Глава шестая. Астрал. Карл.
16 июня 2014 г., 03:22
Катрина опять поругалась с Бонифацием, поэтому сегодня племянница Листана пребывала в отвратительном настроении. Протирая мягкой тряпицей только что вымытые чашки, она упоенно жаловалась мне на своего жениха, с каким-то мазохистским удовольствием вспоминая все подробности их ссоры.
— Он меня не любит, — заключила девушка, грохнув об стол изящное стеклянное изделие, чуть не разбив его в дребезги. — Как он мне надоел! Как мне все надоели! Сегодня мой дядя не разрешил пойти в « Зирберто », объясняя отказ тем, что там курят волшебные грибы. Конечно же, там курят волшебные грибы, иначе зачем бы я туда так стремилась попасть? Почему он никак не оставит меня в покое?
— Дядя волнуется за тебя, — сказала я Катрине.
— Он мог бы уже понять, что у меня есть своя голова на плечах! — девушка присела за стол напротив меня и, откинув за плечо свою туго заплетённую русую косу, резко переменила тему разговора. — Пойдешь со мной к Родерику?
— Не пойду, что я там буду делать? Играть роль твоей страшненькой подруги?
— Не прибедняйся, роль моей страшной подруги играет Элеонора, а ты моя умная подруга.
— Всё равно не пойду, там мне не нравится.
— Ты такая же скучная, как и мой дядя! Кстати, почему ты теперь с ним проводишь больше времени, чем со мной? Кто, в конце концов, твоя лучшая подруга? Или ты на что-то надеешься? Если да, то знай, что тебе ничего не светит: мой дядя всем отказывает.
— Да знаю я.
— Хотя ты ему, по-моему, нравишься, по крайней мере, он всё время ставит тебя мне в пример. « Марлис не шляется по сомнительным гулянкам, она тихая и прилежная! », знал бы он, какие эта тихая и прилежная картины рисует, больше так бы не говорил!
— На счёт моих картин — это искусство, и если ты видишь в них только обнаженную натуру…
— Да ладно тебе, уймись, я просто пошутила. И всё-таки, чем вы там занимаетесь?
— Мы просто разговариваем.
— О чём можно столько времени разговаривать?
— О Неверморисе, — просто ответила я.
— Ах, о Морисе, — губы Катрины растянулись в улыбке. — Действительно хорошая тема для разговоров. Пожалуй, самый лучший Сын Тьмы, которого знал Арандир. Дядя ещё не рассказывал тебе, как он стал главой Коалиции?
— Ещё нет.
— И вряд ли расскажет, лучше об этом я тебе поведаю.
***
На безоблачном небе цвета сильно разведённой голубой акварели виднелись крошечные силуэты чаек, которые планировали в воздушных потоках, широко раскинув свои белые крылья. Их крики тонули в мерном шуме волн, что, накатываясь одна на другую, лизали темно-оранжевый густой песок, состоящий из мелких частичек перемолотых ракушек, который сразу же намертво прилипал к мокрой коже купающихся людей, однако сейчас пляж был абсолютно пуст, за исключением, разве что, двух фигур, сидящих возле самой кромки воды. Первой фигурой был Неверморис, который, откинувшись назад, подставил солнечным лучам своё лицо, а второй гротескный силуэт принадлежал демону Атни, сосредоточенно читающему ландрийскую газету. Оба сидели в молчании, Ткач Судеб с тихим шуршанием переворачивал страницы своего чтива, Неверморис же, не отрываясь, смотрел вдаль. Он помнил, как первый раз увидел море. Тогда он долго продирался сквозь непролазные заросли кустарника, где его нещадно покусали комары, и, когда, наконец, очутился на пустынной полоске жирного песка, удивился цвету морской глади: она была не синяя и не голубая, а тёмно-серая, как графитовый стержень карандаша, и расстилалась от одного края неба до другого. Тогда Морис удивился такому объёму воды, но сейчас огромная толща морской поверхности не внушала ему священного трепета. — Дай мне силу, – обратился злодей к демону, нарушив долгое молчание. — Мы уже говорили об этом, — демон свернул газету. — Ты не хочешь приносить мне жертвы и отдавать душу, так что, я должен давать тебе силу бесплатно? Ну уж нет. — Я могу отдать тебе свои зубы или аппендикс, — предложил Сын Тьмы. — Ещё чего! — Тогда я пойду к Дагону, и он мне даст силу! — Дагон не даёт силу, её даю только я. И, кстати, я вообще сомневаюсь, что этот клубок плавников и щупалец, который зовётся Дагоном, имеет разум! Каждый раз, когда я встречаю его в Астрале, он издаёт только невнятные хрипы и бульканье! — демон не на шутку разозлился при упоминании конкурента. — Он ещё жив лишь потому, что суеверные моряки из захудалых отсталых деревень приносят ему жертвы, боясь того, что он лишит их рыбы! Они даже не знают, что это ему не по силам, он абсолютно примитивен, всё, что он может, – это трахать девственниц, которые ложатся с ним, надеясь на то, что « хозяин морей » даст им дары! — Неужели есть такие дуры, которые добровольно лягут с демоном? — О, конечно же, есть! — Атни повеселел. — Некоторые из них надеются на любовь демона, но это полная чушь, демоны не знают, что такое любовь! У нас нет этой слабости, в отличие от вас, людишек. Ты не представляешь как это… Ткач Судеб наклонился к Морису и зашептал в его острое ухо, своим шелестящим голосом: — … жить без совести, без моральных терзаний, без трепета и волнения. Я могу лишить тебя всех этих надоедливых вещей. Ты всё жаловался на отсутствие силы, но дело в том, что ты сам боишься принять эту силу. Отдай мне свою душу, не бойся, и ты станешь таким же великим, как и Алехандро! Ты ведь не можешь убивать, не можешь пойти по головам, не можешь сделать по-настоящему стоящее дело! Сейчас ты слаб, но всё можно легко изменить! — Жизнь в этом мире научила меня не верить рекламе, тем более рекламе странных лысых типов с паучьими лапками, — Морис отодвинулся от демона, который лишь презрительно фыркнул в ответ. — И всё-таки, я не думаю, что кто-то сможет лечь с демоном, — проговорил Сын Тьмы после минутной паузы. — Вы совсем не красавцы, да и воняет от вас адски, хотя я уже привык. — Ну с тобой же ложатся, так чему ты удивляешься? — Ты меня, хитрая рожа, с вами не равняй! Я красавец хоть куда, все девушки рады, что я их так облагоденствовал. — Ой, не могу, рассмешил! — демон повалился на песок, схватившись за живот в приступе хохота. — Это так, — Неверморис не обращал внимания на ужимки паучьего бога. — Со мной любая ляжет! Если хочешь, можем поспорить! — А давай! — неожиданно согласился Атни. Он протянул свою узкую ладонь Морису. — Если ты за неделю не соблазнишь сорок девственниц, то я заберу твою душу, а если ты всё-таки выиграешь… — … То ты дашь мне силу, не забирая её! — радостно закончил Неверморис, хватая предложенную ему ладонь. — Идёт! — Клянись какой-нибудь страшной клятвой, что не соврешь и выполнишь условия спора, а то знаю я тебя, скажешь в случае моего успеха, что это была всего лишь шутка. — Ну хорошо, — ухмыльнулся демон. — Если бы я не был твёрдо уверен в том, что