Бамбуковый клинок

      В центре Киото было не так уныло и пустынно, как на окраинах города. Здесь всюду гуляли люди, некоторые спешили по своим делам. Мне было немного непривычно вновь познать суету большого города, но понаблюдать за шумными детишками и озадаченными крестьянами я была не прочь. С разных сторон доносились радостные возгласы и бархатные голоса торговцев, привлекавшие покупателей своими товарами. Один из них даже аккуратно взял меня за руку и предложил отведать данго, но я вежливо отказалась, с улыбкой пройдя мимо. Я помнила, что посетила Киото отнюдь не ради развлечений, и у меня не было лишнего времени, которое я могла бы потратить на изучение местных достопримечательностей и импульсивные покупки.       Верная истинной цели своего приезда в Киото, я оглянулась по сторонам. Рядом была расположена цветочная лавка, хозяйка которой бережно поливала пестреющие в горшках цветы. Я какое-то время наблюдала за ней, пока пожилая женщина не ощутила повышенное внимание к своей персоне, и пока на её лице не отразилось подозрение при взгляде на меня. Видимо, её побеспокоила моя заинтересованность именно ею, а не товарам. Я медленно направилась к женщине, которая продолжала сверлить меня недоверчивым взглядом. — Прошу прощения за грубость. Я лишь хотела узнать, в какой стороне находится штаб Синсэнгуми, но не решалась вас отвлекать, — обратилась я к старушке в сиреневом кимоно, которая рефлекторно сделала несколько шагов назад, крепко сжимая в руках лейку. — В-волки Мибу там, — дрожащим голосом проговорила бабушка, указывая пальцем верное направление. Я повернула голову в сторону, удручённо наморщилась и попыталась разглядеть хоть что-то, напоминающее отряд. Хоть меня немного смутило наименование «Волки Мибу», я решила не подавать виду. — Большое вам спа… — обернувшись, с милой улыбкой проговорила я, но старушки уже и не было — …сибо.       Я устало вздохнула. Всему виной было именно моё ужасное воспитание: не стоило так открыто разглядывать эту женщину. Что-то в ней было инородное и оттого интригующее. К моему несчастью, извиниться за излишнее любопытство у меня бы не получилось — бабушки уже и след простыл. Указанный маршрут старушки вызывал сомнения своей подозрительной пустынностью: в указанном переулке было темно и мрачно, а проход казался настолько узким, что едва ли вообще кто-то им пользовался. Я вновь огляделась, взглядом пытаясь выцепить новую жертву для расспросов. В этот момент мимо меня как раз проходила красивая девушка с чёрными, словно смоль, глазами. Я посчитала, что она будет менее пуглива, поэтому догнала её, бесцеремонно встав на пути. Незнакомка молча оглядела меня с ног до головы, но потом на её лице заиграла приветливая улыбка, заставившая меня немного расслабиться. — Вам чем-нибудь помочь? — любезно спросила она, ласково глядя мне прямо в глаза и по-прежнему улыбаясь. — Я в этом городе впервые. Вы сможете мне помочь? Я ищу штаб Синсэнгуми, — объяснила я, стараясь быть вежливой и милой, но голос предательски дрогнул, с головой выдавая мою нервозность. Я боялась вновь сказать что-то не то или повести себя как-то не так, спугнув незнакомку. — Синсэнгуми? — переспросила девушка, приложив палец к подбородку и на секунду задумавшись. Затем она выпрямилась и огляделась, скрестив брови на переносице. Я молча следила за её взглядом, не решаясь помещать незнакомке сориентироваться в пространстве, как в её глазах внезапно засветилось озарение. — Ну точно! Вам нужно пройти прямо, до конца улицы. Как только окажетесь в жилом квартале — смело поворачивайте направо. — Вы меня очень выручили. Благодарю, — низко поклонившись, на выдохе промолвила я. Девушка ответила улыбкой, стоило мне выпрямиться, и продолжила свой путь. Какое-то время я глядела ей вслед, мысленно радуясь своей маленькой победе над стеснением. К слову, указанное ею направление совершенно отличалось от того, что было озвучено старухой из лавки. Это заставило меня ненадолго задуматься, но всё же выбрать более приветливое, просторное и оживлённое. Солнце уже медленно садилось за горизонт, освещая своим слабым бордовым сиянием город, который даже не собирался ложиться спать. Это было очевидно по той же оживлённой суматохе, какую мне довелось наблюдать днём. До моих ушей ещё доходили радостные крики, заполнившие центр, когда я и проходила по жилому кварталу. Я шла по улице, слабо освещённой лучами заходящего солнца, и, наконец, заметила знакомое небесно-голубое хаори, с белыми треугольниками на широких рукавах. Моё сердце внезапно наполнилось волнением, предчувствуя скорую встречу с братом. Я не видела его уже четыре года и безумно по нему соскучилась. Хоть и беспокоилась за то, что он меня не примет и отправит