Все хотят любви, или история одного злодея

— После того, как Неверморис ограбил Коалицию, он сразу же прибыл ко мне похвастаться своей, так сказать, проделкой. Я сказал ему, что это был весьма опрометчивый поступок, но он вёл себя весьма легкомысленно, заверив, что с ним всё будет в порядке, и Сыновья Тьмы не смогут его поймать для возвращения себе украденных денежных средств, — Карл сложил руки на холодном гладком камне городской стены. — Неверморис покинул столицу Арандира и где он странствовал мне неизвестно, однако внезапно он объявился на самом юге, в портовом городке Виланисе.       Вид, открывающийся с белоснежной стены Гёльдерна был поистине достоин хвалебной оды, но, к несчастью, я не обладала талантом стихосложения, в отличие от моего друга Рогирика, что сейчас проводил своё свободное время далеко на севере, в обществе ледяных скармов, походивших на огромных белых медведей, и диких варваров, живущих в юртах из оленьих шкур. Городская стена вырастала прямо из скалы, торчащей посреди дельты Великой реки, поэтому моему взору представала прекрасная картина глади голубой воды Внутреннего моря, так же известного, как Море Чудовищ, хотя невероятных морских тварей в нём было не больше чем в Синем океане. С такой высоты мне были видны красные треугольники парусов мораннской флотилии, шедшей в порт для торговли. — В том самом, что он когда-то перепутал с именем бывшего главы Коалиции? — спросила я, опасно перегибаясь через стену, чтобы получше рассмотреть то, как вода плавно огибает скалистый остров Гёльдерна. Воды Великой реки были мутными, но в том месте, где они встречались с солёными течением океана, грязно-серый ил менялся на прозрачную голубизну. — Да, именно в том самом, — подтвердил Карл, затаскивая меня обратно.

***

      Неверморис получил, что хотел. Он получил деньги, к которым не прилагались скучные обязанности. Огромный отрезок времени злодей только и делал, что предавался своим порочным развлечениям, а именно оргиям и пьянкам, однако наша жизнь так устроена, что всё когда-нибудь надоедает, вот и неугомонному Сыну Тьмы осточертели эти однообразные занятия. Дошло до того, что его стало тошнить от вида обнаженной женщины и бутылки с алкоголем, впрочем, пить он не перестал. На неунывающего Мориса навалилась депрессия. Разумеется, он понимал, что катается как сыр в масле, что есть великое множество людей, которые живут куда хуже, чем сам злодей, и что ему грех жаловаться, но, тем не менее, счастливей он от этого не становился. — Что, сынок, не можешь построить счастье из пьянства, блуда и ещё раз пьянства? — ехидно интересовалось отражение Атни в громоздкой золочёной раме старинного зеркала. — Пошёл ты! — Неверморис, лежащий на лакированном полу своего поместья в милом курортном городке Виланисе, славящемся песчаными пляжами, приятной погодой и минеральными водами, швырнул в демона пустую бутылку из под абсента, и хрупкое стекло разлетелось вдребезги, усеяв богато обставленную комнату острыми осколками. Он поднял стекляшку и увидел в ней своё мрачное лицо. « Что же со мной стало? — флегматично подумал Сын Тьмы. — Опустился на самое дно, алкаш. Где же твоя улыбка, Морис? Уже совсем не тот, что прежде. Где же твоя радость жизни? Может, это от моего общения с демоном? Или я просто постарел…» Голова у злодея болела нещадно: вчера вечером он напился вина, смешанного с сильнейшим ядом лесного смертоносца, так как обычное спиртное уже не давало нужного эффекта, сознание заволокло зелёным гнилостным туманом, который не рассеялся даже сегодняшним утром. Тяжко вздохнув, Неверморис решил выйти на улицу, чтобы проветрить свои ноющие мозги. На городской площади, на которую смотрели окна его изрядно буржуазного дома, вовсю шло веселье: жители праздновали день своего маленького солнечного городка, мужчины и женщины в нарядных костюмах танцевали, кружились под прихотливую мелодию, а радостные дети бегали, размахивая флажками с гербом Виланиса. Неверморис шёл по залитой светом площади, словно смерть в чёрном саване. Все его чувства притупились, и он ощущал лишь бесконечную апатию. Ему просто надоело жить, ведь существовать, не зная, для чего ты вообще нужен, - это настоящий ад. Один