IT IS JUST I AM CONSTANTLY ON THE CUSP

OST: Arctic Monkeys - "505":       «I'm not shy of a spark The knife twists at the thought That I should fall short of the mark». Джон вяло открыл глаза. В комнате были резкие звуки отсчитывающего пульс аппарата и приглушенный шум снующих врачей и пациентов в коридоре. У его ног сидела Гарри. На ней была футболка с пиджаком и светлые джинсы; ее волосы были аккуратно убраны в хвост, а взгляд впервые был ясным, с непривычной нежностью и обеспокоенностью. - Привет, - она улыбнулась. - Что ты здесь делаешь? Почему меня облепили проводами? Я здоров! – Джон резко дернулся и выпрямил спину. - Джон, меня вызвали сюда. Сказали, что ты был без сознания около двух часов. Обеспокоенные врачи позвонили и попросили приехать, рассказать о твоих привычках и образе жизни. - И что ты им рассказала? - Все, что знаю. Что ты не пьешь, не куришь, наркотики никогда не принимал. Когда они спросили, о моем мнении по поводу потери сознания, я ответила, что, возможно, на нервной почве… - Гарри! - … из-за последней нагруженной недели. Пожалуйста, тише, ты здесь не один со мной. Джон оглянулся по сторонам; на рядом стоящей койке лежал Шерлок, с уже открытыми глазами, и смотрел на него. Ватсон вышел из реальности, как просто люди выходят из комнаты. В голове пробежались картинки прошлого вечера. Ужасные, гнетущие мысли о безысходности ситуации и тревожном будущем их обоих. Эгоцентрический поступок Шерлока, невыносимая скорая и жуткие звуки. Он нахмурился и отвернулся к сестре, отогнав воспоминая, вынырнул из мыслей обратно под покров невесомого одеяла. - Позови врача, я хочу с ним поговорить. Поймав тяжелый взгляд брата, Гарри, кивнув и тихо щелкнув дверью, вышла в коридор. - Джон, - прохрипел Шерлок, притягивая взгляд. – Как ты тут оказался? - Был в обмороке, - прошипел в ответ Джон. - Из-за чего? Если мы здесь, то, значит, службу спасения вызвал ты. - Потому что ты соврал! – дорожка пульса на его кардиомониторе участилась, пронзительно пища. Ватсон сел на койку, свесив ноги. – Ты понимаешь, что это было опасно? Если бы ТЫ не дозвонился? Или если бы я не взял трубку? Если бы я не успел? Если бы ты захлебнулся рвотой? Если бы я не разобрал твоего голоса?! Много, безудержно много обвинений и кары на самого себя за наивность вместе с невнимательностью. Все скатывалось в огромный наполовину снежные, наполовину из лавы, шары и неслись внизу от головы к животу, обжигая леденящим жаром легкие и желудок. По-детски примитивные, но неприятные аргументы неправоты Шерлока, ударяли внутри меткими молниями. - Если бы, Джон, если бы, - парень сморщил лицо от нахлынувшей головной боли и тошноты. – Ты ведь приехал и все понял. Я все правильно рассчитал. - НЕТ, неправильно! – он закричал и ударил матрасу. – Ты не такой умный, каким себя считаешь! Ты неразумно поставил себя под удар, зайдя в тот дом. Я даже не знаю, зачем ты приходил туда, и кто с тобой сделал это. - Те, кто представляют угрозу, - Шерлок поднес ко рту руку, не ручаясь со свой желудок. - Это я уже понял! И ты не сказал, что идешь туда. А ты пообещал держать меня в курсе. - Я был не в своем уме в тот вечер. Абсолютно не в себе. Лезвие прошлось по спине; кожа плавно слезает, останавливая свою работу ввиду защиты организма и открывая окружающим вид зияющих алых мышц, местами отслаивающихся вместе с кожей. Резкий перепад настроения, помутнение рассудка или обычная правда? Сентиментальное «Джон» было просто инстинктом самосохранения Шерлока? А Джон на это повелся как кот на блики солнца по комнате? Лицо Шерлока было бледным, он убрал руку ото рта, и стало видно, как его губы сжались. Он резко дернулся, сев на кровати и согнувшись в бесплодном рвотном позыве. Джон слишком глубоко ушел в себя, не обратив внимания на предвещающие симптомы. Он с распахнутыми от неожиданности глазами