Secret that he keeps 0.0.

      Что делать, если за вами гонится парочка разъярённых копов с дубинками? Откройте Большой справочник или позвоните по номеру 555-12-12 и спросите у девушки на другом конце провода: «Что делать?». «Вы с ума сошли, что ли?» «Нет, мне просто интересно». «Извините, ничем не могу помочь». А потом ― бип-бип-бип... И так до тех пор, пока вы не споткнётесь о металлический косяк на крыше пятиэтажки. Никто, на самом деле, не говорил мне ничего такого, что пригодилось бы в жизни.       Пожарная лестница отдаётся нехилой вибрацией в моих руках, когда Джерард прыгает на неё несколькими пролётами ниже. Я уверен, что она сейчас обвалится, и мы грохнемся сверху на эту ржавую груду арматуры. Но она выдерживает. Я смотрю вниз: по стенам проулка уже гуляют пятная света от фонарей, бегущих сюда копов. Они не идиоты, они предусмотрели все пути отхода. Глубоко вдохнув и сжав зубы, я начинаю ползти вверх. Джерард продвигается за мной молча ― знает, что он последняя тварь. Снизу раздаётся крик, искажённый динамиками, ― нас засекли. Они хотят, чтобы мы спустились. Снова оглядываюсь через плечо и вижу, что Джерард попался в круг белого света. Они говорят: «Спускайтесь немедленно, или мы стреляем!». Они не могут выстрелить, иначе мы свалимся вниз, они должны это знать, думаю я, когда чуть ниже нас в стену ударяет пуля. — Фрэнк!.. — голос Уэя дрожит. Подошва соскальзывает с металлической ступени, и я замираю, высчитывая секунды до второго выстрела. Ещё одна — и они примутся за нас всерьёз, а пока мой взгляд быстро мечется по стене в поисках путей спасения. Балкон: чуть выше, слева от нас, уровень третьего этажа. — Балкон! — выпаливаю я. — Тащи свой зад вверх! — Залезть в квартиру?! — Или сдаться этим ублюдкам?       Я рывком преодолеваю оставшееся расстояние, цепляюсь за металлическое ограждение и перебрасываю себя через перила, падая на бетонный пол. Джерард валится рядом. Мы прижимаемся к стене, переглядываемся — что теперь? Уэй смотрит на меня, как затравленный пёс. Да, я псих. Я усмехаюсь, уже почти не чувствуя страха — мы слишком далеко зашли. А внизу сквозь дрянные динамики гремят команды копов, и где-то рядом снова бьёт пуля. — Открыто, — я дёргаю ручку двери, и она поддаётся. Затем киваю Джерарду, толкая его внутрь: — Быстрее, они будут здесь через минуту.       Это то же самое, что ограбить банк или, к примеру, Белый Дом. Какая разница, куда вламываться: в дряхлую квартиру на третьем этаже, хозяин которой даже не попытался спасти свою жизнь, закрыв изнутри дверь, или сквозь тонну охраны, которая тут же повяжет вас и отправят в тюрьму на все триста лет. Эффект ― один. — Бля, ты охренел!       В маленькой комнате темно и пахнет нафталином — или чем там ещё, я не знаю, но Джерард начинает чихать. Я прижимаю ладонь ему ко рту, потому что с кухни — она напротив — слышится женский голос. — Милый, ты там? Там какой-то шорох в гостиной, наверное, опять соседский кот влез, — кричит она и, видимо, собирается идти сюда. Джерард дёргается и смотрит в окно: на улице вовсю лазают копы, и слышен вой сирен. Что лучше: умереть от кровопотери, прыгнув вниз, сдаться копам или умереть от рук какой-то женщины или её муженька?       Он хватает меня за руку: ― Фрэнк, шкаф! Бля, за дверь!.. Чёрт, мы не поместимся там! Придумай что-то! ― Что придумать?! ― мне иногда кажется, что Джерард абсолютно не подготовлен к жизни.       