ты продуешь, я не стал бы давать обещания, но сейчас я не вижу в этом ничего предосудительного: Я АТНИ КЛЯНУСЬ ВСЕМИ ДУШАМИ ГРЕШНИКОВ, КОТОРЫЕ ПОПАЛИ КО МНЕ В АСТРАЛ, ЧТО ДАМ ТЕБЕ СИЛУ. — Это плохая клятва, давай другую! И пожалуйста, говори по тише, а то у меня уши очень нежные! — скривился Морис. — Ладно, я клянусь тебе своей узорной вышивкой из паутины, что дам тебе силу. — Вот теперь верю, — злодей поднялся и, отряхивая со штанов песок, двинулся в противоположную от моря сторону своей расхлябанной походкой. - Помни, что они должны добровольно лечь с тобой, иначе я не засчитаю очков! — крикнул ему вдогонку паучий бог и, дождавшись недовольного кивка Сына Тьмы, отбыл в Астрал, удовлетворённо потирая руки в своём тёмном ликовании. Через четверть часа, молоденькая ландрийская барышня по имени Виолетта Онори, прогуливающаяся по пустынной аллеи, заметённой воздушным пухом цветущих тополей издала тоненький вскрик смеси удивления и ужаса, когда прямо перед ней из свежей зелени кустов внезапно вынырнула черноволосая голова Невермориса с широко улыбающейся острозубой пастью. — Хочешь секс? — без долгих нудных сантиментов спросил он, сверля девушку развесёлым взором прищуренных глаз. — Конечно же нет, мерзкое отродье зла! — задохнулась от возмущения девушка и развернулась, чтобы спешно ретироваться, подхватив свои пышные юбки. — Подожди, ты лучше посмотри, что я достал из штанов! — и из кармана брюк Невермориса, как по волшебству, появилась толстая пачка ландрийских, хрустящих своей новизной купюр. Теперь нам придётся оставить ненадолго нашего злодея, для того чтобы прояснить всю ситуацию и понять зачем же Морису так срочно понадобилась сила, из-за которой он ввязался в столь рискованную авантюру. После смерти Джамала Сын Тьмы так и не отправился на Райские острова, вместо этого он вновь вернулся в Ландрию, где больше месяца занимался мелким грабежом, пьянками и эксгибиционизмом, ровно до тех пор, пока до него не дошла весть о смерти Вилайниса. Главу Злодейской Коалиции вместе с пятёркой сильнейших Сыновей Тьмы успешно грохнул новый несгер Арандира Карл Листан, и, как писали все известные местные газеты, это была месть за жестокое убийство друга героя, которого в статьях выставляли не иначе как любовником. Листана осудили за это на десять лет лишения свободы, но все тонкости арандирского уголовного кодекса мало волновали Мориса, его больше заботило то, что теперь место главы Злодейской Коалиции осталось без присмотра. Занять его мог любой Сын Тьмы, чья сила окажется достаточной для того, чтобы остальные члены организации признали его своим лидером, поэтому паучий жрец Заргус традиционно объявил начало « игр за престол », во время которых, в процессе долгих и нудных сражений всех кандидатов между собой, выявлялся сильнейший победитель, и наш бравый злодей решил попробовать себя в новой роли правителя Выжженных земель. Теперь же перенесёмся вперёд на два месяца, которые были очень напряженными для всех Сыновей Тьмы, и посмотрим, что же делается в самом Гардариксе. В тёмном главном зале битком набитом шумно переговаривающимися злодеями на троне, где когда-то восседал напомаженный субтильный Вилайнис, теперь сидел новоизбранный глава по имени Гормоэр, имевший вид очень хмурого альбиноса с кроваво-красными глазами, что только подчёркивали нереальную бледность его кожи. Он с едва заметной довольной ухмылкой, которая, несмотря на его самоконтроль, всё же змеилась на его бескровных губах, осматривал чёрную толпу, собравшуюся где-то внизу, а тощий Заргус, подняв костлявыми руками, торчащими из широких рукавов его свободного одеяния, железную корону, торжественно говорил: — Дети Тьмы, перед ликом вечного мрака признаёте ли вы нового владыку? — Признаём! — прошелестела толпа, хотя некоторые злодеи, проигравшие Гормоэру, сказали это с большой неохотой. В этот значительный момент высокие двери зала распахнулись, впустив в занавешенный тёмными портьерами зал ослепительный солнечный свет, в светлых лучах которого, по-хозяйски уперев руки в бока, стоял Неверморис, наглым взором оглядывающий всех присутствующих. — Я пришёл сюда час назад и всё ждал под дверьми этого момента, чтобы эффектно появиться! – громко сказал он, и в повисшей могильной тишине его слова прокатились по залу, как раскат грома. Сыновья и Дочери Тьмы изумлённо пялились на фигуру, маячащую в дверном проёме. — Я не признаю тебя главой Коалиции! — Ты же умер! — наконец, недоумённо протянул кто-то из них. — Вообще-то нет, я думал, что это очевидно, но если тебе легче, то можешь считать меня привидением! — весело проговорил Морис и двинулся прямо к трону. Все расступались перед ним, давая пройти, а Неверморис наслаждался их потрясением, мысленно усмехаясь. Его высокие кожаные сапоги скрипели, соприкасаясь с мрамором пола, и этот звук резал уши Гормоэру, который поднялся со своего удобного стула, чтобы разобраться с мелкой проблемой в виде ожившего отступника. — Я тоже желаю сразиться за место главы, так что ты не можешь мне отказать в поединке! — заявил Неверморис, но тут внезапно ожил Заргус, вышедший из ступора. — Сразиться за трон!? СРАЗИТЬСЯ ЗА ТРОН!? — взвизгнул жрец, трясясь так, будто на него напал нервный тремор. — Ты, червяк, посмел отречься от Злодейской Коалиции, осмеял все наши обычаи, не прошел вступительного обряда, а теперь приходишь сюда и требуешь поединка? Не бывать этому! — А, старина Заргус! — Морис обрадовался, словно увидел доброго соседа. — Мрачный жнец, мрачный жрец, мрачный на дуде игрец! Не скажу, что скучал по твоей постной роже, но всё ж таки твой душераздирающий голос навеял мне ностальгию! В кодексе Коалиции сказано, что любой Сын Тьмы может участвовать в состязаниях, а не только член сей организации, так что, принимаешь ли ты мой вызов, белый червяк? Последние слова адресовались Гормоэру. Альбинос презрительно фыркнул: — Я первый раз вижу тебя, глупец, однако уже могу сказать, что Силы в тебе не больше чем в таракане. Неужели ты думаешь, что сможешь победить меня, того, кто получил от Атни больше способностей, чем кто-либо живущий на этой земле? — О, Солар, сколько пафоса, неужели ты ходил на геройские курсы патетических речей? Не лей воду, я пришёл сюда, я уверен в себе и своих способностях, которые я сейчас вам продемонстрирую… Уж поверьте мне, таких способностей не было даже у Алехандро! — Ты всего лишь жалкий хвастун, Алехандро мог подчинять себе вражеские армии своей Силой, он разрушал крепости, одним своим словом он разрывал сердце человека, и я не многим от него отличаюсь. В тебе же нет таких сил. — Позволь мне показать! — Убей его Гормоэр, — встрял Заргус. — Он нанёс оскорбление Коалиции, этого нельзя