снял с руки все, что было на нее надето, и бросился к парню, который всхлипывая, дрожал, выгибая и сгибая спину, почти уткнувшись себе в колени. Ватсон, хоть и абсолютно точно знал, что он здесь бесполезен, сел в больничной распашонке на кровать к подростку, обхватив ладонями его талию, попытался аккуратно выпрямить спину Шерлока. Он укутал его в бестолковое одеяло и прижал к себе, прикоснувшись губами к вискам. Парень был весь в холодном поту; его пульс трезвонил на мониторе, отдаваясь эхом в его голове. Давление было слишком высоким. Подстегнутый сотрясением желудочный спазм сделал свое дело, заставив Шерлока жмуриться и всхлипывать, почти задыхаясь от боли и резких движений. - Все будет хорошо, - дышал Джон в плечо Шерлока, боясь представить, насколько тому сейчас невыносимо больно, и наивно повторяя одну и ту же фразу. В палату с беззаботным видом зашел врач, но, увидев эту картину, сразу же бросился к ним. - Мистер Ватсон, отойдите, пожалуйста, отойдите! – доктор занял место Джона и теперь смотрел в лицо подростка, которое уже отдалось в зеленый оттенок. Он быстро нажал какие-то две кнопки на пейджере и положил руки на плечи Шерлока, который уже затихал, сильно сжимая ладони на темени и висках, так и не решаясь открыть глаза. Джон стоял в шаге от него, он морщился, ощущая все на себе. Сзади подошла Гарри и сочувственно обняла его, на что он закрыл глаза, ведя войну со своими чувствами в голове. Неоднозначность. Он, как врач, обязан был помочь Шерлоку, и никакая обида бы этому не помешала, но его беспокоили сказанные парнем слова. «Не в себе… Был не себе» металось в голове, стуча по черепу изнутри. Это была просто увлеченность, глупая подростковая увлеченность, от которой они оба потеряли голову, глупо отдавшись в руки сказкам и выдуманным историям о счастливых отношениях рыцарей и принцесс. Через несколько тягостных минут после появления в палате нескольких работников, организм Шерлока утихомирился под действием лекарств, гарантирующих тому спокойствие. Джон же искал тех, кто, наконец, откроет ему комнату с вещами пациентов. Десятки бестолковых медсестер, и ни одна из них не имеет доступа к комнате. Ему нужна была всего лишь его одежда и телефон Шерлока. Злоба набирала обороты, когда ему попался толковый санитар, на которого он едва не кричал. Но именно благодаря этому случайному персоналу, его вещи были получены, так что он сразу оделся, расписавшись, где это было нужно. Его, а по совместительству и Шерлока, врач легко отпустил Джона, так как доверял его знаниям относительно медицины, да и к тому же его положили только потому что в том состоянии он не мог бы попасть домой, а куда его везти было неясно. Оставалось ждать, пока Джон не придет в себя или не найдут информацию о его родственниках, которые, возможно, лежали тут. Он зашел в палату, Шерлок уже лежал на боку, медленно моргая, и плотно замотавшись в простынь. Подросток слабо улыбнулся, увидев приближающегося Джона, который положил ему на тумбочку мобильник. - У него еще половина зарядки, так что не пользуйся им усердно. К тому же, тебе это противопоказано на ближайшие два дня, как телевизор, книги и прочее. - Ты сердишься, – прохрипел Шерлок, о чем он пожалел, потому что горло першило, а подниматься за водой было бессмысленно. К тому же, для этого у него была капельница, не допускающая обезвоживание организма. Джон посмотрел на Шерлока, сверкнув глазами и, сжав губы, ничего не ответил и развернулся. - Если тебе нужно будет что-то привезти – позвони, я постараюсь помочь тем, что в моих силах. Шерлок отрыл было рот, чтобы попытаться объяснить, что он не планировал этого и даже не подозревал, что такое возможно. Все это просто насмешка Жизни, которая управляет людьми по принципу марионеток. Дернул за нить – рука угрожающе вскинулась к небу; дернул за все – кукла бежит, размахивая