Глупая любовь

      Приходилось ли вам когда-нибудь совершать поступки и говорить слова, совершенно не соответствующие вашим истинным мыслям, считая, что делаете это во благо? Если да, то не трудно будет понять чувства Себастьяна, когда он, искусно изображая насмешку и чуть ли не презрение над чувствами признавшегося ему в любви ребенка, склонился сейчас над Сиэлем и, грубо схватив его за руку, потянул на себя, заставляя встать со стула. Сейчас мальчик представлял собой сжавшийся комок нервов. Первоначальный страх перед изменением в поведении учителя прошел, а на смену ему пришло жгучее отчаяние. Парень не мог, просто отказывался понимать, почему вызвал такую реакцию Михаэлиса, отчего тот стал таким грубым.       «Что ж. Пусть мои чувства глупы и безответны. Но я ничем не заслужил подобного отношения. Неужели впервые за продолжительное время кому-то доверившись, я так жестоко ошибся? Нет, такого просто не может быть».       Себастьян с удивлением наблюдал, как стоящий перед ним мальчик неожиданно гордо выпрямился и смело заглянул ему в глаза.       — Я так и не получил четкого ответа. Что ты собираешься делать в сложившейся ситуации, Себастьян?       — А по-моему, я объяснил более чем доступно, — плотоядно улыбнулся мужчина и, сделав шаг к Сиэлю, резко притянул его к себе, впившись в его губы страстным, полным нескрытого желания поцелуем. Мальчик попытался оттолкнуть его, но Михаэлис только усмехнулся сквозь поцелуй, положив одну руку на затылок парня, а второй обхватив его за талию. Теперь, оказавшись в горячих объятиях, Сиэль не мог пошевелиться. Его сердце билось слишком быстро, отдаваясь глухими ударами в висках и сковывая все тело. Мысли лихорадочно сменяли друг друга, но решение не приходило. С одной стороны, все должно быть не так, он не должен чувствовать, что его принуждают. Но с другой, такая близость самого дорогого и любимого человека невероятно кружила голову, заставляя постепенно забывать обо всем на свете. При чем, не только Сиэля.       Себастьян сейчас чувствовал то же самое, все теснее и теснее прижимая к себе уже давно желанное тело любимого мальчика. Но мужчина не мог позволить себе сорваться и забыть про свой план. Он хотел напугать Фантомхайва, заставить его себя ненавидеть, хотя это решение далось ему с великим трудом. Себастьян чуть не застонал от бессильного отчаяния, когда буквально двадцать минут назад прочел то самое злосчастное сообщение. Ну что ему делать с чувствами этого, несмотря на всю показную взрослость и серьезность, все еще наивного ребенка? Ведь Михаэлис был уверен в том, что Сиэль просто ошибся, приняв за любовь простую привязанность и благодарность. И, если Себастьян позволит себе поддаться эмоциям и ответить на эти чувства, потом будет слишком поздно. Когда Сиэль подрастет и поймет весь ужас и порочность сложившейся ситуации, он не простит Себастьяна и станет его презирать. Пусть уж лучше сейчас осознает, что у их отношений нет ни шанса, даже если ради этого придется напугать его или вызвать ненависть. Поэтому Михаэлис решил изобразить из себя настоящего подонка, который просто решил воспользоваться ситуацией.       Вот сейчас он разорвет объятия, отпустит от себя Сиэля, и тот сбежит от него, не желая больше знать. Вот сейчас... сейчас... Черт, как же это тяжело! Чуть не застонав от собственного бессилия и внутренне проклиная себя, Себастьян ясно осознал, что отчаянно не хочет отпускать от себя этого мальчишку. А хочет прижать к себе еще крепче, целовать каждый миллиметр его хрупкого тела, даря блаженное удовольствие, заставляя забыть о всех проблемах и невзгодах, что выпали на судьбу столь юного еще Сиэля.       Окончательно наплевав на свое предыдущее решение, Себастьян слегка разжал объятия и стал нежными поцелуями покрывать лицо мальчика, целуя маленький носик, щечки, глаза. Такие соленые...