обратно, я решилась на встречу. Мой брат был всегда холоден и спокоен, а оттого непредсказуемым. Я никогда с уверенностью не могла предугадать его реакции, а сейчас, принеся совсем не радостные вести, очень нервничала. Но я уже проделала такой большой путь, приехала в Киото. Я не могла резко развернуться и сбежать, поджав хвост. Так что я вздохнула поглубже, ещё несколько минут провела в поисках решимости, а затем уверенно направилась к воинам. — Добрый день. Это — штаб Синсэнгуми, верно? — я старалась быть вежливой и доброжелательной, даже попыталась выдавить милую улыбку, но самураев мои попытки явно не впечатлили. Воины были не очень приветливы и перегородили мне проход, резко скрестив нагитаны. Я от неожиданности отступила на два шага назад, но уходить не собиралась. Один из стражников, задержав на мне беззастенчивый взгляд дольше приличного, огласил давно заготовленную фразу: — Посторонним вход запрещён. — Тогда не будете ли вы так добры позвать Хаджиме Сайто? — поинтересовалась я уже менее любезным тоном, пока ещё сохраняя остатки спокойствия. Мне откровенно не понравилось то, как самураи недоброжелательно смотрели на меня, и как нагло они выставили передо мной, невинной девушкой, оружие. — А вы ему кто? — грубо спросил один из мужчин, продолжая провоцировать меня своим отсутствием всяких манер. Конечно, мне и самой далеко до идеального воспитания, но можно ведь быть чуточку повежливее. — Я ему сестра, — холодно ответила я, вызвав своими словами удивлённое переглядывание воинов. Ещё несколько минут мы молча сверлили друг друга взглядами, ведя немой диалог. Возможно, излучаемая мною уверенность смогла их убедить, а может у мужчин был приказ сообщать обо всех желающих посетить штаб, ибо один из самураев всё же без особого энтузиазма поплёлся в поместье, оставив меня со своим сослуживцем. Тот смерил меня недовольным взглядом и принял привычную позу, утратив всякий интерес к моей персоне. Через несколько минут посланник вернулся. — Хаджиме Сайто согласился принять вас. Следуйте за мной, — озвучил он разрешение пройти и поманил меня за собой взмахом руки. Я кивнула, со спокойной совестью пройдя мимо второго самурая и показав ему в спину язык. Он его, конечно же, не увидел, но я хоть немного отомстила за проявленное в мою сторону неуважение.       Мы ступили на территорию просторного поместья, вмещающего в себя целый отряд самураев. Было темно, так что я не сумела вдоволь разглядеть все особенности архитектуры и внутреннего двора, но от моего внимания не ускользнул небольшой прудик, слегка поблёскивающий из-за света Луны. Самурай остановился рядом с одной из комнат, которая расположилась как раз напротив пруда, и плавно раздвинул ставни. Мне навстречу вылился приветливый свет, побудивший нерешительно заглянуть внутрь. Тут же в меня вцепилось несколько любопытных взглядов. Расположившиеся в комнате самураи выглядели настороженно, но совсем беззлобно. Кто-то даже улыбался мне, с интересом ожидая, когда я представлюсь. Я прочистила горло, медленно прошла вглубь комнаты и поклонилась. — Здравствуйте. Меня зовут Изуми Хаджиме. Прошу прощения за столь поздний визит, — тихо, но чётко произнесла я, а затем выпрямилась, не без внутренней усмешки наблюдая за тем, как лица самураев меняются. Сидящие рядом с моим братом мужчины синхронно повернулись к Сайто, а сам он уже вернул присущее ему хладнокровие. Лишь синие глаза недобро поблёскивали. — Что ты здесь делаешь? — минуя приветствия и формальности, прямо спросил Хаджиме, вызывая во мне своим холодом неприятное чувство горечи. Непохоже, что он был рад моему приезду. — Я не могу проведать своего брата? — театрально удивилась я, делая акцент на последнем слове.       Свидетели нашей беседы начали тихо друг с другом переговариваться, внимательно разглядывая меня и этим вновь смещая на себя фокус моего внимания. Я без особого интереса смотрела то на одного самурая, то на другого, как вдруг замерла, встретившись со взглядом бирюзовых глаз. Меня поразил не столько их цвет, сколько то, как прямо и открыто смотрел на меня их обладатель. Он словно бросал мне вызов, и я уже не могла так просто отступить и отвернуться, не желая проигрывать даже в таком незначительном сражении. «Почему он так пристально на меня смотрит?» — мысленно задалась вопросом я, подавляя подкрадывающееся смущение. Пауза заметно затянулась, теперь только слепой не обратил внимание на наши с незнакомцем переглядки, и понимание данного факта ещё больше побуждало меня отвезти взгляд первой. Как вдруг на лице парня заиграла спокойная, уверенная улыбка, а я теперь на физическом уровне ощущала, как горят мои щёки. Пришло запоздалое осознание — я проиграла пару секунд назад, когда покраснела, и этим была вызвана улыбка самурая. От мысленного позора меня неожиданно спас Сайто, который поднялся со своего места и подошёл ко мне. — Кондо-сан, позвольте поговорить с сестрой наедине, — попросил Хаджиме, почтительно склонив голову перед мужчиной средних лет, сидящем прямо перед нами у стены. — Разумеется, — как-то по-отечески улыбнувшись, ответил упомянутый Кондо-сан, и брат, получив необходимое для него разрешение, сразу схватил меня за локоть и повёл к дверям. Я не сдержалась, напоследок обернулась на обладателя бирюзовых глаз и мигом отвернулась, поняв, что он всё это время продолжал на меня смотреть.       