Когда свет в комнате резко включается, и мы видим застывшую в дверном проёме пожилую женщину в очках и фартуке, мне кажется, я буду помнить её визг всю жизнь. Дикий, разрывающий барабанные перепонки вопль ― и её престарелый муж тут же приносится следом. Он округляет глаза до размеров китайских блюдец, наверняка думая, как быстро нас грохнуть. ― Послушайте, это совсем не то... ― я перевожу взгляд на Уэя, в надежде, что он придумает нужные слова, но вместо этого он падает на колени, надрывисто кашляя и хватая себя за горло. Я никогда не видел, чтобы люди так кашляли. ― Моему другу плохо! Мы шли, и он это... И я думаю, что... Вы понимаете, ну... Что же вы стоите, господи, он сейчас загнётся!       Престарелая дама вскрикивает, всплёскивает руками и подлетает к Джерарду с поразительной быстротой для её возраста. Она хватает его за руку, пытаясь нащупать пульс, лепеча что-то утешающее. — Боже мой, боже мой, — она смотрит то на меня, то на своего мужа, — да это невозможно, у него же сейчас сердце разорвётся… Гарри! Мальчику плохо, что ты стоишь! Скорую! — О нет, снова припадок! — панически ору я, валясь на пол рядом с Джерардом и совершая бессмысленные движения руками: — Я его лечащий врач. Послушайте, тонико-клонические приступы — это ерунда. Я знаю, что делать, с ним это уже не впервые! У вас есть вода, лёд или что-то ещё холодное — холодная вода?! Нам бы только добраться до машины, там его таблетки! — Гарри, ты позвонил в скорую, чёрт возьми?! — визжит она. — Знаю я вашу эту медицину! В прошлом году какой-то треклятый терапевт прописал мне сильнодействующее снотворное, зная, что у меня аллергия на все эти травы! Гарри, скорую! — Да почему они ввалились сюда через балкон, чёрт возьми?! — энергично жестикулируя, допытывается непонятливый мужик. — Ну а как ещё? — выдаю я, чувствуя, как Джерард конвульсивно дёргается от смеха. — О боже мой, Гарри, не всё ли равно?! — заламывает руки дама, метаясь по комнате. — Господь завещал ещё!..       Дед мрачно смотрит на нас, на жену, которая, махнув на него рукой, мчится вызывать скорую сама, и делает шаг по направлению к нам. — Да кто вы такие, мать вашу? Вы что, из этого притона?! — он надвигается на нас, как Кинг-Конг. ― Вы меня не обдурите, у меня дробовик в спальне! — Нет, прошу вас! — захлёбываюсь я, прижимая Джерарда к себе. — Он мой брат! Его накачали там каким-то дерьмом!.. — Я вызываю полицию. — Она уже здесь! Мы в бегах! Ему остались считанные дни! Я вас как отца умоляю!.. — Да что же это!.. — дед выглядит так, как будто сейчас сам грохнется в обморок. — Гарри! — дама снова появляется на сцене с кружкой в руках. — Как можно?.. О, за кого я вышла!? Дробовик у него! Изверг!       С этими словами она выплёскивает воду из кружки Джерарду в лицо — и он в судорогах валится на пол, закатывает глаза и начинает задыхаться. Я подхватываю его голову и кладу себе на колени, сгибаясь над ним и умоляя не умирать: — О нет, о, пожалуйста, нет! — шепчу я, сжимая его в объятиях. — Как же концерт? А наш Форд? Ты так и не позвонил матушке в Канзас! Боже, а как же… как же… Джерри, я ведь люблю тебя, не уходи! — и я чувствую, как слёзы наворачиваются мне на глаза. — Господи, какой ужас! Гарри, ты видишь, совсем ребёнок ещё!.. Бедные дети! — она хватает его и тащит куда-то из комнаты: — Скорей, у нас ведь врач на втором этаже живёт. Господь на твоей стороне, Джерри! — бросает она нам. ― Да ты бы слышала, что они гнали тут! ― сопротивляется Гарри, но жена увлекает его за собой в вихре слез и эмоций. Хлопает дверь, и в квартире становится тихо. ― Они свалили? ― Уэй распахивает глаза и вскакивает. ― Бля, Фрэнк, нужно валить, я не смогу больше так... ― Через дверь ― никак. Там копы внизу, они нас видели, — я тоже поднимаюсь и начинаю озираться в поисках другого выхода. ― Окно! ― Джерард совершает бросок через всю квартиру и распахивает окно — за ним оказывается крыша пристройки. ― Откуда ты знал? ― Я же не идиот, чтобы тащиться за тобой хрен знает куда. — Выбора у тебя всё равно не было, — напоминаю я, вылезая на крышу вслед за ним.       