мораннский классик писал, что есть чувства, которые отрывают человека от земли, но Морис был в корне не согласен: его собственные чувства придавливали к земной поверхности неподъёмным грузом. Есть люди, которые отдают свою жизнь служению отечеству. Есть люди, что посвящают себя любимому делу. Некоторые находят утешение в своих любимых: детях, друзьях, родителях… У Невермориса не было ни родины, ни дела, ни тем более родных. В его сердце царила пустота, и сам он был, как перекати-поле — ни к чему не привязан, бесцельно носящийся по миру, управляемый залётным ветром. Он был всегда один, и раньше этого ему было вполне достаточно. Люби себя, заботься о себе, ведь кроме себя самого этого никто больше делать не будет, вот и вся наука. Ты никому не нужен и тебе соответственно никто не нужен, всё просто. Однако в последнее время злодей стал замечать, что ему чего-то остро не хватает, не хватает настолько, что все краски этого мира поблекли до однообразной серости. Морис был одинок, одинок прямо посреди этой праздничной пёстрой толпы, что собралась на городской площади, чтобы вдоволь повеселится, но в этом гордый Неверморис не признался бы даже себе…       Вдруг среди цветного мельтешения взгляд Сына Тьмы столкнулся с бесцветными узкими глазами, и его сердце пронзило холодной тонкой иглой. — Василиск, что ты делаешь, у меня же печень от твоих очей колет! — прохрипел Морис и облачённый в чёрное злодей, сидящий на скамейке поодаль от танцующих людей, отвел взгляд, уткнувшись в чёрно-белую газету. Сын Тьмы присел возле него и молча принялся разглядывать заголовки на первой полосе « Арандирской Правды ». « Баба Анга опубликовала свои новые предсказания будущего! Конец света близко! », « Дворцовые тайны: правда ли, что королева Ослабелла больна шизофренией? », « Гномы-коммунисты требуют расширения своего подземного государства под территорией Арандира, как отреагирует король Наум? », « Несгер Карл Листан снова устроил геноцид в Зачарованном лесу, королева фей Нуидура в бешенстве! » — прочитал Неверморис горячие новости. — Единственное, чему не перестаю удивляться, так это человеческой глупости, — проговорил Василиск, озвучивая мысли Невермориса. — Ха, смотри, жители Ортарана требуют народной власти, которая бы учла все их требования. Хах, неужели прожив столько лет на этом свете, они до сих пор не поняли, что народной власти не существует? Это великая иллюзия. Правит избранная кучка природных ферзей и королей, действия которых уже давно распланированы, и, конечно же, любой из этих, кхм, правителей будет использовать власть лишь в своих интересах, а не во благо какого-то там народа, что ты всем прекрасно доказал, не правда ли, мальчишка? — Правда-правда, глазастик, так что же, ты предлагаешь жителям Ортарана заткнуться и прогнуться? — Я ничего не предлагаю, мне всё равно. — Как король вообще разрешает печатать эту жёлтую прессу? Писать такое просто идиотизм. — Это Арандир, детка. Родина демократии, бюрократии и коррупции. Свобода слова великое дело. Настоящий идиотизм не печатать прессу, а верить ей. — Ты лучше скажи мне, кто стал новым главой Коалиции? — говоря это, Неверморис не смог сдержать злорадной улыбки. — Гормоэр. — А, ну пусть паренёк побудет в первых рядах, а то уже измаялся. Он, наверное, всё же силён, раз смог побороть всех остальных претендентов. — Ха, мальчишка, в наше время нет по-настоящему сильных злодеев, — невзрачный взгляд Василиска вдруг загорелся странным блеском. — Раньше имена Сыновей Тьмы боялись вслух произносить, не то что печатать в газетах. Их силы было достаточно для того, чтобы расколоть нашу планету пополам, уничтожив всё живое, а что мы видим сейчас? Хилые шестёрки, которые визжат хуже девчонок, когда королевский несгер их разделывает на холодец, не в силах умереть достойно. Для того чтобы обладать такой Силой нужно каменное сердце в совокупности с железной волей, а у многих нет ни того, ни другого. Хотя каменное сердце, встречающееся чаще, чем железная воля, найти не так уж сложно, труднее отыскать настоящее. — Это ты тех музейных экспонатов имел в виду под словосочетанием « великие злодеи »? — поинтересовался Неверморис, подпирая голову кулаком. — Ашера, Гормоэра