Лёд и Пламень

      Когда Эльза закончила петь, то подошла к столику, взяла свой стакан с недопитым шнапсом и осушила его, поморщившись, как и в первый раз. — Прекрасная песня и прекрасное исполнение! — не переставал восхищаться юноша, — Ты согласен со мной, Тироль?       Конь утвердительно фыркнул, дёрнув ушами. — Благодарю вас, — улыбнулась королева, но в свете камина было видно, как на её щеках блеснули слёзы, — Но скажи мне, как можно это пить? — Но ты же пьёшь, — ответил парень, — Постой, ты плачешь?       Хозяйка ледяного замка вытерла слёзы и присела рядом с гостем. — Прости, что-то я расчувствовалась, — сказала она. — Пустое, — ответил Эрик, — Можешь выговориться, если хочешь. Думаю, это то, что тебе сейчас нужно. — Ты прав, — девушка положила голову на плечо паренька и, дав волю слезам, начала, — Знаешь, многие хотят быть особенными, обладать магическим даром. — Правда? — Эрик осторожно обнял собеседницу. — Я так думаю. Многие девчонки мечтают быть волшебницами, феями, чародейками. Но мне с детства, ну, после того несчастного случая, хотелось быть обычной девочкой. Если бы я могла, то с радостью избавилась бы от своего дара, а может, скорее проклятия. Раньше было не так, до того, как я чуть не убила сестру, я радовалась тому, что я не такая, как другие, я в глубине души даже считала себя лучше сестры, ведь мне достался такой дар и это именно мне удостоена честь стать королевой Эренделла. Сейчас я понимаю, что это всё было лишь ошибочными грёзами моего детства. Счастливого детства, — она вытерла слёзы, — Когда мы с сестрёнкой были вместе. А потом… Я даже не могла обнять сестру, да что там, даже нормально поговорить мы не могли. А родители… Думаю, они боялись меня. Родные родители меня боялись. А я боялась навредить, я хорошо помнила то отчаяние, когда Анна умирала у меня на руках, тот страх, что я убила её, что вот-вот потеряю свою любимую младшую сестрёночку, — Эльза содрогнулась и позволила Эрику покрепче прижать её к себе, в то же время она старалась не касаться его руками, — С тех пор я закрылась в себе, а меня вдобавок ещё и заперли саму. До сих пор я не могла выговориться, не могла никому открыться. Родители не понимали и боялись меня, а сестре они запретили рассказывать что-либо и тщательно следили, чтобы мы не особенно общались. Проклятие! В голове до сих пор звучит голос Анны: «За окном опять сугробы», это была её песенка, с её помощью она звала меня поиграть, но я лишь прогоняла её, была вынуждена так делать. Ну почему? Почему мне достался этот дар? За что мне всё это? Я всего лишь хотела жить счастливо со своими близкими, играть с сестрой… Как прежде. Несправедливо! А потом смерть родителей, а я даже не могла выйти, обнять и утешить Анну, а та переживала из-за их гибели ничуть не меньше меня! Мне казалось, что страданиям не будет конца… Почему они не послушались меня? Почему не остались? Тогда всё было бы иначе. А потом во время коронации, которой я уже не хотела. Меня нисколько не радовало то, что на меня теперь возложена тяжесть ответственности за судьбу королевства, но я смогла, наконец, увидеть сестру. Она выросла из маленькой милой и наивной девочки в красивую благородную девушку, настоящую принцессу, родители гордились бы ей, если бы видели её… Мы даже перекинулись парой фраз, и тогда я поняла, что наша связь, наша сестринская любовь пережила все годы лишений и разлуки, что она по-прежнему любит меня, хотя я боялась, что она отдалилась и, возможно, возненавидела меня. Всю жизнь я прожила в страхе… Но я снова всё испортила, из-за своей несдержанности… Но, что-то я совсем разболталась, раньше я никогда столько не говорила, даже с самыми близкими. Видимо, это действие шнапса. Ты что, напоил меня? — она вытерла слёзы и с улыбкой отстранилась от юноши. — Я тебя очень понимаю, — посочувствовал Эрик, — Я знаю, что такое одиночество. И, поверь, у меня и вовсе не было и мысли о том, чтобы напоить тебя. — Не волнуйся, я пошутила, — ответила королева, — Впервые за многие годы. Огонь в камине уже гаснет? Может, стоит сходить за хворостом ещё раз? И принесите побольше, уже поздно, поэтому, думаю, что вам стоит переночевать в моём замке, а на рассвете можете продолжить свой путь.       