слезы? Сиэль плачет? Брюнет резко отстранился от него, глядя на раскрасневшееся лицо и блестящие от влаги глаза Фантомхайва.       — Прости, — только и смог сказать Михаэлис. Он еще ни разу не видел, чтобы Сиэль плакал. Он попытался коснуться щеки мальчика и стереть катящуюся по ней соленую капельку, но тот резко отшатнулся, откинув его руку.       — Я же поклялся. Я же поклялся себе не плакать. Но ты... Простите, вы, мистер Михаэлис, перевернули мою жизнь с ног на голову. Если я так смешон, то зачем вы притворялись все это время, проявляя обо мне заботу, защищая и помогая? Я стал бояться, бояться потерять вас, что, кажется, все-таки свершилось. Что ж. Я и так выставил себя идиотом, но у меня все еще есть гордость, унаследованная мною от отца. Я ухожу, и вы меня больше не увидите, — спокойно высказав всю эту тираду не дрогнувшим голосом, в то время как сердце разрывалось на части, Сиэль направился в комнату, предоставленную ему хозяином квартиры, чтобы переодеться в свою одежду. Ничего не поделаешь, придется вернуться домой, в тот Ад, где бесконечная тоска и одиночество будут беспощадно терзать его душу.       — Сиэль, я не в праве тебя останавливать, — мальчик замер, услышав за своей спиной голос Себастьяна. — Но я не могу так просто тебя отпустить. По крайней мере, пока не разберусь с Фаустусом, домой ты не поедешь. Не бойся, я тебя и пальцем не трону, если ты сам того не пожелаешь.       — Тогда почему?.. — Фантомхайв все же не сумел унять дрожь в голосе. — Почему ты так себя повел?       — Несмотря на все свои познания в философии и человеческой психологии... Временами я веду себя, как полный идиот.       — Не могу не согласиться, — усмехнулся Сиэль, когда, опустившись на корточки, мужчина обнял его со спины и нежно уткнулся носом в его шею. — Я люблю тебя, Себастьян. И я не хочу никуда уходить.       — А я и не шутил, говоря, что не собираюсь отпускать тебя, — не в силах больше бороться с охватившими его чувствами, Себастьян поднял юношу на руки и понес в свою комнату. Сиэль обнял его за шею и прижался всем телом так, что Михаэлис мог кожей ощутить охватившую юношу дрожь. Все-таки, что бы Сиэль не говорил, как бы не пытался казаться взрослее, он все же очень боялся близости. Невольно усмехнувшись, Себастьян подумал, что, раз уж позволил себе перейти за ту запретную грань, то непременно должен доставить удовольствие своему маленькому Сиэлю. Больше видеть страх в обращенном на него взгляде бездонных небесно-синих глаз он не желал никогда.       Опустив хрупкое тело на кровать, Себастьян, не долго думая, стал расстегивать пуговицы на своей же собственной рубашке, которая теперь была надета на Сиэля и служила ему в качестве ночной рубашки. Ласково улыбнувшись, Михаэлис провел рукой по волосам мальчика, коснулся на миг губами его лба и припал чувственным поцелуем к полуоткрытым манящим губам. От ощущения языка Себастьяна, скользящего по его небу, Сиэль сладко застонал, и мужчина ощутил дрожь, пробежавшую по телу.       «Что же он со мной делает? Мог ли я когда-то предположить, что буду терять голову и безумно вожделеть мальчишку, тем более своего ученика?!»       Разорвав поцелуй, брюнет перешел губами на шею, оставляя не сильные засосы, но заставляя подростка выгибаться под ним и тихонько постанывать. Руки мужчины заскользили по хрупкому телу, наслаждаясь ощущениями гладкой кожи под пальцами. Привстав и за пару мгновений сорвав с себя одежду, Себастьян снова вернулся к Сиэлю, оголив бедра и настойчиво разведя его колени в стороны, прижимаясь к мальчику всем телом. Опустив голову, Михаэлис стал ласкать и слегка покусывать маленькие горошины сосков, поглаживая рукой внутреннюю сторону бедра юноши. Сиэль тяжело задышал и вцепился в волосы Себастьяна, когда дорожкой поцелуев тот стал спускаться ниже, щекоча дыханием низ живота парня, вызывая мелкие мурашки по телу.       — Не надо... — сдавленно простонал Сиэль, почувствовав горячие дыхание еще ниже и страшно краснея от вида головы мужчины между своих широко разведенных ног.       — Что «не надо»? — ласково улыбнулся Михаэлис, резко переворачивая парня на живот. — Ну же, скажи.       — Я... — мальчик так и не смог заставить себя произнести это вслух. Он громко вскрикнул от неожиданности и непроизвольно выгнул спину, когда разведя его ягодицы, Себастьян кончиком языка проник внутрь. — Ах... Зачем?.. Пожалуйста...       Мужчина лишь усмехнулся, не прекращая движения языком и придерживая руками бедра мечущегося мальчика, заставляя того громко стонать и вскрикивать от постыдного удовольствия.       Снова перевернув его на спину и удобно устроившись между широко разведенными коленями Сиэля, Себастьян подался вперед, захватив губами мочку уха мальчика. Тем временем сначала один, а затем и второй пальцы стали неторопливо, аккуратно проталкиваться во вздрагивающее от неприятных ощущений тело, растягивая узкое колечко мышц. Сиэль негромко взвыл и сжал зубы, чтобы не закричать.       — Потерпи, малыш, — успокаивающе зашептал мужчина, свободной рукой поглаживая его по изгибам бедер. — Я не хочу, чтобы тебе было больно.       Чем глубже проникали пальцы, тем сильнее сжимал зубы Фантомхайв, вцепившись ногтями в плечи мужчины и оставляя на них длинные красные полосы. Через пару минут таких движений боль стала отступать и, поддавшись страсти, сходя с ума от жаркого шепота брюнета, Сиэль стал сам насаживаться на длинные гибкие пальцы и громко стонать.       — Боже, как же я хочу тебя... Прости, — убрав руку, Себастьян сцепил ноги парня у себя за спиной и приставил член к узкому проходу. Жалобно застонав и широко открыв глаза, Сиэль с удивлением обнаружил, что теперь вместо пальцев в его тело вторгается нечто большее. Спина выгнулась как дуга, по щекам потекли горячие слезы.       — Тише, тише, — шептал Себастьян, поцелуями снимая слезинки с искаженного болью лица мальчика. — Мне, наверное, стоит остановиться.       — Нет, пожалуйста... не останавливайся... — отчаянно застонал подросток, еще сильнее обнимая его за плечи, притягивая к себе и страстно целуя.       Постепенно проникая все глубже, мужчина не переставал целовать Сиэля, заглушая его сдавленные стоны. Неожиданно мальчик громко закричал и сильнее обвил его ногами, подаваясь бедрами навстречу его движениям. Поняв, что попал по нужной точке, Михаэлис продолжил неторопливые движения, благодаря все высшие силы за свою невероятную силу воли. Но любому терпению приходит конец. И вот он уже, крепко схватив Сиэля под бедра, врывается в его тело резкими глубокими толчками, наслаждаясь судорожными криками и стонами удовольствия. Не выдержав долго такого напора, мальчик забился в руках мужчины, кончив себе на живот. Сорвавшись на бешеный темп, забыв обо всем на свете, Михаэлис вскоре тоже достиг пика, аккуратно выйдя из любимого тела. Устало вздохнув и обняв лежащего рядом юношу, Себастьян с нежностью посмотрел в его глаза, окутанные томной поволокой.       — Я люблю тебя, — сорвалось с губ Сиэля.       Улыбнувшись и ласково проведя двумя пальцами по его щеке, брюнет подался вперед и прошептал на ухо засыпающему ребенку: «Не хочу тебя отпускать. Ты необходим мне, Сиэль. Я люблю тебя».       Мальчик хотел было что-то ответить, но Себастьян приложил палец к его губам.       — Поспи. Тебе надо отдохнуть.       Кивнув, Сиэль прижался к нему теснее и тоже обнял. Так они и заснули.       А тем временем...       — Любой ценой найти чертового мальчишку и привести ко мне. Вам ясно?       Трое парней, которым был адресован приказ, одновременно согласно закивали.       — Тогда можете идти, Томпсон, — тонкие губы изогнулись в довольной ухмылке, так сильно контрастирующей с холодным, непроницаемым взглядом.       «Все равно верну домой этого сопляка, чтобы Рейчел не волновалась. А уж потом отправлю его в такую далекую закрытую школу, что предыдущая покажется ему раем».