Узник
13 января 2014 г., 02:35
Кристоф выпиливал изо льда ровные кубы и клал их в сани. Это были чудесные сани, подаренные недавно самой принцессой Эренделла Анной за заслуги перед короной и ней лично. Пока парень был поглощён своей работой, при этом не забывая думать о возлюбленной, мысли о которой часто не давали ему спать по ночам.
Его друзья Свен и Олаф весело носились по леднику, поднимая тучи снега. Хотя снеговичок ещё недостаточно насладился летом, но всё же не смог отказаться от поездки на север, чтобы вновь увидеть снег и почувствовать родной холод. Хотя, возможно, он бы так и не поехал с Кристофом, который не очень-то хотел брать с собой это странное непоседливое волшебное существо, думая заняться серьёзным делом, если бы Анна не настояла на этом. Она находила полезным снеговику побыть хотя бы немного в родной среде. Но парень был уверен, что та просто сбагрила ему это вечно довольное что-то, чтобы он не мешал им с сестрой заниматься важными государственными делами и не смущал подданных.
«Ещё бы! — думал он, — Увидеть бегающего живого снеговика, да ещё посреди лета! Это что-то. А тихо вести он себя в принципе не может, такого ни в сундуке, ни в шкафу не запрёшь. Что же с ним делать? Конечно, взвали его на попечение бедному Кристофу, ему всё равно делать нечего, пусть возится с ожившим сугробом, ему же льда мало, пусть ещё оживший снег будет для кучи!»
Убегая от Олафа, Свен прыгнул на заснеженный утёс, под которым как раз работал юноша, разумеется, это привело к тому, что на того упала целая снежная лавина.
— А ну хватит! — заорал Крис на них, — Перестаньте ерундой маяться! Давайте, помогите мне загрузиться!
Когда с погрузкой было покончено, парень и его олень присели отдохнуть, пока снеговик нарезал круги вокруг них, показывая свою неутомимость.
— Кристоф? — вдруг неожиданно спросил тот, остановившись, — Ты всё думаешь об Анне?
— Да… А что?
— Просто вы отличная пара. Всё время умиляюсь, глядя на вас, — Олаф смахнул с глаз слезинки.
— Какая уж тут пара? — юноша опустил голову, — Она принцесса. А я кто? Ни рода, ни племени. Даже воспитывали меня тролли.
— Но вы же любите друг друга!
— Да. Но одной любви здесь недостаточно…
— Как это? Как может быть недостаточно любви?
— Ты не можешь этого понять. А я понимаю. Между нами огромная пропасть, которую невозможно преодолеть. Мы не можем быть вместе. Ей суждено выйти за какого-нибудь принца и быть счастливой. А я останусь один на всю жизнь и буду вечно любить её…
— У неё уже был один принц. И что вышло? Между вами нет никакой пропасти, по крайней мере, я её не видел. А если и есть, то, наверное, Эльза сможет и через неё построить мост.
— Раз на раз не приходится. У каждого есть своё предназначение. У неё своё, у меня — своё. Мы слишком разные. Через эту пропасть не построить мост. Даже Эльза, боюсь, не сможет помочь. Да и с чего ей помогать какому-то простолюдину? Она никогда не позволит нам быть вместе.
— С чего ты так решил? Не понимаю. И Эльза — добрейший человек на свете, ты знаешь это не хуже меня, она знает, как сильно вы любите друг друга, поэтому она обязательно поможет вам и позволит вам быть вместе, я уверен в этом!
— Есть вещи, на которые даже она, при всей её доброте, не может пойти… Нет, мы с Анной слишком разные. Можно сказать, из разных миров.
— Опять ты одно и то же! — начал терять терпение снеговик, — Разные! Уж насколько разные я и летняя жара, но всё-таки мы вместе!
— Тебе помогла магия Эльзы.
— А я о чём?
— В моём случае не поможет магия. Тебе не понять меня.
— Уху, — раздалось вдруг откуда-то сверху, — А снеговик прав. По-моему, юноша, ты просто любишь себя жалеть, уху.
Кристоф поднял голову и увидел на ближайшем дереве огромную белую полярную сову, сидевшую на ветке, уставившись на него своими жёлтыми глазищами-блюдцами.
— А ты ещё кто? — спросил он.
— Позвольте представиться, уху, — ответила та, — Я Филиппа. Учёная полярная сова.
— Ух ты! Здорово! — обрадовался Олаф, — Впервые вижу учёных говорящих сов!
— Уху, мне тоже впервые приходится наблюдать оживший говорящий сугроб, — ухнула в ответ сова.
— Слышал, это она про тебя! — улыбнулся Крис, он уже навидался всяких чудес, так что говорящая птица не произвела на него особого впечатления, — Ладно, хватит обсуждать меня. Пора возвращаться. Свен, ты готов?
Олень кивнул и топнул ногой.
