Accidents are not accidental

      Все было совершенно не так страшно, как приснилось Гарри сегодня ночью. В его грёзах первый день казался абсолютно провальным, но на деле всё было не так уж и плохо. Они провели первую пару, слушая инструктаж, вместе изучая строение здания по напечатанным картам, запоминали, где находится столовая, где туалеты, а где актовый зал; почему номера аудиторий идут вовсе не в правильном логическом порядке, а разбросаны по коридорам там и тут. После того, как куратор закончил свою длинную разъясняющую речь и не услышал в свою сторону вопросов, Гарри почувствовал себя на сто процентов защищённым в этих стенах и хорошо ориентированным. Его однокурсники не казались чудовищными ребятами. Но, если быть до конца точными, они вообще не казались. К Гарри никто не подошёл и не познакомился, не попросил сесть рядом, а ему это было только на пользу. Хотя это смущало – такое ощущение, словно это тоже сон.       Однако он перестал так думать, когда второй парой им сразу же поставили урок актёрского мастерства. Гарри любил играть. Гарри очень любил играть, и единственное место, где он чувствовал себя потрясающе окрылено, была сцена. Его глаза слезились от ярких прожекторов, он не видел глаз зрителей, но получал искреннее удовлетворение именно там. Возможно, это и была причина того, что парень приглушённо воскликнул, увидев этот предмет в расписании именно сегодня.       Аудитория представляла собой абсолютно круглую комнату без окон и с одной только дверью, откуда то и дело выходили студенты. Вдоль стены тянулся бесконечный ряд стульев, которые довольно быстро заполнялись мальчиками и девочками, явно старшими первого курса. У них совмещенная пара? Гарри что-то не понял в расписании? Внутри большого круга стульев был ещё один, поменьше. Мест там хватало ровно на количество студентов его группы. Они что, будут уже что-то играть сегодня? Но чтобы там ни было, Гарри ждал преподавателя с нетерпением, подобно остальным первокурсникам стоя у стены.       Она пронеслась быстрым вихрем мимо них. Единственное, что осталось после неё – мягкая вуаль ненавязчивых приятных духов. Довольно молодая женщина лет тридцати пяти остановилась в центре маленького круга и сверкающими глазами осмотрелась. Наткнувшись на неуверенно топчущихся первокурсников, она улыбнулась, обнажая зубы, и указала руками на стулья вокруг себя. Пятнадцать совершенно запуганных пингвинят медленно расселись по кругу, озираясь назад и поглядывая на старшекурсников. Девочки то и дело поправляли волосы, потому что почувствовали запах легкой добычи, мальчики сидели на стульях, демонстрируя скованные закрытые позы. И одному только Гарри не терпелось начать что-то делать. Он сидел, аккуратно выпрямив спину, и стараясь не касаться лопатками спины. Хотя даже если бы он облокотился, то, вероятнее всего, не почувствовал бы боли или неприятных ощущений как таковых, - настолько он был заинтересован в происходящем.       - Доброе утро, уважаемые студенты, - наконец начала говорить женщина, прокручиваясь вокруг себя на все триста шестьдесят градусов и стараясь заглянуть каждому в глаза. – Добро пожаловать на урок актёрского мастерства. Для первокурсников – меня зовут Лейла Портмунд. Администрация настаивает на том, чтобы студенты обращались к преподавателям с пафосным словом «мистер» или «миссис» впереди, но, строго говоря, я не в восторге от своей фамилии. Поэтому для вас я буду просто Лейла. Мы с вами в университете искусств, так давайте дадим волю своим словам и поступкам.       Гарри жадно впитывал каждое слово, с точностью брошенное Лейлой. Его глаза неотрывно следили за каждым её движением, ловили каждый взмах руки и даже ресниц. Он забыл, что в аудитории они не одни, есть ещё около полусотни критикующих каждое проявление себя студентов, он забыл, что его спина ноет, забыл, что живёт в неблагополучной семье. Он наконец-то почувствовал себя в правильном месте и в правильное время. Впервые за долгое время.       - Сегодня мы проведем с вами первое задание, которое уже является традиционным за все года моей работы. Ребята знают, о чём я говорю, - махнула рукой в сторону старшекурсников Лейла, а те с воодушевлением заурчали, создавая приятный рокот, пронёсшийся по аудитории. – Каждый из них проходил через это. Каждый стоял в центре этого круга. Каждый делал то, что было за пределами его комфорта. Открытые и привыкшие к общению ребята закрывались в себе, представляя нам страшные картины мучений. Загнанные и испуганные вынуждены были скакать по стульям и имитировать яркие эмоции. Все прошли это.       Лейла вышла из маленького круга и стала ходить перед старшекурсниками:       - Здесь сидят, пожалуй, лучшие представители старших курсов. Яркие личности, индивидуальности, которые уже пришли сюда такими, но отшлифовались до совершенства моими занятиями в том числе. И сегодня они будут отшлифовывать вас, - по аудитории прокатились непонятые смешки, которые заставили Гарри нахмуриться. – Однако, какими бы личностями вы ни были, вы все равно сможете найти пошлый подтекст в словосочетании «будут отшлифовывать вас».       Смешки перешли в непродолжительный смех. Лейла улыбнулась, довольная своей остротой.       - В любом случае, я не намерена больше продолжать этот монолог, подпитывая ваши умы фразами, которые чуть позже начнут летать по университету. Перейдём сразу к сути, к тому же, что время у нас ограниченное, как бы вы не хотели его продлить, - с этими словами Лейла подошла к столу у двери и взяла оттуда небольшую коробочку. – Общий принцип актёрского искусства – перевоплощение. Оно бывает внешним и внутренним, метод его постижения различается в зависимости от техники, которой пользуется актёр, школы, факторов внешнего вмешательства в построении роли. Важно правильно преподнести себя, так, чтобы зритель смог понять вас, прочувствовать всю глубину чувств и эмоций, передаваемых вами. Впрочем, это всё основы. Главное сейчас для вас – уметь убедить аудиторию в искренности ваших переживаний. Именно поэтому я и провожу это занятие каждый год. Чтобы проверить, на что вы способны.       И тут глаза Лейлы с азартом блеснули.       Многие из группы Гарри стали шептаться между собой, высказывая свои опасения на счёт правильности проведения этого занятия, девочки стали ещё чаще поправлять волосы, представляя, что им сейчас придётся демонстрировать себя перед своими потенциальными парнями. А Гарри всего лишь задумчиво прикусил губу. То есть сейчас он будет, как и все старшекурсники до него, выходить за пределы комфорта? Это не очень приятно и отчасти даже пугающе.       - На каждой бумажке, что я дам вам, написано задание. Оно может быть длинным, представлять из себя ситуацию, а может составлять всего одно слово, скажем, эмоцию. А дальше… Дальше всё будет зависеть от ваших возможностей и фантазии. В конце каждого небольшого выступления мы будет подводить итоги. Всем всё понятно?       Удостоверившись, что все правильно истолковали даваемое задание, Лейла стала обходить маленький круг, останавливаться у каждого студента и протягивать ему коробку. Пока первокурсник тщательно осматривал бумажки и нерешительно заносил руку над ними, выбирая, она внимательно рассматривала его, прищуривая глаза иногда, а иногда улыбаясь. Казалось, что она пыталась прочитать человека, причём не прикладывая к этому особенных усилий. Студенты, прочитав бумажку, радовались или наоборот - уходили в глубокую задумчивость, выбирая способ, как лучше преподнести то, что написано.       Когда очередь дошла до Гарри, в коробке осталось всего три или четыре бумажки. Решительно взяв одну из них, он поднял глаза на Лейлу и посмотрел на неё, испытывая таким же внимательным взглядом. На лице преподавателя отразилась заинтересованность и лёгкий намёк на улыбку. А затем она продолжила обход. Гарри опустил голову и развернул бумажку. Он думал, что ему придётся нелегко. Он думал, что ему придётся изображать веселье на каком-нибудь карнавале или, что ещё хуже, влюблённость. Но слово, которое было написано у него, отражало его пол-нос-тью.       «Пустота» - вот что было написано на четырежды свёрнутом листе бумаги.       - На выступление каждого из вас я даю по две минуты. Этого времени достаточно для того, чтобы изобразить то, что написано у вас на листочках. Впрочем, опытным актёрам достаточно просто кинуть взгляд – и всё уже будет понятно. И мы будем стремиться к этому. Постепенно, - Лейла устроилась между двумя старшекурсниками и покрутила в руке песочные часы. – Как только последняя песчинка присоединится к своим соратникам, я говорю «стоп», а вы вслух зачитываете то, что написано у вас на бумажке. Очередность в соответствии с выдачей заданий. Все готовы?       И тут началось. Парни и девушки поочередно выходили в центр круга и показывали все то, на что были способны. Старшекурсники, подобно Лейле, внимательно следили за происходящим. Кто-то записывал, кто-то тихо обсуждал происходящее со своим соседом. Формулировки заданий то и дело сыпались с разных сторон: «убитая горем девушка», «представь, что ты – мать троих детей, и тебе всё надоело», «мужчина, выигравший лотерейный билет». Если бы задание Гарри попалось кому-то из его однокурсников, например, девушке, которая сейчас сотрясалась в рыданиях, сидя на коленях, то они вряд ли вообще справились с ним. Для Стайлса это казалось плёвым делом. Поэтому, когда подошла его очередь, он чувствовал себя уверенным в своих силах и в том, что сможет произвести особенное впечатление.       Девушка, выступавшая до него, все ещё шмыгала носом и вытирала слёзы, которые она так искусно выдавливала всего минуту назад. Старшекурсники что-то усердно записывали. Гарри вышел за пределы маленького круга и стал ждать, когда же все внимание обратится на него. Лейла, оглядевшись, перевела взгляд на парня и спросила:       - Ты готов?       «Готов ли я? Уважаемая Лейла, я живу пустотой», - подумалось Гарри, но вместо того, чтобы произнести это, он только кивнул. Преподаватель перевернула песочные часы. И как только она это сделала…       Как только она это сделала, Гарри снова позволил себе вспомнить все, что он так удачно забывал сегодня. То, что он потерял мать, то, что его отец – чёртово ничтожество, то, что его ненавидели в школе и то, что, вероятнее всего, это произойдёт в университете. Он позволил отчаянию, ненависти, отчуждению, беспомощности, усталости, печали, оцепенению и скорби наполнить себя доверху, смешиваясь с этим коктейлем эмоций и, наконец, растворится в нём, становясь полностью пустым.       Гарри окинул аудиторию взглядом, останавливаясь на ком-то. Его руки скорее по инерции обхватили себя, стараясь защититься от внешнего мира, но как только его душа освободилась от всех тяжестей, руки обвисли вдоль тела безвольными веревками. Стайлс медленно вернулся на своё место, поставил локти на колени и подался вперёд, складывая на сжатых кулаках голову. Невидящий пустой взгляд наткнулся на металл бесконечной стены. На лице появилась печальная улыбка. Тишину комнаты прорезал тихий смешок. Его глаза стали слезиться. На что он только рассчитывает, сидя здесь со всеми этими людьми? Он недостоин и половины этого. Он такое же ничтожество, как и его отец. Гарри защипнул переносицу и опустил голову.       - Стоп, - тихо произнесла Лейла.       Все замолчали, ожидая от Гарри озвучивания его карточки. Тот поднял голову только тогда, когда убедился, что в его голове снова всё спокойно и нет ни одной негативной мысли. Что он снова не помнит про своего отца, что спина его не болит, как минуту назад. Обведя взглядом аудиторию, Гарри остановился на Лейле и только тогда, цепляясь за её интерес и некую долю смущенности, смог говорить:       - Пустота.       И ещё один тихий смешок.       Через несколько десятков секунд комната заполнилась скрипом карандашей по бумаге.

