Глава третья. Сын Тьмы. Атни.
25 января 2014 г., 04:12
— Много ли ты, Марлис, знаешь об Атни? — спросил меня Карл Листан, когда я с ним утром следующего дня сидела на лавочке в парке Серебряных деревьев. Их тонкие стволы, гладкие ветви и резные листья так сверкали на солнце металлическим блеском, что неосведомлённый человек мог бы подумать о том, что это филигранная работа искусного мастера, сделанная из чистого серебра, однако, эти деревья были живыми: они росли, цвели, плодоносили, как самые настоящие растения.
— Я знаю, что это демон, культ которого был распространён в Моранне до тысяча пятьсот двадцать четвёртого года. Король Август официально запретил поклонение Атни, так как ему приносились человеческие жертвы. Сейчас этому демону поклоняются некоторые Нецивилизованные племена, населяющие восточную часть Троторена, — бодро, словно отвечая на вопрос своего преподавателя по истории, отчеканила я.
— Верно, Марлис, — согласился Листан. Он сидел, облокотившись на спинку лавочки, подперев одной рукой подбородок, а другой изящно жестикулируя. — В Астрале много демонов, но сильнейших всего четыре: Кришка - мать всех полузмей, Кистомеркес - владыка драконов, Дагон - хозяин всех вод, и Атни, которого называют богом пауков. Вряд ли ты найдёшь на всём Троторене больше двух храмов Кришки или того же Дагона, а вот храмов и святилищ, построенных для Атни Ткача Судеб, не счесть. Почему же его культ получил такое большое распространение? Всё просто: Атни не бог, он не может создать жизнь, но он может поделиться с тобой своей демонической силой. Правда, не бесплатно, а в обмен на твою бессмертную душу. Все Сыновья Тьмы продали ему свои души на способности, которые обычным людям и не снились. Все, кроме одного…
***
Морису исполнилось девятнадцать. Смуглый, черноволосый, с дерзким взглядом, горящим, как адское пламя, из под коварно изогнутых бровей, с резкими чертами лица, будто нарисованными смелыми мазками кисти художника, скуластый, с чётко очерченными губами, вечно искривлёнными в сардонической усмешке, такой порочной, что, казалось, сам грех прелюбодеяния не сравнится с ней, он был настоящим красавцем. И сейчас этот красавец валялся на выщербленной мостовой в жидкой коричневой слякоти. В широком кулаке со сбитыми в кровь костяшками он сжимал полупустую бутылку дешёвого вина, а в другой руке Морис держал письмо, присланное из Арандира. Вот, что было в этом послании: « Здравствуй, Мелкий! Ты знаешь, что я не люблю длинных писем, поэтому просто скажу, что безгранично счастлива, что уехала из этой вонючей дыры под названием Бракабама! Арандир чудесная страна ( хотя язык у них редкостная дрянь, да! ), здесь нет сословных ограничений, а мужики не так разборчивы, как в Моранне, так что охмурить губернатора Драсенгерта для меня не составило труда. Теперь я как сыр в масле катаюсь! Это по-настоящему прелестно — тратить деньги, не задумываясь о том, сколько их осталось! А как поживаешь ты? Напиши мне поскорей, я очень жду ответа! Твоя Зиа. » Морис ответа ей так и не послал. Он был по-настоящему рад за неё, но глубоко на дне его души копошился мерзкий червячок зависти, ибо его собственная жизнь превратилась в настоящее дерьмо, про которое даже писать не хотелось. Юноша словно скатился с покатой скользкой горки прямо вниз, и ему казалось, что хуже уже ничего быть не может. Все его планы выбиться в люди провалились. Все началось с того, что его выгнали из Академии Бракабамы, куда он поступил лишь благодаря своим незаурядным умственным способностям и хорошей памяти. Но он не проучился там и года, как внезапно бесплатное Мораннское образование стало платным, и Мориса отчислили, ведь у него не было денег, чтобы продолжать учёбу. Так будущий злодей не стал ветеринаром. Затем юноша лишился маленькой комнатушки, которую снимал в ветхом доме на улице Солариса. Следующим несчастьем, свалившимся на голову Мориса, стала встреча с пьяными стражниками. Ему просто надо было пройти мимо, не обращая на насмешки внимания… В итоге блюстители закона утопили документы юноши, выуженные у него из кармана, в реке. Но это было не самое страшное. Самым ужасным было то, что Морис убил человека. В ту тёмную недружелюбную ночь мелкий дождик капал с затянутых тучами небес. Промокший Морис