IT IS JUST I AM CONSTANTLY ON THE CUSP

Woodkid – Ghost Lights:

«I will never feel down. No matter what it takes, I'll try to save the ghost lights». Шерлок очнулся от своих мыслей, резко распахнув глаза и втянув ртом воздух. Он сел, оторвав спину от подушки, и набрал Джону смс; было около семи утра. «Меня завтра выписывают. Ты можешь зайти? ШХ» «Прости, нет. У меня очень много дел. ДВ» После часов раздумий в тяжелом омуте мыслей и размышлений он привел свой коллаж информации в порядок по принципу «стикер – фотография – комментарий - вывод». Пустой лист приобрел четкую композицию и строгий порядок. Выводы – слишком далекая цель, нужно было сначала разобраться с тем, что чувствовал он, вспоминая те события – это было тяжело из-за, хоть и ненавязчивой, но боли в голове. Что чувствовал Джон? - Это странно, что ты появляешься тогда, когда я даже не жду, - сказал Шерлок, услышав приближающиеся шаги, сидя с закрытыми глазами на необъятном белом листе в режущем глаза свете. - Подсознание знает, чего ты хочешь, лучше тебя самого, - голос Джона был совсем близко, за спиной. - Оно слишком самовольно. Мне нужно побыть одному, - парень сидел, скрестив ноги по-турецки. - Оно хочет помочь тебе. Ты здесь и ты в реальном мире – разные люди. Один противостоит другому, при этом, желая того же; только упорно это отрицает, - Джон сел на корточки перед Шерлоком, и тот открыл глаза. - Ты это сейчас мне настоящему? Джон кивнул и усмехнулся парню. Слишком странно, когда даже такой мозг не может работать на более примитивный лад, не понимая - и даже не пытаясь понять, - человеческую натуру. Шерлок боится, что он сорвется на уровень обычных людей. Он хочет стоять на этом бревне поперек каньона. Удовольствие, адреналин – и гормоны работают со всей мощью. Нетерпение, страх, жажда работы ума – то, что держит его на весу, определяя его положение в этой абстракции. - Ты тоже другой здесь. - Но ведь настоящий я сейчас занят другим, а я и есть связь между вами двумя на данный момент. - Поцелуй меня. Джон грустно улыбнулся и провел большим пальцем по щеке – нежный жест, полный ласки и сочувствия. Он сожалеет себе настоящему и питает нежность, как к реальному Шерлоку, так и к мысленному его образу. - Ты ничего не почувствуешь, это ни к чему. - Пожалуйста, Джон. Покажи, что тебе не все равно, - взрослые глаза подростка были полны отчаяния, казалось, что они блестели от выступившей влаги. Так и есть. Слезы из его глаз проделали влажные дорожки по щекам вниз. Второй Шерлок имел специфичность быстрой смены настроения, здесь он был эмоционален, ибо тут было то, присутствие чего он отрицал в реальности. Он сжал губы, видя, как Джон смотрит на него; тот его жалеет, отчего Шерлоку становится гадко – он слаб, ему это тяжело и вовсе не по силам. Холмс закрывает лицо руками и поворачивается к гостю спиной. - Уходи, - его голос дрожит – в нем больше нет той силы равнодушия и полнейшего безразличия, что отталкивала людей, словно встречались магниты с одинаковой полярностью. Шерлок кусает свой сжатый кулак, почти задыхаясь от смешанной нужды зевнуть, выдохнуть и закричать, боясь показать свое бессилие самому себе, хоть и прекрасно все понимал – слишком очевиден тот факт, что он уже давно не Шерлок Холмс, не тот самый мистер Разум. Он согревается. Его греет Джон. Он чувствует! Чувствует здесь, в Чертогах! Ватсон прильнул к его спине своим телом, положил ладони Шерлоку на грудь. - Ты удержишься, я обещаю, - и целует его в запутанные волосы на затылке, медленно проводя руками вверх-вниз. Шерлок оборачивает голову и на ощупь ищет губы Джона, скользя своими губами по его щекам и подбородку. Слишком влажно – солоноватые слезы смочили лицо Шерлока, заставляя Второго Джона чувствовать все испытанное подростком сквозь поцелуй. Потребность, чувственность и боль. Здесь, в голове Шерлока, не жизнь - здесь собственный мир, который помогает жить, служа убежищем от реальности и настоящим помощником в наведении внутреннего порядка. Главное – не перестараться. Он просыпается, срывая с себя провода. Его одежду принесли еще прошлым вечером, так что дело за последним. Шерлок быстро одевается и, положив телефон в ладонь, выходит из палаты в слабо освещенный коридор. По дороге к выходу он твердо смотрит на экран разблокированного телефона, будто ведет политически или жизненно важную переписку, но на самом деле просто старается не привлекать ненужного внимания. Находиться на улице было приятно. В лицо дул холодный, почти обжигающий ветер; лицо подростка просияло от ощущения долгожданного уединения вне больничных стен и того же окружения. Было пусто и тихо. Шерлок отошел в тень от фонаря и закурил. Он ощущал влияние внешних раздражителей у себя в мыслях. «Это невозможно». В палате никого не было, это точно – время для посещений закончилось еще после полудня, а медперсонал обещал зайти только следующим утром (попросту заходить к нему никто не будет, слишком ценно время для медиков). Шерлок чувствовал и тепло, и влагу, и соленый привкус, и язык Джона – все это было осязаемо. Он совершенствуется? Или, напротив, губит себя? Шерлока резко потянуло вправо, снова на свет, – его