злости или… ревности? - Невысокий, темноволосый. У него глаза как будто серой дымкой подернуты. А еще такой голос отвратительный, что прямо передергивает. Он сказал, что был одним из нас! Этого хватило, чтобы подсознание тут же открыло поток образов в ее голове, и я смог уловить картинку, от которой все внутренности скрутило. Чертов ублюдок осмелился подойти к ней! Этот кретин за каким-то чертом решил, что достоин находиться рядом! - Черт! – выругался я, не сдержавшись. - Ты знаешь его? Еще бы мне не знать эти бесконечные попытки испоганить мне жизнь. Морган никогда не отличался умом, а теперь и вовсе пал в моих глазах. Раньше его оправдывала ревность. Он был слепо влюблен в женщину, с которой я встречался. До смешного дурацкая ситуация. Однако теперь его появление было совершенно не обоснованно. Учитывая тот факт, что он ушел из Министерства пару лет назад. - Знаю, - скрипя зубами, ответил я. - Он когда-то работал в Министерстве Темных. Из себя совершенно ничего не представляет. Выскочка, одним словом. И последние пять лет все время пытается перейти мне дорогу при случае. Не понимаю, какое отношение он имеет к тебе… - Ты же сам только что сказал, что он все время пытается перейти тебе дорогу. Это еще один способ? – перебила Эла. - Вполне возможно, - согласился я, решив, что пока не стоит посвящать ее в подробности наших «взаимоотношений». - Тогда расскажи мне, что именно произошло? Эла тяжело вздохнула, и я тут же почувствовал волну неприязни, исходящей из ее воспоминаний. - Он схватил меня за руку и предупредил, чтобы я не совала свой бестолковый нос в дела Министерства, - начала она, и с первых слов я вскипел, словно чайник. Но не стал перебивать, прекрасно понимая, что мои психи сейчас не помогут. Нужно было трезво оценить ситуацию, и я делал это весь оставшийся рассказ, скрипя зубами так, что они вот-вот готовы были потрескаться. - А иначе дороги назад не будет, - продолжала она. - Потом я выставила щит, как ты учил меня, а он попытался… я не знаю, как это назвать. Напасть, что ли?.. Тогда, помнишь, еще до инициации, старая ведьма на остановке? Точно такой же дым кружил вокруг моего щита сегодня. - Так, стоп, - перебил я, стараясь отметать захлестывающие эмоции ярости, и действуя, как на стандартном допросе сотрудника Министерства. - Для начала, что он имел ввиду, когда говорил не соваться в дела Министерства? Он объяснил, что это значит? - Нет. Он больше ничего не говорил. Только то, что я тебе передала. Не договаривает. Она совершенно точно что-то мне не договаривает. А я ведь считал, что в этой девушке нет хитрости и изворотливости. Но сейчас она очень неплохо, даже, пожалуй, лучше меня контролировала ситуацию. Вероятно, видя мое слегка неадекватное состояние, она не говорила мне о чем-то, что могло взбесить еще больше. Это раздражало, но было весьма умно, поэтому я лишь переспросил: - Точно? - Абсолютно, - уверенно ответила она. Мне же лишь оставалось надеяться, что то, что она утаила, не несет в себе важной информации. - Хорошо. Что еще? - Я выставила щит, а он попытался атаковать меня этим черным дымом. Потом я… разозлилась, пожалуй, и ослепила его светом своей энергии. Все, как ты учил. - И что было дальше? – едва разлепив челюсть, проскрежетал я. - Он отпустил меня и даже не смотрел в мою сторону. И я убежала. Мне показалось, что я очень сильно ему навредила. Такое может быть? Я ведь не делала ничего… такого? - Это вполне нормально, - ответил я на выдохе, словно вместе с воздухом мог выкинуть из себя эту клокочущую ярость. – Он по силе едва ли дотягивает до середины, поэтому ему и было плохо. Я не представляю, чем он думал, когда полез в схватку с тобой? Чего он этим добиться пытался? Все это было бессмысленно. Либо я все же идиот, и чего-то не понимаю, либо Эла упустила какую-то важную делать. - Эла, подумай хорошенько, что