Сон в декабре

Всего за несколько дней заметно похолодало, даже магаданцы, которые, казалось, готовы к любым морозам, про себя и иногда вслух проклинали рекордно низкие температуры и редко прерывающиеся снежные завесы. Сугробы в непешеходных зонах выросли с человеческий рост, да и дорожки для пешеходов из-за завалов снега стали такими узкими, что не везде можно пройти вдвоем. На ходу Света старательно терла заиндевевшие варежки друг о дружку, пытаясь их согреть, но ладони уже плохо слушались и категорически отказывались шевелиться. - Сурганова, ты где там? – окликнула ее Диана, от которой скрипачка отстала уже на несколько метров. – Домой не торопишься? Если бы выражение об «искрах ненависти в глазах» было чуть ближе к реальности, у Сургановой появился бы шанс все-таки согреться. - Если я закоченею на полпути, ты тоже вспомнишь обо мне лишь спустя полчаса? – возмутилась Светалана и направилась к подруге, усиленно топая в попытке хоть немного согреть промерзшие ноги. – И вообще, ты в последнее время думаешь о чем угодно, только не обо мне. Какие-то мировые проблемы решаешь, а? - Может, хватит уже? – поморщилась Диана, образовавшийся пар у рта завис в вязком морозном воздухе. - Хватит что? Мне кажется, я имею полное право потребовать хоть немного внимания к своей скромной персоне. - Выходит у тебя совсем не скромно. Прекращай ныть. Света поравнялась с Дианой и они вместе зашагали дальше. Впрочем, Сурганова все равно шла заметно медленнее и временами начинала снова отставать. - Ничего я не ною, - продолжала возмущаться Светлана. – Я вполне объективно замечаю, что ты все чаще пропадаешь, неизвестно где, со мной постоянно витаешь в облаках, даже на репетициях и выступлениях. Ладно, если бы ты училась все время, но что-то особого усердия я за тобой не замечаю. - Отлично, ты еще будешь контролировать, как я учусь! - Я не собираюсь тебя контролировать, просто мне все чаще кажется, что вся эта твоя учеба – просто отговорка. Если ты не хочешь в Питер, так скажи уже, я полечу одна. Диана резко остановилась и развернулась к подруге. - У тебя хобби изводить меня? Я уже не одну сотню раз все объяснила. Что тебе не понятно? - Мне не понятно, почему ты так себе ведешь, - Света прилагала громадные усилия, что бы говорить ровным тоном. - Как? - Вот так. Ты либо кричишь на меня, либо вообще игнорируешь, а когда я пытаюсь узнать, что с тобой происходит, начинается это «я все сказала, я не могу, у меня сессия…». - Ну и что ты хочешь от меня? - Черт, Дин! Я просто хочу, чтобы ты была чуть решительнее! - Решительнее – это значит, я должна наплевать на учебу, на родителей и уехать тобой на другой конец страны? - Не утрируй, ты все сама понимаешь. Я не заставляю и даже не хочу заставлять тебя, я хочу, чтобы ты, наконец, сделала свой выбор. Если не хочешь ехать со мной, то скажи уже об этом, пока я в конец не обледенела в этом чертовом городе! - Да с чего ты решила, что я не хочу? - С того, что ты меня не слушаешь, и даже… - Иди ты, Сурганова, знаешь, куда?.. – Диана развернулась на 180 градусов и спешно зашагала в ровно противоположном направлении от того, куда они шли. Света рассеянно смотрела подруге в след, не понимая, что ей теперь следует делать, а потом, чертыхнувшись, пошла дальше одна к общежитию, яростно сжав кулаки от злобы.