угрюмо тащился по узкой улице. Впереди него неспешно шла, покачивая своими крутыми бёдрами и помахивая своим красным фонарём, довольно потрёпанная куртизанка. Вскоре она пропала из поля его зрения, скрывшись за углом здания. Через четыре удара сердца оттуда послышался пронзительный женский визг, резко оборвавшийся, будто чья-то ладонь закрыла кричавшей рот. Бросившись на звук, попутно доставая из кармана складной ножик, парень завернул за угол и в небольшом тупичке, между двумя домами, увидел тёмную фигуру в капюшоне, пытающуюся исполосовать острым кинжалом отчаянно вырывающуюся проститутку. Увидев, что этой сцене есть свидетель, фигура отпустила плачущую жрицу любви, которая тут же поспешила скрыться, и откинула с головы капюшон, открывая бледное, как полная луна, лицо Магнуса. Его рыбьи, широко расставленные голубые глаза вперились в чёрные очи Мориса, и Магнус без всяких прелюдий и разговоров стремительно кинулся на юношу, взмахнув кинжалом. Всё произошло очень быстро. Парень с трудом отбивал яростные выпады противника, но в один решающий момент, когда рука Магнуса взметнулась, чтобы проткнуть сопернику горло, нож Мориса неожиданно легко вошёл меж рёбер нападающего. Морис не хотел убивать его, это движение было чисто инстинктивным, но то, что произошло, было уже не изменить. Магнус схватился обеими руками за рукоятку торчащего из него оружия, и без того круглые глаза, казалось, сейчас вылезут из орбит, рот его судорожно открывался, как у вытащенной из воды рыбы, из уголка губ потекла вниз струйка крови. Морис, злость которого вмиг испарилась, в ступоре смотрел, как растет бурое пятно крови на одежде Магнуса, а он сам медленно оседает на землю, с присвистом втягивая в себя воздух. От шока и страшной неестественности происходящего у Мориса закружилась голова, к горлу подкатился комок тошноты, а в сознании у него билась лишь одна мысль: « Убийца! Убийца! ». И юноша бросился бежать прочь от этого места, где теперь лежал остывающий труп Магнуса… Всю свою жизнь Морис думал, что он сильный, что сделан из прочного материала, что никакие трудности не способны его удивить или заставить переживать, но после убийства некая частичка души юноши умерла, бесследно исчезла из его груди, и вернуть её не представлялось возможным. Парень чувствовал, что он уже не тот Морис, который кормил бездомных кошечек и на практике в академии принимал роды у коровы. Что-то в нём изменилось, будто он выпачкался в грязи, которую не отмыть. Не то, чтобы Морис был так религиозен, скорее наоборот, да и эта падаль Магнус не вызывал жалости, но всё же события той роковой ночи сильно пошатнули его. Юноша предпочёл бы забыть о своём поступке, однако нечистая совесть болела, как кровоточащая незаживающая рана, и не было такой минуты, чтобы он не вспоминал о том, что совершил. Морис приложился к бутылке с мутной жидкостью. Вкус у этого вина был не самый лучший, но юноша другого не пробовал, так что сравнивать ему было не с чем. « Просто замечательно… - думал он, - … я без дома, без документов, да ещё и алкаш! ». Маленький падальщик, неизвестно как зашедший в город, попытался вцепиться в ногу Мориса своими острыми зубками. Парень его пинал, но ящер шипел, щёлкая челюстями, и убираться не собирался. Проходящий мимо немолодой мужчина в засаленном сером сюртуке, явно возвращающийся домой из городского трактира, громко захохотал, увидев Мориса, безуспешно отгоняющего от себя назойливую рептилию. — Ахаха, как смешно! — передразнил его юноша, еле ворочая заплетающимся языком. Он с усилием поднялся с холодного камня дороги и, шатаясь, на нетвёрдых ногах, целенаправленно, будто принял какое-то важное решение, поплелся прочь из города. Мориса изрядно вело из стороны в сторону, поэтому парень держался за шершавые стены домов, бормоча что-то вроде « Жизнь дерьмо, мир дерьмо, всё дерьмо… », время от времени прихлёбывая своё пойло. Он направлялся к заброшенному храму бога пауков Атни. Да, культ ткача судеб находился под запретом, но его святилище всё ещё не было разрушено, и по Бракабаме ходили слухи, что по ночам иссохшие костлявые паучьи жрецы в чёрных балахонах всё ещё совершают свои богомерзкие обряды, принося в жертву животных. Юноша не знал, правда ли это, или выдумки, предназначенные