Все хотят любви, или история одного злодея

      Птолемей всегда находил странной мою дружбу с Карлом, если, конечно, отношения между восемнадцатилетней девушкой и воином, что старше её на целую жизнь полную сражений, можно назвать дружбой. Мне Листан всегда нравился, он относился ко мне по-отечески тепло — пожалуй, мой собственный отец так со мной не обращался. Птолемей же требовал, что бы я оставила Карла в покое и не лезла к нему со своими дурацкими вопросами вроде « Курил ли ты волшебные грибы? » или « Как ты смотришь на социалистическую революцию в Сан-Комунистиксе? ».       Однажды я спросила у героя то, что так долго мучало меня: — Листан, в чём смысл жизни? — Это очень сложный вопрос, Марлис, — говорил мне он. — Я всего лишь простой воин, не мне думать над высокими материями, коими должны заниматься наши многочисленные арандирские мудрецы, но вряд ли они тебе поведают ту абсолютною истину, которая найдёт отклик в сердце любого человека, ведь все люди разные, и понятие, что есть смысл жизни, у всех индивидуальное. — И всё же, какое твоё мнение? — да, Листан мог увиливать от ответов, как опытный политик. — Например, Птолемей сказал, что в размножении. — Какое ему размножение, если у него самого нет детей. Нет, Марлис, как бы мне выразить свою мысль, чтобы тебе было понятно? Знаешь, в жизни часто бывают такие ситуации, когда тебе надо делать важный выбор. Я сейчас говорю не о выборе профессии или супруга, я имею в виду, прости за пафосные речи, выбор между добром и злом. Иногда правильный путь кажется тяжелым и неприятным, как дорога, ведущая в гору, а неправильный, наоборот, словно тропа ведущая вниз. Да, поступить по совести бывает очень трудно, ведь грех всегда привлекает своей лёгкостью, но именно в этом и заключается вся суть — это, как испытание, которое уготовано каждому из нас. В этом, я считаю, и есть смысл жизни — бороться со злом внутри себя. — Поэтому ты не спишь с женщинами? — Именно поэтому. Марлис, нехорошая девчонка, и не стыдно тебе такое спрашивать?! — Прости. Думаю, что Неверморису, не понравился бы такой смысл жизни. — Скорее всего, да, — усмехнулся воин. — Я никоим образом не собираюсь оправдывать его злодеяния, но и он в приступе человечности, бывало, совершал добрые дела. — И какие же? — Сейчас расскажу…

***

— Итак, что я имею: я продал почку этому недопауку, получил взамен только вурдалачьи зубы и уши, будто у сказочного эльфа. Теперь от меня все убегают, словно я Кровавая чума, а магические способности у меня так и не появились, — разговаривал сам с собой Морис, шагая вдоль желтых вод реки прочь от Бракабамы. Тьма всегда оставляет на человеке свои следы, вот и юноше достались свидетельства взаимодействия с демонической силой: кончики ушей действительно заострились, рот наполнился новыми, треугольными, как у акулы зубами, язык его удлинился и теперь парень мог с лёгкостью достать им до груди, а под глазами Мориса красовались злодейские метки, имеющие вид ярко-красных треугольников, развёрнутых острыми концами вниз. Впрочем, всё это нисколько не испортило правильности дерзких черт его лица. Однако же, помимо изменений во внешности, были и положительные стороны договора с демоном. Прошло больше двух недель с момента заключения сделки, и наш молодой Сын Тьмы приноровился к своим новым способностям. Все раны заживали на нём за считанные секунды, глаза парня стали видеть ночью так же хорошо, как и днём, а всё тело Мориса сделалось намного сильнее, чем было до знакомства с Атни.       По пути юноше попалась гомонящая стайка детишек, возвращающихся из небольшого леска, где они собирали душистую землянику. Сын Тьмы послал им свою хищную улыбку, и ребятня с визгом кинулась врассыпную. Морис вздохнул. Он совершенно не знал, что теперь ему делать, демоническая сила не решила его проблем, и сейчас он находился в растерянности, бесцельно болтаясь по окрестностям города.       На плавящимся от полуденного солнца горизонте, появилась мерно двигающаяся навстречу юноше точка — всадник, облаченный в тяжелые доспехи, верхом на гнедой лошади, копыта, которой поднимали облачка пыли с широкой дороги, ведущей на север, в столицу. По мере приближения воина Морис смог разглядеть эмблему на его платидиумном нагруднике: грифона с белыми крыльями, пожирающего змею. « Что забыл в этой выгребной яме королевский паладин? » — мрачно подумал юноша. В его груди нарастало смутное беспокойство, которое достигло критического пика, когда всадник остановился подле Сына Тьмы. Морис продолжил идти, не обращая на него внимания. Сзади послышалось бряцанье дорогих доспехов и шелест красного плаща: паладин спешился. — Эй, ты повернись! — грубо окликнул он парня. Тот замер. Всё его существо требовало броситься прочь, но злодей, сомневался, что в этом будет толк. Очень медленно он обернулся лицом к воину. Забрало шлема, с развевающимся на ветру алым плюмажем, было поднято, и Морис увидел обыкновенное простое лицо мужчины, покрытое белой сеткой старых шрамов. — Так это ты - Сын