игрушечными конечностями на подвязке; отпустил одну – руки поникли, свесившись по линии шва брюк, или игрушка упала на колени, не имея возможности подняться, пока Жизнь не захочет дернуть ради забавы еще раз, призывая к движению; отпустил все – падение, после которого не суждено будет встать, только если обездвиженная марионетка не заинтересует или разжалобит своего кукловода. Но он лишь кивнул, не в силах совладать ни с ознобом, ни с мигренью. Джон Ватсон вышел из палаты, щелкнув дверью, и подошел к сестре, которая через окно смотрела на Шерлока, который был на грани уничтожения или, быть может, наоборот, возрождения нового себя, как Феникс возрождается из собственного пепла. *** Три тяжелейших дня в абсолютной агонии, уходя в себя только под действием лекарств, которые были направлены только на то, чтобы облегчить эту боль. Во сне он был в своих Чертогах, где он ходил по своему дому, по всему его периметру. Шерлок заходил в те комнаты, к которым не приближался около года и более. Воображение рисовало ему абсолютно невозможные картинки. Комната за комнатой, по очереди; казалось, коридору безжизненного второго этажа не было конца. Некоторые помещения, были сделаны в ярких, заставлявших щуриться, красках, а другие, напротив, в темных, давящих своим весом на тех, кто заходил внутрь, отрыв безликую белую дверь. Внутри были знакомые люди: Брат; мистер Стэмфорд и мистер Пегг; библиотекарь; девушка с каштановыми волосами, которая пыталась однажды завести с ним разговор; несколько прохожих, которые запали в память из-за неоднозначных выводов о них. Все они сидели на стуле в углу комнаты спиной ко входу, смотрели на Шерлока через зеркало, которые было перед ними, и читали свой монолог. Джона тут не было. «Шерлок Холмс, какой же ты? Почему ты никогда не слушаешь окружающих? Ведь они вокруг тебя и большинство хотят помочь тебе, а не нанести вред». «Так странно, Шерлок Холмс не в себе. Он потерян. Точно, поте-е-е-рян». «Холмс, Холмс. Такой странный младший Холмс. И сильный, и слабый, и никакой. В тебе течет гордая горячая кровь, а ты ее заморозил. Или наоборот… Просто взял и…». Недоумение, страх, глупость. - Подросток, возомнивший себя особенным, - рассуждала вслух женщина в очередной комнате. - Я особенный! – Шерлок повысил голос как только начал говорить. Он впервые вступил в этих несчастных комнатах в диалог. Он почувствовал себя маленьким ребенком, убеждающим себя в том, что он не такой, как он нем говорят. Он не «балда», не «недоросток», не «придурок», не «глупец», он особенный. - И ты себе веришь? – продолжала женщина, смотря сквозь зеркало перед ней. - Я знаю себя. - Нет, не знаешь, - она закрыла глаза и улыбнулась, ее лицо блаженно засияло. – Ты только так говоришь, а на деле обычный геперакт… - Гиперактивный подросток, мам, гИпер, - сказал Джон, выходя из-за темного угла комнаты, куда не падал свет. Ватсон подошел к матери и, разомкнув руки на груди, положил ладонь ей на плечо и поцеловал в макушку. Шерлок стоял и молча наблюдал эту семейную идиллию обычной доброй семьи. Обычной ли? Простота ведь не то, что называют нормой. Простота не недостаток - это подарок, который мы должны беречь и крепко держать, не давая себе измениться - стать обозленным, агрессивным или саркастичным. Джон просто человек, такой же, как и его мать. Он любит ее, старается для нее и боится ее разочаровать или расстроить. Ведь это и есть признаки семейной любви? Любви между сыном и матерью? - Гиперактивный подросток, – констатировал Джон за матерью. – Диагноз очевиден – паранойя. Ты постоянно коришь себя, обдумываешь поступки до и после их свершения. Ты думаешь, но не как обычный человек, ты думаешь слишком много. Ты… - Ты не такой, Шерлок, не слушай, - холодно-ласковым тоном сказала миссис Холмс, подойдя со спины. – Ты хуже. Ты монстр, несущий разрушение и