прощать! — Нет, пускай покажет, — не согласился с ним альбинос. — Меня забавляет эта мелкая мушка, которая жужжит что-то о своей Силе. Я хочу посмотреть, как он опозорится. Как твоё имя, мушка? — Имя моё Неверморис, но через пять минут ты будешь называть меня солнцеподобным луноликим повелителем твоего сердца, — задрал нос вверх Сын Тьмы. — Неверморис? Любопытно… Твоё имя с древнеарандирского переводится, как « незначительный»… Что ж, посмотрим, что нам покажет этот « незначительный »! — провозгласил Гормоэр, садясь обратно на трон. — Если я посчитаю тебя достойным, то сражусь, а если нет, то мы принесём тебя в жертву Атни. — Заткнись, курица, я щас буду показывать настоящую шмагию! Подержи! — и Морис манерно принялся вытаскивать из карманов своей одежды различные предметы и отдавать их стоящей неподалёку молоденькой Дочери Тьмы. Он выудил оттуда часы, гномовский револьвер, дохлую крысу, паспорт гражданина Лохоземья и бутылку с шморвиндской водкой. Явно издеваясь над Детьми Тьмы, он приложился к горлышку тары и, осушив её до половины, грохнул об пол, так что стеклянные осколки вместе с жидкостью весело брызнули во все стороны хрустальными каплями. — Вот теперь можно и колдунство творить! — довольно сказал он, и все злодеи напряглись, чтобы в случае чего отразить смертельное воздействие его Силы. Неверморис раскинул руки, будто изображая ласточку, и запрокинул голову вверх, так что ему стала видна витиеватая массивная люстра, прикрученная к потолку. Волна Силы пробежала по его икрам, вверх, заполняя собой его кровеносные сосуды, разогревая кровь, прошлась от ляжек до туловища, раскалённым прибоем лавы снесла из груди все чувства, учащая ритм сердца, что теперь трепыхалось, словно крылышки колибри, опалило жаром глотку и вырвалось из горла злодея вибрирующими астральными словами. Да, у Невермориса по-прежнему не было той Силы, которую так уважали Дети Тьмы — Силы, которая бы позволяла ему убивать людей с наибольшей фантазией жестокостью и действенностью, он всё так же не мог швыряться огненными шарами и разрывать внутренности одной мыслью, однако Атни, проспоривший в том грязном пари, всё же сдержал обещание, дав Морису псионическое воздействие. Оно совсем не походило на воздействие таких знаменитых Сыновей Тьмы, как Ариманн или Алехандро, их Сила зомбировала людей, ломая их личность, а для этого нужна была железная и холодная голова - две вещи, которые у Невермориса чаще всего отсутствовали. Нет, его воздействие было намного безопасней и безвредней… Слова злодея резко резонировали в груди у Детей Тьмы, задевая струны их проданных душ, заставляя внимать этой демонической песне. С удивлением все они отметили, что он не пытается их убить Силой или покалечить. Чем больше они слушали голос Мориса, тем красивее он им казался, тем быстрее чарующие щупальца этой рваной с электрическими обертонами мелодии, что рождалась из слов Астрала, проникали в их головы, сметая все внятные мысли, наполняя их черепные коробки красным туманом. Вскоре, пляшущая дикий нечеловеческий танец под собственную пленительную, плавную и одновременно немелодичную музыку, фигура Мориса потеряла свои чёткие контуры, словно её заволокло неясной тёмной дымкой, глаза его засветились ярко-красным пламенем, и примерно в тоже время застывшие в неподвижности, словно каменные изваяния, Дети Тьмы принялись неловко, будто не понимая своих действий, стягивать с себя свои чёрные одеяния. Постепенно, под призывом Невермориса, подбородок которого покрылся алой кровью из изрезанного астральной речью языка, их движения стали быстрее, требовательнее, злодеи позабыли о стыде, о правилах, о выборе нового владыки, они просто стали любить друг друга, прижимаясь обнаженными телами, целуя и вылизывая партнёров. Весь зал превратился в одну большую оргию, в большую неконтролируемую толпу, потонувшую в непереносимой звериной похоти, пробудившей древние инстинкты, начисто уничтожившие все остальные желания членов Коалиции. Они превратились в развратную мешанину потных тел, в адское переплетение рук и ног, в чудовищного безмозглого многоликого монстра, который с визжанием, стонами и хрипами извивался, дёргался в конвульсиях, содрогаясь в мерзких агонизирующих движениях, а посреди всего этого пира прелюбодейства возвышался, как башня посреди бушующего океана, Неверморис, полный пьянящей грешной радости, и, пожалуй, сам Алехандро, командующий своими легионами, не был так горд собой, как он в этот момент. Все Дети Тьмы, хвастающие своими способностями, не смогли удержать в подчинении свои испорченные души, их воля не смогла противиться простой песенке Мориса, и тот был безмерно рад этому, ощущая свою Силу. Сия вакханалия продолжалась ещё час, прежде чем пойти на убыль. Неверморис, подняв железную корону с пола, которую уронил Заргус, водрузил её себе на голову и весьма фривольно устроился на троне. — Признаёте ли вы меня своим владыкой? — громко поинтересовался он у сгрудившихся злодеев. — Нет! — проревел не стройный хор злых голосов. — Тогда будете трахаться до следующего нового года, — скучающе произнёс Неверморис, и к вечеру еле дышащие Дети Тьмы, не прекращая своих поступательных движений, всё-таки признали его главой Коалиции и поклялись в верности перед ликом мрака. Итак, мечта последних дней Невермориса исполнилась. Он стал Главой Злодейской Коалиции и получил власть. Он думал, что теперь будет счастлив вечно. Но он был счастлив всего неделю… Власть предполагает обязанности, однако не многие готовы их нести, так и Морис, будучи по своей натуре раздолбаем, не пришел в восторг, когда ему пришлось взвалить на свои плечи груз всех дел владыки. Злодей должен был посещать все советы глав государств, сидеть на скучных собраниях в самой Коалиции, разбирать все финансовые и бытовые дела Выжженных земель. Однако всё было не так уж и плохо: он получил доступ к деньгам, а следовательно, к развлечениям. Это были тяжелые времена для злодейской организации. Неверморис был самым худшим правителем за всю её историю: он только и делал, что предавался всяческим увеселениям, издеваясь над Детьми Тьмы, устраивал оргии, заставлял их сажать клумбы вокруг Гардарикса, катался на упряжке, которую возили сами злодеи, пьянствовал и делал всё, до чего доходила его больная фантазия. Мало того, он отменил все жертвоприношения, в том числе и человеческие, запретил Сыновьям Тьмы есть человечину и прекратил военное вторжение в земли северных варваров. Может, сажание цветов злодеи и могли простить ему, но вот отказ от человечины - никогда. — Василиск, я хочу развлекаться, а не сидеть на саммите Большой Восьмёрки Цивилизованных стран! — ныл Сын Тьмы, пока его новый советник поправлял его плащ. — Я не