Юноша кивнул и, заставив коня подняться, отправился за топливом для камина. «Самое интересное, что мне некуда идти. Нигде меня не принимали так, как здесь. Нигде я не чувствовал себя так, как здесь. Как с ней… Что это? Счастье?.. Или безумие?»       Эрика переполняли чувства, к тому же, он всё ещё был под сильным впечатлением от песни Эльзы, а потому сочинил собственную, которую и напевал, пока рубил ветви кустарников, торчавших из снега: В небе звёзды проснулись, там их не счесть, Всегда иду вперёд, пока дорога есть. Вся жизнь моя лишь путешествие одно. И бесконечно оно… Но… Такого не случалось со мной никогда, Сердце бешено бьётся в груди. Что случилось со мной, что за беда? Не могу разглядеть я дороги, пути. Нашёл я средь льда яркую искру огня, И она, согрев, обожгла моё сердце. Без неё летом стужа одна, С ней и в зимний мороз могу я согреться. Не отпущу и не забуду я тебя никогда! Лучше ледяным сном мне уснуть навсегда! Ты в моём сердце разбудила вулкан, Не боится ни зимы, ни льда этот великан! Ты любишь холод и зима тебе мила, Но сама не зная это, стала солнцем в душе у меня. Ты, словно нежная весна, пришла ко мне, Чтоб вечно сердце было в чувственном огне. Ты одинока и печальна, но ты знай, У тебя есть я, и буду я с тобой всегда, Ведь мой земной ты рай. Не забыть мне тебя никогда! Свет твоих глаз меня тянет словно магнит, Тебя бы я обнял, ведь холода я не страшусь. Пусть вечный холод моё тело скуёт и пленит, Обидеть лишь тебя, отвергнутым тобою быть боюсь. Не прогоняй меня, молю, Не отдаляйся и не уходи, Я понял, что тебя люблю, В моих грёзах вместе мы. Не отпущу и не забуду я тебя никогда! В моём сердце ты будешь жить вечно, всегда. С тобой я любовь смог свою обрести, Ты спасла меня, и я хочу тебя так же спасти! Твоё одиночество, словно холодный камень, Но загорелся в душе яркий пламень. И если захочешь, с тобой буду я. И жар любви навсегда растопит сердце льда. Всю жизнь я был одинок, как и ты. Все всегда глядели на меня с высоты. Ты королева, недостоин тебя я. Но почему ты со мной так мила? Будь королевой моего сердца, Где будешь править ты вечно. Полетим мы на встречу рассвета, Где будем вместе мы бесконечно. Но ты королева, а кто я? Ты не услышишь слов недостойных от меня, Я знаю, что не примешь ты моей любви. Не говорю прощай, но говорю прости!       Вдруг, конь испуганно всхрапнул и заржал, топнув копытами, Эрик оторвался от работы и увидел, что так насторожило Тироля: с юга к ним приближалась пятёрка злополучных всадников.       Он бросил вязанку, заткнул топор за пояс, вскочил на коня, флягу и скудный запас провизии он оставил в замке, но возвращаться за ними было некогда, поэтому юноша ударил скакуна по бокам и сказал: — Но, поехали, друг! Мы должны увести их подальше от Эльзы! Я не хочу, чтобы они навредили ей. Это наши счёты, они охотятся за мной, не будем вмешивать в это ни в чём не повинную девушку, и так достаточно горя выпало на её долю.       «Пока, любимая. Надеюсь, что ещё увидимся» — мысленно обратился он к королеве.       Молодой всадник помчался сквозь снежные заносы вниз по горному склону, так, чтобы преследователи видели его и бросились в погоню, не имея возможности направиться в ледяной замок. Бешеная скачка продолжилась в холодных сумерках Эренделла.

