Стокгольмский синдром

Ты все так же молчишь. Мне становится очень страшно. Я не понимаю, почему ты не веришь мне? Разве я тебя хоть раз обманула? Я стыдливо прикусываю губу, радуясь, что ты не видишь моего лица и не умеешь читать мысли. Да, не обманывала. Но сколько раз я тебе просто не говорила всей правды? Но, если ты об этом не знаешь, то совсем не обязательно менять положение, не так ли? - Помнишь, мы заключили сделку? Я думаю, пришло время изменить условия. Нет, ты послушай, - я чуть сильнее сжимаю твои ребра, когда ты слишком резко набираешь в грудь воздух, очевидно, для возражений,- я уверена, что мое предложение тебя заинтересует. «Я хочу на это надеяться. Иначе придется… делать что-то, что тебе не понравится. А ведь я всегда была законопослушной гражданкой, не заставляй меня менять положение дел. Хотя у меня уже даже есть парочка подходящих мыслей по этому поводу… » - Я предлагаю тебе расширить нашу сделку. Я клянусь, что буду говорить тебе только правду. Ты не услышишь ни слова лжи, честное слово. А ты поклянешься верить мне. Безоговорочно, - с упором на последнее слово говорю я. Приподняв голову, я внимательно изучаю твои глаза, а ты не хочешь посмотреть в мои. Обидно. - Ой, какая молодец, все предусмотрела. А ты не хочешь меня спросить, почему я не потребовал этого тогда? - Ну, потому что ты понимал, что под пытками правду выяснять бессмысленно,- мягко улыбаюсь я и, чуть приподнявшись, целую тебя в шею. Я чувствую, как начинает потихоньку расслабляться твое тело. Я ликую, предчувствуя скорую победу. - Не только, моя гениальная. Ты думаешь, я ничего не знаю о том, что вранье ты размешиваешь правдой? Ты думаешь, я не помню, как ты рассказывала мне о том, что никто не может поймать тебя на лжи? И не думай, что сможешь отвлечь меня… этим, - под конец твой голос все-таки дрогнул. Или мне кажется? «Но какое это имеет значение?» - думается мне, когда я оставляю аккуратный засос на твоей шее: - Я даже не пыталась тебя отвлечь,- широко улыбаюсь я. Вообще, строго говоря, это правда. Мне просто нравится тебя целовать, чувствовать тебя. - Ага, как же. Ты вообще слышала, что я тебе говорил? - Слышала. Но это неважно. Неужели ты еще не понял? Ты – не они. Ни один из них не был даже близок к тебе. С тобой все будет по-другому. - Да с чего ты взяла? Почему я должен верить тебе? - Потому, что я люблю тебя, - широко улыбаюсь я, прикасаясь губами уже к твоей щеке, - потому, что ты любишь меня. Ты же знаешь меня, ну же, подумай сам. «Давай, ну же, это не сложно», - заклинаю я тебя мысленно, а вслух продолжаю: - Неужели ты ничего не почувствовал вчера ночью? Только не говори, что я одна посетила преддверия рая, - я понижаю голос, наделяя его хриплыми нотками. В жизни бы не подумала, что у меня так получится, но результат налицо: ты прикрываешь глаза, резко втягивая воздух. Я чувствую, как накаляется атмосфера вокруг от растущего желания, и добавляю масла в огонь: - Неужели ты думаешь, что кто-то сможет дать тебе большее? – мои руки скользят по твоей груди, изредка царапая горячую кожу, - неужели ты думаешь, что кто-то сможет дать большее мне? – выдыхаю я тебе на ухо, прижимаясь к тебе всем телом, я чувствую твою дрожь. Еще немного, и ты сдашься, я знаю. Мне нужен «контрольный» выстрел. - Я принадлежу тебе. Полностью. Отныне и навсегда. Ты мой. До конца наших дней. - Кровью будем подписывать наше соглашение или просто ударим по рукам? – фыркаешь ты, устраивая руки на моей талии. - Нет, кровью не стоит. Но мне не хватит одного поцелуя…