схватили за локоть. Он занес свободную руку для удара и, поняв, что перед ним Брат, ударил сжатым кулаком по его щеке. Майкрофт отшатнулся и сразу же его отпустил, скорее прижав ладонь к пострадавшему участку. Младший Холмс получил удовольствие - абсолютное торжество. Он затянулся дымом, не отрываясь смотря на шипящего Брата. - Тебе нельзя курить, - глаз старшего дернулся от жгучей боли на лице. - А тебе – пугать младшего Брата. - Это было умно – сказать персоналу, что ты сирота. Я долго тебя искал. - Я всего лишь тянул время, - аккуратно поднеся сигарету к губам, Шерлок чуть наклонил голову и прикрыл глаза от приятности двойственного действия дыма. - Я тебе говорил не вмешиваться? Говорил? – голос Брата едва различимо повысился, но это был верх его раздражения. - Я не слушал. - Ты сделаешь что угодно в пользу того, что противоречит моему мнению или просьбе! - А ты кипятишься. Последний раз я тебя видел таким лет десять назад, когда я вырезал с твоего галстука все мелкие красные ромбики. Как же ты тогда был зол. - Неужели, Шерлок, ты не понимаешь? Ты вредишь сам себе, от чего я пытаюсь уберечь тебя. - А что, если мне плевать? Плевать на мою жизнь! Я живу так, как считаю нужным, как интересно мне. Вам это безразлично в любом случае, так что не мешайте мне! И уйди с дороги, - младший Холмс хотел обойти Брата, но тот схватил его за запястье. Шерлок бросил выкуренный окурок себе под ноги и, в свою очередь, левой рукой заломил правую Майкрофта за спину и сильно надавил, прижав старшего Холмса к стене здания больницы. – Не думай, что остановишь меня. Не пробуй, - еще раз вжав в спину кисть Брата, резко отбросил ее, отойдя на два шага. - Попробую. Шерлок, пойми, дело не только в тебе… - Я сказал, Майкрофт! - … но и в Джоне Ватсоне. Услышав это, Шерлок застыл, понимая, что хочет Брат хочет ему сказать. Плевать, как он узнал, что они были вместе в больнице, но если и узнал, то поняв все, попытается это предотвратить, пока не зашло за отметку «неисправимо». Майкрофту ничего не стоило сложить два и три, чтобы понять, что происходило на самом деле, ложная версия чего была написана в графе «ситуация» на планшете с их жалобами, назначенным лечением и улучшением самочувствия. Как бы Майкрофту не было тяжело понять, что Шерлок и Джон заинтересованы в самочувствии и благополучии друг друга, но он попытался это запомнить, потому что его младший Брат явно не понимает, что делает и насколько пагубно для него и друга может закончиться. - Дело в том, что я навел кое-какие справки, - Майкрофт шикнул на себя, в неудачной попытке свыкнуться с болью, - и точно могу тебе сказать, что сейчас у Джона Ватсона важный период в жизни. Шерлок слушал, не отрываясь и даже не скорчив скучающую гримасу. - Ему всего лишь двадцать два года, Шерлок. Вспомни, что ты сделал с домом за два года и представь, что ты можешь сделать с Его будущим за два месяца. Ты ведь не хочешь этого, я знаю. Ты уважительно относился к моему будущему, хоть и отвлекал меня, но ты не делал этого намеренно. - К чему ты клонишь? - Шерлок, если тебя это уносит – давай не будем скрывать того, что ты теряешь голову, - то попробуй перезагрузить свой мозг. Мы не в сказке, чтобы делать то, что приятно нам. Вот, все, что нужно? Просто перезагрузить? Так укажите мне на эту кнопку, и я нажму на нее. - Какой ты красноречивый. - Шерлок, я пытаюсь говорить как человек. Младший брат на это хмыкнул и поднял глаза на свет фонаря. Пошел мелкий снег, снежинки быстро таяли, ложась на поверхности. Было красиво, хотелось молчать, слушать жизнь города. Лишь бы ничего от него не требовалось. Шерлок так бы и стоял здесь, прикидывая скорость и направление ветра и рассуждая о смысле науки. Лишь бы ничего не требовалось. Он бы жил самим собой, нашел то, что ему по душе и посвятил бы этому жизнь. Лишь бы ничего не требовалось, а зависело от человека, его предпочтений. - Что ты хочешь, чтобы я сделал? – парень рылся руками по карманам. - Выбери школу, подальше отсюда и этих людей. Ты здесь портишься – это режет глаза. Я забочусь о тебе. Слишком просто, слишком просто, будь все по-нашему. Вся заурядность бытия повисала бы в пространстве, оседая на ветках деревьях, словно тяжелая вездесущая паутина или потерявшая свой вкус жевательная резинка. Все бы видели, осязали и чувствовали это, но ни слова не сказали, ведь им хорошо, все как они хотят, и плевать на мир с окружающими. - Тебе всегда было это чуждо, - Шерлок зажег зажатую губами сигарету. – Вернись, Прежний Майкрофт Холмс. - Месяц, Шерлок, - старший брат застегнул верхнюю пуговицу своего пальто и прошел мимо него. Нет, не нажму эту чертову кнопку выключения. - Катись к черту! Я справлюсь, - крикнул он вслед уходящему обличию холодных чувств. Майкрофт остановился и тяжело выдохнул, прикрыв глаза, как бы говоря: «Ты не представляешь, как ты будешь об этом жалеть». Сигарета сгорела почти до фильтра, а он затянулся только один раз. Шерлок стоял и продолжал смотреть наверх, глупо улыбаясь. А мне это нравится. Это дурацкое жалящее ощущение, что ты не можешь ничего сделать. Оно не убивает, оно говорит мне, что я человек, что я живу. Я помешался.