***

      Эльза выглянула в окно, и то, что она увидела, вновь наполнило печалью и тоской её сердце, только что безмятежное.       Ей очень понравился этот статный светловолосый юноша, он был первым, с кем она смогла быть откровенной, он разделил её горе, просто выслушав её.       Никому до него она не могла открыться и поделиться своей печалью. А к тому же она случайно слышала его песню, и та глубоко запала ей в сердце, тронув тайные струны души.       До сих пор её все только боялись, но теперь она знала, что в мире есть человек, который любит её. Что она больше не одна, поселившись в сердце этого храброго юноши, что уводил сейчас преследователей за собой, в морозную ночь, подальше от её замка.       Она понимала, что он благородный человек, потому что заботится о ней, как бы эти загадочные всадники не навредили ей. Она была растрогана и печальна, а потому запела Эрику вслед, ибо пробудившиеся в ней чувства сложились в новую песню: Куда бежишь, мой милый друг? Навстречу ли своей судьбе? Иль может быть такое вдруг, От неё ты, замыкая круг. И вот одинока я опять, И вы покинули меня. Кому как, мне не привыкать. Но буду помнить я всегда тебя. И за тобой погоня вновь, Ты говорил, что так всегда. Хочу, чтоб ты свою любовь, Пронёс сквозь годы и века. Я слышала твои слова, Ты так добр и так мил. И первым коснулся сердца, И лёд в нём словно растопил. Так беги же, мой друг, ты в морозную ночь! Пусть тебя обойдут все несчастья в пути! Прости, что не могу тебе никак я помочь, Лишь спасись, не замёрзни и любовь сохрани! Буду вечно я ждать тебя в этих льдах! Одна под холодными звёздами. Будешь сниться мне ты в тревожных снах. Я — верить, что хоть там будем вместе мы. Холод на душе моей — результат жизни тяжёлой, Жизни лишений и страха полной. Ты первый, кому я открыла свою душу, Ты лучик солнца в этой мгле, который мне так нужен. Но знаю я, что не могу дать тебе ничего, Ни счастья, ни радости, только холод и лед. Всех, кто дорог мне, я лишаю всего, Беги же, чтоб и тебе мой дар не принёс вред. Пусть дорога твоя будет легка, Пусть не достигнут враги цели своей. Пусть жизнь твоя будет светла, Пусть и так далеко от твердыни моей. Даже если не вернёшься ты ко мне, Я буду вечно помнить о тебе. И не забуду тебя никогда, В сердце моём ты будешь жить всегда. Так беги же, мой друг, ты в морозную ночь! Пусть тебя обойдут все несчастья в пути! Прости, что не могу тебе никак я помочь, Лишь спасись, не замёрзни и любовь сохрани! Буду вечно я ждать тебя в этих льдах! Одна под холодными звёздами. Будешь сниться мне ты в тревожных снах. Я — верить, что хоть там будем вместе мы.       А Эрик и преследовавшая его по пятам пятёрка всадников вскоре скрылись из виду, одинокая королева вздохнула, взяла флягу, оставленную юношей, налила себе в стакан ещё немного шнапса и, поморщившись, выпила залпом.

***

      Эрику и Тиролю пришлось собрать все силы и выложиться на все сто, чтобы оторваться от преследователей на достаточно большое расстояние. Этому способствовало то, что те, в отличие от юноши и его коня, не смогли отдохнуть и погреться, а потому они, как и их лошади, были заведомо более уставшими и замёрзшими. Между тем всё небо сверкало от бесчисленных мириад звёзд, а когда выглянула луна, то весь снег вокруг заискрился и заиграл таинственным и завораживающим светом.       «Так беги же, мой друг, ты в морозную ночь! Пусть тебя обойдут все несчастья в пути! Прости, что не могу тебе никак я помочь, лишь спасись, не замёрзни и любовь сохрани!» — это всё, что слышал Эрик, кроме шума ветра в ушах, во время бешеной скачки, когда рыхлый снег разлетался во все стороны, словно пух. Тироль отчаянно старался спасти хозяина и себя от недружелюбных незнакомцев.       Когда преследователи остались далеко позади и скрылись из виду, Эрик позволил своему скакуну сбавить ход и передохнуть, тот тяжело дышал и густой пар вырывался из его ноздрей клубами. Мороз щипал и хватал за кожу, юноша вновь начал сильно замерзать, вдруг в поле его видимости оказался небольшой деревянный домик. Вокруг были свежие следы, в том числе один, говоривший о том, что кто-то совсем недавно упал в снег, скорее всего его выкинули из избы.       «Не нравится мне это», — подумал Эрик.       Но ничего не оставалось и он решил зайти, на вывеске над дверью он прочитал «Лавка Окена и сауна».       «Ох уж эти финны…»       Внутри было темновато, лишь лицо здоровяка за прилавком светилось, то ли от радости, что к нему забрёл очередной клиент, которых видимо у него было не то, что бы много, особенно в последнее время, в связи с наступившей не по расписанию зимой, то ли от искусственного освещения кожи. — Здравствуйте! — поприветствовал хозяин, — Добро пожаловать! Летняя распродажа: шлёпки, плавки…       Юноша в ответ на него посмотрел так, что тот тут же заткнулся на полуслове. — Зимней одежды! — сказал Эрик, — И какой-нибудь еды мне и моему коню. Сколько с меня? — Конечно! — ответил Окен, — Эм… Здравствуйте! Добро пожаловать!.. «Летняя распродажа…» — последнее, что услышал Эрик, прежде чем получил сильный удар по голове и потерял сознание. — Ты ничего не видел! — сказал один из трёх людей в длинных заснеженных чёрных плащах с капюшонами, скрывавших лица, бросив торговцу мешочек с золотом на прилавок. — Конечно, господа! Но… — Но? — спросил незнакомец, потянувшись к эфесу меча, показавшемуся из-под плаща, что было явно намеренным жестом устрашения, пока его товарищи выносили бесчувственного паренька из лавки. — Нет, сер…       Только когда незнакомцы ускакали, увезя с собою юношу и уведя его коня, хозяин лавки, наконец, успокоился.