еще было? Вспомни, может ты заметила что-то еще? Странное или противоречащее его словам? Любая мелочь… - Только одно, - перебила она, - он зачем-то сказал, что не боится меня. А еще у него весь лоб испариной покрылся, до нашей схватки. Он словно… нервничал. Да! Это именно то, о чем я и думал. И именно то, чего больше всего боялся. Эта маленькая деталь подтверждала все наши с директором предположения. По собственной воле этот сопляк не стал бы тягаться с Великой Иной. - Я так и думал! - Что именно? – не поняла она. - Морган всегда был пешкой. Он ничего не делает из собственных соображений. У него есть привычка выслуживаться перед кем-нибудь. Мы его называем цирковой собачкой. - И что это должно значить? - Он нервничал, - объяснял я, как кретин шагая по гостиной, - потому что, как и любой другой, прекрасно понимал, что он слишком слаб для схватки с тобой. - Но тогда зачем… Он делал это по чьей-то указке? – сообразила она. - Скорее всего. Другого объяснения у меня нет. Элайа, послушай, - начал я, прекрасно понимая, что этот разговор, как бы я ни старался его избежать, будет не самым приятным. И от этого становилось тошно, ибо все, что сейчас произойдет, всецело на моей совести, - у нас с директором есть кое-какие предположения. - На счет чего? - По поводу тех нападений, что происходили. Я… - слова застряли в глотке, словно внезапно выпустили шипы. Ну, не мог я сделать вид, что все нормально. Я знал, что Эла разозлиться. Я знал, что ей все это не понравится. И, в тоже время, понимал, что теперь уже нет смысла что-то скрывать. Я осознавал, что просто обязан все рассказать и за это ненавидел себя еще больше. - Роберт, что происходит? – слегка прищурившись, словно кошка, спросила она. - В первый раз на тебя напали вероятнее всего для того, чтобы напугать. Та старая ведьма сделала это, чтобы ты не прошла инициацию. Чтобы ты добровольно от нее отказалась, - превозмогая отвратительные ощущения, начал я, однако уже после этих слов Эла открыла рот, чтобы перебить меня. - Дослушай меня, пожалуйста, - попросил я. – Когда тебе стало плохо, помнишь? - Да. - Это тоже не случайность. Скорее всего, очередная попытка. В иной форме. Чего они добивались на этот раз нам непонятно. И мы не знаем, кто это сделал. И Морган тоже сделал это с какой-то целью. И под чьим-то руководством, - выдал я все сразу, почти на одном дыхании, потому что знал, если запнусь, снова начну лгать и изворачиваться. В какой-то момент тишины, повисшей в доме, мне показалось, что голова вот-вот лопнет, от того слова Элы были словно пощечина. Весьма честная и заслуженная. - Что ты хочешь этим сказать? – с подозрением, вставая с дивана, спросила она. - Кому-то очень не хочется, чтобы ты работала в Министерстве. Кому-то, у кого есть возможность действовать через других, - говорил я, делая вид, что ничего не происходит. - Что значит действовать через других? Подсылать ко мне вот с такими выходками? И что значит… Как я могу кому-то мешать? Я ведь ничего толком не умею! Роберт, что происходит? – откровенно начала выходить она из себя. - Тише, все хорошо… - словно дурак, попытался я. - Что хорошо? Тот факт, что на меня кто-то… охотится? Что от меня пытаются избавиться? Запугать? Что я мешаю кому-то только лишь одним своим присутствием? Да, вот теперь у нее начиналась истерика, которая пугала меня до чертиков. Я именно этого и боялся, наивно надеясь, что она спустит на тормозах мою ложь. - Ты никому не мешаешь, Эла! Это всего лишь недоброжелатель Министерства. Такое иногда происходит. Ты же знаешь человеческую натуру. Подобное уже происходило. Нам просто нужно время, чтобы понять, кто за всем этим стоит. Господи, что я несу? - Недоброжелатель? Почему тогда я стала его объектом? По какой причине? - Я не знаю. Но, Эла, обещаю, я обязательно это выясню. Даю слово! Ну, вот, теперь я веду себя как