Тьмы, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс рыцарь, когда его взгляд упал на злодейские метки юноши, и его широкая ладонь в латной перчатке легла на рукоять одноручного меча. — Нет, я принцесса из Шморвинда, — ответил Морис. В ту же секунду клинок, сверкнув на солнце, как чешуя выпрыгнувшей из воды рыбы, чуть не снёс голову юноше, который еле увернулся от острейшего лезвия. Паладин наступал, его движения были точны, и если б не демоническая составляющая парня, то он был бы уже мертв. Пару раз меч все же достал с трудом уклоняющегося Мориса, порезы сразу же затянулись, однако это не остановило воина, он продолжал свои стремительные атаки, кружась вокруг своего безоружного, но вёрткого оппонента, и каждый его удар был всё ближе и ближе к цели…       Внезапно, чья-то огромная тень, закрыв собой полнеба, упала на противников, и в следующий момент на землю опустились три огромных змееподобных крылатых ящера. На каждом из них восседал наездник, затянутый в чёрные одежды. Один из них резво соскочил со своего средства передвижения и, не мешкая, выхватив тонкий клинок из ножен, подлетел к опешившему паладину. Отбив меч рыцаря в сторону, он наотмашь рубанул сталью по незащищённому горлу воина, так что голова мужчины откинулась назад, словно открыв второй рот, из которого с бульканьем хлынула кровь, пачкая чудесные доспехи лучших воинов короля. Юношу замутило, он вновь вспомнил, как убил Магнуса. Убийца деловито вытер свой меч о плащ ещё живого паладина, который, упав на утоптанную дорогу, с хрипом дёргался в конвульсиях, и, убрав оружие обратно в ножны, висевшие у его бедра, повернулся к Морису. Лицо его было продолговатым и узким, ни с чем не примечательными чертами. Его короткие волосы были такого же скучного цвета, как и шерсть мыши, но вот глаза были поистине ужасны. О нет, они были довольно обыкновенными, глубоко посаженные, с блеклыми серыми радужками, однако их выражение абсолютного безразличия, могло испугать кого угодно. Морис случайно встретился с ним взглядом, и в его сердце словно вогнали ледяной кол: оно пропустило несколько ударов, прежде чем забиться снова. Не выдержав, юноша отвёл глаза. — Надо же, как оперативно работает королевская гвардия, — сказал убийца, бесцветным, ничего не выражающим голосом мертвеца. — Едва успел стать Сыном Тьмы, как в столице уже об этом узнали. Моё имя Василиск, и ты, наверное, уже догадался, что я из Злодейской Коалиции. При этих словах Василиск осторожно дотронулся пальцами до своих злодейский меток. — И что же вам от меня надо? — Указом владыки Вилайниса все новоявленные Сыновья Тьмы должны быть доставлены в Выжженные Земли для посвящения в Коалицию. — А если я не хочу в ваши грёбаные Выжженные Земли? — хмуро поинтересовался Морис. — В таком случае я просто оторву тебе твою бестолковую голову, — просто ответил Василиск. — Ну что ж, Выжженные Земли, так Выжженные Земли, — со вздохом согласился парень.       Выжженные Земли — это небольшая территория, выкупленная Коалицией у Арандира. В некоторых местах почва Выжженных Земель покрыта чёрным пеплом, что делает её абсолютно бесплодной. Это было последствие эксперимента величайшего из Детей Тьмы - Ариманна. Прошло много столетий с тех пор, как Ариманн Наказание Всего Троторена, погиб в битве с несгером Аймарой, но пепел, давший название этой местности, никуда не делся. — Зачем главе Коалиции понадобилось приглашать всех новых злодеев в неё вступать? — недовольно вопрошал Морис у Василиска, во время краткого перерыва между полётами на вивернах: тех самых ящерах, покрытых матовой чешуёй болотного оттенка, с длинными шеями и куцыми узкими мордами. Дикие виверны умели плеваться кислотой, что разъедала любой металл, кроме платидиума и сталинита, но у прирученных злодеями особей железы, вырабатывающие эту кислоту, были удалены. — Чтобы контролировать их, — пояснял тот, закуривая баснословно дорогую сигару, скрученную на одном из многочисленных островов Райского архипелага. — Хорошо, когда все под присмотром: ты в курсе всех их планов, и никто не заявится к тебе на порог с собственной армией. Так сделал Алехандро. Тогда ещё Вилайнис не следил за всеми Сыновьями Тьмы. Никто не знал о его существовании, пока в один прекрасный момент он не появился в Выжженных Землях с силой, которой не было у самого Ариманна. А затем началось сплошное веселье: Вилайнис потребовал Алехандро принести клятву Коалиции, а тот, отказавшись подчиниться, вырезал большую часть сей чудной организации. Горстка выживших сбежала в Ландрию, где скрывалась, пока Арандир не разбил его армию. С того момента Вилайнис стал более предусмотрительным… — Вилайнис? Что за дурацкое имя Вилайнис?! Я думал, что это название курортного города на Энесском побережье! — Тот город называется Виланис. И не ляпни этого в присутствии владыки. — Владыка? Какой он на хрен владыка, если не смог убить одного Алехандро? — Этого при нём тоже не говори, — посоветовал Василиск своим равнодушным голосом, выпуская изо рта густой дым, который, поднимаясь вверх, превращался в парящих над его головой эфемерных призрачных драконов. — Наверное, это ваше злодейское логово, куда вы меня тащите, та ещё дыра, — протянул Морис. У него сегодня было плохое настроение, усугубляемое сырой погодой, накрапывающим дождиком и крайне неприветливыми спутниками.       