разбавлять серую рутину пикантным оттенком опасности, но искренне надеялся, что не встретит там служителей демона. Когда Морис добрался до холма с крутыми склонами, покрытыми густым лесом, где располагалась монолитная приземистая громада храма Атни, крышу которой поддерживали четыре чёрные толстые колонны, в небе, на востоке, появилась серая полоска, окаймлённая желтым, — близился рассвет. Юноша не стал наблюдать за восходом солнца, первые лучи которого вскоре осветили бы панораму расстилающегося у подножия горы города, и двинулся прямиком в святилище. Тяжелые старые дубовые двери с душераздирающим скрежетом проржавевших петель нехотя растворились, впустив дыхание утренней прохлады в огромный тёмный зал. В храме было абсолютно пусто, и Морис, который ожидал увидеть что-нибудь древнее и страшное, разочаровался. Шаги парня гулким эхом разносились по святилищу, отражаясь от высоких стен, облицованных чёрным мрамором с извилистыми светлыми прожилками. Здесь не было ни барельефов, ни статуй, изображавших хозяина сего проклятого места, лишь в конце зала у его западной стены располагался алтарь Атни, представляющий собой большой прямоугольный камень, гладкая поверхность которого была отшлифована до зеркального блеска. Юноша подошел к нему. В потолке прямо над ним было квадратное отверстие, и в него был виден кусочек неба с одинокой звёздочкой, задорно подмигнувшей Морису, задравшему вверх голову. Чтобы вызвать бога пауков требовалось принести ему жертву. Сотни лет так делали все великие Сыны Тьмы, имена которых люди произносят, отплёвываясь и осеняя себя крестным знамением. Муж, возлюбивший грех больше, чем что-либо в этой жизни, вознося богомерзкие молитвы на языке Астрала, слова которого режут язык, словно острая бритва, должен был отнять жизнь у несчастного, да так, чтобы его мучения вдоволь усладили демона Атни, а кровь обагрила алтарь сверху донизу. Жертве, будь то ребёнок, невинная девушка или воин, закалённый в боях, разрезали живот, выворачивая склизкие внутренности наружу, отрубали руки и ноги, а затем ждали, когда подношение паучьему богу умрёт. Только после того, как последнее дыхание срывалось с искривлённых мукой губ, и глаза жертвы стекленели, появлялся Атни и менял свою силу на чёрную душу новоявленного злодея. Однако Морис, не имеющий понятия о данном ритуале, пошёл совсем иным путём… — Атни, мать твою! Выходи, паучья задница, я хочу, чтобы ты дал мне силу, как у Алехандро! — орал парень, лупя по алтарю бутылкой, содержимое которой он выпил на половине пути к святилищу ткача судеб. Он был пьян, поэтому такой способ привлечения к себе внимания недобрых астральных сущностей казался ему очень даже подходящим, хотя где-то в глубине своей души юноша понимал, что вряд ли паучий бог явится ему. Так Морис безрезультатно прокричал минут пять, отвешивая пинки жертвенному камню, но всё равно Атни упорно не желал являться парню. — Слышишь, ты, если сейчас же не покажешься, я помочусь на твой алтарь! — в конце концов разозлился юноша и уже начал расстёгивать ремень своих грязных брюк, как вдруг раздался громкий хлопок, похожий на звук выстрела гномовского револьвера, и неведомая сила легко, как пушинку, отбросила парня назад, так что Морис, пролетев несколько метров, грохнулся на твёрдый пол. Воздух возле алтарного камня начал плавиться, став похожим на мутное стекло, и в следующий момент в пространстве образовалось отверстие, в которое сразу же высунулись две тонкие, с очень длинными когтистыми пальцами, ладони, растянувшие его края, словно занавеси из мягкой ткани. Лицо парня обдало жаром, ноздри забила ужасная вонь, описать которую человеческими словами просто невозможно, но Морис не обратил на это внимания, он во все глаза смотрел, как через проход соединивший людской мир и Астрал, медленно появляется сначала голова демона, лысый череп, обтянутый серой кожей, а затем узкий мужской торс, плавно перетекающий в покрытое черным хитином тело паука с восемью суставчатыми лапками. От этого зрелища юноша даже чуточку протрезвел. Несмотря на скудное освещение, он сумел рассмотреть, что на плоском лице ткача судеб имеются два глаза, у которых не было ни зрачков, ни белков, а из его тонкогубого рта выпирают два паучьих жвала. Атни, клацая своими тонкими