первого, Ариманна? — Да, их. Ашер – самый первый из Сыновей Тьмы получил намного больше Силы от Атни, так как тот в ту пору был более щедрым. — Да, но Солар, первый из героев, всё равно его убил. Василиск хмыкнул: — Но сын Ашера, Гормоэр первый, убил Солара. Какая трогательная история. Солар, как добропорядочный христианин, приютил у себя юного сына злейшего врага, а тот ткнул его ножом в спину, когда узнал о своих настоящих родственниках. — Может, пройдёмся, а то тут слишком шумно? — предложил Сын Тьмы, недовольно косясь на праздничную процессию. Злодеи двигались по направлению к парку, где было чуть спокойней. — Хочешь мороженое? — спросил Морис после того, как они оказались под сенью раскидистых тополей и, не дожидаясь ответа, сунул вафельный рожок, купленный у торговца, под нос злодею. — Даже как-то неудобно: мне первый раз за столько лет покупают мороженое. — Ешь, пока на халяву, я ведь теперь богатый, поэтому угощаю. Некоторое время они шли по аллее молча. Виланис был красивым городом, как, впрочем, и все арандирские города. Широкие светлые улицы, дома, покрытые нежно-розовой штукатуркой, набережные и фонтаны — всё для прекрасной прогулки во время отдыха, но это уже не радовало Невермориса. — Я ведь до сих пор не спросил, как твои дела, Морис? — Да бывало и получше. А как ты? — Как обычно. Когда тебе дарованы долгие лета жизни, ты перестаёшь замечать дни, так как все они сливаются в одну скучнейшую ленту. Человек не создан для долгой жизни. — А для чего вообще создан человек? Скажи мне, раз ты такой умный, я давно хочу это узнать. — Для страданий, разумеется, — невозмутимо ответил Василиск. — Издеваешься над бедным маленьким Неверморисом, гадкий змей? — Возможно. — Ты иногда рассуждаешь, как подросток. В триста лет у Сыновей Тьмы начинается переходный возраст? — Переходный возраст начался у тебя, раз ты начал искать смысл в нашей бессмысленной жизни. — А ведь верно, — усмехнулся Неверморис. — Но смысл же всё равно должен быть, верно? Если его нет, значит, в этом нет логики? — А в мире вообще нет логики. Мораль перевёрнута с ног на голову, героев сажают в тюрьму, а злодеи ходят на свободе, все действуют только в своих интересах. Так было, так есть и так будет всегда, пока существует наша земля. Аминь. — Не знаю, Василиск, в любом случае меня всё достало. — А меня-то как всё достало. Я говорил тебе, что время стирает всё: любое даже самое яркое пламя гаснет, оставляя одно лишь пепелище. Это вся наша вселенная по сути… Неверморис остановился. Василиск повернулся к нему. Деревья шумели своими кронами, небрежный ветерок доносил с площади звуки гуляний и задорную музыку, солнце лениво раскаляло камни мостовой. — Ты ведь пришёл не болтать, — произнёс злодей, и это не было вопросом. — Да, Морис. Я пришёл тебя убить. Ну и перед этим вытрясти из тебя всё, что ты украл у Коалиции, до последнего арандирского рилка, — просто сказал Сын Тьмы, не меняя выражения своего равнодушного лица. — Вот как. — Но я не буду этого делать, — Василиск развернулся и двинулся дальше по улице. — Конечно не будешь, я же купил тебе мороженое, это было бы свинством - убивать после такой щедрости. Я знал, что ты меня не убьёшь. — Если бы знал, то не стал бы так сжимать револьвер в кармане, — бросил злодей, не оборачиваясь. — Могу лишь подивиться такой наблюдательности. Можно всего один вопрос: когда я в прошлый раз послал Коалицию, за мной гонялись целой армией, а теперь, когда я забрал все ваши деньги, Гормоэр посылает тебя одного, почему? У вас что, странная система ценностей? Оскорблённая гордость важнее золота? — Неверморис догнал Василиска, и они продолжили движение. — В Коалиции не всё в порядке, поэтому на тебя просто нет времени. — Что ещё случилось? — Раскол. После твоего правления Заргус не выдержал и сорвался. Он решил, что хватит терпеть издевательства над Коалицией, что надо вернуть ей былое величие. « С каких это пор, мы, Дети Тьмы, должны платить налоги арандирскому королю Науму? С каких это пор нами правят развратные психопаты? - это он про тебя. - Хватит это терпеть! Давайте построим новую организацию, такую, какую её задумывал её создатель Ариманн! » - примерно так звучат его лозунги. Заргус