создан для власти! — Я это тебе говорил ещё с самого начала, но так как ты не слушал, то терпи, — безразлично отвечал Василиск. — Ну, Вася, а если я не пойду? Они меня достали! — Это ты всех достал, все уже скучают по гомосексуалисту Вилайнису. Зреют заговоры против тебя. Все говорят, что ты плохой лидер. — Значит, всех продам в бордель за такие слова. Они что думали, в сказку попали? Они думали, что я поведу Злодейскую Коалицию к светлому будущему, коммунизму и захвату мира? Я дорвался до власти с одной целью: обогатиться. Я обогатился и теперь могу развлекаться! — Неверморис поправил железную корону и придирчиво осмотрел себя в зеркале. — Что это вообще за бред: носить корону из железа? У нас что, нет золота? Вилайнис её не носил! — Вилайнис был геем, ты хочешь быть похожим на него? И вообще, она нужна для брутальности. — Ну если так… — вздохнул Неверморис. На саммите Восьмёрки в Гёльдерне Мориса собирались убить, но по пути ему попался валютный бар с гномовским алкоголем, и злодей в Гёльдерн не доехал. В этом баре он встретил Зию, которая, став вдовой, прибрала к рукам всё наследство мужа и теперь тоже искала развлечений. Вместо саммита Неверморис пустился в затяжное путешествие по всему Арандиру, прыгая, словно блоха, из города в город. Он довольно весело проводил время, устраивая на площадях оргии для своего удовольствия, пока не добрался до столицы арандирского государства. Там, в один из вечеров, он пьяный зашёл в оперный театр, забрался на сцену, столкнул пинком актёров в оркестровую яму и начал творить своё колдунство, заставляя пришедших на премьеру разодетых господ и дам превращаться в похотливых животных. Кровь его кипела от бесшабашного веселья, как вдруг сзади на его голову обрушился страшной силы удар, лишивший его сознания. Когда Неверморис очнулся, он понял, что находится за решёткой, очевидно в здании городской тюрьмы. Злодей с трудом сел на каменном полу и только сейчас заметил, что за металлическими прутьями стоял высокий светловолосый мужчина и хмуро смотрел на злодея единственным глазом, так будто хотел его испепелить. — Это ты меня ударил? — недовольно спросил Морис и получил в ответ кивок. — Подошёл сзади, словно трус, как коварно! — Спереди был бы тот же результат, — голос мужчины был очень тихим и низким. — Ты хоть знаешь, кого ты поймал? Ты посмел поймать самого Главу Злодейской Коалиции Невермориса! — Так я тебе и поверю. — Не хочешь, не верь, истина не изменится от этого. А как зовётся тот, кто имел честь вырубить меня? — Я Карл Листан. — Ха, парень, это не остроумно, думаешь, я поверю, что ты арандирский герой? Не смеши, я знаю, как выглядят настоящие герои: у них красивые вьющиеся локоны цвета золота, а не твоя солома, сияющая броня, голубые, как васильки, глаза и, конечно же, огромный волевой подбородок с ямкой посередине, в которую можно запихнуть голубиное яйцо. А ещё герои говорят пафосные речи. Ну же, облей меня жидким пафосом, королевская шлюшка! — Парашу будут выносить, тогда оболью. — Фи, как не стыдно, сиятельный господин, говорить такие грязные слова! — подумав, Неверморис добавил: — На тебя не подействовала моя сила. Почему, интересно мне знать? Дверь со скрежетом отворилась, и в помещение вошёл усталый мужчина средних лет, облачённый в форму городской стражи. — Карл, выпускай его, — замученным тоном сказал он. — Это глава Коалиции, он неприкосновенен. — Не выпущу! — упёрся Листан. — Такие как он будут ходить по городу, жрать людей, насиловать, а мы не можем сажать их в тюрьму? Он нарушал общественный порядок, ты бы видел, что он устроил в опере! — Карл, я понимаю тебя лучше чем кто-либо, но это ты не мне должен говорить, а королю, — стражник потёр переносицу грубыми пальцами, болезненно поморщившись. — Голова уже болит, от всего этого… — Я ему говорил это с самого своего посвящения, но кто бы меня слушал… До тех пор, пока Коалиция платит Арандиру деньги, никто не позволит снести её к чертям собачим. А разбирать всё то, что эти звери творят, приходится мне, они убивают без разбору, а я даже посадить их не могу! Блюститель закона потеснил героя и, гремя ключами, открыл клетку, выпустив Невермориса. Тот прошёл мимо них с гордостью королевской особы и, кинув на прощанье взгляд на недовольного Листана, покинул это место. В последующем, Неверморис часто встречался с арандирским несгером. Он видел его на королевских советах, на разных светских мероприятиях. Именно Листан приезжал в Злодейскую Коалицию, чтобы забирать « налоги ». Отношения между, так сказать, героем и злодеем, складывались не так гладко, как бы этого хотелось. Казалось, что в этом нет ничего не обычного, даже наоборот, это являлось нормой, однако Невермориса такое отношение коробило, хотя он сам не мог сказать почему. Все обвиняющие слова Карла, обращенные в его адрес, задевали Сына Тьмы сильнее, чем самая нецензурная брань, и у злодея возникало сильное желание доказать лживость его обвинений, однако вместо этого он начинал ругаться с героем. Так продолжалось довольно долго. Однажды ясным днём Неверморис нашёл в себе силы, чтобы зайти в кабинет, в открытое окно которого ветер задувал запах гари и чёрный пепел с Выжженных земель. Он принялся разбирать путанные документы, с целью выяснение пропажи средств Коалиции, которые, как видно, кто-то прикарманил. Сын Тьмы так увлёкся этой работой, что даже пропустил эффектное появление Атни. — В трудах аки пчёлка? — поинтересовался демон, подкатившись на своих тонких лапках к столу. — Чего тебе надо? — недружелюбно бросил Неверморис, не отрываясь от дел. — Пришёл испортить тебе жизнь. Знаешь, Дагон решил обскакать меня, выпустив в людской мир своего сына, которому люди якобы станут поклоняться. Бесполезная попытка потешить свои гипертрофированные амбиции. В день Солара дрянное дагоновское отродье вылезет из моря и начнёт жрать жителей прибрежных деревень. — Какое отношение к этому имею я? — Самое прямое. Ты поедешь и убьёшь сына Дагона, дабы этот хмырь познал силу настоящего хозяина Астрала. — Так убей его сам, если ты такой крутой, зачем мне это делать? — Не царское это дело: самому устранять конкурентов, — важно сказал Ткач Судеб, поднимая вверх указательный палец. — Зачем я тогда тебе силу давал? Ты пойдёшь и убьёшь его. — А если я откажусь? — Я отберу у тебя силу и продам в бродячий цирк. Или заберу в Астрал, и ты будешь вечность вытирать пыль с моих статуэток. Или… — Ладно, я понял, — проворчал злодей. — А почему нельзя отправить туда других Сыновей Тьмы? — Да потому что ты теперь глава Коалиции, а предводитель должен служить примером для своих верноподданных! — сказав это, Атни обворожительно улыбнулся, щёлкнув жвалами, и скрылся в подпространстве. Через