Растерзанные души

Джим с силой метнул телефон в стену. Раздался хруст пластика и стекла, и телефон разлетелся на куски. — Тебе он больше не пригодится, ведь так? — сладко и холодно протянул Джим, глядя прямо на Джона. У Ватсона от напряжения по лбу скатились капли пота. — Так что ты там хотела, дорогая? — взгляд тёмных безумных глаз скользнул к Мэри. — Я хочу видеть своих родителей, — твёрдо повторила она. — Перестала верить мне? — мурлыкнул Мориарти, с ленивой усмешкой следя за её реакцией. — Или того, как мама всхлипнула в трубку, оказалось мало? — Я всё сказала, Джим, — она стойко выдержала его взгляд. Мужчина покрутил наручники на пальце и вальяжной походкой подошел к чёрной двери. — Хорошо, малышка… Будь по-твоему, — Джим весело подмигнул и отвернулся. Он ловко прикрыл собой панель и ввёл код. Железная дверь медленно и тяжело открылась. Внутри коридора зажегся белый, режущий глаза, свет, от которого все трое зажмурились. Мэри подошла к двери и встала рядом с Джимом. Пока глаза девушки привыкали к свету, чтобы хоть что-то разглядеть, Джон за их спинами пытался найти выход из ситуации. «Так, моя жена собирается убить меня. Рядом с ней стоит психически неуравновешенный бывший муж. Снаружи меня ожидает группа снайперов… Чтобы сделал Шерлок?» — подумал Ватсон. Но он не мог найти выхода. — Что с ними? — прищурилась Мэри, различив в пустой белой комнате два стула с привязанными к ним мужчиной и женщиной. Они сидели к ней спиной. Она узнала рубашку отца и зелёное платье матери. — Мама?.. Папа?.. — Я им спел колыбельную, и они заснули. Ты же знаешь мой чарующий голос, — пропел Джим. Мэри перевела на него взгляд голубых непроницаемых глаз. И тут её чуткий с рождения слух, который не раз спасал ёе на разведках, уловил какой-то шум. Всё случилось за долю секунды. Она посмотрела на Джона взглядом, полным любви и безысходности. Одними губами: «Я люблю тебя». Улыбка Джима сменилась непониманием, когда она выхватила наручники у того из рук, приковала себя к нему и рывком втащила их обоих в комнату, захлопнув тяжёлую дверь. — НЕ-Е-ЕТ! — завопил Джим, бешено колотя кулаком в металл. Из-за его рывков рука Мэри ободралась в кровь, но она лишь зажмурилась, а из глаз полились слёзы. «Так и должно быть… всё по заслугам…» — мелькнуло у неё. Джон застыл, когда почувствовал на себе огонечки от снайперских винтовок. Но тут, за спиной, раскрылась ещё одна дверь. Тень в чёрном пальто рванула его вниз, и раздалась серия выстрелов. — Не стрелять!!! — заорал Джим, обращаясь в камеру в углу их ловушки. — Я запрещаю стрелять, слышите?! В тот же миг он обернулся к Мэри и сжал её горло так сильно, что женщина захрипела, а потом отпустил. — Что ты наделала, идиотка?! Немыслимо! — Джим тяжело дышал. — Эй, Джонни-пони, ты там ещё жив? — Да… — глухо донеслось из-за двери. — Но тут циферблат… он отсчитывает время. — Сколько осталось? — Чуть меньше минуты… — Мы оба хотели тебя убить, но если ты не поможешь нам сейчас, вина растерзает тебя сильнее и мучительнее, чем пуля. Именно ты должен помочь нам, дорогуша, иначе я и твоя дорогая Мэри задохнемся ядовитым газом. Впрочем, как и её родители, — пожал он плечами. — Неудачно проверил эту систему в первый раз. Пардон. Мэри с рыком кинулась на него, стараясь расцарапать лицо. Джим перехватил её за волосы и оттянул голову назад. — Ты сама виновата, милая, — прошептал он ей в ухо, холодно и зло, и коснулся губами её шеи. — Говори пароль! — заорал Джон, задыхаясь от ужаса. — Осталось тридцать пять секунд! — Мэри знает пароль, — осклабился Мориарти. — Это её инициалы. Давай, детка, скажи ему. — Нет! — крикнула Мэри, зажимая ему рот рукой. Она прижала дуло пистолета к его лбу. — Заткнись, ублюдок! — Скажи и всё остановится! — умолял Джон, оглядываясь на красный отсчёт. — Я не помню! «Р», а дальше?! — Не скажу! — У нас полминуты! — прорвался голос Шерлока, появившегося за Джоном. Его глаза лихорадочно метались. — Я не могу! — голос Мэри сорвался. — Не...могу. Незачем больше. Я останусь здесь со своим прошлым. — Четыре символа! Ради Марты! Пятнадцать секунд! Имя! Мэри, прошу! — Это судьба, Джон… — её голос дрогнул. — Береги нашу малышку. — МЭРИ! — Я не Мэри… — печально ответила она, и в глазах промелькнула печать вечной вины. — А он — не самое страшное, что стояло у вас на пути. — Она не скажет, Джон, — тихо сказал Шерлок. Его голос звучал так, будто он обвинял себя больше, чем её. — Шерлок, сделай что-нибудь! Ты должен помнить! — Джон схватил его за рукав, взгляд полный отчаяния. Холмс отвёл глаза, в них была боль и безграничная вина. — Я удалил это из памяти. Мне жаль. Три… два… один… ноль. Потоки газа ворвались в комнату, поглотив крики, воспоминания, надежды. — Мэри… — Джон опустился на колени перед дверью, уткнулся лбом в холодный металл и закричал во всё горло. Шерлок стоял рядом, и в его глазах впервые за долгое время не было ни анализа, ни логики, а только горькое, невыносимое человеческое сожаление.