Через несколько дней, проведённых верхом на спинах крылатых ящеров, они достигли Выжженных Земель, проклинаемых всеми цивилизованными странами. С высоты они были похожи на расстеленный по земле платок с уродливыми кляксами черного, на фоне нежно зеленеющих полей, более тёмных пятен лесов и изредка попадающихся озер, похожих на осколки разбитого зеркала, отражающего небесную синеву. Как только виверны приземлились, Морис с наслаждением встал на твёрдую землю, полёты ему не сильно понравились: наверху было холодно, ветер закладывал уши, да к тому же одно неверное движение, и ты упадёшь вниз. — Ну что, мальчишка, вот ты и прибыл в бессменное пристанище Злодейской Коалиции - крепость Гардарикс, — сказал Василиск, махнув рукой в сторону замка. — Достойна ли эта дыра вашего « королевского высочества »? Такой красоты Морис в своей жизни ещё не встречал. Будто росшая прямо из скал, огромная как целый город, крепость, с устремившимися ввысь башнями, так гармонично сочеталась с окружающим её пейзажем, что казалась творением самой природы, а не человека. Вытесанная из скальной породы, монолитная и строгая — ни единой лишней линии - она внушала трепет своей неприступностью. На заднем фоне замка виднелись горы Спайдеса, сверкающие снежные шапки которых были белее, чем каскады кучевых облаков, зависших над их вершинами. Эти грозные непоколебимые хребты, спящие многие тысячи лет, словно древние драконы, вросшие в земли за время своего сна, заставляли сердце сжиматься от их холодного величия. Вся эта суровая красота увиденной картины злодейского обиталища покорила юного Мориса, хотя он и пренебрежительно сказал Василиску, что его всё устраивает.       Вскоре, парень прошёл по бесчисленным коридорам, комнатам, лестницам и смог оценить не только внешний вид Гардарикса, но и его богато обставленное нутро. Вся обстановка замка была не просто королевской, она была роскошной до безобразия, до совершеннейшего неприличия. Пушистые куармольские ковры, лежащие на мраморном полу, искусно расписанные потолки, изящная мебель из самых ценных пород дерева, что только есть на Троторене, картины, место которых в лучших музеях мира, красочные витражи… Юноша, выросший в бракабамском приюте, даже не мог представить себе ту сумму, что понадобилась на создание такого изысканного интерьера. « Сколько денег, батюшки, сколько денег… » — потрясённо думал Морис, сдерживая в себе желание схватить какую-нибудь старинную вазу или золотую статуэтку и, вцепившись, не отпускать её. Однако юноша шел, гордо задрав нос, чтобы никто и подумать не мог, будто его поразило шикарное убранство комнат. Возле широких резных дверей Василиск остановился и повернулся к парню. — Сейчас ты увидишь главу Коалиции Вилайниса. Говорить с ним ты должен только на арандирском языке. Ты ведь знаешь этот язык? — Скорее да, чем нет, — произнёс Морис. В школе он учил его не очень прилежно, но точно знал, как сказать « Здравствуйте » и « Давайте выпьем ». — К владыке следует обращаться « Ваше Темнейшество », — продолжал наставлять Василиск. — Не дерзи ему и говори только тогда, когда к тебе обратятся. Это не займёт много времени. Ты всё понял, мальчишка? — Да я всё понял, — утвердительно кивнул юноша, и его спутник, толкнув двери, повёл парня в просторный зал. Прекрасные тонкие колонны с затейливым орнаментом поддерживали высокий свод помещения, а у его дальней стены на высоком каменном троне восседал сам Вилайнис. По обеим сторонам от владыки столпились разномастные Сыновья и Дочери Тьмы. Обряженные в чёрные одежды из качественных тканей они перешёптывались, бросая на новенького любопытные, презрительные, злобные и скучающие взгляды. Морис в свою очередь одаривал их высокомерным взором, шагая к главе Коалиции деловой расхлябанной походкой. — Новоявленный Сын Тьмы, — мертвенным ровным голосом представил его Василиск, пока парень со скепсисом рассматривал Вилайниса. Юноша проскользил взглядом по его высоким, до середины бедра, мягким сапогам из драконьей кожи, по тонким рукам с нежными пальцами, украшенными блистающими гномовскими перстнями, по узкой грудной клетке, затянутой в мантию с изображением зелёного паука, и, наконец, увидел лицо главы… Треугольное, с узким женским подбородком, с пухлыми, подведёнными каким-то косметическим средством губами, с небольшим носиком и неестественно фиолетовыми, как лепестки ландрийских фиалок, глазами, оно было до того приторно-сладким, что Морису страшно захотелось протащить Вилайниса мордой по грязному щебню городской дороги. В придачу ко всему, в острых ушах владыки красовались вычурные серьги, а его длинные смоляные волосы были заплетены в косицу, игриво перекинутую через плечо. « Ну просто сахарный медок! » — пронеслась мысль в голове юноши. — Бездна