несколько дней Неверморис, выряженный своими подчинёнными в воронённые доспехи с изображением паука на груди и железную корону, прибыл на указанное Атни место. Пустынное морское побережье выглядело совершенно беззаботно, и ничто в этом мирном пейзаже не говорило о появлении тёмных сил. Неверморис осмотрелся, проскользив взглядом по округе, и на фоне синей воды он увидел фигуру Карла, что стоял на берегу, сжав длинное копьё ладонями, спрятанными в латные перчатки, и неотрывно смотрел вдаль. — Батюшки, какие люди, что ты здесь делаешь? В отпуск прибыл? — Сын Тьмы не хотел говорить так пренебрежительно, какая-то неизъяснимая сила сама повернула его язык. — Я пришёл сюда, чтобы убить сына Дагона, — отвечал Карл, поворачиваясь к Неверморису. И без того хмурое лицо воина стало ещё серьёзнее. — Оу, ясно, а как ты о нём вообще узнал? В газете прочитал? — Его пришествие предсказала Анга из Ледяного замка. А зачем ты сюда пришел? Тучи серой массой постепенно затягивали бездонную синеву неба, злой ветер волновал морскую гладь. Морис оценил обстановку и решил, что его присутствие тут необязательно, а следовательно он может заняться более интересными вещами. — Я пришёл сюда с этой же целью по приказу ДЕМОНА-ЛЮБИТЕЛЯ-ВЯЗАНИЯ, но раз ты уже здесь, то думаю, что великий герой и без меня справится с этим. Прощай. Порывы ветра теперь с силой швыряли пенные волны на берег, словно пытаясь взять его штурмом. Примерно в километре от берега потемневшая беспокойная вода вспучилась бугром, показывая чей-то гигантский хребет, покрытый отливающей зеленью крупной чешуёй, который стал стремительно приближаться к берегу острым спинным плавником, что торчал из моря корявым парусом, разрезая водную толщу. — Ну и иди! — крикнул в спину удаляющемуся злодею несгер, и в тот же момент отпрыск Дагона достиг тонкой песчаной полосы, разделяющей сушу и море. Трудно описать уродство астральных обитателей, их искаженные мерзкие тела не похожи своей отвратительной внешностью на ладных земных существ. История умалчивает о том, кого поимел Дагон, чтобы породить такое чудовище, однако доподлинно известно, что демоническое отродье имело вид чешуйчатой образины, которая отдалённо походила на древнюю кистепёровую рыбу формой своего туловища. Ужасающая слюнявая пасть монстра, в которую без труда поместился бы небольшой парусник, была утыкана внушительным частоколом длинных тонких, как иглы, зубов. По чешуйчатым бокам твари хаотично росли пучки скользких, покрытых костяными щипами извивающихся отростков, которые беспорядочно шарили по песку в поисках жертвы. Демон вылез на берег, утопая в зыбкой песчаной поверхности своими шестью огромными неуклюжими лапами, между когтистыми пальцами которых были натянуты прозрачные перепонки, и, отряхнувшись, как собака, разбрызгав капли солёной влаги, угрожающе зарычал. Этот вибрирующий гул пронесся по округе, заставив обернуться Невермориса, что уже почти добрался до деревьев, росших возле небольших скал, где он привязал свою виверну. Чёрные глаза злодея встретились с круглыми водянистыми, совершенно рыбьими гляделками монстра, и тварь, взревев, кинулась к Сыну Тьмы, невежливо проигнорировав Листана. То ли чудовищу не понравилась цветовая гамма брони Мориса, то ли он посчитал, что разобраться с приспешником Атни будет интересней, чем с арандирским героем, но так или иначе расстояние между ними стремительно сокращалось, и демон уже было раззявил свою глотку, чтобы весьма вульгарно сожрать злодея, но вдруг ощущение отсутствия его толстого хвоста с длинными плавниками заставило его резко развернуться, обдав Невермориса волной белых песчинок, и обратить внимание на Карла и на трепыхающийся рядом с ним отрубленный, истекающий белесой жидкостью придаток. Взревев, сын Дагона бросился на несгера, устремив к нему все свои беспокойные щупальца, стараясь схватить ими Листана, чтобы разорвать его на куски, однако тот ловко увернулся, в самую последнюю секунду вонзив копьё в холодный глаз твари, так что оно тонкой спицей пронзило мозг демона, застряв там. Неверморис, у которого от стресса появилась слабость в коленях, невольно разочаровался такому быстрому исходу поединка. Листан же, сохраняя своё серьёзное выражение лица, теперь пытался вытащить своё оружие из плоти чудовища, что слабо шевелилось в последних конвульсиях. — Ты спас мне жизнь, — с удивлением произнёс злодей, подходя поближе к трупу монстра, от которого, как он только сейчас заметил, несло рыбой. — Я случайно, — отвечал Карл, наконец-то выдёргивая копьё, за которым потянулась некая слизистая субстанция. Однако всё было не так просто. Когда погибает низший демон, его физическая оболочка просто истлевает, покрываясь плесенью. Когда погибает астральная сущность, имеющая силы чуть больше, чем её низший собрат, она взрывается, как небольшой бочонок пороха. Ну а когда умирает один из высших демонов, тогда тонкая пелена между мирами астральных монстров и людей рвётся. В тот самый миг, когда могучее сердце демона остановилось, сделав свой последний удар, ткань реальности, разделяющая Астрал и Троторен, порвалась, засосав в обитель демонов Листана и Невермориса… Астрал — это мир безумия. Это хаос. В Астрале законы не действуют. Астрал был создан много раньше, чем сам Троторен, поэтому в нём нет той упорядоченности и логики, что присутствует в мире смертных. Когда молодое человечество только начинало осваивать свои ещё неизведанные земли, в нём уже бушевали войны могучих демонов, которые бились за власть над людскими душами, и несколько тёмных сущностей, чьи имена уже давно стёрлись из памяти всех живых существ, сильно порвали ткань реальности, в попытке уничтожить друг друга. Часть хаоса вырвалась в людской мир, отчего от главного материка откололась его часть, которую теперь все называют Артареном, остров Симоргия опустился в воды Синего океана, а Троторен пересекла непокоримая гряда Великих гор, отделивших жалкие остатки выживших от Диких земель, что образовались в непосредственном месте соприкосновения двух измерений. Это событие люди, перенёсшие астральное пламя, назвали Великой катастрофой, от которой и поныне ведётся летоисчисление цивилизаций, восстановленных на руинах прежнего человечества. Астрал и Троторен тесно соприкасаются, но сталкиваться они не должны, ибо жителям пристанища хаоса нет места в мире порядка, так же как и смертным не дано жить в обители демонов. Когда разум Невермориса выплыл из забытья, он обнаружил, что находится в абсолютном беспросветном мраке. Злодей не видел даже собственного тела, хотя явственно ощущал его. Пошевелив для проверки конечностями, он сел на некой твёрдой поверхности, на которой до этого лежал, распластавшись. — Это