гладкими лапками по мраморным плитам пола, подошёл к лежащему Морису, застыл чудовищной гротескной фигурой, возвышаясь над юношей, презрительно глядя на него сверху вниз, при этом его неестественно длинные руки были сложены на груди. — Я АТНИ, БОГ ПАУКОВ И ТКАЧ СУДЕБ, КАК ТЫ ОСМЕЛИЛСЯ, ЧЕРВЬ, ЯВЛЯТЬСЯ В МОЙ ХРАМ И ОСКВЕРНЯТЬ МОЙ АЛТАРЬ?! — голос демона был шипящим и одновременно трескучим, как электрические разряды. Казалось, этот голос звучит со всех сторон, отдаваясь неприятными вибрациями в голове и груди парня. — Кто это здесь червь?! Ты на себя посмотри, уродец, с такой рожей тебя только в бродячем цирке показывать! — отозвался Морис, ошарашенный тем, что астральный житель всё же отозвался на его « молитвы ». — Чего тебе здесь надо? — Я хочу… — парень поднялся на ноги, — … я хочу, чтобы ты мне дал силу Сына Тьмы. Мне не нравится этот мир, но если ты мне дашь силу, я его смогу изменить! Демон расхохотался. Смеялся он долго. Прошло, наверное, минут пять, прежде чем его скрипучий, словно колёса старой телеги, смех затих. — О, ещё один наивный глупец, который хочет завоевать мир! — наконец, сказал он, пытаясь отдышаться и вытирая выступившую в уголке его полного влажной черноты глаза слезу. — Это так умиляет! Сотни лет ко мне приходили такие идиоты, как ты, и хотели получить силу, чтобы подстроить весь мир под себя, но ни у одного этого не получилось! Впрочем, ладно, хватит болтать, я дам тебе то, чего ты желаешь, взамен на твою душеньку! И радостный Атни предвкушающее потирая руки, будто он купец, заключивший выгодную сделку, наклонился было к Морису, но тот, с небывалой для нетрезвого человека прытью, отпрыгнул от него. — Душу? — удивлённо спросил он. — Но я не хочу отдавать тебе душу! Возьми что-нибудь другое! — Другое?! А что ещё ценного ты мне можешь предложить кроме души? — теперь пришла очередь удивляться богу пауков. — Мне не нужны ни золото, ни драгоценности! — Возьми мою почку, — после недолгого размышления предложил юноша. — Почку? — громко воскликнул ткач судеб. Он прожил многие тысячи лет, многие просили его дать демоническую силу, но ему ещё не встречался такой наглец, который вместо души продавал бы ему свою почку! — Да, почку. Левую, — уточнил Морис. — И зачем мне она нужна? В ответ парень лишь пожал плечами: — Ты ведь не очень-то популярен в последнее время. С тех пор как Алехандро начал войну с Арандиром, твой культ находится под запретом во всех цивилизованных странах мира. Поклонников всё меньше, жрецов меньше, желающих стать Сыновьями Тьмы вообще нет. Ты ведь демон, тебя должно радовать то, что человек ввязывается в грех, и пусть я не отдам тебе свою душу, но всё равно нагрешу тем, что получу от тебя силу. Единственное твоё предназначение - это сбивать людей с пути истинного. Если ты не согласен, то я пойду и постригусь в монахи, чем уменьшу число грешников. Так чего же ты кобенишься? — Может быть, в твоих словах и есть доля правды, — Атни помолчал, обдумывая сказанное Морисом. — Я всегда принимаю только души, но почка лучше, чем ничего, так что радуйся несчастный смертный: я согласен! В следующий момент Морис испытал самую сильную физическую боль, равной которой он в своей жизни ещё не встречал. Демон ухмыляясь, одним размашистым ударом своей растопыренной когтистой пятерни, пропорол парню бок. Громкий крик юноши отразился от холодных равнодушных стен храма, долетев до самого потолка, но бог пауков не дал упасть обмякшему Морису, крепко схватив его за горло, безжалостно залезая пальцами в широкую рану, с влажным чавканьем раздвигая внутренности, разрывая ткани, одним резким рывком выдернул ему почку. Хлынула кровь, и парень, к своему несчастью, не потерявший сознание от адской муки, судорожно дернувшись, силясь вырваться, сорвал голос от надрывного вопля боли и страха, прозвучавшего чуждо, словно он вылетел из лёгких совершенно другого человека. Атни ослабил хватку, и парень, не грациозней мешка с песком, повалился на пол, зажимая разодранный бок руками. Ткач судеб смотрел на это с нескрываемым удовольствием истинного садиста, сжимая в ладони, с которой срывались вниз тягучие капли тёмной жидкости, скользкий орган с жалкими обрывками кровеносных сосудов. Вдоволь насмотревшись на катающегося в стремительно растущей луже