благосклонна к нам, раз позволила принять в себя ещё одного Сына. Вознесём же хвалу Ткачу Судеб за то, что даровал силу Новоявленному. Ты хорошо потрудился Василиск, пусть смерть твоя будет лёгкой! — манерно растягивая слова, произнёс женоподобный тёмный повелитель, взирая сверху вниз на принявшего независимый вид парня, выглядевшего в своей старой рубахе и потертых штанах, как бедняк из самой захудалой деревни Моранны. — Да, владыка, пусть Атни заберёт вас позже всех, — без выражения ответил Сын Тьмы на это традиционное обращение всех злодеев. — Ты, подойди, — белый палец повелителя указал на юношу. — Как тебя зовут? — Меня зовут Морис Таллер, Ваше, я не знаю, как это будет на арандирском, Темнейшество! — с чудовищным картавым акцентом, выдающим в нём жителя восточного королевства, сказал парень. Глава вальяжно поднялся с трона и, подойдя к юноше, возложил свою длань на его лоб. — Итак, Новоявленный, милостью бога пауков, я от имени всей Злодейской Коалиции, перед недремлющими очами Великой Тьмы принимаю тебя в наши ряды. Церемония посвящения, на которой ты принесёшь свою клятву, состоится в день Гомора. А теперь иди, Василиск, проводи его…       Уже на выходе из зала парень с кислой миной полюбопытствовал у сопровождавшего его злодея: — Он ведь мужеложец, да? —Истинный шпагоглотатель, — таков был равнодушный ответ Василиска.       Началась сладкая жизнь Мориса, точнее сказать, Невермориса: Вилайнис решил, что это имя более подходит Сыну Тьмы. Теперь в его рацион входили только лучшие деликатесы этого мира: сливочные фрукты с Райских островов, пряные вина из Ландрии, вкус коих расцветал во рту, как сказочный цветок, серая икра из Синего океана и радужная форель из Каэлондии. Каждый раз садясь за сервированный золотыми приборами стол, он глядел на приготовленные профессиональными поварами блюда и вспоминал свой завтрак в приюте, тоненький хлебец намазанный маслицем, компот с горелыми сухофруктами, и на его глаза наворачивались слёзы ностальгии. Целыми днями Неверморис развлекался: катался на лыжах в горах, устраивал оргии в шампанском, летал на вивернах. Иногда он с другими Детьми Тьмы выбирался в Гёльдерн, и там они устраивали пьяный дебош с выбиванием оконных стёкол и распеванием похабных частушек. Юноша по достоинству оценил удобства злодейского замка, что обслуживала целая армия астральных полудемонов. « Выгнать бы из Гардарикса всех остальных злодеев! » — мечтал он, валяясь на шёлковых простынях в своих покоях. Да, это единственное, что омрачало его новую красивую жизнь. Местный контингент обитателей крепости был похож на клубок шипящих змей, и его можно было условно разделить на три группы: ярые поклонники Атни, сумасшедшие, любящие убийства, и Сыны Тьмы, мечтающие свергнуть Вилайниса. Первые доставали Невермориса, пытаясь заставить его молиться богу пауков, вторые бесили его своими наклонностями, а третьи пытались завлечь его в заговор. Самым странным было то, что наиболее адекватным человеком из всего этого сброда являлся не Вилайнис, разгуливающий в девичьих украшениях, и даже не Заргус -паучий жрец, бьющий поклоны перед алтарём Атни, а нелюдимый Василиск. Этот Сын Тьмы, взгляда которого боялся сам глава Коалиции, держался обособленно от остальных, при этом сохраняя нейтралитет. По велению владыки он обучал Невермориса стрелять из гномовского огнестрела, сражаться на мечах, а так же использовать магию. С последним были проблемы… — Ты должен говорить на языке Астрала, — объяснял он своему ученику, бесстыже пялящемуся на служанку ламию, а точнее на её пару интересных выпуклостей, призванной из кухни, чтобы юноша показывал на ней свои демонические способности. — Попробуй заставить её убить себя, — давал приказ Василиск, и Неверморис старательно орал на астральном языке, слова которого звучали в его сознании так явственно, словно сам демон Атни нашептывал их ему. — Убей себя! Убей себя! Разбейся о стену! Спрыгни с балкона! — надрывался Сын Тьмы, демоническая речь резала его язык, но зеленоволосая девушка-змея с длинным чешуйчатым хвостом даже не пошевелилась. — Алехандро всегда говорил « Почувствуй черноту моего сердца », и его жертва сразу же умирала, — подсказывал учитель. — Почувствуй черноту моего сердца! Почувствуй трагизм ситуации! Почувствуй хоть что-нибудь! — плевался кровью Неверморис, но результат был нулевым. — Понимаешь, ты должен хотеть убийства, это должно стать твоей сущностью, и тогда ты поймёшь, что сила поднимается изнутри… — Извини, но кажется, у меня поднимается что-то другое, — ворчал парень, снова пялясь на ламию. На этом, как правило, занятия оканчивались.       