бедствие тем, к кому подходишь близко. Как настоящая фурия, гроза или буря. Окутываешь их, заставляешь дрожать или восхищаться, а потом, - она резко впилась пальцами в ткань его рубашки на поясе; маникюр с короткими ногтями оставит на коже округлые следы-синяки, - ты приносишь им боль. Резкую, внезапную и неприятную боль, в паре с разочарованием. Шерлок захотел оглянуться, но его мать уже исчезла, оставив в след памяти и отметины на теле. - Ты чума, настоящая много забирающая тьма, обычный парень, - сказал мужчина, размеренными шагами меряя коридор, отсчитывая цифры стуком трости. - Я не такой! - Ты на грани между нормальным и запоминающимся. Ты должен определиться, поставить себя на нужный путь. Шерлок, ты должен, - мать Джона исчезла тоже, и теперь он с серьезным видом подходил к нему. – Грань, тонкая полоса земли, с которой можно сорваться в пропасть бездонного каньона. - Я сумасшедший? - Нет, ты обычный подросток с тяжелым детством, - учитель улыбнулся, - это проходит. Появляются новые люди и те тяжелые тени из воспоминаний, они улетают подобно сухим листьям. В игру вступают новые игроки, а поле меняет свой рисунок – будь то шахматы, футбол или бейсбол. - Тогда почему ты здесь? - Потому что я судья или капитан команды, за которую ты болеешь, - как тебе угодно. Я в твоей голове, я не исчезаю, видишь? - Потому что я не отторгаю тебя? - Потому что ты не знаешь, как понимать меня. Кто я для тебя, и кто ты мне. Новая игра - новые правила и исключения. Все начинается по-новому. А что если судьба распорядится так, и я останусь еще на второй матч? – Джон стоял в шаге от Шерлока. - А если нет? - Новые, другие, игроки… - Тогда, значит, это нормально, раз ты так спокойно говоришь об этом? - Я убеждаю себя в этом. Я не знаю, какой ты, потому что даже ты сам метаешься. - Что плохого в том, чтобы быть не таким, как остальные? - Общество не любит таких. - Плевать на общество! - Тогда тебе нечего страшиться. - А тебе? - Боюсь ли я? Да, я боюсь. Потому что мне интересны такие люди, которые идут против течения, при этом твердо ощущая дно ступнями. - Но я не чувствую дна. - Ты чувствуешь, но не понимаешь, что это – песок ил галька. Ведь в песке ноги зарываются и идти одно удовольствие, а по мелким камням намного больнее. Ты боишься об этом рассуждать, потому что можешь сорваться и тогда снова запрешься в своей комнате. - Если идти по песчаному дну, то какое удовольствие? Слишком просто. - Я тоже так считаю, Шерлок. А теперь подумай, что у тебя под ногами? Что держит тебя на плаву? Почему ты, не взирая на глубину, можешь спокойно стоять на дне? В центре чьего, какого, океана ты находишься?.. Джон улыбнулся и, поправив воротник рубашки подростка прикосновением, исчез, подняв после себя легкий прохладный, солоноватый ветер. Шерлок впервые остался в комнате один, выдержав испытание комнатой. Нужно было лишь заговорить с тем, кто сидел внутри? Джон был в каждой комнате, но он не смотрел, потому что боялся ничего не увидеть? Нужно было только лишь заговорить. Уголки его губ поднялись. *** Вне палаты размеренно ходили врачи, погруженные в свои рассуждения в поисках подходящего ответа на заданный себе вопрос. Люди, что посвятили другим людям свою жизнь, отдались ей полностью. Они владеют необъятным запасом нужной, востребованной информации, пользуются ею, помогая другим людям восстановиться с помощью лекарств или процедур. Они отдают свою жизнь на благо другим, не щадя себя. Врачи. Добродушные или не очень, нудные или завораживающие, но каждый любящий свое дело. Иначе бы они не ходили по холлу в четыре часа ночи, не спав уже первые, а некоторые и вторые, сутки. - Мистер Холмс? – девушка приоткрыла дверь палаты, свет в которой был только у койки пациента, остальное пространство накрыла туманная тьма. – Можно? Вместо ответа Шерлок кивнул на кресло по левую руку