подросток, который просто прикрывает свою задницу. И ведь прекрасно знаю, что это делу не поможет. - Так, стоп! – повысив голос, скомандовала она. - Давай сначала. Ты сказал, что вас с директором есть предположения… Подожди, - протянула она, заставив волосы на моем затылке встать дыбом, - а почему вы мне сразу не сказали о своих догадках? - Эла, - словно провинившийся щенок, мямлил я, - мы не хотели тебя беспокоить лишний раз. Мы думали, что сможем сами решить этот вопрос. До того, когда ситуация выйдет из-под контроля. Или если это окажется ошибочным выводом. Мы не были уверены… - Выйдет из-под контроля?! – заорала она. – Да это не просто вышло из-под контроля! Это перешло все границы! Меня поджидали в темном дворе поздно вечером. На меня напали и в открытую угрожали! Это явный перебор! А вы не хотели меня беспокоить?! - Мы не могли знать… -Вы могли меня предупредить! Я могла знать, что происходит что-то подобное! Я могла быть готова! В конце концов, я могла выудить нужную информацию, если бы сразу знала, в чем дело! Об этом вы не подумали?! Черт, а ведь с логичностью ее слов нельзя было поспорить. Мы не подумали о том, что она может быть готова к схватке и может принести пользу. Мы просто решили, что это может доставить ей лишние беспокойства, и мы не будем ничего говорить, пока не убедимся сами. Убедились теперь, когда она пылает негодованием, стоя передо мной, уперев кулачки в бока. - Родная, пойми, невозможно все предусмотреть и предугадать. Мы даже не знали, как обосновать все это. То, что произошло с тобой, и дало нам понять, что мы были правы. До этого… - Но у вас были предположения!!! Ты мог со мной поделиться. Ты мог обучить меня еще чему-то! Ты мог меня подготовить! Снова ее железная логика разбила мои жалкие сопливые оправдания. - Но ты ведь со всем прекрасно справилась! – зачем-то закричал я в ответ, злясь на самого себя и борясь с желанием оторвать самому себе голову. - Справилась?! – взвизгнула Эла, и я понял, что это край. – Да я понятия не имела, что делать? Я испугалась, черт возьми, ты это понимаешь?! - Тише, малыш, я все знаю, - начал почти умолять я, так как больше мне ничего не оставалось. Я не знал, что еще могу ей сказать в свое оправдание. Хотя они и так не действовали. А она злилась еще больше. - Хватит меня успокаивать! Ты так говоришь, словно я справилась с очередным заданием! И что… Она добила меня своей проницательностью. Она сейчас почти похоронила меня своими сверкающими гневом глазами. И отвращение к самому себе усилилось до такой степени, что на миг мне показалось, будто во мне сидит совершенно другой человек. Тот, который способен переживать и чувствовать так сильно. Но это был я, всего лишь я прежний. Я настоящий до всех этих дел в Министерстве, жизненных неурядиц и бесконечных хитросплетений происходящего вокруг. И теперь, видя состояние Элы, я боялся, что она уйдет. Как в банальной мыльной опере, когда типичная ссора влюбленных запускает цепь событий, превращающих роман в разрывающую душу драму. Я ненавидел себя за все эти эмоции. - Эла… - Что?! – округлив глаза, взвизгнула она и оттолкнула меня. – Так вы проверяли меня? Это был эксперимент?! - Нет, родная. Все, что произошло, это не с нашей подачи. Это было реально. Просто… - нужно было заткнуться, сейчас же, а иначе своими сумбурными речами я мог только все ухудшить, ведь мы оба были на взводе. – Мы не вмешивались, чтобы дать тебе самой понять, что нужно делать. Ты должна была научиться на практике… - О чем ты говоришь? Какая, к черту, практика?! Она уже все поняла, просто отказывалась в это верить. И я прекрасно понимал ее. Все уже и так летело к чертям, и мне оставалось только раскрыть последние карты. - Второе нападение. Когда тебе стало плохо, а я не смог приехать. Да, именно в этот момент все мои маски слетелитям. Они были не нужны, они были