Приближался день Гомора. Однажды, на патрулировании границы Выжженных Земель Неверморис, Василиск и стая адских гончих, выглядевших как трупы освежеванных крупных собак, двигались на север по чёрному пеплу. Ветер носил запах гари, гончие с лаяньем крутились вокруг тонконогих лошадей Сынов Тьмы, а бесплодная почва простиралась на многие километры вокруг. Неверморис размышлял о бренности всего живого, как Василиск внезапно заговорил, нарушив многочасовое молчание: — Хочешь услышать мою печальную историю? — Нет, — отрезал юноша. — А я всё равно расскажу. Знаешь, почему я продал свою душу? — Какие-нибудь псевдогерои убили твоих родных, и ты продал её демону, чтобы отомстить? — О нет, мальчишка, всё гораздо прозаичнее. Я родился в очень богатой семье. У меня было всё, что я мог пожелать, однако одного всё же не было… — Щенка? — Нет, не щенка. У меня не было вкуса к жизни, Неверморис. Всё что я имел, мне не было нужно, я не получал от своего существования никакой радости. Всё, что я ни делал, не могло всколыхнуть меня. Ты не представляешь, как это — жить в полной апатии. Я начал искать себе развлечения. Постепенно я перепробовал все, что только можно. Ничего не помогало. Я родился с мёртвой душой, не знаю ошибка богов ли это или что-то ещё, не важно, и тогда я пошёл к Атни и продал её на хрен… Во мне нет огня, мне на всё наплевать, я абсолютно равнодушен. Что хуже ненависть или равнодушие? Так вот, мальчик, к чему я веду: кроме этих двух чувств Сыны Тьмы ничего другого ощущать не могут. У некоторых это с рождения, у других приобретается в течение жизни, но ты не Сын Тьмы. — По-твоему я свои злодейские метки краской намалевал? Василиск повернулся к Неверморису, и тот чуть не выпал из седла. — У Алехандро были такие же чёрные глаза, как и у тебя. Он единственный, кто выдержал мой взгляд дольше одной минуты, при этом не сдохнув. Но ты не Алехандро, это сразу видно. Ты не сможешь переступить черту. Твое сердце слишком мягкое, для того чтобы жить с нами. — Я прожил с вами уже достаточно. — Да, но после твоей клятвы в день Гомора всё изменится. Ты ведь не знаешь, как проходит церемония? Морис промолчал. — Помню, ты жаловался, что Атни дал тебе мало силы. Мальчишка, сила злодея зависит не от того сколько её дал бог пауков, а от самого злодея. Чем больше ты убиваешь, чем больше тебе это нравится, тем сильнее ты становишься. - Да? И сколько же ты убил людей? — Я уже и не помню, Неверморис. В любом случае день Гомора близко, и тебе уже поздно что-либо предпринимать... С этими словами Василиск, пришпорив лошадь, поехал вперёд, оставив Невермориса в одиночестве размышлять над его словами.       Удивительная вещь - время. Бывает, оно течёт не быстрее вод равнинной Великой реки, а иногда оно уподобляется бешеному галопу горного потока, но так или иначе, ход его невозможно как-то замедлить, остановить. Вот и наш Неверморис не заметил, как подкрался день церемонии, на которой он должен был произнести клятву и навеки связать себя со Злодейской Коалицией. Все жители замка тщательно готовились к этому событию, все кроме разве что, самого Мориса, который накануне своего посвящения напился гномовского магмарона, так что забыл сам себя.       Дети тьмы собрались в зале для демонических обрядов, который находился на нижних уровнях крепости. В центре накуренного некими благовониями темного помещения с каменными стенами возвышался алтарь, возле которого стояли Вилайнис, закутанный в длинный плащ, сгорбившийся паучий жрец Заргус и один из низших астральных демонов, больше похожий на уродливую двухметровую помесь человека и летучей мыши. На жертвенном камне лежала связанная девушка. Неверморис направлялся к ним, проходя между расступающимися злодеями. — Сегодня знаменательный день! С благословления Первородной Тьмы к нам присоединится ещё один её Сын! — проговорил Вилайнис, воздевая вверх правую руку и, несмотря на его субтильную внешность, в этот момент глава Коалиции производил сильное впечатление. Он протянул Неверморису ритуальный кинжал. Его изогнутая рукоять была очень неудобной, зато лезвие было сделано из настоящего фарллонга — прочнейшего материала, что только можно было найти в этом мире. Чистый фарллонг был прозрачен, как стекло, но кинжал был протравлен специальной смесью и поэтому имел замечательный непроницаемый чёрный цвет. Неверморис взял его в свою ладонь и почувствовал враждебность этого оружия, словно кинжал хотел как можно скорее испить крови. — А теперь убей человека, и пускай её муки сполна насытят Атни! Убей! Убей! Убей! — приказал владыка, и его клич подхватили все остальные Сыны Тьмы. « Убей! Убей! Убей! » - скандировали они на астральном языке. Языки их резала невидимая бритва, и багровая кровь, стекая с их подбородков, капала на пол. « Убей! Убей! Убей! » -сотни голосов слились в одну дикую могучую песнь, не подчиниться которой казалось невозможным, но Неверморис стоял неподвижно. Он долго смотрел сквозь синюю дымку, забивающих ноздри воскурений, на злодеев, на их перекошенные жаждой убийства лица, на их ярко пылающие злодейские метки и на следы, оставленные взаимодействием с Ткачом Судеб, на точеное личико Вилайниса и его девичью косицу, на низшего астрального демона, что со своим сплющенным рылом, широкими кожистыми крыльями и мелкими свинячьими глазками выглядел просто отвратительно, на скучающего Василиска, который зевая, прикрывал рот рукой, на опутанную грубыми кручёными верёвками девушку, чьи огромные заплаканные карие глаза взирали на бесновавшихся Сынов Тьмы с нечеловеческим ужасом… « Решай Неверморис, хочешь ли ты и дальше жить с ними? — размышлял юноша. — Убей! Убей! Убей! Сможешь ли ты это сделать? Переступишь черту, о которой говорил Василиск? Тебе было здесь хорошо, но хочешь ты становиться одним из них? Что будет лучше для тебя? ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ? ». Он колебался, в его голове проносились доводы в пользу Коалиции, но когда он заглянул глубоко внутрь своей души, ответ на все эти вопросы стал ему абсолютно ясен. — Знаете что, психи, — медленно произнёс он, глядя на Вилайниса, который, предчувствуя что-то неладное, замер в напряженном ожидании, — а не пошли бы вы все на хуй?!       Наблюдать реакцию, вызванную его словами, Морис не стал, вместо этого он с невероятной скоростью всадил ритуальный кинжал в обтянутую сероватой кожей грудь демона в то место, где у людей располагается сердце. Уродец тотчас издал пронзительно-тонкий вой, от которого все Сыны Тьмы попадали на пол, зажав уши руками, однако Неверморис, превозмогая чудовищное давление на свои барабанные перепонки, не теряя драгоценных секунд, закинул девушку себе на плечо и бросился к выходу из залы. — СЕЙЧАС ЖЕ ПОЙМАЙТЕ ЕГО! — взвизгнул Вилайнис, но в этот весьма драматичный момент, истекающая зелёной жижей астральная сущность с пушечным выстрелом взорвалась, потеряв своё земное тело и убравшись обратно в свою потустороннюю обитель. Взрывной волной находившихся рядом с демоном Сынов Тьмы раскидало в разные стороны, обдав влажными ошмётками его разорвавшейся плоти, а самого владыку отнесло к стене, о которую он крепко приложился затылком и на время канул в бессознательность.       Неверморис бежал, едва касаясь своими сапогами пола, почти летел вверх по мраморным лестницам, минуя бесконечные лабиринты коридоров. Сердце его колотилось, словно пойманная в силки горлица. Так быстро он не убегал даже от стражников в далёком полузабытом детстве. Его целью было достигнуть загона для виверн раньше, чем толпа разъярённых злодеев поймает его…       Однако ему сегодня несказанно везло: добравшись до пункта назначения, Морис захлопнул тяжеленную дверь, обитую железом, закрыв её на засов. Загон представлял собой длинное помещение, в котором находились небольшие « стойла » для крылатых ящеров. Торопясь, ведь от этого зависела его жизнь, перерезал фарллонговым лезвием, путы, что стягивали тоненькие запястья и лодыжки девушки, а затем начал методично выпускать виверн из их темниц. Девушка, видимо ещё не отошедшая от шока ( не каждый день тебя приносят в жертву ) ошалело смотрела, на то, как ящеры, с клекотом хлопая крыльями, улетают прочь из загона, а Неверморис, закусив губы своими острыми зубами, в спешке затягивает ремни, прилаживая седло к гладкой спине последней виверны, — лететь без него было бы чистым самоубийством. За дверью послышались крики, и через пол удара сердца она с громким треском слетела с петель, и помещение заполнили взбешённые злодеи, ворвавшиеся лишь для того, чтобы увидеть пустой загон и стремительно удаляющуюся в небо фигуру Невермориса, показывающего им затянутый в черную перчатку средний палец. — Он долго не проживёт, — выразил очевидный факт один их Сынов Тьмы, посылая вслед беглецу хмурый взгляд, полный желания отомстить. « Я долго не проживу » — подумал Морис, прижимая к себе девушку, чтобы она не свалилась вниз. Посылать Коалицию было опрометчивым ходом, и теперь оскорблённые, они не простят его проступка, хотя парень ни минуты не сомневался в том, что он всё сделал правильно…       Утро. Лес. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь зелёную листву, золотят бисеринки росы на траве. Звонко и радостно щебечут птицы. Невермориса разбудило чьё-то робкое прикосновение. С трудом разлепив веки, он сначала не понял, куда делись его спальня, вино и женщины, без которых он не просыпался уже долгое время, пока события прошедшего дня не всплыли со дна его памяти, как всплывает труп утопленника на поверхность озера. — Что же я наделал? — воскликнул юноша, рывком поднявшись с упругого дёрна. Лёгкое прикосновение повторилось, и парень, наконец, обратил внимание на девушку, которую вчера спас. Она была довольно мила, её длинные каштановые волосы рассыпались по узким плечам, на которых болталась белая короткая туника, едва прикрывающая её острые коленки. Выражение лица несостоявшейся жертвы было подозрительно раскаивающимся. — О, это ты? Как хоть тебя зовут? — спросил Сын Тьмы у неё, отряхиваясь от прицепившихся травинок. — Меня зовут Арья. — Арья? Ничего так имя. Меня можешь называть Неверморисом. — Неверморис, я… я… — Арья шмыгнула носом, глаза её начали наполнятся влагой. — Я нечаянно упустила твою виверну… — Что? Она была привязана к дереву, как это вообще случилось?! — Она запуталась в верёвке и чуть не задушилась, я хотела её освободить, а она улетела-а-а-а! — последняя фраза девушки потонула в рыданиях. Морис выругался. Без виверны его точно схватят и убьют! — Ладно, не реви! — прикрикнул он на Арью. — Пойдём пешком!       