Рожденные под знаком ангела. Звездопад

Я просто оставлю это здесь...

***

Встреча Роберта с директором прошла, как и было запланировано, после чего мы смогли вовремя выехать к Эндрю. Как оказалось, после моего удачного побега, Министерство без труда схватило Моргана, и Джонсон полночи провел в попытках допросить его. И, судя по всему, это были только попытки. - Подожди, директор так ничего и не выяснил? – не поверила я. - Естественно, что по доброй воле Морган не скажет ничего. Разве что пустые угрозы, - пояснил Роберт. - Угрозы чего? - Смены власти. Кого-то очень не устраивает нынешняя позиция. И этот кто-то отчаянно хочет все изменить. - Но у кого может хватить на это смелости? Он же не за права старосты школы дерется. - Этого-то мы и не знаем. - Но знает Морган, - догадалась я. - Да. И он никогда нам в этом не признается. К пыткам прибегать не будем, мы ведь цивилизованные люди. Поэтому все, что нам остается, это отдать его Темным. - А разве у них больше шансов раскусить его? - Возможно. Тем более, это их бывший сотрудник. Им и карты в руки. Идея была вполне логичной, хотя я по-прежнему с трудом представляла, чтобы директор Келли, о котором мне столько рассказывал Роберт, был не в силах раскусить посредственного Иного без особых навыков и талантов. Одно дело, когда подозреваемый на допросе отказывается отвечать и требует адвоката. И совсем другое, когда один из сотрудников Министерства умышленно покрывает своего главаря. И дело здесь не в уликах, а в нас самих. Мы ведь действуем иначе. И мы можем гораздо больше. И разве нет способа выяснить правду иным путем? - Если Морган сам ничего не говорит, разве нельзя найти иной способ добраться до истины? Ты ведь рассказывал мне о ментальной связи. Не думаю, что для директора это было бы сложно. - Мы уже пробовали, но ничего не вышло. У Темного в сознании стоят слишком сильные блоки. Если взломаем, то Морган просто сойдет с ума. А это тоже не есть хорошо. - Значит, нет никаких шансов? - Пока что нет. Но сам факт такой большой скрытности уже кое-что значит. Тем более, далеко не каждый способен поставить такие блоки. Единицы, я бы сказал. - То есть у вас уже есть список возможных подозреваемых? - Что-то вроде того, - усмехаясь, ответил Роберт. – Выяснить, кто за всем этим стоит – не самое главное. Важнее понять масштаб и причины происходящего. А иначе мы не сможем предпринять нужные действия. В любом случае, у нас есть немного времени, чтобы все выяснить. А вот с этим я была в корне не согласна. Если иной, стоящий за этими событиями, настолько силен, что даже Джонсон не смог ничего сделать, то этот кто-то умен и хорошо подготовлен. А раз так, то у него уже есть определенный план. И это, в свою очередь, не дает Министерству ни времени, ни права на ошибку. Да, масштабы этих событий еще не так велики. Однако в любой момент все может измениться. Сегодня меня всего лишь предупредили, а завтра просто уберут с дороги, как и хотят. И тогда очередной шаг на пути к неизвестной нам цели будет сделан. Угроза смены принципов и порядков была всего лишь угрозой. И за всем происходящим кроется нечто гораздо большее. И пока мы понятия не имеем, что именно. - Эла, все в порядке? – вырвал меня из размышлений Роберт. – Ты что-то притихла. - Да. Просто задумалась. - О чем? - Обо всем этом. Я попала под обстрел, однако даже не имею офицерского звания. Я ведь не была еще в Министерстве, не знакома с директором Келли и, откровенно говоря, практически ничего не знаю о своей новой жизни. Что меня ждет завтра, если уже сегодня кого-то не устраивает мое существование? Как я могу и дальше вести совершенно нормальную жизнь, если на мне нарисована мишень? Это глупо. - Это вовсе не глупо, - перебил Роберт. – Ты должна сейчас пожить обычной жизнью, пока есть возможность. Ты должна привыкнуть к своей силе и способностям. Ребенка ведь не пытаются научить читать или рисовать с первого дня? Ему дают возможность сформироваться, научиться различать предметы, цвета, людей. Ему дают возможность развиваться так, как задумала природа. И здесь некуда спешить. Совсем некстати было бы сейчас свалить на тебя весь груз проблем Министерства. А у нас