Эта крыша — голое пространство шириной в несколько метров на высоте третьего этажа. Железо прогибается и издаёт характерные металлические хлопки под ногами, и я начинаю беспокоиться, что мы создаём слишком много шума. Мы отступаем от квадратов оконного света — и кто додумался расположить окна прямо над пристройкой? Не пройдёт и минуты, как нас кто-то заметит, или вернётся эта пара, так любезно кинувшаяся спасать жизнь "Джерри", или, наконец-то, до нас доберутся копы. По Миддл-стрит проносится машина скорой, оглушая воем сирены, — это для нас, что ли? Я снова оглядываюсь — куда?.. — И всё же, какого хрена? Всё было спокойно не один месяц. И из-за грёбаных таблеток! — Джерард уверенно шагает по крыше, засунув руки в карманы. — Сто процентов, хотели накрыть этого твоего дилера. Судя по тому, что ты мне рассказывал, всё слишком ровно у вас шло. — Думаешь, мы давно уже все были на крючке? — он поворачивается ко мне, глядя довольно мрачно. — А ты сам как думаешь? — Думаю, что ты прав, — он запускает руку в карман с таблетками, достаёт оттуда пакетик, не глядя, и кладёт одну в рот. — Но копы опоздали, партия рассосалась. — Всё оттого, что координация ни к чёрту, — говорю я, наблюдая за его реакцией на препарат. — Знаешь, как тренировались самураи в Японии? — он кивает. — Это должно быть внезапно. Так внезапно, чтобы ты понял, что не готов к удару, — Джерард смотрит на меня, как на очередную таблетку амфетамина, и хочет, наверно, что-то сказать. Но вместо этого его голова дергается назад, и он падает на задницу, когда я бью кулаком ему в челюсть. — Со временем вырабатывается рефлекс.       Я оглядываюсь на окна — грохотом, с которым Джерард атаковал железное покрытие, можно созвать на спектакль всех жильцов дома. В нескольких проемах мелькают фигуры, и я отхожу ещё дальше — ещё ближе к краю. — Ебать… — Уэй хватается за подбородок и несколько секунд не двигается. Потом стирает кровь рукой, отплёвываясь, и таблетка шмякается на листы железа в кровавом месиве. Он поднимает на меня злобный взгляд — вместе с перепачканной кровью рожей, это выглядит жуть как страшно: — Ты псих. — Это тебе за прекрасный вечер. Куда теперь, гений? — спрашиваю я, глядя на него сверху вниз.       Джерард поднимается и молчит, в упор глядя на меня — очевидно, пытается прожечь меня взглядом. На секунду мне кажется, что он сейчас ебанёт мне по челюсти в ответ, но он только ещё раз ощупывает пострадавшее место и кивает на проходящие рядом с крышей толстые трубы отопления. Это часть теплотрассы, петляющая по всей окраине, — неизменный атрибут городского пейзажа. Я точно знаю, что эти громадные трубы не должны проходить на высоте выше второго этажа, но эти — прямо передо мной. Они огибают дом, проходя над пристройкой, пересекают улицу, перпендикулярную Миддл-стрит, на прежней высоте — метров восемь — снова почти соприкасаются с домом напротив, стоящих в лесах, и теряются где-то за ним.       Я смотрю на Уэя: — Это и есть твой план? — Это нормально, — он выглядит озлобленным и, кажется, мстит мне. — Я так делал — и не раз. Выбора у тебя нет.