Растерзанные души

Они сидели в каком-то непрезентабельном пабе. Шерлок выразил желание пойти именно туда, потому что здесь оказалось мало народа. Они сели неподалёку у стойки бармена и заказали себе по пинте пива. Шерлока трясло, он в упор смотрел на свои руки и о чём-то думал. Молли не знала, как вывести его из такого состояния, но вскоре принесли их заказ и разговаривать после нескольких глотков стало проще. — Я не выполнил своё обещание, — вдруг начал Холмс. — Их ребёнок… — Не вини себя, ты бы ничего не смог сделать, — мягко перебила его Молли. — Она выстрелила сначала в меня, теперь убила Ирэн… У неё даже рука не дрогнула, понимаешь? Она в этот момент не Мэри, она кто-то совершенно другой. — Теперь она наказана, — вздохнула Хупер, делая осторожный глоток. Её пиво казалось ей ужасно горьким, но она терпела. — Она могла бы не убивать её, Молли! — Шерлок с грохотом опустил стакан на стол и достал пачку сигарет из кармана. Если бы он только знал, как она переживает. Как ей хочется вытащить его из этой тьмы. Вернуть в привычный мир, где всё предсказуемо, логично, стабильно. Где он — гений, а она — его опора. Где нет Адлер. Но пока что ничего не выходило. Молли приходилось подавлять в себе желание закричать, встряхнуть его, выбить это имя — Ирэн — из его головы. Она лишь сидела, смотрела на него и думала: «Нужно время. Но действует ли время на Шерлока Холмса?» Как оказалось — действует. Как оказалось, действует. Уже через неделю Холмс вернулся к прежнему ритму жизни, то есть занимался своими расследованиями, часто забегал в лабораторию Молли, купил новое зеркало, которое снова висело над камином, навещал печальных Ватсонов и проводил эксперименты на кухне. Всё это время Молли постоянно была с ним. Она — его новый друг. Оба прекрасно понимали это, но не обсуждали вслух. Всё итак было ясно. Главным требованием его старшего брата было не оставлять младшего одного. Молли хорошо усвоила этот урок, потому что она знала: если оставить — он сорвётся. Останется один на один со своими демонами, и тогда всё снова покатится к чертям. Неизбежно. Она понимала его, принимала его дурацкую натуру и научилась читать его, как книгу. Просто Молли — это Молли. Единственная, с кем он всегда считался. *** Сгоревшая квартира Ватсонов так и осталась пустовать, она не подлежала ремонту, и теперь пара жила в небольшом светлом домике на одной из тех окраин Лондона, где и селились тихие мирные семьи, вдали от суеты и шума города. Было воскресение. Шерлок махнул рукой проезжающей такси. Он выехал к друзьям раньше обычного. Холмс решил поехать к Ватсонам на два часа раньше, то есть в восемь часов утра, когда все приличные англичане отсыпались дома в свой выходной. Через полтора часа детектив уже был у двухэтажного домика кремового цвета. Еще расплачиваясь с таксистам, он заметил кое-что необычное — боком, в окне второго этажа, стоял Джон, уже аккуратно одетый в одном из своих джемперов, волосы были расчесаны, а на лице…играла улыбка! Улыбка, которой от него так трудно было добиться Шерлоку вот уже пару месяцев! Холмс обдумал все это на пути к двери и уже занес руку над звонком, но вдруг отдернул ее. Он пошел налево по периметру дома так, чтобы его нельзя было увидеть в окна, затем уверенно перелез через низенький забор, отделявший его и сад. Но Шерлока вовсе не интересовал огород Ватсонов, который, впрочем, мог быть интересен какому-нибудь компетентному ботанику. Холмс тем временем беспардонно переступил пару грядок и наконец пришел к своей цели — заднему входу в дом. Он знал, что на случай пожара или экстренной ситуации, Ватсоны теперь держали его открытым. Дверь поддалась легко, не скрипнув. Внутри было темно. Узкая лестница вела вверх, за ней виднелась дверь, из-под которой пробивался солнечный свет. Шерлок поднялся, тихо приоткрыл её и оказался в знакомом коридоре. Вдалеке доносились голоса. Радостные, живые. Он осторожно прошёл дальше — ближе к источнику звуков — и уже собирался сделать очередной шаг, как вдруг… Смех. Детский смех. Звонкий, чистый, такой, от которого ком застревает в горле. И тут под его ботинком предательски скрипнула половица. Он замер, но уже было поздно. Дверь распахнулась. Перед ним стоял удивлённый Джон, а позади него Мэри. На руках у женщины лежала крошечная светловолосая девочка. — Боже, Шерлок! — вымолвила Мэри. Но Холмс уже перевел взгляд с малышки на Джона и пытался безмолвно передать ему его чувство обиды. — А что такого? — всполошился Джон, поставив руки в бока. — Мы квиты, друг мой! — Квиты? — переспросил Холмс. — Ты прятался от меня два года. Два! Я думал, ты погиб! — Это было ради твоей безопасности, Джон! — Я просто провернул тот же трюк с Мартой, Шерлок. Только и всего. Холмс подошёл ближе, всё ещё не сводя глаз с девочки. Она сосала синюю пустышку и казалась удивительно спокойной. Мэри сделала шаг вперёд и встала так, чтобы мужчине было удобнее наблюдать за ней. — Как-как ее зовут? Джон и Мэри с улыбками переглянулись. — Марта Шезза Ватсон, — гордо вымолвил друг Холмса. — Шезза — твоё прозвище среди наркоманов, нам оно просто понравилось. Не могли же мы назвать девочку Шерлок! А Марта — в честь миссис Хадсон. — Но мы зовём её просто Мартой, — добавила Мэри. — А я буду звать её только Шеззой, — упрямо сказал Шерлок. Через секунду в доме Ватсонов разлился звонкий, лёгкий, искренний дружный смех, заполнив всё вокруг теплом.