***

- Вот ведь… - себе под нос пробубнила Света, ругая замерзшие чернила в стержне шариковой ручки. Убедившись, что попытки «расшевилить» орудие писательского труда ни к чему не приводят, Сурганова отшвырнула не пишущую ручку в сторону и, схватив простой карандаш, принялась спешно исправлять погрешности в своих черновых аранжировках. Обрадовавшись, что она, наконец, нашла именно то звучание, которое так искала, Света спешно взяла в руки скрипку и аккуратно вывела проигрыш. Вышло идеально. Воодушевившись, скрипачка пробежалась глазами по строчкам на листе, попробовала сыграть написанное и тут же отложила инструмент в сторону, внося очередные корректировки. В дверь постучали. Причем, громко и настойчиво, по-хозяйски требовательно. - «Неужели опять кто-то пожаловался…» - с тоской подумала Света, уже представляя, как увидит на пороге маленького пронырливого проверяющего с маленькими блестящими глазами-бусинками – ну вылитый Швондер, - а с ним двухметрового амбала, и оба в форме да с фуражками. Или даму необъятных объемов с такими же глазами, таким же амбалом и в такой же форме. Из-за ряда посещений ее скромного местообитания такими вот лицами Света с Дианой были вынуждены репетировать в зале университета. Нервные соседи, напрочь лишенные терпения и способности к сопереживанию, повадились писать жалобы всякий раз, когда вечерами начинало доноситься звучание дуэта гитары и скрипки. Впрочем, в этом были свои плюсы – в университетском здании всяко теплее, чем в «ледяной комнате» общежития. Света немного помялась у закрытой двери, оттягивая «момент истины», но после очередного удара, сделанного уже, скорее всего даже не кулаком, а коленом, все же была вынуждена открыть дверь. - Привет, - флегматично поздоровалась Диана, а она пороге оказалась именно она. - Я теперь с тобой жить буду. Сурганова не могла произнести ни слова от изумления. За это время Диана прошла внутрь и бросила в угол комнаты свой рюкзак. - Что у тебя съедобного есть? – с этим, по сути, риторическим вопросом она открыла дверцу маленького вечно гудящего холодильника и «поводила носом» по пустым полкам. – Можешь не отвечать, вижу, что ничего. - То есть, как жить со мной будешь? – Света непонимающе помотала головой. - Нет, что-то есть… - обрадовалась Диана и выудила из угла остатки колбасы. – А так! Жила дома, а теперь не живу там! - Ты поругалась с родителями? - С мамой, - уточнила Диана, откусывая колбасный кусочек от палки. - Это, конечно, плохо, что ты с ней поругалась, но теперь-то мы можем лететь в Питер? Диана так резко обрушилась на тахту, что та предсмертно завизжала, и Света уже морально приготовилась спать на полу, но та все-таки выдержала и только стала тихо поскрипывать старческим голосом, ворча на новую сожительницу. - Мы же с тобой все обсудили! Я закрываю сессию, беру академку и только уже после этого мы перебираемся «на большую землю»! - Да пока ты закрываешь сессию, я совсем окоченею здесь! – с такими словами Сурганова подошла к подруге и вырвала из ее рук последние остатки еды. Диана столь же резко перехватило ее запястье. - Только не начинай опять, ладно? – попросила она с такой тоской во взгляде, что Свете действительно стало неловко за свое очередное проявление эгоизма. - Прости, - вздохнула Сурганова, опускаясь рядом с подругой. - Ничего, - Диана только помотала головой. Света посмотрела на нее с тревогой. Диана как пришла, так и не сняла своей осенней куртки, в которой все еще ходила, несмотря на пугающие морозы. В ее растрепанных волосах блестели капли растаявших снежинок. Щеки горели румянцем. Похоже, Диана примчалась сюда сразу, как только поругалась с родителями, и оттого была необычайно для нее молчалива и задумчива. Может даже, она и сама еще толком не осознала, что натворила и чем теперь ей грозит содеянное. - Ты ведь голодная, да? – спросила Света, понимая, что нужно отвлечь от тяготящих мыслей и себя, и подругу. – Подожди тут, я сейчас приду. Скрипачка вернулась очень быстро и принесла с собой чайник и кастрюлю макарон с чем-то, в состав чего лучше не вдаваться. - Если бы не некоторые замечательные соседи я бы уже давно померла тут с голоду, - улыбнулась она. – Садись за стол, ужинать будем. Диана все так же рассеянно доплелась до стола, словно на автопилоте. Похоже, ее сил хватило только на то, чтобы ураганом влететь в комнату и перекинуться парой фраз. А может, она, в самом деле, теперь опешила от понимания того, на что обрекла себя. Впрочем, тарелка макарон ее вполне оживила, даже в глазах появился, ставший Свете таким родным, блеск. - Дин? - М? – отозвалась та мычанием. Ничего внятнее Диана не могла произнести, она уплетала нехитрый ужин с таким видом, словно голодала никак не меньше недели. - Что именно ты ей сказала? - Что кому сказала? – переспросила Динка с набитым ртом. - Маме ты что наговорила? - А это…- отмахнулась она. Света не могла не улыбнуться, заметив, как Динка «ожила». – Ну, что-то вроде «либо мы обе живем дома, либо я ухожу к ней, потому что не могу видеть, как близкий мне человек мучается в нечеловеческих условиях, тогда как я живу в теплой квартире на всем готовеньком». Как-то так. - А она? - Вот ее слова я точно не воспроизведу. Что-то все кричала, тебя грязью поливала, меня проклинала… Нда, соседи давненько такого скандала не слышали. Я вещи собрала и ушла. Не могу я там жить в сытости и довольстве, когда ты здесь мучаешься, мерзнешь и к тому же совсем одна. Так что придется тебе потесниться, - невесело улыбнулась Диана. Ей явственно представилась их совместная жизнь здесь в том виде, как она есть, без шелухи романтики. Все, что у них есть – это они сами и их инструменты, на том – и только на том – они и будут держаться.