их, поверь, хватает. Подожди хотя бы окончания лета, а потом мы вместе начнем углубленный курс изучения внутренних и самых секретных дел Министерства Светлых. Эти дела никуда не убегут, и твое место в Совете тоже никуда не денется. - Но тот, кто нарисовал на мне мишень, не будет ждать. Он знает, что у меня еще нет права голоса, и не станет… - У тебя есть право голоса! – снова перебил он. – Элайа, послушай меня, когда придет время, ты станешь величайшей ведьмой во всем Министерстве. Мы всему тебя обучим и расскажем. Но мы никогда не будем принимать решения за тебя. Так что у тебя есть право голоса. Право отказаться, уйти, помочь или принять самое активное участие в происходящем. Все это зависит только от тебя. И мы, как бы ни хотели иметь в наших рядах такого сотрудника, отпустим тебя в любой момент, если ты решишь отказаться от работы в Министерстве. Это я уже слышала, и прекрасно осознавала. Однако до сих пор никто так и не смог объяснить мне, почему я, не имея опыта и знаний, буду занимать место в Совете? Кто я такая, чтобы обладать подобными привилегиями? - Хорошо, тогда объясни, почему я, при нулевых знаниях и опыте, имею право голоса в Совете? Всего лишь из-за силы? Но она ведь не означает мудрость и способность принять верное решение. Наш разговор плавно перешел в какое-то совершенно дурацкое русло. Я пыталась доказать Роберту, что совершенно не способна еще быть наравне со всеми, при всем том, что искренне хочу этого. А он упорно твердил, что мои сила и способности дают право на тот же статус, что и у остальных. Моя позиция в этом случае была логичной и, в тоже время, глупой. Глупо было отказываться от подобных привилегий, волшебным образом дарованных мне жизнью. А логично было то, что я действительно не имела права стоять на одной ступени с Робертом, директором Келли и остальными. Возможно, сейчас выносить этот вопрос на обсуждение не было смысла, однако, опять же, именно сейчас это приобрело очень большое значение. Именно сейчас я меньше всего хотела быть особенной, заметной, важной. Сейчас я хотела быть просто… Элой. Выпускницей старшей школы, проводящей великолепное лето с самым шикарным и лучшим мужчиной в мире. С любимым мужчиной. Я хотела быть нормальной лишь для того, чтобы не попадать в поле зрения врага, затеявшего странную игру с миром Иных. Нет, я нисколько не жалела о принятом решении. Просто так совпало, что кто-то решил поднять бунт тогда, когда я едва вступила в их ряды. И не во мне вовсе дело. Просто не повезло. И теперь я боялась. - Возможность предвидеть будущее дана тебе не просто так, - продолжал Роберт. - Твоя интуиция развита гораздо лучше, чем у остальных. И способности подсознания безграничны. Ты другая. И если кто-то способен решать задачи по высшей математике, как щелкать орешки, то это совершенно не означает, что он умней тебя. Ум и мудрость – это совершенно разные вещи. А совместная работа твоего сознания и интуиции позволит принимать верные решения. Поэтому не нужно думать, что ты ничего не значишь для нас. Ты значишь многое для Министерства. И для меня. Поэтому не бойся, - угадал он мои мысли. – Пока я рядом, с тобой ничего не случится. Я обещаю. Его горячая ладонь приятно обожгла мою руку. Сейчас было очень важно ощущать его прикосновения. Словно еще одно подтверждение того, что он действительно здесь, со мной, что он реален. В этот самый момент все вокруг исчезло. Только я и он, в крохотном пространстве машины. В нашем собственном коконе эмоций. Я с желанием забраться к нему на колени и раствориться, чтобы стать одним целым. А он… Я чувствовала, как он хотел защитить меня от всех бед мира. И это было сильнее, чем все остальное… Эндрю очень радушно встретил нас на пороге своего дома. И, после стандартных приветствий и вручения подарка, проводил внутрь. Гостиная была маленькой, но уютной. У дальней стены пристроилась винтовая лестница на второй этаж, а большую часть помещения занимал кожаный диван, журнальный столик с телевизором и пара тумбочек для обуви у входа. - Проходите, - позвал хозяин и пригласил нас на кухню. – Знакомьтесь, это Селеста, - торжественно, едва сдерживая радость, сказал он, обнимая стройную девушку