крови, хрипящего юношу, демон широко раззявил свой рот, и меж его пощёлкивающих жвал потекла некая вязкая чёрная, словно нефть, жидкость. Она медленно двигалась вниз, словно у неё была собственная воля, и подобно лакированной блестящей змее, изогнувшись, заползла прямо в зияющую рану Мориса, настырно протискиваясь всё дальше и дальше. От этого всё тело юноши будто попало в котёл с кипящей смолой, ему казалось, что его всего разрывают на куски, костям стало тесно в своей оболочке из плоти, и всего парня скрутило в тугой узел агонии, это длилось какие-то секунды, но Морису показалось, что прошла целая вечность. Он думал, что умрёт, но этого не случилось. Наконец, боль начала постепенно утихать, красная пелена спала с глаз. Придя в себя, юноша с изумлением обнаружил, что его бок затянулся так, что даже шрама не осталось. — Сделка заключена, — с шипением проговорил Атни. Воздух вновь задрожал, раскалился, и бог пауков, раздвинув пространство, отбыл в Астрал. Морис поднялся на ноги. Он чувствовал себя просто превосходно! Каждая мышца, жилка, косточка его организма пела от переполнявшей её энергии и жизненной силы, ему чудилось, что ещё немного, и он взлетит, так ему было хорошо и легко! Одежда парня трещала по швам — она стала ему тесна, ведь он стал ещё выше и шире чем был. Юноша, поддавшись порыву, с радостным кличем бросился вон из храма на улицу, где был свежий ветерок и солнечные лучи. Нежный утренний свет залил город, раскинувшийся там внизу, и Морис смог разглядеть часы на одной из башен бракабамской ратуши. Он глубоко вдохнул свежий воздух, отмечая про себя, что все его чувства и ощущения неимоверно обострились. Однако находясь в этой пьянящей эйфории, парень даже не заметил одной очень маленькой, но в тоже время очень важной и существенной детали: терзания совести насчёт убийства Магнуса, что так мучили его всё это время, канули в лету… Морису не терпелось использовать магию — то, что отличает Сынов Тьмы от всех живущих на земле людей, то из-за чего он вообще во всё это ввязался. По всему Троторену ходили легенды о силе Алехандро, который мог сбить дракона с небес силой мысли, мог отнять жизни у сотни людей одним лишь словом, зомбировал целые армии, вот и юноше хотелось испробовать сверхъестественные умения. Он встал в позу, по его мнению наиболее подходящую для заклинаний, вытянул руку вперёд, ожидая увидеть, как минимум огненный столб, что спалит траву метров на пятнадцать вокруг… Ничего такого не произошло. Всё что было — это маленькая искорка, сорвавшаяся с его ладони и сбившая пролетавшую мимо цветочную фею с трепетными розовыми крылышками. Ликование быстро сменилось на негодование, когда, в ходе проверки, такой же результат выявился и с остальными вещами, вроде молний, превращений и многих других, о которых так много поётся в различных балладах. Морис в сердцах пнул валявшийся на земле камень. Накрылось его завоевание мира, или что там хотела его пьяная глупая башка? Теперь он не просто Сын Тьмы, а Ущербный Сын Тьмы, который не может использовать демоническую силу. Вряд ли за всю историю Моранны был ещё один такой. « Атни, сука, ты не выполнил свою часть уговора! » — подумал парень, и тут же в своей голове услышал злорадный ответ бога пауков, так и сочившийся ехидством: — Сколько дал — столько и получил!***
— Значит, Неверморис не умеет колдовать? Как же тогда он стал главой Злодейской Коалиции? Ведь насколько я знаю, они выбирают сильнейшего в магическом поединке! — Ну почему же, он умеет колдовать, — проговорил Карл. Он так увлёкся рассказом, что не замечал глашатая Ульриха, который уже целых пять минут терпеливо ждал, когда великий герой обратит на него внимание. — Да, он не обладает такой убийственной силой, какой обладал Алехандро или Ариманн, но как выяснится позже, Неверморис всё-таки имеет определённые способности. Правда, они очень специфические… Чего тебе Ульрих? — Господин Листан, его величество король Наум желает видеть вас во дворце по очень срочному делу! — скороговоркой выпалил глашатай, довольный, что его, наконец, заметили. — Тогда я вынужден проститься с тобой Марлис, — сказал воин, вставая и поворачиваясь ко мне. — Чувствую, что это затянется надолго, так что рассказать тебе о новоявленном злодее я смогу не скоро…