Сделать оказалось труднее, чем сказать. У Арьи не было обуви, поэтому она быстро изранила свои ноги и устала: Неверморису пришлось посадить её себе на спину. Всё равно бежать так быстро, как Сын Тьмы, она не могла, а Морису с его демонической силой нести её было нетрудно. Чёткого плана действий у него не было, но он намеревался добраться до границы Выжженных Земель и попасть на территорию Арандира. — Почему ты меня спас? — спросила Арья, пока злодей продирался сквозь густой колючий кустарник. — Потому что я влюбился в тебя с первого взгляда, как только увидел на жертвенном камне. — Правда? — Нет, конечно! Жопой я думал, поэтому и спас тебя! Решил, что с девушкой, которая не может идти и да к тому же отвязала мою виверну, мне убегать будет сподручней! Арья замолкла, а Мориса охватили мрачные думы: он глубоко раскаивался, что послал Коалицию, чем только усложнил себе жизнь и к тому же уже соскучился по вкусной еде и оргиям.       Парень бежал по лесу уже больше двух часов, но он никак не кончался. Внезапно краем глаза он увидел метнувшуюся в его сторону ослепительно белую вспышку, выпрыгнувшую из кустов справа и на том месте, где пол секунды назад находилась голова Невермориса, сомкнулись смертоносные челюсти арандирского волка. Зверь, пролетел над упавшими людьми и, мягко приземлившись на все четыре лапы, сразу же развернулся к ним своей ощерившейся узкой мордой. Это был крупный хищник, размером чуть больше лошади, с великолепным белоснежным мехом, под которыми перекатывались мощные мышцы, выдающие в нём опытного охотника. Он низко зарычал и вновь бросился на добычу. Неверморис бесстрашно кинулся ему навстречу, сжимая в руке тот самый ритуальный кинжал, которым вчера так и не совершил убийства. Волчьи клыки прошли в миллиметрах от юноши, увернувшегося в последний момент, зато фарллонговое лезвие пропороло шкуру животного от шеи до рёбер, впрочем, рана не остановила зверя, и он, быстро извернувшись, разодрал руку Невермориса, сумев опрокинуть его на землю. Падая, злодей заметил, что Арья убежала, а не осталась смотреть, однако сосредоточится на этой мысли ему не дали острые зубы волка, повредившие нервы в его правой руке. Яркая, как молния, боль пронзила всю конечность от кисти до плеча, и его ладонь, самопроизвольно разжавшись, выронила кинжал. Отталкивая, яростно пытающуюся перегрызть ему горло пасть зверя, из которой на него капала горячая слюна, Сын Тьмы со всей силы ударил нос волка тяжелым сапогом, и, воспользовавшись мгновенной заминкой, откатившись в сторону, схватил кинжал. К его удивлению, животное вдруг съёжилось, отступив, словно испугавшись чего-то и поджав хвост, поскуливая, как побитая собака, скрылось в глубине леса. — НУ, ЗДРАВСТВУЙ ПРЕЗРЕННЫЙ ЧЕРВЬ! — услышал Неверморис у себя за спиной до омерзения знакомый шипящий голос. — А, это ты членистоногий! — протянул злодей, оборачиваясь. Ткач Судеб стоял, опираясь своей длинной рукой о шершавый ствол дерева. Его губы были искривлены в гаденькой усмешке, а серые пальцы выстукивали по древесной коре какую-то мелодию. — Да это я, твоя догадливость, Морис, достойна легенд! — Что ты тут делаешь? Пришёл устроить пикник в лесу? Или тебя выгнали из Астрала? — О нет, мой мелкий пакостник, не способный убить связанную девушку, я пришёл сюда, чтобы рассказать тебе в каком незавидном положении ты оказался. — Я это и без тебя знаю! — Вскоре Сыны Тьмы найдут тебя, и вот тогда, ты попляшешь, Неверморис. Вилайнис слишком серьёзно относится к Коалиции и не простит тебе оскорбления. Однако я могу всё исправить: отдай мне свою душу и тебя примут обратно, — предложил Атни. — Опять ты со своей канителью?! Я теряю время, разговаривая с тобой, ничего тебе больше не отдам! — заорал злодей и направился прочь. Его рука заживала, и он с удовольствием ощущал, как боль уходит. Нет уж, больше никаких сделок с Атни!       Вскоре юноша догнал Арью. Вместе они переправились через неглубокую речушку и достигли арандирской границы. Семиметровая стена из белого камня, разделяющая Выжженные Земли и Арандир охранялась уймой солдат, ведь от Злодейской Коалиции ничего хорошего не ждали. Сначала все настороженно отнеслись к появлению Сына Тьмы, но как только в руки начальника гарнизона попали усыпанные драгоценными камнями браслеты, кольца и серьги Вилайниса, которые Неверморис по старой приютской привычке украл у тёмного владыки, мнение вояки быстро поменялось, и с традиционным « Добро пожаловать в гостеприимный Арандир, путник! » их пропустили. К вечеру они добрались до славного Драсенгерта, знаменитого северного города. — Ты сможешь отсюда попасть домой? — спросил он у Арьи, когда они остановились в безлюдном переулке. — Да, конечно смогу, я живу в небольшой деревне недалеко от города, — сказала она. — Куда ты теперь? — Я сам ещё не знаю, — буркнул Неверморис. Чувство тревоги у него в груди, вызываемое приближением членов Злодейской Коалиции неумолимо нарастало, как снежный ком. — Прощай, Арья, вряд ли мы с тобой ещё увидимся. — Неверморис, постой! — крикнула она вслед уходящему Сыну Тьмы, заставив его обернуться. — Я ведь так и не сказала тебе спасибо за то, что ты меня спас… — Что мне твоя благодарность, спасибо на хлеб не намажешь, — проговорил юноша и, оставив девушку одну стоять на серой мостовой, отправился дальше.       