в сером платье. Селеста была высокой, почти одного роста с Эндрю. Волосы цвета воронова крыла струились до самой талии, словно ровная водная гладь. Молочного цвета кожа и пухленькие губки делали ее похожей на куклу, если бы не живые темно-серые глаза, словно два блюдца, смотрящие на нас с неподдельной добротой. - Роберт. - Эла, - представились мы. - Очень приятно, - ответила она мягким голосом, с едва уловимым перезвоном колокольчиков. - И нам очень приятно, - вежливо ответила я. - А вот и еще гости, - неожиданно сказал Эндрю. – Это Дилан и Венди, - указал он на двух вампиров, бесшумно выплывших у нас из-за спины. – А это Элайа, - представил он только меня. Венди принадлежала к такому типу женщин, чья внешность поражала до глубины души. Она не была худенькой, как Селеста. А скорее величественной, как королева, с пышными округлыми формами, которые могли бы привлечь, несомненно, любого мужчину. А вот женщины легко могли бы позавидовать копне пышных волос, цвета оранжевого заката, струящегося почти до колена. Глаза, цвета первой весенней травы, украшала обворожительная улыбка, проявляющая ямочки на персиковых щеках. - Приятно познакомиться, - сказала она достаточно твердым, но, в то же время, чарующим грудным голосом. - И мне, - заворожено ответила я, забыв, пожалуй, даже дышать. Ее спутник, Дилан, с голливудской улыбкой протянул мне руку. Шатен был высок, хорошо сложен и чертовски мил, когда улыбается. А синие глаза, цвета океана, казались неправдоподобно живыми, словно в них и вправду можно было увидеть морские волны. - Уже почти все готово, - взяла командование Селеста. – Мальчики, погуляйте пока вне кухни. А мы здесь все приведем в надлежащий вид. - Хорошо, - отозвался Эндрю. – Мы будем наверху, в библиотеке. Роберт чмокнул меня в щеку и скрылся в гостиной. - Эла, - обратилась ко мне хозяйка дома, - возьми, пожалуйста, скатерть в буфете, в самом нижнем ящике. И вон там, - указала она рукой на старинный резной шкаф, - за стеклом корзиночка. Дай её мне. Я передала маленькую плетеную корзиночку хозяйке и стала расстилать белоснежную скатерть на столе. Венди доставала из духовки румяные пирожки, аромат которых все это время сбивал меня с толку. Вампирша улыбалась каким-то своим мыслям, что невольно заставило меня задуматься: насколько другим она видит этот мир? К факту того, что Эндрю вампир, я быстро привыкла. Последние несколько лет мы постоянно общались в школе, а потому я не стала видеть этого светловолосого весельчака иначе. Он почти не изменился в моих глазах. Разве что, когда я стала Иной, радужки его глаз оказались не светло-карими, а темно-янтарными, насыщенными, излучающими особый свет. Поэтому теперь я не могла понять: Венди завораживает потому, что это действительно редкая по красоте девушка, или от того, что она вампир, мое сознание воспринимает ее как кого-то нереально-особенного, сродни древним эльфам и другим волшебным существам? - Эла, выпьешь вина со мной? – прервала мои размышления Селеста. – Не хочу в одиночку обниматься с бокалом. - Да, если остальные отказались, - не до конца понимая ситуацию, согласилась я. - Мы не отказались, - вступила в разговор вампирша. – Мы просто не пьем спиртное. Я имею в виду вампиров. Наши вкусовые рецепторы во много раз чувствительнее, а от того алкоголь приносит мало приятных ощущений. - Я не знала, - удивленно ответила я. – Вы совсем ничего не пьете? - Нет, - улыбаясь, ответила она. – В этом нет смысла. Состояние алкогольного опьянения для нас невозможно. Вампирский организм имеет очень высокую способность к регенерации, а так же ускоренный метаболизм. А что касается изысканного вкуса вина, то для этого у нас есть чертовски острое обоняние. Стоит только открыть бутылку, и я с легкостью смогу определить сорт винограда с расстояния примерно… в тридцать метров. А возможно даже и год выпуска. - Ого! - восхитилась я. – Это, пожалуй, действительно круче хмельного тумана. В ответ Венди лишь заливисто и очень заразительно засмеялась. Было в этой девушке действительно что-то неповторимое, помимо красоты. Очень мощная, теплая и живая энергетика. Она была вечно живой, пульсирующей, словно человеческое сердце, которое