сколотил вокруг себя когорту последователей, которые зажглись желанием поднять Сыновей Тьмы с колен, и теперь воюет со сторонниками Гормоэра. Надо же, Заргус, все свои три столетия сидевший в Гардариксе, вдруг захотел сыграть главную роль. Забавно. Раскольники носят белое, так как этот цвет носил Ариманн, считая, что это цвет смерти, и делают себе татуировки в виде чёрной виверны. Те ещё чучела. — И много их? — Примерно половина от всех Детей Тьмы. Может чуть меньше. — А я уж испугался, что про меня все забыли. И кто выигрывает? — Мы. В их рядах слишком много новоявленных, а они ничего не умеют. Сосунки. Пытались захватить Гардарикс, ничего не вышло, им пришлось отступить, сейчас они отсиживаются, пытаясь уничтожить нас поодиночке, нападая группами. На меня тоже попытались напасть по дороге сюда, — злодей вытащил из кармана окровавленный шарик ярко-голубого глазного яблока и задумчиво на него посмотрел, прежде чем выкинуть на землю. — Какую ерунду ты, оказывается, с собой таскаешь, — сглотнул слюну Морис, проводя взглядом зрительный анализатор, что покатился по дороге. После того спора с Атни он стал замечать за собой ярую идею — попробовать человечину. Злодей боролся с этим, но время от времени на него накатывали приступы, и тогда его зубы ныли от желания вцепиться в мягкую, ничем не защищённую людскую плоть. Иногда оно было настолько сильным, что ему приходилось кусать самого себя. Теперь он понимал мотивы Вилайниса, сожравшего друга Листана. — Просто маленький трофей. Люблю глаза, они, знаешь ли, - зеркало души, — и Сын Тьмы вперился своим ужасным взглядом в очи Невермориса. — Спасибо, у меня опять ягодицу судорогой свело из-за тебя! Кстати, мне так интересно — смог бы ты сопротивляться моей Силе? Тебя ведь не было в тот день, когда я становился главой Коалиции, устраивая большую оргию. — Может быть да, а может и нет, — пожал плечами Василиск. — Можешь проверить. — Чтобы это проверить, мне надо напиться. Моя Сила не действует, если я трезвый. — У Атни весьма своеобразное чувство юмора. — Что ты скажешь Гормоэру, когда вернёшься? — Скажу, что тебя здесь нет. Может, тебя уже убили до меня, или ты сгинул в сточной канаве, надравшись. — Почему же ты меня всё-таки не убил? — Не знаю. Может потому, что я ещё не встречал лидера, который заставлял Сыновей Тьмы замораживать целое озеро лишь для того, чтобы покататься на коньках в разгар лета…       После этого разговора Неверморис понял, что ему тошно находиться на одном месте. Злодей собрал свои вещи и решил отправиться в ту страну, в которой он не был очень давно, то бишь в Моранну. Когда-то давно Моранна не входила в число стран, подписавших договор с Злодейской Коалицией, но на сегодняшний день всё изменилось, король Авриэлий уступил требованиям сената и заключил ненавистное соглашение. Теперь Сыновья Тьмы могли беспрепятственно легально посещать территорию его королевства, не боясь того, что их убьют паладины.       Было раннее утро, природа только начинала просыпаться, готовясь к новому дню. Восток горизонта уже золотили лучи восходящего солнца, и освежающий ветер холодной бритвой выбривал щёки Невермориса. Впервые за долгие одинаковые дни он избавился от похмелья и шального тумана перед глазами — довольно необычные ощущения, надо сказать. Злодей скакал на чёрном жеребце, имя которого звучало как Зигмунд Рейд, в честь знаменитого и скандального психолога из Ландрии, по прямой дороге к раздираемому гражданской войной Ортарану. Время от времени он гладил лоснящуюся шерсть своего холёного скакуна, и в его сердце даже просыпался слабый оттенок радости. Наверное, разумней было добираться до Моранны через мингольские земли, а не через весь Арандир, однако Неверморис решил, что ещё одной встречи с суровыми жилистыми кочевниками он не переживёт. К тому же на территории Арандира шанс встретить приличную таверну был куда выше, а Неверморис, изнеженный богатой жизнью, уже отвык спать на твёрдой земле. Тем более, что арандирское королевство было безопасней, чем мингольские степи. По крайней мере, он так считал, пока не встретил последователей Ариманна, облачённых в белоснежные одежды, что конкурировали своим цветом с облаками. — Ты ведь Неверморис, бывший