The 1975 – Head. Cars. Bending

      Гарри сидел за столом переполненной столовой. Студенты разных курсов толпились у многочисленных окошек выдачи пищи. Посадочные места занимались чрезвычайно быстро. Вокруг было очень шумно. Кто-то до сих пор продолжал обниматься со своими знакомыми, кто-то быстро протискивался к свободным столикам, кто-то уже начинал учить уроки или просто читал книгу, совершенно не заботясь о том, что занимает драгоценные места для голодных студентов. Гарри же сидел один за столиком для двоих, никому особенно не мешаясь. Он воткнул в одно ухо наушник, поэтому с одной стороны он слушал обрывки выкрикнутых около него фраз, а с другой – полюбившиеся аккорды The 1975. Настроение было на удивление хорошим, ничем пока не омрачённым, поэтому Гарри постукивал ногой по полу в такт музыки, уплетая пресный купленный салат. Бросив надежду на то, чтобы насытиться им, парень достал из сумки расписание и стал изучать его так, словно уже не запомнил всё вдоль и поперёк.       Странно всё-таки всё получается. Ещё месяц назад он был никем, без какого-либо ответа из университета. По большому счёту, он мог остаться без возможности обучаться здесь, если бы только не был таким уж усердным учеником в школе. Но вот письмо пришло – и он уже студент неплохого высшего заведения. И даже более того – он даже занимается тем, чем любит заниматься. А в контраст с этим у него пьяница-отец, который считает нормальным избивать его каждый вечер. «Нет! Вернись к позитивным мыслям!», - велел себе Гарри и, положив расписание на стол, закрыл лицо руками.       - Эй. Эй, не стоит так переживать по этому поводу. Я могу помочь, всё не так криминально, - донеслось до Гарри откуда-то со стороны. Ему понадобилось время на то, чтобы понять, что обращаются именно к нему, а не около него.       Стайлс поднял голову и посмотрел на источник реплики. Перед его столом с небольшим подносом в руках стоял невысокий парень с яркими голубыми глазами. Он мягко улыбался, поднимая лишь уголки губ, но эта улыбка показалась Гарри самой умиротворяющей из всех, какие он только встречал. На парне были узкие джинсы яркого и сразу же бросающегося в глаза бирюзового цвета, подвёрнутые выше щиколоток и тёмно-синий джемпер с закатанными рукавами и специально растянутым горлом. Из-под него на свет выглядывали чёрные завитушки татуировки. На голове у парня был небольшой, но вполне спланированный беспорядок, построенный из каштанового цвета волос. И он был…красивым. Кажется, это был один из тех старшекурсников, которые следили за ними на уроке актёрского мастерства. Гарри очнулся от созерцания только тогда, когда понял, что незнакомец что-то сказал.       - Прости?       - Я про расписание. Ты с таким отчаянием кинул его на стол и закопался лицом в руки, словно совершенно не можешь понять, что к чему. Я могу тебе помочь с ним, если всё так уж криминально, - мелодичным голосом ответил парень, а потом снова оглядел столовую. – Но вообще-то это наблюдение было только поводом для того, чтобы спросить у тебя разрешение присесть за твой стол. Нигде нет свободных мест. По крайней мере, таких, чтобы захотелось туда сесть.       - Конечно, - тут же опомнился Гарри и придвинул свой поднос ближе к себе, предлагая незнакомцу расположиться так, как ему удобно. Пока шатен разбирался и усаживался, Стайлс смотал наушники и убрал их обратно в сумку. Не то, чтобы он рассчитывал на то, что с ним мгновенно заведут разговор, но всё же неприлично было закрывать уши в присутствии кого-то совсем рядом.       Когда шатен, наконец, устроился, он откинул крышку со своего обеда и распаковал столовые приборы. Он кинул мимолётный взгляд на Гарри и снова улыбнулся. Последовала минутная тишина, которая сопровождалась неугомонным шумом студентов и постоянным звоном вилок о посуду. Очевидно, что незнакомец не стремился начать разговор. Да и зачем? Он спокойно сидит и обедает, утоляя разыгравшийся голод. Всё, что ему нужно было – это парочка фраз, чтобы найти повод сесть на свободное место. Гарри уже даже успел пожалеть о том, что убрал наушники и хотел снова развернуть расписание, когда мелодичный голос его соседа по столу зазвучал вновь:       - Кстати, то, что ты показал на уроке актёрского мастерства, было очень здорово.       Когда Гарри перевёл взгляд на старшекурсника, тот уже сидел, откинувшись на стуле. Его нож и вилка спокойно покоились на полупустой тарелке со вторым. Казалось, что он просто решил сделать перерыв в приёме пищи, чтобы как-то разрядить обстановку.       Наверное, Стайлс молчал слишком долго, потому что незнакомец снова улыбнулся и склонил голову на бок, внимательно смотря на парня:       - Я второй год хожу на первое занятие Лейлы и ещё никогда не видел ничего подобного, если честно. Секрет её в том, что она не убирает задания из общей кучи до тех пор, пока первокурсники не выполнят его достаточно хорошо. Как только её устраивает игра по определённой ситуации – карточка отдаётся тому, что сумел её убедить в своей игре. Думаю, что сегодня в коробке на одну карточку стало меньше, - пожал плечами шатен, снова возвращаясь к еде.       - Но она не давала мне никакой карточки, - помотал головой Гарри, а потом стушевался, понимая, что может просто не так растолковать слова незнакомца, - если ты, конечно, обо мне говоришь.       - У меня была не одна причина для того, чтобы подсесть именно к тебе, - усмехнулся шатен и протянул Гарри сложенный листочек. Развернув его, парень прочитал уже до боли знакомое слово, написанное аккуратным почерком: «Пустота». – Поздравляю тебя, - продолжал рассыпаться в репликах голубоглазый, - Лейлу довольно сложно убедить в чём-то. Я вот не смог. Мой темперамент не позволил мне показать грустного потерянного человека, который старается найти выход из положения. Вместо этого я показал ей задание своего друга – «взбудораженный новыми открытиями ребенок». Как оказалось, это было против правил.       Гарри усмехнулся и тоже приступил к поеданию своего салата. В конце концов, есть в компании всегда комфортнее. Особенно, если она такая приятная. У шатена была светлая улыбка, успокаивающий голос, и он пах морской свежестью. А ещё он мог совершенно непосредственно общаться. Что ещё нужно для того, чтобы почувствовать себя комфортно?       Незнакомец замолчал на некоторое время, и парни продолжили расправляться со своими обедами. Когда тарелка собеседника опустела, он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но воздух рядом с их столом просёк голос:       - Что такое, медвежонок, уже нашёл себе симпатичную попку среди первокурсников?       Гарри нахмурился и поднял голову вверх, пытаясь посмотреть, кто это сказал. Он совершенно не знал парня, сидящего напротив, но вовсе не хотел, чтобы ему грубили. Такие светлые люди вовсе не обязаны быть каким-то образом причастны к грубости. Однако, шатена это, как оказалось, не смутило абсолютно. Он расплылся в улыбке, посмотрев на того, кто только назвал его «медвежонком»:       - Не неси ерунды, Зейн, я всего лишь обедал, потому что вы, чёртовы эгоисты, не заняли мне место. К тому же, я относил ему задание от Лейлы.       Как оказалось, к их столику подошёл вовсе не один парень, а сразу трое. Они возвышались над сидящим Гарри, поэтому тот инстинктивно выпрямился и поднял голову, чтобы не казаться таким уж маленьким.       - Так это тот, про которого ты написал нам смс? – отозвался второй парень, выглядывая из-за плеча Зейна. Несмотря на внезапную смущённость шатена, тот смотрел на него открытым взглядом, словно не понимал, что только что сказал.       - Дааа, Найл, - нехотя протянул голубоглазый, мельком посмотрев на Гарри. Тот лишь усмехнулся, показывая ямочки на пухлых щеках.       - Нам, кстати, пора. Мистер Эжентон рассердится, если мы снова начнём опаздывать на его пары, - опомнился третий, спасая ситуацию и разряжая скопившееся в воздухе молчание. – Нельзя продолжать прошлый год в том же духе. По крайней мере, не с начала семестра.       Все четверо понимающе улыбнулись, а Гарри только продолжил сидеть за столом. Незнакомец снял сумку со спинки стула и повернулся к кудрявому:       - Да, нам, пожалуй, пора. Было приятно разделить с тобой обед, ээээм…., - и тут лицо незнакомца омрачилось, а потом значительно прояснилось, когда он понял свою промашку. – Я ведь даже не представился! Прости, пожалуйста. Меня зовут Луи. А этой мои друзья: Зейн, Найл и Лиам. А это… Ребята, это…       - Гарри, - помог шатену парень, пожимая руки всем подряд. Сначала Луи - все ещё причитающему и жалующемуся на свою неосмотрительность и безалаберность, потом Зейну – брюнету с невероятно глубокими карими глазами, Найлу – единственному блондину в их компании с ровными, словно после пластины, зубами, и Лиаму – парню, с тёмными волосами и большой родинкой на шее. Познакомившись, ребята и правда заспешили на пару к мистеру Эжентону. В конце Луи ещё раз пожал Гарри руку, а уже тогда, когда он практически вышел из столовой, обернулся и крикнул:       - Пустота действительно была потрясающей, Гарри!       Отсидев ещё одну пару – невероятно занудную, - Гарри понял, что настал конец его первому и такому потрясающему дню в университете. Уже лёжа дома на кровати вечером, он прокручивал в голове всё то, что с ним произошло. Он проявил себя на занятии по актёрскому мастерству, запомнился Лейле, получил от неё своеобразную, но очень ценную похвалу, и, кажется, приобрёл первых знакомых – Луи, Найла, Зейна и Лиама. И пустота его жизни больше не казалась такой уж и катастрофической. По крайней мере, Стайлсу не хотелось скулить от беспомощности и жалости к себе. Даже вечерние удары отца не были такими уж болезненными. А может быть, он просто устал.       Во сне Гарри видел бесконечные голубые и добрые глаза Луи.