— Хорошо, Олаф, дай ему моркови, только не скорми ему опять свой нос.
— Удачи вам, — сказала Филиппа, — Она вам понадобится, потому что над Эренделлом вновь сгущаются тучи. Боюсь, что на несчастное королевство вскоре вновь обрушатся несчастья. Уху.
— О чём это ты? — спросил парень, запрягая оленя.
— Уху. Лёд и пламя сойдутся в схватке не на жизнь, а на смерть. Многое, уху, очень многое, будет поставлено на кон, — ответила та и, расправив огромные белоснежные крылья, улетела.
Кристоф только пожал плечами.
— Странная она, — сказал он вслух и, сев в сани, взмахнул поводьями.
Вслед за поехавшими санями бежал Олаф с криками:
— Подождите, вы меня забыли!
Но парень не слышал его, погрузившись в глубокие раздумья, а Свен решил продолжить игру в догонялки с неугомонным снеговиком.
***
Эрик очнулся и никак не мог понять, где же он находится, голова ужасно болела, на руках и ногах кандалы, а вокруг лишь мрачные каменные стены, сложенные из грубого камня. Пол устилала гнилая солома, дверь была целиком окована сталью, а единственным источником света оставалось маленькое окошко, да и то закрытое толстой ржавой решёткой. «Что случилось? Где я?» — подумал паренёк, — «Последнее, что я помню, это дурацкую улыбку продавца. Как его звали? А, какая к чёрту разница? Ах голова…» Приступ резкой боли пронзил голову, мешая соображать. Чтобы хоть как-то облегчить боль, юноша прислонился головой к холодной шершавой стене, но это приносило мало облегчения. Некоторое время невозможно было делать ничего без риска усилить муку, поэтому он даже не думал ни о чём, просто лежал, закрыв глаза. «Видимо, меня ударили по голове, а затем притащили сюда», — начал он размышлять, когда боль немного поутихла и голова стала более менее соображать, — «Вот только сюда — это куда? Нет сомнений, что это темница. Но где она находится? В каком городе, и в какой стране? И за что меня сюда определили? И, главное: где мой конь? Я не переживу, если с ним что-то случилось. Он всегда был мне верным другом. Он молодой и славный жеребец, так что вряд ли его отправили на живодёрню. Во всяком случае, я так надеюсь. А может быть, его не поймали? Может, ему удалось убежать. Есть только один способ выяснить — сбежать самому. Но как?» Через несколько часов голова, наконец-то, окончательно прошла, зато пришёл голод, заставивший Эрика вспомнить, что он не ел ничего как минимум сутки. По привычке он потянулся к фляге, но, не найдя её, вспомнил, что оставил её в ледяном замке, это, в свою очередь, напомнило ему об Эльзе. — Теперь я понимаю, что чувствовала ты, будучи запертой в своей комнате, — прошептал он пересохшими губами. Решётки, стены, кандалы, я словно раб в плену, Отчаяние, страх, боль тут царят, как будто я в аду, Но больше боли от того, что ты так далеко, И если я умру здесь, ты не узнаешь ничего. Оковы на руках моих, Заперт, словно птица в клетке, Но помню цвет я глаз твоих, Сохранённых в моём сердце. Надежда не умерла во мне, Я верю, что смогу отсюда уйти, Что смогу я вернуться к тебе, От одиночества муки спасти. Я здесь в темнице, вдали от тебя, Но мысленно я рядом с тобою. Я соколом к тебе лечу, не жалея себя, Манимый своею мечтою. Я в темнице в темноте, Но любовь мне дарит свет. Боли, тьме и духоте, Не сломить меня, о нет! Пока я помню о тебе, Я буду жить! Пока любовь во мне, Меня не убить! Ты для меня свобода, жизнь и свет, И для меня никого в мире лучше нет. И без тебя не нужна свобода мне, Я буду вечно помнить о тебе. Я здесь в темнице, вдали от тебя, Но мысленно я рядом с тобою. Я соколом к тебе лечу, не жалея себя, Манимый своею мечтою. Эрик прекратил петь, когда дверь, скрипнув, распахнулась, и в камеру вошёл высокий человек в чёрном плаще с капюшоном, скрывающем лицо, он поставил на пол кувшин с водой и краюшку хлеба. — Стойте, скажите, где я? И за что вы упрятали меня сюда? — спросил юноша, видя, что его посетитель намеревался молча уйти. Тот в ответ усмехнулся: — Ты во Флордии, так что добро пожаловать на родину! А если точнее, то ты в темнице родового замка короля Владислава Дрэгона. И здесь ты по политическим причинам, бастард! Сказав это, тюремщик захлопнул за собой дверь и запер её на ключ, оставив узника вновь в полном одиночестве, если не считать крыс, появившихся из ниоткуда и кинувшихся к принесённому хлебу.
