Лёд и Пламень

      Без пяти минут королева Эренделла, сбежавшая от своих подданных, которые не поняли её, а поспешили обвинить в колдовстве и назвать монстром, стояла на балконе созданного совсем недавно собственного ледяного замка и пела.       В этой песне сочетались бесконечная грусть от утраты близких, боль и одиночество, что мучили её с раннего детства, когда она фактически оказалась узницей собственного дома из-за своего магического дара, но были в ней и нотки радости от нежданно обретённой свободы.       Всю жизнь она просидела в четырёх стенах своей, ставшей уже ненавистной, комнаты, заточённая там, как в древности принцессы в башне, собственными родителями, которые не понимали и не хотели понять свою дочь.       Вместо того, чтобы помочь ей совладать и смириться с её магическим талантом, они заперли её, запретив общаться со всеми, даже с родной младшей сестрой, с которой они когда-то были так дружны.       Обречённая на вечное одиночество, Эльза сумела привыкнуть к тому, что единственным другом для неё была только она сама, и всё же её мучила тоска, что жила внутри, в самом сердце, появившись в тот самый день, когда она нечаянно навредила своей любимой сестрёнке своей магией, когда они вместе играли в главном зале дворца.       В ту злополучную ночь тролли сумели спасти девочку, но король и королева больше не могли рисковать и запретили сёстрам видеться.       С тех самых пор эта тоска только усиливалась: скоропостижная смерть родителей, взвалившая на замкнутую невольно девушку груз ответственности за судьбу королевства, предательство и осуждение людей, её подданных, которые фактически изгнали свою королеву-колдунью.       И всё же были два светлых лучика: долгожданная встреча с сестрёнкой, с которой у Эльзы, несмотря на долгие годы разлуки, сохранилась прочная взаимная сестринская любовь, а также свобода, обретённая ныне, после стольких лет заточения.       Всё же королева была редкостной оптимисткой, сумев совладать со своим горем, она запрятала его глубоко в сердце, отдавшись целиком чувству безмятежной свободы, пытаясь отпустить и забыть своё прошлое.       Отныне здесь, в покрытых снегом горах и ледяных пустошах, она обрела своё королевство, свой дом. Как и в прежнем, здесь она была одна.       Переполнявшие чувства в ней изливались прекрасной песней, где грустные нотки постепенно сменялись всё более уверенными и даже, казалось, радостными.       Она допела песню до конца и ушла с балкона, захлопнув за собою ледяные дверцы, как вдруг она услышала, что кто-то вошёл внутрь.       «Кто бы это мог быть?» — подумала она, насторожившись, — «Неужели это мои преследователи? Неужели они настолько ненавидят меня за мой дар, или скорее проклятие, что пришли даже сюда: в неприступные горные пустоши, где нет ничего, кроме снега и холода?»       Она смогла побороть тревогу, охватившую душу, и заставить себя спуститься, чтобы узнать, кто посмел нарушить её уединённое спокойствие. Эльза незаметно выглянула из-за угла и увидела, что нарушителями были какой-то юноша и его конь.       Юноша был высоким, абсолютно бледным и замёрзшим, его одежду и волосы покрывал иней, так же как и его скакуна, так, что оба напоминали скорее ледяных призраков, нежели живых существ.       — Кто вы? — решилась она задать вопрос, но всё же не стала показываться на глаза, поэтому незваным гостям как будто ответил сам ледяной замок, — Уходите отсюда, вам нечего делать здесь!