глава Коалиции, верно? — спросил один из них, видимо считавшийся за главного, слезая со своей виверны. Трое остальных продолжали сидеть на спинах ящеров, сжимая поводья в руках. — Я Юшко Влась из гномовской социалистической республики, а кто вы? Сектанты или ребята, занимающиеся рекламой отбеливателя? — изогнул бровь Неверморис. — Мы Сыновья Тьмы, которые ставят своей целью возрождение Коалиции. Сейчас она жалкое подобие того, что создал когда-то Ариманн, но мы обязательно возьмём себе то, что причитается нам по праву, — с этими словами раскольник закатал рукав, показывая Морису чёрную виверну на внутренней стороне предплечья. — Как здорово, у меня тоже есть татуировка, на заднице, изображение цветочной феи. Вам показать? — Не шути с нами, Сын Тьмы. Я вижу, ты не из наших рядов, всё ещё носишь чёрное. — Ты расист? Презираешь чёрных? Мне подать на тебя в Арандирский суд по правам человека? — Неверморис знал, что говорит дерзко, но делать с этим ничего не собирался, ему было уже всё равно. Он как мышь, зараженная токсоплазмой, искал свою смерть в зубах кошки. — Поосторожней. Нам было приказано доставить тебя в наш лагерь. Наш предводитель Заргус хочет тебя видеть. — Надо же! Нет, ребята, я не пойду с вами, — отвечал Неверморис. Он смотрел в неестественно-зелёные глаза злодея, такие яркие с тёмными прожилками и, как ни странно, совершенно ничего не чувствовал. Ничегошеньки. « Глаза моей смерти? Хах! » — подумал он, но его сердце не забилось в парализующем страхе, а просто продолжило трепыхаться, как обычно, хотя это было и странно. — Ну что ж, ты сам выбрал. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Если против нас обернёшься, кровью своею ты захлебнёшься! — с небывалым пафосом продекламировал девиз Ариманна раскольник. « Ну давай же, перестреляй их, где же твоя бешеная привычка жить? Ради такой дурацкой смерти ты существовал все эти годы? » — прозвучал в голове у Невермориса отчаянный голос, но тут же второй, сочащийся апатией возразил ему: « А для чего мне жить дальше? Всё равно умру, какая разница сейчас или через двести лет? ». Как в замедленной съёмке он видел, как Сын Тьмы идёт к нему, вытаскивая меч из ножен, что тихонько шуршит, словно змея, ползущая по песку, но предпринимать ничего не собирался.       Но, видимо, распрощаться с жизнью именно в этот момент Неверморису предначертано не было. Воздух раскалился, пошёл складками, как отодвигаемая штора, но это был не Атни, которого злодей ожидал увидеть, а Василиск, вышедший из подпространства с изрядно флегматичным лицом. Все четверо раскольников замерли в крайней степени изумления, забыв о своих намерениях, а пришелец без лишних сантиментов и прелюдий схватил пешего последователя Ариманна за волосы, оттянув назад, обнажая его беззащитное горло, и безжалостно провёл по нему лезвием клинка. Это получилось у него так легко и ловко, что Морису показалось, будто Василиск просто подошёл и снял с плеч его голову. Двигаясь необыкновенно быстро, ни одного лишнего телодвижения, всё слаженно и профессионально, он оказался подле остальных Сыновей Тьмы, что непозволительно долго медлили, пытаясь обнажить своё оружие, и, стащив второго с попытавшейся взбрыкнуть виверны, так же непринуждённо лишил его головы, избежав колющего выпада противника. Один из раскольников выхватил револьвер и принялся беспорядочно палить во врага, но большая часть пуль попала в крылатого ящера, что завалился на бок, дёргаясь в предсмертных конвульсиях, но вскоре был разрублен пополам, от белобрысой макушки и до пояса. — Белый и правда цвет смерти, на нём так хорошо видна кровь, — проговорил Василиск, когда последний их нападавших лишился головы. Теперь Сын Тьмы сидел на корточках возле трупов, чью белую одежду испортили пятна алой жидкости. — Какие красивые глаза у этого парня. Убийца поднёс к лицу тяжелую голову, с гладкого среза которой срывались вниз тягучие капли крови, и принялся внимательно разглядывать зелёные радужные оболочки с круглыми расширившимися зрачками. — Ну вот, ты мне не дал трагически погибнуть, — хмыкнул Неверморис. — Надеюсь, ты не обиделся. Я вообще-то случайно с тобой встретился, мне приказали убить этих молодчиков. — Да нет, не