от него. Оно было предназначено для посещающих, которых у него не было. Девушка скромно кивнула и направилась к мебели в мягкой обивке. - Я хотела Вас навестить, думала, Вы не спите и не ошиблась, - она села на самый краешек. – Просто к Вам никто не приходит. - Я плохо схожусь с людьми. - Если это диагноз, то его возможно изменить, попытавшись разговаривать. - Пустая трата времени, - Шерлок отвернулся к окну в коридор. - Вы любите Рождество? – спросила девушка, плавно разрезав тишину своим тихим голосом. - Равнодушен. Послушайте, если Вы хотели развлечь меня, то это ни у кого не получается. Вы не исключение. - Ваша девушка обрадуется тому, что вы встретите праздник вместе, - неожиданно перебив Шерлока, сказала она. - Простите, но у меня нет никакой девушки – это не по моей части. - Вы, наверное. Поссорились, да? – гостья в медицинском халате продолжала, не слушая его. - Просто голос у нее был какой-то расстроенный. Еще ее брат на фоне постоянно задавал ей вопросы. Видимо, он у нее строгий. Поэтому вы поссорились? Ее брат не одобряет отношений?.. - Как она представилась? – Шерлок прямо сел на кровати и его голова никак на это не отреагировала. Он приходил в норму. - Гарриет. - А с чего Вы взяли, что на фоне диктовал ей вопросы брат? - Ну. Она периодически его передразнивала: «Погоди, братишка. Сейчас все спрошу». У нее еще такой голос был… Насмешливый что ли – не знаю. - А когда был звонок? - Несколько минут назад. Поздно, да? Я не хочу строить догадки, она, наверное, звонила с городского, потому что мобильный телефон забрал ее брат? Из-за того, что не доволен отношениями с Вами? И за этим ее и застал нервный брат?.. - А вы не так уж и прямолинейны, как я подумал о Вас в первую минуту встречи. Хорошая идея, но Вы очень сильно ошиблись. Мне нравится Ваша логика, - Шерлок буравил взглядом стену чуть выше макушки медсестры или работника лаборатории – неизвестно, кем она являлась. Почему Джон просто не написал? Есть мобильный телефон, есть деньги. Есть затаившаяся внутри тягучая, как резина, обида. Желтые стикеры с надписями «разочарование», «поступок», «паника», «ложь» и «неожиданность» приклеились на, казалось, бескрайний белоснежный ватман. От руки криво написано «обещание». Наклеенными оказались пять фотографий, нарисованные сознанием Шерлока, стоп-кадры за последние несколько дней. Сцена после встречи с инспектором – Шерлок стоит вплотную к Джону, за секунду до «неожиданности». Холмс наливает себе чай после встречи с братом и поцелуем с Джоном – «паника». Он в кабинете у Джона, лежит у того на плече и видно, что он что-то говорил – «обещание». Мобильник в руках и потерянное лицо – «ложь». Джон держит Шерлока на коленях, поднеся к уху телефон, – «поступок». Ватсон в пол-оборота тяжело смотрит на него в больничной одежде – «разочарование». Все они были у нужных стикеров. Пазл, карта, загадка; заголовок ватмана- «Чувства. Эмоции. Человек». - Когда, Вы говорите, меня выпишете? – очнулся от мыслей Шерлок и сфокусировал взгляд на пришедшей к нему девушке; она, наверное, о чем-то рассуждала вслух, но он ее не слушал. - Можно уже за два дня до Рождества. То есть завтра-послезавтра. Вы бы хотели раньше выписаться? Я могу сообщить об этом вашему лечащему врачу. Он, кстати, говорил, что Вы очень быстро идете на поправку… - Да, пожалуйста. Можно я останусь наедине? Я очень хочу спать. - Конечно. Спокойной Ночи, мистер Холмс. Хоть это и не мое дело, но я надеюсь, что у Вас с Гарриет все получится. Она, кстати, спрашивала о Вашем питании, и нет ли больше тех приступов бесплодной рвоты… Шерлок закрыл глаза и потушил свет у кровати, забыв о всяком этикете и морали. Он ушел в себя. Безымянный стикер и рядом новая фотография – Шерлок согнулся пополам, задыхаясь; Джон держал его за плечи и талию, прислонившись губами к его голове в районе виска. «???»