бесполезны. Не с ней, не с Элой стоило их надевать. Я был наг. Душу словно вывернуло наизнанку и все внутри клокотало до такой степени, что я не мог этого скрыть, как бы ни пытался. - Ты… - злобно выдохнула она. Я весь сжался, словно комок нервов. Сейчас наступил тот самый момент, когда она, скорее всего, готова была сорваться и уйти. А я бы этого не выдержал. Не с этим чувством вины. Не с этой злобой на себя. Не с этой слишком обширной для меня гаммой эмоций. - Я все тебе объясню. Мы… - Я не хочу ничего слышать! – крикнула она. - Пожалуйста, Эла, дай сказать! В каждом моем слове уже сквозило отчаяние. - Нет! - Послушай меня… - взмолился я и, словно на автомате, схватил ее за руку, словно это могло помочь. - Перестань, - рявкнула она, пытаясь вырваться. Моя ладонь, только что сжимавшая хрупкое предплечье Элы, сжалась, стиснув лишь воздух. Мое спасение уже уверенно направлялось к выходу, а внутренний демон в предвкушении потирал костлявые лапы, ожидая мучения. И от этого паника достигла той точки, когда перестаешь себя контролировать. Все чувства разом вывалились наружу, заставляя меня схватить Элу за руку и, развернув лицом к себе, заключить в объятия. Тут же стало тепло. Просто от того, что она рядом. Просто от того, что она существует. И эти эмоции били по мозгу, сладостно-болезненными импульсами отдаваясь во всех нервных окончаниях. - Глупенькая, - почти ничего не соображая, бормотал я, - я ведь люблю тебя. Я не хочу беспокоить тебя. Я хочу защитить, но не могу всегда быть рядом. Я хочу, чтобы ты была сильной. Я хочу, чтобы ты сама умела за себя постоять. Я хочу хоть немного быть уверенным, что ты в безопасности просто потому, что сама можешь дать отпор. Тишина. Нет, не звенящая и гнетущая, а густая и горящая обволакивала комнату. Она заполняла все пространство, сочилась между нашими телами, словно создавая преграду, отчего хотелось прижаться еще ближе, чтобы не потерять контакт с самым желанным в этой комнате. - Ответь что-нибудь, - прошептал я, когда понял, что все это продолжается слишком долго. - Я должна уехать домой и обо всем подумать, - спокойно, словно ничего и не произошло, ответила она. - Ш-ш-ш. Я не это хотел услышать… Я с трудом понимал, что и зачем говорю. Но уже догадывался, что подсознание просто перекинула все мои эмоции в другое русло. - Роберт, мне нужно время, чтобы все переварить, - так же спокойно ответила она и попыталась отпихнуть меня. И теперь я понял, что все сработало. Я понял, что она говорит это лишь из гордости. Чтобы не показывать, что она так быстро сдалась. Чтобы сделать вид, что она сильнее. Чтобы дать понять, что я все же идиот. - Прости, - извинился я. – Я дурак, я знаю. Но я не могу тебя отпустить сейчас. Теперь я прекрасно знал, что делаю, потому что желание, вспыхнувшее из ниоткуда, не оставляло мне другого выхода. Все мысли сводились только к телу в моих руках. Теплая щека прижималась к моей щеке, а под пальцами ощущалась бархатистая кожа ее спины. - Пожалуйста, просто дай мне… - попыталась она, и это стало последней каплей. Я знал, что иначе не может закончиться. А потому не было смысла тратить время на разговоры. А еще я знал, чувствовал, ощущал всем своим естеством, что мое желание ответно, поэтому слова теперь были просто не нужны. И я поцеловал Элу, впервые совершенно осознанно отпустив контроль пульсирующих инстинктов. Я дал волю всем чувствам и эмоциям, раскрываясь, словно книга, совершенно забыв о том, что все не так просто… - Роберт… - пискнула она как-то сдавленно. И тут я с ужасом понял, что только что попытался контролировать ее. Я пытался удержать ее с помощью… Нет, я не мог даже признать это, а потому стал целовать Элу еще сильнее, словно пытаясь оправдаться в собственных глазах. Я хотел знать, что она добровольно сейчас хочет того же, чего и я. И она хотела, я понял это, когда ее тело