Часть 32
1 февраля 2014 г., 16:08
Наступил день свадьбы Фатьмы Султан. Эта свадьба напоминала никях султана и Хасеки, когда они женились тайно. Не было ни пышных празднований, ни торжественных салютов. После обряда женщины собрались в гареме, мужчины – в покоях Повелителя.
Фатьма Султан выглядела как никогда радостно, искоса поглядывала на Хюррем и Михримах. Султанши держались достойно, однако было заметно, что это мероприятие им не по нраву.
- Ай, Аллах, весна снова вернулась в стены этого дворца. Хюррем, тебе не интересно, какой из замков подарил мне Повелитель?
Хасеки натянуто улыбнулась.
- Хотелось бы узнать, Султанша.
- Мы с Пашой будем жить в Эдирне.
- В замке покойной Хатидже Султан? – участливо спросила Михримах.
Улыбка Султанши расцвела ещё сильнее, но глаза перестали улыбаться.
- Теперь этот замок мой, Михримах.
- Дай Аллах, Вы не повторите судьбу его прежней владелицы. Сколько же горя видели эти стены!
- Михримах! – шикнула Хюррем. Луноликая едва заметно улыбнулась и замолчала. Фатьма же недовольно поджала губы.
Праздник длился до самого вечера, а затем Султанша вместе с мужем отправилась во дворец.
***
Михримах и Рустем вернулись во дворец поздним вечером. Дети устали за день, и слуги увели их в покои, а супруги отправились к себе. Переодевшись ко сну, муж и жена легли в постель, но сон всё никак не приходил. - Эта свадьба меня так утомила! Весь вечер я наблюдала фальшивые улыбки Султанши. - Кара Ахмед Паша также светится от радости. Видела бы ты, как он выслуживался перед Повелителем. Михримах повернулась к мужу, положила ладонь на его щёку. - Порой мне кажется, что наше счастье убегает из наших рук. Видимо, это и правда так, верно? Рустем посмотрел на жену. - Михримах, я говорил тебе тысячу раз и повторю ещё один: пока мы вместе, никто и ничто не одолеет нас. Султанша улыбнулась. - Да, пожалуй, ты прав. - Пожалуй? Михримах, против нас не устоят все наши враги, даже если они все вместе восстанут против нас. Луноликая немного приподнялась и села на краю кровати, задумчиво посмотрев куда-то вдаль. Рустем сел рядом с женой, обнял её. - Пусть эти случайные сомнения не тревожат твои ясные мысли. Михримах – моя теплая Весна, мой нежный цветок, моя Луна и моё Солнце. Он прикоснулся губами к губам жены. Да, этому человеку Михримах доверяла безоговорочно. Можно ли было усомниться в искренности этого взгляда, в нежности этих прикосновений, в страстности этих поцелуев… Маниса В покои шехзаде внезапно ворвался Газанфер Ага. - Газанфер, что за дерзость? Почему ты входишь без позволения? - Шехзаде, - сказал ага, задыхаясь (видимо, он очень спешил). – Скорее, идёмте со мной. - О, Аллах, что произошло? – непонимающе спросил Селим, однако отправился за агой.***
- Султанша, идёмте, Вы должны это увидеть! – сказала Ализе Хатун, войдя в покои Селимийе. Султанша в это время расчёсывала Гевхевран. Её удивило поведение Ализе. - Беррак Хатун, останься с Гевхевран. - Валиде. - Сейчас я вернусь, моя дорогая, - успокоила дочь Султанша, а затем отправилась вслед за Ализе. Они подошли в покоям Нурбану Султан. Изнутри раздавался жуткий крик. - О, Аллах, что происходит? – спросила Селимийе, глядя на Ализе, но служанка в недоумении пожала плечами. В это время в коридоре показались шехзаде и Газанфер Ага. - Селимийе, что происходит? – спросил шехзаде. - Мне неведомо, шехзаде. Селим решительно толкнул дверь. Его взору предстала ужасающая картина: несколько наложниц силой удерживали Нурбану Султан на кровати, а она неистово вырывалась, кричала жутким пронзительным криком, временами переходившим на визг. - Что с ней? – удивленно, если не сказать – испуганно, спросил Селим. Всё ещё не отпуская Султаншу, Джан Калфа ответила: - Пока неизвестно, шехзаде, но Султанша будто с ума сошла! Ей становиться всё хуже и хуже. Нурбану и так выглядела болезненно, но сейчас действительно походила на сумасшедшую. Селим беспокойно смотрел на неё, а в это время в покои вошла лекарша. Она быстро осмотрела Нурбану, затем силой влила её в рот какое-то снадобье. Понадобилось несколько минут, чтобы Султанша успокоилась, а вскоре она уже тихо спала. - Что это было? – спросил Селим. - Шехзаде, Султанша сошла с ума. У неё явные признаки безумия. - О чём ты говоришь? Ещё недавно она была совершенно здорова! - Я сожалею, шехзаде, однако болезнь быстро завладела Султаншей. Ей становиться только хуже, очевидны признаки душевной болезни. Скажу только одно: пока Султанша находится здесь, она опасна для окружающих. Кютахья - Султанша, есть новости из Манисы, - доложила Джан Калфа, войдя в покои Семин Султан. - И что же, как обстоят наши дела? - Всё более, чем хорошо. Шехзаде велел отправить Нурбану Султан в Трабзон. Говорят, она совсем сошла с ума! - Великолепная работа, Джан! - обрадовалась Семин. – Ты получишь щедрое вознаграждение, Ализе и лекарша – также.***
- Султанша, плохие вести, - сказала Фахрие, войдя в покои Хасеки. - В чём дело? - Шехзаде Селим выслал Нурбану Султан в Трабзон. Калфа сообщила, что бедняжка совсем тронулась умом, да пощадит её Всевышний! - О, Аллах, дай мне терпения! Маниса Селимийе Султан шла в покои детей. Она величественно шагала по коридору, отмеряя каждый шаг. Теперь Селимийе чувствовала себя истинной Султаншей, хозяйкой дворца и сердца шехзаде. Сам шехзаде находился в раздумьях. С отъездом Нурбану его жизнь опустела, утратила былую радость и красочность. Никто не мог заменить её, даже Селимийе.***
Каждый человек имеет свою цену. Как и всё, что можно оценить, он может утратить ценность или же приобрести её. Когда мы обманываем, разочаровываем, предаём, мы обесцениваемся. Когда мы делаем добрые дела, любим, чтим, мы становимся бесценными. Каждый человек знает это, но порою люди забывают золотое правило: вещь, однажды потерявшая ценность, никогда её не вернёт. Так и человек, однажды разочаровавший, никогда не добьётся благосклонности…