стучит и днем и ночью. И это заставляло людей вокруг вампиршы улыбаться, вдыхать полной грудью, словно вырвавшийся на свежий воздух невольник. - У вас все готово? – спустя пару минут, осторожно высунувшись из-за двери, спросил Эндрю. - Да, садитесь, - ответила Селеста, выставляя на стол последние блюда. Эндрю заскочил в помещение и сгреб в охапку свою девушку, словно куклу. Та в ответ лишь засмеялась и ткнула его кулачком в плечо. Однако затем все же попыталась вырваться из захвата крепких вампирских рук. Селеста, как мне подсказывала интуиция и несколько минут общения, была довольно скромной и сдержанной девушкой, не привыкшей к такой демонстрации эмоций. А Эндрю, даже если и знал это, то явно не мог контролировать чувства. И дураку было бы понятно, что он гордится своей избранницей. И сейчас, когда друзья рядом, всем своим видом хочет показать, насколько он счастлив с этой темноволосой принцессой. Дилан и Венди, далеко не первый год состоявшие в отношениях, спокойно уселись за стол, и с лучезарной улыбкой наблюдали за счастливой парой. Я бы тоже и дальше смотрела за наигранно-строгими тычками Селесты в грудь Эндрю, если бы не начала каждой клеточкой кожи ощущать за спиной присутствие своей половинки. Роберт молча наблюдал за всеми нами, стоя всего в полушаге от меня. И улыбался он как-то загадочно и таинственно, словно понимал что-то, чего не видел никто из нас. Я протянула ему руку, которую он тут же заключил в свою широкую ладонь. Этого было достаточно. Только его теплые нежные руки и аквамариновые глаза, которые сейчас успокаивали, окутывали безмятежностью и теплым чувством любви. Все остальное – дома. Мы уселись за стол и, как и полагается, первую часть вечера посвятили имениннику. Говорили тосты и вспоминали школьные годы Эндрю. Смеялись, почти до слез, захваченные в водоворот веселья и эйфории праздника. Вскоре на кухне стало очень душно, поэтому мы всей дружной компанией вышли на небольшую веранду и удобно расположились на широких плетеных креслах. Погода была чудесной, а предзакатное небо постепенно розовело, видимо, отчаянно не желая отпускать такой день. - В нашей истории нет ничего забавного. А вот Роберту и Элайе, думаю, есть что рассказать, - перевел стрелки Дилан, отмазавшись таким образом от рассказа о первой встрече с Венди. - О, нет! – воскликнул Роберт, приподнимая руки ладонями вперед, словно отталкивая. – Вы не на тех напали. - Разве? - подхватил Эндрю, делая нарочито-удивленное лицо. - Я просто выполнял задание. Кто же знал, что так выйдет? – отбивался Роберт. - Вы начали встречаться, когда он тебя инициировал? – не поверила Венди. - Да он и так долго ждал! - защищала я своего мужчину. – Я уже думала, что не спросит. - И ты ему это простила? – наигранно возмутилась она. - У меня не было выбора! Не забывайте, что я тоже была по уши влюблена. - Еще бы, он ведь такой милашка, - пошутил Эндрю, за что Роберт обхватил рукой его шею и совершенно безжалостно взъерошил волосы костяшками пальцев. Он дурачился сейчас, как мальчишка. И выглядел гораздо моложе. Вся важность, размеренность и въевшаяся в него маска профессора слетела. И теперь передо мной был искренний, беззаботный смеющийся подросток. Возможно, Роберт вел себя так, потому что находился среди друзей. По крайней мере Эндрю он мог назвать своим другом. Он присматривал за вампиром последние почти десять лет. И теперь мог позволить себе такую слабость, как ребячество. Да и все остальные в нашей братии были молодыми: мы с Селестой ровесницы Эндрю, Венди двадцать три, а Дилану двадцать пять. И не удивительно, что Роберт - этот всегда серьезный, мудрый и не перестающий думать о насущных проблемах мужчина - сейчас от души смеялся, запрокинув голову. У Селесты от смеха даже слезы на глазах выступили. А я просто наслаждалась моментом, когда можно свободно говорить об иных, вампирах и оборотнях. Когда можно не думать о Моргане, о странном заговоре против Министерства и предстоящем знакомстве с директором Келли. Сейчас я была почти нормальной в кругу таких же «нормальных», как и я. И впервые с того момента, как я стала Иной, я действительно почувствовала, что принадлежу этому миру. Я