смерть? — скучающе поинтересовался он у незримого пространства. — Нет, смерть бы выглядела по-другому, — сказало незримое пространство голосом Карла Листана. — А ты откуда это знаешь, геройская задница, ты что умирал уже? — Неверморис потянулся в сторону звука и в темноте нащупал наплечник Карла. — Тогда где же мы, по-твоему? — Я не знаю. Со мной такого раньше не случалось. Повисло молчание. Неверморис пытался найти ещё что-нибудь помимо арандирского героя, но его поиски не увенчались успехом. — Однако, смешная ситуация, — заключил он после своих неудачных поисков. — Не вижу ничего смешного: мне ещё надо ехать к королю, а я застрял неизвестно где! Снова повисло молчание и длилось оно дольше первого. — Мне скучно, давай поговорим, — Неверморис лёг, подперев голову кулаком. — Не о чем мне с тобой говорить, Сын Тьмы. — Почему? По-моему герою и злодею всегда найдется, о чём поговорить. Зиа много мне о тебе рассказывала. — Мне она о тебе тоже много чего рассказывала. — Правда? И что именно? — О том, как ты подавился конфетой во время мастурбации в туалете и чуть не умер. — Ах, моё чудное сиротское прошлое, я ведь уже и забыл о том случае! Но видит Солар, она могла бы поведать тебе что-нибудь посущественнее. — Зиа сказала, что ты стал Сыном Тьмы, не продавая душу, как такое возможно? — Спроси у Атни при первой же встрече с ним. — Непременно. — А ты не очень-то общительный герой. Зиа говорила об этом. Моя приютская подруга вообще много говорила о тебе. Не каждый же день трахаешься со знаменитым героем. Листан на это ничего не ответил и Неверморис продолжил свои расспросы. — Так почему вы расстались? Ведь у вас всё было так хорошо, а потом ты вдруг заявил, что ударился в религию и принял обет безбрачия. Почему ты это сделал? Тебе что-то оторвали в бою, и поэтому на тебя не действует моя сила? — Нет я просто осознал греховность своих поступков. Злодей расхохотался и смеялся он долго, держась руками за живот и лупя кулаком по поверхности, на которой они сидели. — Что ты ржешь, я действительно осознал это, — воин встал. — Я пойду, поищу что-нибудь, что поможет нам отсюда выбраться. — Иди, дитя моё, пусть звёзды ярко освещают твой путь, — произнёс Неверморис. Он растянулся на условном полу, заложив руки за голову и уже было задремал, как внезапно об него споткнулся Карл. — Ты не мог посмотреть куда идешь? — недовольно спросил Морис, потирая ушибленное место. — Нашел? — Нет. — Я слышал, что если человек проведёт много времени в темноте, он сойдёт с ума. Как ты думаешь, сколько мы ещё здесь просидим? Как только злодей произнёс эти слова, непроницаемый мрак прорезал тонкий лучик ослепительного света. Словно по команде герой и злодей бросились к нему, попав в белоснежную вспышку, которая мгновенно рассеялась, открыв взорам мужчин бескрайнее плато, в центре которого находился круглый каменный стол, заставленный разномастными столовыми приборами. За столом восседал Атни в компании Кришки и Кистомеркеса. Хозяйка змей свернула толстыми кольцами свою нечеловеческую половину тела, что отливала всеми цветами радуги, её волосы, заплетённые в две косы, спускались вниз, закрывая четыре обнаженных груди Кришки. Кистомеркес же, выглядевший как уродливый дракон, переболевший сифилисом, сложил свои рванные крылья и с напряжением всматривался кроваво-красными глазами в размалёванные кусочки бумаги, что держал в своих когтистых лапах. Демоны играли в карты, весело переговариваясь, не обращая внимания на постоянно меняющуюся погоду: только что светило жаркое солнце, которое, как разглядел Неверморис, имело вид обнажённой непрерывно танцующей в зелёных облаках девушки, но тут небо затянулось фиолетовыми тучами, что разразились упругими струями дождя. — Ставлю пять тысяч людских душ! — хрипло проревел Кистомеркес, снимая карту с колоды. — Ш-ш-што ты говориш-ш-шь, у тебя нет с-с-столько! — возразила Кришка, раздраженно помахивая кончиком хвоста. — Они у меня будут! — Так не считается! — Атни поднял вверх тонкий палец. С неба посыпались крупные снежинки, оседая на плечах демонов и падая в их чашки с горячим чаем. — Ставь только те, которые есть у тебя в наличии! — С-с-смотрите, к нам пожаловали гости! — полузмея ткнула пальцем в сторону опешивших пришельцев. — О, какие люди! — Атни с притворным радушием ведьмы всплеснул руками. — Это же наши дурачок Неверморис и всеми обожаемый евнух Листан! Добро пожаловать в Астрал, милости просим! Что у вас с лицами? Не ожидали, что попадёте сюда? Вот же обосрыши, разве вы не знали чем чревато убийство сильного демона? Кстати, Карл, спасибо за услугу, можешь взять с тарелки пирожок: вот эти горелые, а эти с мышьяком, выбирай! Что не хочешь? Тогда я пожалуй накормлю ими Невермориса! Сказав это, Ткач Судеб схватил с расписной тарелки покрытое чёрной коркой мучное изделие и, подскочив вплотную к Сыну Тьмы, сжал длинной ладонью его шею, принялся запихивать злосчастную выпечку ему в рот. — Отпусти его, ты не имеешь права его трогать! — сказал Карл, по привычке пытаясь выхватить меч из ножен, но его рука нащупала лишь воздух. Подчиняясь странным астральным законам, его оружие не перенеслось в жилище демонов, оставшись в людском мире. — Ты прав, — неожиданно легко согласился Атни, отбрасывая Мориса в сторону. — Он ведь так и не отдал мне своей души. Я не имею права поглотить вашу энергию, потому что никто из вас не заключил со мной сделку. — Так раз мы тебе без надобности, тогда может подскажешь как выбраться из этой выгребной ямы? — поинтересовался Неверморис, поднимаясь с земли. — Ха, вы за кого меня принимаете? Я же демон, я не стал бы вам помогать, даже если бы захотел. — Ну хотя бы скажи, в какую сторону нам идти? — Я не знаю! — развёл руками демон. — в Астрале все объекты своевольно меняют своё расположения, горы переходят на новые места, реки текут вспять. Один раз ты найдёшь воды реальности за пять минут, а в другой тебе не хватит и десятилетия для этого. Ищите, дети мои, и возможно вы найдёте! — Пошли отсюда, я больше не могу смотреть на его кривляния! — злодей потянул несгера за руку и решительно двинулся в сторону голубых гор, что маячили на горизонте. — Это было очень нечестно, — сказала Кришка, когда Атни вернулся на своё место, чтобы продолжить карточную игру. — Не предупредить их о том, что любое человеческое существо сойдёт с ума, если не покинет Астрал в течение восьми земных часов. — Какая разница, им это всё равно не поможет! — вставил Кистомеркес, прихлёбывая из розовой чашки. — Четыре часа уже прошли, осталась ровно половина, — объявил Атни, довольно ухмыляясь. — Ну, товарищи, кто сколько ставит людских душ на то, что они отсюда выберутся? Астрал странное место. Карл и Неверморис