***

Дни полетели стремительней, чем прежде, видимо, от того, что все то время, которое казалось им невыносимым и безумно долгим, если проводить его порознь, они теперь заполняли друг другом, находясь рядом каждую секунду. Света провожала Диану в универ, а потом так же, как и раньше, встречала ее у тяжелых дверей, ставших за это время практически родными. Даже ледяное сердце суровой вахтерши, похоже, расплавилось, и она разрешила Сургановой, каждый день исправно приходившей за подругой, дожидаться внутри помещения. Диана неизменно радостно сбегала вниз по лестнице, перепрыгивая чрез ступеньку, и они вместе направлялись в актовый зал университета, где на протяжении нескольких часов отыгрывали всю программу, чтобы вечером блестяще повторить ее в каком-нибудь очередном заведении. Когда становилось совсем темно, они шли домой; это уже не была просто «ледяная комната», теперь, когда они жили там вдвоем, это стало местом, хоть и преувеличенно, но гордо звавшееся домом. А что же еще это может быть, как не место, куда они обе торопятся вернуться, где есть что-то большее, чем четыре стены и мебель. Впрочем, это все были ослепляющие искры, которым ежедневно приходилось сталкиваться с бытовыми айсбергами. Девушки не могли быть уверены, что в один момент Свету запросто не попросят удалиться и освободить помещение, а уж Диана точно жила здесь на правах тунеядца, за что должны были бы последовать соответствующие неприятности. Денег с выступлений категорически не хватало. Жили впроголодь, на сэкономленные деньги купили обогреватель, но очень скоро и он перестал спасать от все усиливающегося холода. Ко всему прочему, Света с Дианой часто встречали непонимание со стороны друг друга. Попытки Сургановой вразумить подругу на добросовестную учебу не встречали у той особого энтузиазма. Диана временами, когда на вечер не было запланировано выступлений, пропадала куда-то и возвращалась совсем поздно, на Светкины попытки узнать, где та была, отвечала уклончиво или вовсе отмалчивалась. Да и самых бытовых перепалок наберется изрядное количество. - Дин, прекрати, пожалуйста, это свинство. - Какое? - Вот это, - Света недовольно указала на серые разводы от пепла на выкрашенном в когда-то белый цвет подоконнике. Импровизированная пепельница была давно переполнена, и это, конечно же, не давало Диане ни малейшего повода ее очистить. - Ладно тебе, не смертельно, - отмахнулась Диана. - Ну, знаешь ли, если ты станешь что-то делать только при жизненной необходимости… - То что? – требовательно взглянула на подругу Диана, требуя ту окончить начатую фразу. Света несколько секунд сверлила ей дырку во лбу пристальным взглядом, полным укора, но потом смогла лишь обезоружено вздохнуть: - То будет плохо, - и махнула рукой. Спорить с Динкой бесполезно.

***

- Сурганова! – воскликнула Диана, когда попавшая прямо в цель подушка выбила из ее рук книгу. - Пойдем уже спать, а? - Так спи, я тебе мешаю что ли? - Мешаешь! Гаси свет! – сидевшая на тахте Света, накинула себе на голову одеяло так, что виднелось только лицо. Диана подняла с пола подушку и пульнула ее обратно подруге. - Ну, Дииин, имей совесть! – протянула скрипачка, ловко увернувшись от «снаряда». - С тебя пример беру по части бессовестности. Однако, не смотря на все произнесенное вслух, Диана все же отложила многострадательного Хемингуэя в сторону, потушила свет и забралась под одеяло под бок Сургановой. - Ну, наконец-то, - довольно улыбнулась Света. – Спокойной ночи. - Была бы спокойной, если бы ты не пиналась, - на что Сурганова пихнула подругу коленкой и все стихло. Стихло, вернее, не все: вой ветра и гул не слишком исправно работающего холодильника не замолкают никогда, но, по крайней мере, с пререканиями на сегодня было покончено. Диане не спалось. Как всегда при бессоннице, время растянулось хуже резинки, а невозможность чем-либо заняться ввиду последующих на любое ее действие Светкиных возмущений и того больше нагоняло тоску. Впрочем, скрипачка тоже не спала; хоть она и старалась не выдать себя, Диана все слышала по ритму дыхания. Так они и лежали в молчании, мучаясь обе, пока более решительная из них не взялась повернуть ситуацию. - Дин? – опасливо произнесла Света, почувствовав, как холодные кончики пальцев подруги, задрав край свитера, коснулись ее живота. - Мм? - непонимающе протянула Диана, начиная осторожно водить подушечками пальцев по коже подруги, чувствуя как по ней пробегают мурашки. - Дин, холодно ведь. - Вот в этом и проблема, - улыбнулась Диана, попутно увеличивая радиус своих движений. - Дин? - Ну что ты заладила, - улыбка стала еще шире, пальцы забрались еще выше. - Прекрати, - шикнула на нее Света, перехватив ладонь подруги и отодвинув ее от себя. - Почему нет? Ты ведь все равно не спишь. - Потому что. - Это не ответ, - с улыбкой чеширского кота Диана склонилась к подруге, но стоило ей только коснуться губами ее губ, как Свету точно током ударило. Скрипачка мгновенно вскочила и, промямлив что-то неразборчивое, выбежала из комнаты, но тут же вернулась обратно, со словами «Это я тоже с собой прихвачу» взяла как раз покоившуюся на столе пачку Динкиных сигарет и скрылась вместе с ними. - Ты же сказала, что больше никогда! – язвительно крикнула ей вслед Диана, но никакого ответа не последовало. - Не понять тебя, Сурганова, - вздохнула она, укутываясь в одеяло.