обиделся. Повисла тишина, нарушаемая лишь свистом холодного ветра в ушах. Несколько ударов сердца они молчали, пока Неверморис не спросил: — Я вот давно хотел это узнать: почему ты никогда не участвовал в борьбе за место главы Коалиции? — А зачем мне это надо? — Тогда ты бы отдавал приказы, а не кто-то другой, ты мог бы начинать войны, строить новый мир, захватывать земли, прям как этот самый Ариманн, затеявший Первую Мировую Войну, от которого так тащатся раскольники. — Как Ариманн? — усмехнулся Василиск, бросая голову на землю. — Строить новый мир? Да, конечно, это цель любого уважающего Сына Тьмы, построить идеальное на его взгляд общество, создать великую империю, что будет процветать целую вечность, но нет на этой земле ничего вечного. Идиоты. Я видел, как рождаются великие государства и тут же погибают, героев, слава которых при жизни горела ярче звёзд, забывали на второй день после их смерти, любое дело, абсолютно любое превращается в прах. Всё суета сует, не стоит даже и пытаться что-то делать. Ни Ашер, ни Ариманн, ни Алехандро этого не понимали. Помнишь, когда-то Лохоземье называли Кирикией, великой державой, занимающей половину Троторена, а что теперь? Арандир сливает в отсталое Лохоземье отходы своей промышленности. Не стоит к чему-то привязываться, не надо воздвигать империй: время всё равно это у тебя отберёт. — Так и скажи, что ты просто ленив, — не удержался от комментария Морис.       « Суета сует », — думал злодей после прощания с Василиском. Он помнил, как давно, когда он только-только прибыл в Гардарикс, зашёл в комнату к своему « учителю » и остолбенел: Сын Тьмы сидел в кресле и читал Библию. Это шокировало его больше, чем все удобства замка, демонические слуги и серьги в ушах Вилайниса. « Что ты так вылупился? — спросил злодей. — В этой книге, хотя я и не верю в её Божественное происхождение, есть мудрые мысли, которые большинство здешних слабоумных даже понять не могут… ». Василиск, равнодушный убийца, любящий глаза и читающий Библию. Когда Неверморис второй раз зашёл в его комнату в тот день, он играл на скрипке, так будто задался целью поразить Мориса до полусмерти. То был день изумлений.       Через неделю Сын Тьмы прибыл в Кар-Маэр, столицу Ортарана. Хотя в стране и бушевало пламя гражданской войны, в самой столице было спокойно. Морис даже видел из окна своего гостиничного номера пышную свадебную процессию, гордо шествующую по улицам города. Это выглядело так, словно весь мир старался показать ему веселье других людей, в то время как злодею хотелось отпилить себе голову тупой пилой. У сияющих, словно огранённые алмазы, молодожёнов лица светились неземным счастьем, и наверняка на месте Невермориса любой из великих злодеев спустился бы к ним и устроил кровавую резню, испортив такой замечательный праздник для поднятия собственного настроения, но Неверморис, конечно же, этого не сделал. Он опустился на жалобно скрипнувшую койку и схватился за голову. Морис с вялым запоздалым ужасом стал осознавать, что всё больше и больше сползает во тьму, опускаясь в неё как в чернильное болото вязкой нефти. Не многие сразу же становятся злодеями, иным нужно время для этого, чтобы зло поглубже запустило свои щупальца в их души. Тонкая корочка человечности неумолимо таяла. Злодей чувствовал, что становится всё более циничным, что жалость покидает его сердце, как вода, вытекающая из дырявого сосуда. Он становился таким же равнодушным, как и Василиск, но ничего с этим поделать не мог. Или просто не хотел…

***

— Вот так как-то, — закончил Листан. Алые паруса мораннских кораблей за время рассказа успели преодолеть приличное расстояние и теперь неспешно покачивались на волнах в порту, словно стая красных ландрийских лебедей. — Я никогда не слышала, чтобы Сыновья Тьмы могли передвигаться, так же как и Атни: через Астрал, раздвигая ткань реальности. — Дети Тьмы не афишируют свои умения, но такая способность встречается очень редко, — пояснил Карл. — Мало кто мог похвастаться этим, разве что Ашер и Гормоэр, олицетворяющие собой Ненависть и Предательство. — А Ариманн? — Ну и он тоже. — А что же собой он собой олицетворял? — Равнодушие, — сказал воин, встретившись со мной взглядом.