начала новую жизнь, и прекрасно справлялась со всеми ее сюрпризами. - О, Боже мой, знал бы я, что буду так плакать от смеха, захватил бы побольше салфеток, - вытирая слезы, едва смог вымолвить Эндрю. - Ну, по части предсказаний у нас, кажется, Эла сильна, - неожиданно сказал Дилан. Синие глаза очень хитро смотрели на меня. Этот вампир, в отличие от остальных из нашей сегодняшней компании, совершенно не поддавался чтению. Он был вежлив, веселился и смеялся вместе со всеми. Однако в те минуты, когда он молчал, и просто наблюдал за происходящим, у меня появлялось ощущение, словно вампир знает что-то, о чем еще не слышали мы. Бывали минуты, когда он, будто мудрая сова, взирал на нас внимательно, вдумчиво, слегка грозно и, в то же время, с долей умиления. И это, надо сказать, слегка сбивало с толку. - Мы пойдем пока заварим чай, - улыбаясь, сказал Эндрю. - И торт порежем, - тут же подхватила Селеста. – Эла, давай я заберу твой бокал. Я протянула пустой бокал, удивляясь проницательности девушки, которая легко поняла, что разговоры о моих способностях – дело исключительно сотрудников Министерства. Непонятно было, конечно, что такого важного в разговоре о моем даре? Уж в этом-то явно не больше секретности, чем в факте существования вампиров. - Сегодня утром директор провел экстренное совещание, - подала голос Венди, моментально изменившись в лице. В воздухе сразу же повисло напряжение. - Что-то серьезное? – спросил Роберт. Вампирша замолчала и посмотрела на Дилана, словно боялась самостоятельно ответить на вопрос. А вампир буравил взглядом Роберта, будто пытаясь подготовить к плохим новостям. И от этого у меня мороз по коже пополз. - Трэвис сбежал. Всего два слова, после которых воздух чуть не взорвался. Роберт сильнее сжал мою руку и напрягся, словно в ожидании удара. - Когда? – не своим голосом спросил он. - Мы предполагаем, что около месяца назад. Но известно об этом стало только вчера. Министерство не хочет поднимать шумиху. И тебе бы я не советовал паниковать раньше времени. - Роберт, это может действительно совершенно ничего не значить, - сказала Венди. - Не в данной ситуации, - отрешенно ответил он. – Выходит слишком много совпадений. - О чем вы? – спросила я. - О происходящем сейчас в Министерстве, - уклончиво ответил Дилан. – Многие считаю, что возвращение Трэвиса напрямую связано с тем, кто затеял заговор против нас. - А кто такой Трэвис? - Одно из опаснейших существ среди нас, - раздался голос Эндрю за спиной. – Ему сто два года и последние пятнадцать лет он провел в ссылке. Это тюрьма для вампиров в Якутии, - объяснял он, подходя к нам. – Многие из нас уверены, что он вернулся сюда с чьей-то помощью… - Это невозможно, - перебил Роберт. Голос его был уверенный и жесткий, словно он пытался убедить в этом самого себя. Как будто не до конца верил в происходящее. И явно чего-то мне не договаривал. - Как раз таки наоборот – это единственное объяснение случившемуся, - не согласился Эндрю. – Именно с освобождения Трэвиса все и началось. Он был первым шагом. - Что будет дальше, если освобождение самого опасного вампира штатов являлось лишь первым пунктом? – спросила Венди, но словно бы саму себя. И на какое-то время между нами повисло молчание. Оно было тяжелым и почти физически ощутимым. Каждый пытался представить масштабы происходящего и понять, чем это грозит. Мне было труднее, чем им, поскольку я знала еще слишком мало. Однако это не мешало мне разбираться в ситуации. И одно было ясно совершенно точно: происходящее не ограничится лишь Иным и вампиром. - А что, если их больше? – спросила я, и звуки голоса раздались как-то слишком резко в вечерней тишине. - Кого именно? – не понял Эндрю. - Освобожденных. Тех, кому помогли бежать. Морган ведь уже не работает на Министерство. Трэвис – заключенный. И тот, кто затеял все это, собирает именно таких: недовольных и оскорбленных. Тех, кто отрекся от нашего мира. - То есть ты думаешь, что Трэвиса освободил не кто-то из друзей? Это сделали с целью заполучить его как сильного союзника? - Но это же логично. Зачем рисковать, переманивая кого на свою сторону, если у Министерства и так достаточно врагов, которые с