сполна в этом убедились. Дождь здесь шёл не только с неба, но и с земли. Крупные капли начинали подниматься из пыли и лететь вертикально вверх, исчезая в облаках. Иногда ландшафт менялся в доли секунды, превращаясь из пустыни в густые леса или заливные луга. Один раз с неба начали падать конфетные фантики. Пару раз герои натыкались на полянки, сплошь усеянные разноцветными бабочками. — Чокнуться можно. Я уже должен был быть в Гёльдерне, а не торчать здесь. — Да ладно тебе, когда ты ещё бы походил по Астралу. Смотри как тут прикольно, — Морис указал на танцующее солнце. Казалось огненная девушка, с ярко рыжими волосами подмигивает путникам, высоко задирая длинные ноги. — Ай, опять! — Листан прикрыл лицо руками, когда сильный ветер снова швырнул в них осколки стекла, застревающие в коже. — Дьявольское место! Между тем равнина, покрытая толстым слоем битого стекла и зелёного песка снова начала меняться. Как по мановению волшебной палочки из земли начали вырастать раскидистые деревья, которые обрастали разноцветными листьями и тяжелыми плодами, вьющиеся цветущие лианы оплетали их извилистые ветви, а низкорослый кустарник в несколько ударов сердца заполнил собой пространство между корявыми древесными стволами. Невольные путешественники принялись продираться сквозь колючие ветки, что сильно замедлило их движение. Неверморис, который должен был чувствовать страх или хотя бы волнение перед незавидной участью остаться в Астрале на ближайшую вечность, чувствовал странную отстранённость от всех проблем, и всё это казалось ему интересным приключением. Он с удовольствием рассматривал необычные растения и крошечных удивительных животных, которые шмыгали в шумящих на ветру кронах, ровно до тех пор, пока режущее чувство голода не скрутило его внутренности, словно разжигаемое тёмными силами. Теперь он обратил свой взор на диковинные плоды, наливающиеся соком, хвастающие спелыми глянцевыми боками. Они так и просились в рот, так и манили вонзить в себя зубы, прокусить тонюсенькую кожицу и ощутить их незабываемую сладость. — Может пожрём? Фрукты выглядят безопасными, — робко обратился он к Карлу, что целеустремлённо шуровал вперёд, с настырностью северного скарма. — Ещё чего выдумал, есть в таком месте! Вдруг они наверняка ядовитые, — возразил воин, не оборачиваясь, и злодей разочарованно выдохнул. Через четверть часа сосущее чувство в желудке достигло своего апогея. Воровато озираясь, Неверморис украдкой сорвал с ближайшей ветки зелёное яблоко. Рот Сына Тьмы наполнился слюной, и он с жадностью съел сочную мякоть, даже не почувствовав вкуса плода. — Что ты наделал! — Карл, обернулся, и его глаз расширился от ужаса, когда он увидел, чем занимается Сын Тьмы. — Не извольте беспокоится, милостивый лорд, чьё сияние затмевает звёзды, оставьте свои наивные тревоги, я ощущаю полную гармонию с фееричным окружающим миром, мои душевные фибры открыты, и я смею заверить вас, что сей соблазнительный плод не принёс вреда моему адскому обмену веществ, — на одном дыхании выдал Морис и тут же закрыл рот ладонью. Внимательно осмотрев дерево, с которого было сорвано яблоко, он обнаружил, что шершавая кора на его стволе складывается в косую надпись. « Яблоки словоблудия » — прочитал злодей. При внимательном изучении другой растительности, оказалось, что вся она имеет название. Здесь были и вишни справедливости, апельсины мудрости, ананасы спокойствия, бананы разврата… Продвигаясь дальше, путники нашли капусту смерти, виноград перевоплощения и грушу угара. Неверморис в приступе запасливости собирал в охапку всё, до чего мог дотянуться, поясняя герою свои действия: — Вернёмся, мой волоокий господин, я продам эти замечательные фрукты на аукционе, где я когда-то продал зеркало Ариманна и шёлковое белье королевы фей Нуидуры. Маркетинг, менеджмент, рынок валют, биржа, капитал, акции, облигации… — слова лились из парня нескончаемым потоком, язык своевольно трепыхался во рту, лопоча бессмысленные фразы, которые он был не в силах остановить, но это веселило злодея. Он чувствовал себя, как в экзотическом опиумном сне. Листан же, не испытывавший таких радостных ощущений, издал кроткий философский вздох, который потонул в чьём-то громоподобном рычании, выражающем ненасытную кроваво-красную ярость. От этого рева астральные птицы тучей взвились в радужное небо, закрыв его чёрной пеленой, покинув свои насиженные места, а путники на один удар замерли на месте. Где-то вдалеке послышался приглушенный шум и треск выдираемых из сырой земли могучих корней, будто кто-то огромный выкорчёвывал из почвы деревья, идя напролом. Не сговариваясь, Неверморис и Листан бросились бежать в противоположную от звука сторону, причём Морис не переставал нести чушь, захлёбываясь воздухом, теряя на ходу собранный урожай, а пространство между делом претерпевало очередную метаморфозу, меняясь, превращаясь в ровную долину, покрытую плотно подогнанными друг к другу белокаменными плитами. Оглянувшись Неверморис увидел, что за ними тёмной волной несётся целая толпа визжащих демонов, с деформированными конечностями, атрофированными крыльями и кошмарными мордами, из открытых зубастых пастей которых капала желтая слюна. К ним присоединялись другие твари, четвероногие, что вырывались вперёд, пронзительно лая. Сколько они так бежали, под леденящий сердце вой, неизвестно, и так же неизвестно, сколько бы они ещё продержались, если бы по пути им бы не встретились почти отвесные горы, по неровной поверхности которых, цепляясь за уступы, они забрались на плоскую, как обеденный стол, вершину. Демоны не последовали за ними, оставшись ждать внизу, разочарованно ворча, но несколько самых храбрых решили взять штурмом скалы и сорвались вниз, где их раздробленные тела тут же начали пожираться сородичами. — Поверить только, мой трёп наконец-то прекратился! — воскликнул Неверморис, ощутив, что тяга к разговору ослабла, а эффект яблока прекратился. Он повалился на землю, устав от беготни. — Я рад этому, — тут же отозвался Карл, опустившийся на каменистую почву рядом с Сыном Тьмы. — А я то уже думал… — начал было говорить злодей, но так и не закончил фразы. Неведомая сила неумолимо потянула их вверх, словно сильный порыв ураганного ветра поднял их в воздух, закрутив, сжав их в стальном кулаке, что выдавил из лёгких весь кислород. Неверморис успел схватить героя за руку, однако острые куски стекла, взявшиеся неизвестно откуда, в один миг перерезали его предплечье, ровно посередине всей длинны, вместе с доспехами и тканью рубахи, и в руке Карла остался лишь жалкий кровоточащий обрубок. Продолжая переворачиваться, они летели вертикально, пока весь мир не перевернулся, и небо с землёй не поменялись местами, так