задрожало. И эта дрожь сладкими импульсами отдавалась в моем мозгу, словно давая добро на дальнейшие действия. Эла поддавалась. Запустила пальцы мне в волосы, почти сводя с ума. Но затем снова одернулся себя, видимо, контролируя все это сумасшествие гораздо лучше, чем я. - Роберт, постой. - Тише, Эла, не сейчас, - на автомате выпалил я, сильнее прижимая стройное тело к себе. - Да подожди же, - снова попыталась она, полностью лишив меня рассудка. Я продолжал целовать ее, продвигаясь вперед, пока не облокотил о верхнюю часть пола. И теперь только сильнее вжал уже разгоряченное тело в себя. Бесконечный поток жара пульсировал под кожей, в висках стучала кровь, бешено бегущая по венам, глотку драло от рваного дыхания. Я жаждал, я безумно желал эту девушку в моих руках. Я сходил с ума, захлебываясь в эмоциях. А она все еще не решалась ослабить контроль мыслей. - Перестань сопротивляться, - попытался убедить я ее, - ты хочешь меня, признайся… И она сломалась. Выдохнула, почти со стоном, выгибаясь навстречу, сильнее сжимая волосы на моем затылке. - Ты хочешь! – победно прорычал я, приподнял ее и усадил на пол, отчаянно желая избавиться от дурацких тряпок. … - Платье… - пискнула она. - Черт с ним! – окончательно слетая с катушек, рявкнул я, падая в пропасть безумства, задыхаясь, сгорая и распадаясь на миллиарды частиц… Растворяясь в окружающем пространстве и в ней. Единственной, кто может меня спасти. Часть 3. Элайа - Прости, я из-за беспокойства стал вести себя неадекватно. Хотя тебя это, кажется, не очень-то и волнует... - Что? – не до конца поняв, о чем он говорит, переспросила я. - Я говорю о том, что ты летаешь где-то, совершенно меня не слушая, - пояснил Роберт. - Я… вспоминаю. Я не все тебе рассказала, - осторожно ответила я. - О чем? - О сегодняшнем нападении. В какой-то момент произошедшего у меня возникло видение. И не одно. - Видение? – взволнованно переспросил Роберт, совершенно не интересуясь вопросом того, почему я не сказала ему раньше. - Да, - ответила я и в подробностях пересказала ему оба своих видения. После этого на какое-то время в доме повисло довольно напряженное молчание, которое, вероятно, длилось бы до самого утра, если бы я не выдернула Роберта из ступора. - Ты еще здесь, со мной? – спросила я, аккуратно поворачивая его хмурое лицо к себе. - Да, - как-то отрешенно ответил он, моргнул, сбрасывая оцепенение, а затем постепенно вернулся в нормальное состояние. - Ты понимаешь, что это значит? – спросила я, сползая с его колен и просто садясь рядом на диване. -Не совсем.., - все еще слегка задумчиво произнес он. – Но, думаю, вместе с директором мы сможем в этом разобраться. Завтра в обед я поеду в Министерство. Там мы с ним и поговорим на эту тему. - В обед? Нам ведь к пяти часам к Эндрю, ты забыл? – напомнила я. - Я успею. Не волнуйся, я все помню. А ты уже выбрала наряд? – спросил он, игриво подмигивая бровью. Хорошее настроение странным образом слишком быстро к нему вернулось. И я отчего-то точно знала, что Роберт снова мне что-то недоговаривает. И это после того, как мы поругались из-за чего-то подобного. Однако, уже достаточно изучив этого человека, я знала, что сейчас нет смысла его терроризировать. Просто снова настанет момент, когда ему придется все мне рассказать. Это неизбежно. - Да, выбрала. - И что же это будет? - Вот завтра и увидишь, - коварно улыбаясь, ответила я. - Бесстыжая, маленькая… Я не дала ему договорить, и оборвала поцелуем на полуслове. - Ты только что это подтвердила, - довольно промурлыкал он. Тут я ничего не ответила, а лишь с кошачьей грацией снова уселась у него на коленях и, продолжая гипнотизировать глазами, стала снимать с него галстук. - Что ты делаешь? – с расстановкой, не прерывая зрительного контакта, спросил он. - Ш-ш-ш. Ты иногда слишком много болтаешь, - ответила я и снова его поцеловала.