легкостью пойдут за лидером против нас? - Они пойдут за лидером, - подал голос Роберт, выныривая из размышлений. – И независимо от того, собирает он друзей или союзников, он достаточно силен, чтобы бросить нам вызов. Он будто бы оттаял на этих словах. Словно этот вывод его успокоил и дал надежду на то, что все не так уж плохо, как он думал. Хотя по мне во всей этой ситуации не было совершенно ничего обнадеживающего. И это снова навело на мысль, будто Роберт знает больше, чем говорит. Что тоже уже переставало удивлять. В этот вечер мы больше не говорили о Министерстве и Иных. Мы продолжали делать вид, что ничего не происходит. И просто наслаждались праздником, не думая о плохом. - Так кто такой Тревис? – спросила я у Роберта, когда мы ехали домой. - Темный вампир. Опасный и непредсказуемый. Он за сто лет натворил много нехороших дел. За это и сидел уже два раза. В первый раз его отпустили по истечении срока заключения. Ему тогда было около двадцати пяти. А второй раз его заключили пятнадцать лет назад. Министерство несколько месяцев ловило его. И нынешний побег не сулит ничего хорошего. - Но как он вообще смог сбежать из тюрьмы для вампиров? - Это мы и пытаемся выяснить. Самостоятельно он такое провернуть не смог бы. А значит тот, кто ему помог, обладает огромной силой. Российское Министерство считается самым строгим среди всех остальных. И условия в Сибири не самые лучшие. Даже для вампиров. Поэтому я больше чем уверен, что здесь действовал не только очень сильный Иной. - Ты хочешь сказать, - сделала я вывод, - что у него уже достаточно сторонников? - Да. И достаточно сильных, раз мы не сразу это заметили. Внезапно вся эта история приобрела больший масштаб. Теперь это было не предположение, а неоспоримый факт. Все происходящее уверенно набирало обороты и пугало меня все больше. А еще было тяжело хранить в тайне происходящее. Повседневная жизнь постепенно загружалась новой информацией и знаниями. И иногда казалось, что мне и вовсе не о чем разговаривать с обычными людьми. Порой это очень сильно выбивало из колеи. Порой хотелось знать, что на моей стороне ест еще кто-то. И не потому, что мне не хватало поддержки Роберта, а по той простой причине, что мы были как-то слишком отделены от «внешнего» мира. Хотелось просто знать, что мы тоже люди, а не марионетки невидимых миров и параллельных вселенных. - Ты говорил, что я имею право рассказать о нас кому-либо из близких. В ответ Роберт лишь молча достал из бардачка желтый бумажный пакет. - Документы полностью оформлены. Нужно только вписать имена и поставить подписи. - Уже? – не поверила я. – Так просто? - Не так просто, как может показаться. Это, - ответил он, указывая на документы в моих руках, - всего лишь бумага. А вот та информация, которой ты собираешься поделиться, влечет за собой огромную ответственность. Подумай дважды, стоит ли оно того. Поверь, я знаю, как тяжело нести этот груз в одиночку. Но не факт, что поделившись с кем-то своей тайной, ты сможешь что-то изменить. Роберт был прав, как всегда. И хоть как-то сомневаться в его словах у меня не было оснований. Вот только все это не могло погасить желания поделиться своей ношей с другими. Хотя бы с одним близким человеком, который сможет все понять и сохранить в тайне. Который сможет молча выслушать, поддержать и остаться рядом в трудную минуту. Я изначально знала, что только Кэтти способна справиться с подобным. Однако сейчас стала сомневаться в разумности своего решения. Жизнь сестры всегда была простой и веселой, наполненной положительными эмоциями и впечатлениями. А мир Иных, каким бы прекрасным он ни был в наших глазах, слишком сложен для понимания простых людей. И нет никакого способа упростить все это. - Еще раз подумай хорошенько, - сказал Роберт перед тем, как я вышла из машины. Я бы так и сделала, но мне совершенно не оставили выбора. Сестра уже ждала меня, нервно меряя шагами комнату. Воздух в помещении был напряженным, и воинственное выражение на лице Кэтти не сулило ничего хорошего. - Привет! – будто ни в чем ни бывало, поздоровалась я. – Давно ты меня ждешь? - Можешь оставить свою превосходную актерскую игру для других, - с ходу начала