что они оба крепко приложились о камни. Морис подождал пока утерянная конечность не отрастёт вновь, боли он почти не чувствовал, ведь с тех пор как он получил от проигравшего спор Атни силу, все его болезненные ощущения сильно притуплялись словно от местного наркоза. Походив по округе, он нашел Листана, которого порыв отнёс дальше за груды серых валунов. Герой завяз в едва видимой кружевной паутине, протянутой между особо крупными осколками скал. — Любой бы другой Сын Тьмы тебя бы здесь бросил, цени меня, — Неверморис отыскал тот злосчастный осколок стекла и начал методично резать тонкие нити. Они оказались прочнее, чем выглядели, поэтому на освобождение несгера злодей потратил больше времени, чем намеревался. — Мне уже кажется, что мы отсюда не выберемся! — пробурчал Листан, когда последние клейкие остатки сети были удалены. — Да ладно, мы же ещё не везде были. Давай посмотрим в той башенке! — Сын Тьмы махнул рукой в сторону возникшему из воздуха строению, имеющему весьма хаотично изогнутые формы. Путники без энтузиазма двинулись к объекту. Каждый из них осознавал, что с ним творится что-то странное. Неверморис спотыкался, потому что в глазах у него двоилось и троилось, а линия горизонта то и дело прыгала, как пьяная. Карл же, не мог собраться, он будто стал старым склерозником, все его мысли исчезали из его головы, ровно, как и воспоминания. Кривая башня приближалась к ним сама, словно здание само хотело с ними пообщаться, а когда они достигли её порога, в остром приступе радушия распахнула ржавые ворота, за которыми оказалась винтовая лестница. Эта лестница была нескончаема. Ряды одинаковых серых ступенек, длящиеся снова и снова, как запись на заевшей плёнке. Неверморис падал с неё, вставал и снова падал, его чувство ориентации и ощущение себя в пространстве исчезло, как будто ему удалили мозжечок, а Карл не помогал ему, ибо мыслительная деятельность героя прекратилась, и несгер шагал вперёд с бессознательностью машины. Ступени становились всё шире и шире, пока совсем не сгладились, превратившись в ровный пол, и в этот же момент скитальцы вышли на открытую верхушку башни, откуда отрывался вид на волнующиеся море с кроваво-красной водой, облизывающей подножие сего сооружения. Тёмные тени, похожие на разлитую по полу жидкость, потянулись к несгеру, который даже не пытался защититься. Они ползли по его ногам тягучей темнотой, обволакивая, пытаясь поглотить, поднимаясь вверх, закрывая его чёрной массой. Неверморис видел это и ринулся к спутнику, чтобы оторвать от него эту живую нефть, только вот он не мог понять, какой из двадцати Листанов настоящий. Все двадцать беспрерывно кружились, ускользая от Невермориса, потом он чувствовал, что падает, снова вставал и снова падал, переворачиваясь, и всё новые и новые Карлы заполняли окружающее его пространство. Так злодей подкатился слишком близко к краю и свалился прямо вниз, кувыркаясь в полёте, пока красная тёплая вода не приняла его в свои объятия. Герой, почти полностью облепленный тенями, пошатнулся и, не удержавшись, повалился на бок, последовав в след за Сыном Тьмы в мерные волны… — Ровно восемь часов! — объявил Атни, указывая на циферблат часов, пристроившихся на краю стола. — Пришельцы успели попасть в Кровавое море буквально за секунды до своего полного сумасшествия! Вы проиграли, господа, я же говорил, что они смогут выбраться из Астрала! — Ты наверняка всё это подстроил! — обиженно пророкотал Кистомеркес, сложив чешуйчатые лапы на груди. — Вовсе нет, им просто повезло! — бог пауков весело растёр ладони, смеясь над проигравшими спор конкурентами. — Что ж, давайте отдавайте долг, людские души в студию! Неверморис очнулся от шума прибоя, напомнившего ему шелест листвы на ветру. С трудом продрав глаза, он увидел белый песок, голубое небо и абсолютно нормальное море, над которым парили белые чайки, а не многоголовые птеродактили. Не веря в эту дивную пастораль, он оглянулся и увидел рядом Карла, отряхивающего песчинки с одежды. Приняв сидячее положение, парень встретился взглядом с несгером. Несколько ударов сердца они просто смотрели друг на друга, а затем одновременно расхохотались диким истеричным смехом, падая на четвереньки, хватаясь за живот и ударяя кулаком песок, не в силах сдерживать рвущийся наружу безумный хохот. Последствия губительного, насыщенного смрадом воздуха Астрала. Конечно, это приключение не скрепило Карла и Мориса нерушимыми узами дружбы, но положило ей начало, заставив пересмотреть отношение друг к другу, и в последующем они стали почти что « лучшими врагами ». Прошло три месяца с незабываемых моментов астрального путешествия. Неверморис продолжал свою, незавидную для Злодейской Коалиции, политику, и это не могло радовать Сыновей Тьмы. К тому же, его участившееся общение с арандирским несгером напрягало их требовательные умы, заставляя плести заговоры против бесшабашного главы, ставшего после Астрала ещё безумней. Мятежники уже было собрались свергнуть своего правителя, но накануне бунта Неверморис поразил всех. — Я снимаю с себя все полномочия главы Злодейской Коалиции, — сказал он собравшимся в тронном зале Детям Тьмы. — Я не хочу занимать этот пост, власть не моё призвание, объявляйте начало новых состязаний за престол… Сказать, что все были шокированы, это ничего не сказать. Впервые за всё существование Коалиции её глава добровольно отказывался от власти. Неверморис, сняв с себя железную корону, швырнул её Заргусу. Легким шагом он, насвистывая, направился к главным воротам, где его уже ждала оседланная виверна. Дети Тьмы с удивлением смотрели на удаляющийся силуэт всадника, что ярко выделялся на небе, залитым оранжевым закатным светом. Смотрели и недоумевали, смотрели и недоумевали… Они ещё не знали, что Неверморис перевёл все денежные средства, накопленные за века существования, на свой счёт в арандирском банке, оставив Злодейскую Коалицию с голой задницей, а когда узнают, будет уже слишком поздно… — Поимей и брось! — сказал Неверморис своей виверне и, потрепав её по длинной шее, рассмеялся в лицо острому встречному ветру, щурясь от последних лучей умирающего золотого солнца…***
— …так собственно он и побывал у власти. Потом он снова станет главой коалиции, но уже при других обстоятельствах, — закончила Катрина, поставив чашку на стол. Я очнулась, выпутавшись из сетей рассказа, вновь попав в реальный мир. Моя подруга бросила взгляд в окно, и её лицо озарила улыбка: — Смотри, там Бонифаций! — воскликнула она, указывая на своего жениха, маячившего на улице с букетом цветов, но тут же нахмурилась. — Ты же помнишь, что я на него до сих пор злюсь? — Да, конечно… — ответила я, не завидуя бедному возлюбленному Катрины.