Драсенгерт был намного красивее Бракабамы и хотя не дотягивал до столичного Гёльдерна, своя изюминка в старинном обаянии этих широких улиц, с прекрасными домами, построенными из красного кирпича, что прекрасно контрастировал с тёмно-зелёной черепицей их крыш, и обилием разнообразных лавочек, украшенных винтажными вывесками над входом. Однако нашему Неверморису было не до любования красотами города. Он шёл по площади, лавируя среди других прохожих, которые степенно прогуливались, наслаждаясь тёплыми сумерками. Некоторые из них не обращали внимания на его злодейские метки, иные же таращились на него, как на экзотическое чудо. Юноша прекрасно знал, что привлекает к себе непозволительно много внимания, идя, не таясь, но это не играло ровно никакой роли, ибо Сыны Тьмы и так знали, где находился юноша, ведь ( он бы поставил на это свою руку ) вездесущий демон Атни уже давно им выдал его местоположение. Именно так Василиск нашёл его в прошлый раз, больше полугода назад.       Вскоре на кроваво-красном закатном небе появились стремительно приближающиеся точки, быстро увеличивающиеся в размерах — Неверморис смог разглядеть, что это три дракона с едва различимыми фигурами людей на них. Они направлялись к нему, и его безумная надежда, что они летят совершенно в другую сторону, таяла, как сосулька во время оттепели. От драконов он убежать не сможет.       Чёрные, словно антрацит из рудников Ландрии, рептилии раскинув свои огромные, будто паруса, крылья, подняли ими воздушный вихрь, растрепавший волосы Невермориса, а неспешно гуляющие жители Драсенгерта сразу же кинулись врассыпную, под женский визг, скрывшись от греха подальше.       Сыны Тьмы спешились, заключив Мориса в кольцо. Всего их было девять. По мирному договору между Цивилизованными странами и Коалицией, который был заключен сразу же после падения Алехандро в Орлиной долине, злодеям не разрешалось появляться на территории этих стран, группами больше шести человек, либо любое количество Сынов Тьмы, превышающее эту цифру, автоматически считалось вооруженным формированием и подлежало немедленному уничтожению. « Надо же, ради маленького бедного меня, Вилайнис нарушает договор с Арандиром, или члены Коалиции надеются убить меня быстро и сразу же вернуться назад? » — печально подумал юноша, но сам, не подавая виду, гордо подбоченился и бросил самому крупному из окруживших его неприятелей - Кларну: — Ну что, дырка, всё-таки догнали. Чудовищный, словно вырубленный из гранита Кларн, с шевелюрой столь же насыщенного алого цвета, как и его злодейские метки, одним шагом преодолел расстояние, что отделяло от него Невермориса, и одной рукой обхватил горло наглеца. — Я сломал бы тебе хребет одним пальцем, если б не приказ Вилайниса! — рявкнул Сын Тьмы, сжимая до хруста шею Мориса. « В этот момент в сказочных балладах у главного героя, как правило, открываются магические способности, и они крошат врагов в капусту » — промелькнула мысль в сознании парня, но этого, конечно, не случилось, зато вдруг, откуда-то слева, донёсся цокот множества копыт по изразцам, и тут же на площадь выехал целый отряд вооруженных всадников. Все они были облачены в доспехи с гербом Арандира — белым орлом, вечным противником мораннского дракона. Городская стража Драсенгерта. Один из них, видимо командир, подъехал к злодею вплотную, не обращая внимания на оскаливших великолепные белые клыки драконов, что зашевелились, издавая сдавленное рычание. — Демоническому отродью нечего здесь делать. Убирайтесь отсюда, шлюхи тьмы, — подняв забрало своего шлема, грубо сказал он. — Я не собираюсь выполнять твои приказы, кусок дерьма! — тотчас огрызнулся злодей. Командир стражи не стал отвечать на оскорбление, а просто смачно плюнул в перекошенное от ярости лицо Кларна… Вот тут-то Морис в очередной раз уверился в том, что более везучего человека, чем он, нет на всём Троторене, потому что красноволосый Сын Тьмы, в миг забыв про него, с рёвом метнулся к обидчику, выхватывая меч из ножен. Завязалась драка, всадники и злодеи смешались в одну громкую толпу, а Неверморису только этого и надо было, он, проскочив между сражающимися, чудом избежал столба жаркого драконьего пламени, что обожгло несколько стражников, и кинулся бежать вниз по какой-то улице, оставив у себя за спиной крики, звон клинков, ржание лошадей. Его слегка задели, но рана быстро затянулась, и Морис, последний раз обернувшись, увидел, как обезглавленное тело одного из ящеров дёргается в предсмертной агонии, заливая площадь алой от избытка кислорода кровью, будто курица, которой отрубили голову, сбивая с ног и Сынов Тьмы, и арандирских воинов. Неверморис вновь остался в живых...