кузина. – Я на это не куплюсь. - В каком смысле? – спросила я, понимая, что от всего этого не будет толку. Однако я все же должна была попытаться оттянуть неизбежное. - Еще раз повторяю, не прикидывайся дурой. Я не так наивная, как ты думаешь. - О чем ты говоришь? - продолжала я гнуть свое, мысленно ругая наблюдательность сестры на чем свет стоит. - Прекрати! – повысила она голос, не выдержав. – Ты знала, что я все заметила. Ты знала, что этот момент настанет. И ты прекрасно понимала, что обязана будешь все мне рассказать. Так что прекрати разыгрывать здесь вселенское непонимание! Карие глаза напротив пылали негодованием, и это уже было плохим сигналом. Смысла отступать не было. Да и шансов замять эту тему – тоже. И все было бы не так плохо, если бы я знала, как объяснить сестре происходящее? Как доказать, что я не смеюсь над ней, не схожу с ума и не вру? Как заставить подписать документы и не напугать? Ни одного ответа и ни одной лишней секунды на размышления. - Ладно, ладно! – сдалась я, поднимая руки. – Я все тебе расскажу, медленно и по порядку. Только обещай, что не начнешь истерить и паниковать? Кэтти недовольно сложила руки на груди и внимательно уставилась на меня. - Обещаешь? – с нажимом спросила я. - Я не стану ничего обещать пока ты мне все не объяснишь, - упорствовала кузина. - Кэтти, не будь такой упрямой. Ты хочешь все понять или нет? – перешла я в нападение. Сестра насупилась, буравя меня суровым взглядом. Но я стойко его выдерживала. Не для того я сейчас собираюсь «колдовать», чтобы сестра ставила свои условия. - Что именно я должна тебе пообещать? – с деловым видом спросила она. - Что не будешь задавать лишних вопросов, пока я не закончу. И что не станешь поднимать панику раньше времени. Происходящее не так-то просто объяснить. Сестра внимательно изучала мое лицо еще с минуту, прежде чем с гордым видом ответить: - Хорошо. Можешь начинать. Я обещаю выслушать до конца. - Я все расскажу, - заверила я. – Но тебе нужно еще кое-что сделать. Кузина удивленно и, в тоже время, недовольно изогнула бровь. - Кэтти, все это касается не только меня. - Ты вступила в секту? – тут же подорвалась она. - Нет же! - Тогда что? - Дай сказать! – закричала я. Сестра снова насупилась, уже с обидой глядя на меня. - Ты должна просто поставить свою подпись в «Договоре о неразглашении конфиденциальной информации». - Ты что, на ЦРУ работаешь? Теперь выражение вселенского непонимания было на лице у моей сестры. Я прикрыла лицо рукой и глубоко вздохнула. Такими темпами мы ни к чему хорошему не придем. А кузина не отстанет, пока не узнает правду. Не в ее духе отступать на полпути. - Кэтти, ты же обещала… - Ладно, - перебила она, всплеснув руками. – Что от меня требуется? Я достала из сумки конверт и вытащила оттуда документы, аккуратно разложив их на письменном столе. - Тебе нужно поставить три подписи. И после этого я смогу с чистой совестью все рассказать. Прочитай документы, изучи все хорошенько… Не успела я закончить фразу, как Кэтти подошла к столу и в мгновение ока поставила все необходимые подписи. - Я же сказала изучить… - В этом нет необходимости. Я ведь не продала почку сейчас? Я закатила глаза, поражаясь, насколько любопытство сестры сейчас брало верх над логикой. Затем сгребла бумаги и положила их в нижний ящик стола. - Я слушаю, - почти издевательски, требовательно заявила кузина. - Это сложно объяснить, но… Я не такая, как другие. - Ну, прямо великое открытие! - Это другое! Сестра насупилась, вероятно, считая, что я пытаюсь уйти от ответа. - Я сейчас расскажу тебе о вещах, которые ты вряд ли сможешь понять. Но все это правда. Я не собираюсь тебя обманывать. - Ближе к теме, - недовольно буркнула она. Заходить издалека действительно не было смысла. Так или иначе, сестре понадобится время, чтобы переварить всю эту информацию. А поэтому можно было начать с самого простого и главного: - Я – ведьма. Кэтти стала еще серьезней, вероятно считая, что я совсем выжила из ума. - Это сейчас был сарказм? - Нет, - спокойно ответила я. – Это была та самая правда, которую ты так хотела услышать. Сестра недовольно сложила губы и внимательно уставилась на меня. Да уж, не это она ожидала услышать. - Я же говорила, что это не так-то просто объяснить словами. И ты обещала не задавать лишних вопросов, - напомнила я. Кузина промолчала, приняв смиренный и строгий вид. - Для начала, давай я кое-что тебе покажу, а уж потом попытаюсь разъяснить, что к чему. Договорились? Кэтти по-прежнему ничего не отвечала, строго соблюдая данное обещание. Тогда я молча взяла ее за руку и потащила из дома. В саду у мамы было несколько видов роз, которые закрывались на ночь. И именно это сейчас могло меня спасти. Я просто решила использовать тот же прием, что и Роберт. - Только смотри внимательно, ладно? – попросила я. Затем присела на корточки, аккуратно взяла в ладони бутон красной розы и влила в нее немного энергии. Она, словно солнечный свет, впитывалась в лепестки, неся в себе тепло. И какое-то время ничего не происходило, отчего Кэтти, наверное, решила, что я снова над ней смеюсь. Однако вскоре я почувствовала, как лепестки стали едва заметно разворачиваться, один за одним раскрывать себя свету и теплу моей энергии. Я снова посмотрела на сестру, радуясь, что все же нашла в себе силы выполнить этот первый шаг, и поняла, что для кузины самое сложное только началось. - Это самая безобидная вещь, на которую я способна. Кэтти ничего не отвечала, все еще ошарашено глядя на уже почти раскрывшуюся розу. - Как ты… Что это за трюк? – наконец, неуверенно выдавила она. - Это никакой не трюк, я просто согрела цветок светом своей энергии. - Чего? Энергии? Ты серьезно? - А разве похоже, что я шучу? Сестра замолчала, вероятно, изо всех сил пытаясь понять происходящее. А я все больше сомневалась в своей адекватности. Ну, зачем нужно было вываливать все это на кузину? Неужели мне так необходимо было поделиться с кем-нибудь всем происходящим? Неужели нельзя было немного потерпеть и просто привыкнуть к этому? Но теперь было уже поздно. Назад пути не было. И возможности облегчить эту задачу тоже. Все, что я могла, это лишь как можно аккуратнее и понятнее донести до Кэтти суть происходящего. И это представлялось мне практически невозможным. - Я хочу знать все, - после недолгого молчания сказала сестра. – С самого начала и как можно подробнее. - Я постараюсь… - начала я. - Нет, - перебила кузина. – Не нужно стараться. Просто расскажи, как есть. Да, Кэтти все еще в шоке, однако это не помешает ей докопаться до истины. И так даже, неверное, лучше. Сестра узнает все сразу, а затем уже постепенно будет переосмысливать произошедшее, задавать вопросы и осознавать, насколько мой мир не похож на ее. Объяснения затянулись почти до утра, потому что информации было слишком много. Определенные детали пришлось опустить, потому что для сестры они не имели значения. И также пришлось умолчать о существовании вампиров и оборотней. Эта правда была не моей, и не мне об этом распространяться. О делах Министерства я тоже не говорила, рассказывая по большей части лишь о себе и Роберте. Но и этого хватило, чтобы Кэтти в определенный момент начала задавать вопросы. - Но почему именно ты? По какому принципу избираются Иные? - Этого никто не знает и не может угадать. Вселенная сама все решает. - Вот так просто? К тебе приходят и говорят, что ты Великая Иная? - Великих на самом деле очень мало. И я пока не особо отличаюсь от других. Да, моя сила больше, и у меня есть дар. Но не более того. - Тогда в чем смысл? – не поняла сестра. - В будущем, с приобретением опыта и знаний, я буду одной из сильнейших ведьм в штатах. Кэтти в шоке уставилась на меня. - Ты настолько крута? - Буду крута, если усердно над этим работать. Это не просто какая-то суперсила, это труд. Это огромный поток информации, тренировки, приобретение опыта. Это не так просто, как кажется. И в этот момент во взгляде сестры что-то изменилось. Мелькнуло едва заметное понимание. То самое, которого мне так не хватало. А у меня с души словно свалился камень. И дышать сразу стало легче. Я побывала на исповеди и призналась во всем единственному человеку, который мог вынести и принять правду обо мне. Я сняла маску и была собой. Новой собой, усовершенствованной, настоящей. И Кэтти, как бы трудно ей ни было, уже готова была принять меня.