Мы с братом вышли на свежий воздух, во дворик, где под светом Луны сияли волны крохотного пруда. Наверное, в нём плавали оранжевые рыбки, но уже сильно стемнело, поэтому разглядеть их было крайне трудно. Я опустилась около пруда на колени, пытаясь увидеть хоть одну. Я любила рыб. Иногда даже завидовала им, ведь их память была настолько коротка, что через три секунды они всё забывали. Забывали обо всех своих проблемах в прошлом и жили настоящим. Хотя у них наверняка и не было проблем.       За спиной послышалось недовольное покашливание, явно искусственное. Я не без сожаления встала с коленок, отряхнула их и повернулась к братцу. Его лицо вновь стало каменным, а холод глаз сразу заставил меня почувствовать себя неуютно. Сколько себя помнила, Сайто всегда был таким — неприступным, словно скала. Как бы не пыталась, я не могла найти к нему подход, не могла вызвать его улыбку, не могла заставить его взор потеплеть. А мне всегда так этого хотелось. — Изуми, повторяю свой вопрос. Что ты здесь делаешь? — всё таким же ледяным тоном переспросил Хаджиме. В который раз меня уколол его тон, высвобождая непрошенную обиду. — По-моему, я уже на него ответила, — невинно произнесла я, включив режим «дурочки» и решив таким образом вытянуть из брата хоть какие-то эмоции.       Это было чистым воды ребячеством, но в голове я уже вынашивала идеи, как разозлить Сайто. Я в принципе люблю доводить людей до белого каления, а видеть в гневе своего брата — настоящее блаженство. Помню, однажды я рубила овощи его катаной. Идея была безумной, но зато я смогла привлечь внимание брата. Сайто тогда так разозлился, что прокричал моё имя, казалось, на всю деревню. А после он не разговаривал со мной месяц. Признаться честно, и я боялась заговорить с ним, так как думала, что он прирежет меня этой же катаной, будь она неладна. В итоге, своими действиями я сделала только хуже. — Хватить юлить, — слегка раздражённо произнёс брат, — ты бы не приехала просто так. — Ты прав, — согласилась я, неосознанно закусив нижнюю губу. На самом деле, я и сама уже хотела всё рассказать Сайто, ведь он должен был узнать о смерти матери. Но я боялась, поэтому оттягивала этот разговор до последнего. — В общем, мама… она умерла, — еле слышно проговорила я, склонив голову. Я не хотела смотреть на Сайто и не хотела, чтобы он в этот момент смотрел на меня. Слишком тяжело дались мне эти слова, и я уже почувствовала, как неприятно защипало в глазах. — Как, — голос Хаджиме надломился, заставив его сделать небольшую паузу и выдохнуть, — как это случилось? — спросил брат, не глядя на меня. — В тот день я лежала с температурой, поэтому мама отправилась за травами одна. Как обычно, она собирала их на склоне рядом с деревней. Но то ли от жары, то ли от тяжести корзины она споткнулась и потеряла равновесие. Неудачно упала на камень и сломала шею. Потом наш дом продали из-за неуплаты налогов. Так что у меня не было другого выбора, кроме как приехать к тебе.       Сайто ничего не ответил. Он лишь жестом приказал мне оставаться на месте, а сам ушёл в комнату, из которой мы недавно вышли. Я долго глядела ему вслед, охваченная горечью и сочувствием к брату, а затем медленно опустилась на деревянную ступеньку и обхватила коленки руками. Я ждала терпеливо, долго, и когда дверь снова открылась, я с волнением обернулась, но увидела перед собой не Сайто, а того самого самурая с бирюзовыми глазами. Не знаю, удалось ли мне скрыть своё разочарование, но я отвернулась, растерянно сжимая юкату и надеясь, что он просто пройдёт мимо. Вот только надеждам моим не суждено было сбыться, потому что практически сразу я услышала приближающиеся шаги. Незнакомец сел рядом и задумчиво уставился на то место, которое я усиленно сверлила взглядом. Его молчание поначалу нервировало, но я постепенно привыкла к его присутствию и немного успокоилась. Мне даже стало немного легче оттого, что теперь я находилась не в одиночестве. — Видимо, я буду первым, кто представится лично, — наконец парень подал голос, и я нерешительно посмотрела на него, — меня зовут Тодо Хейске. Я — капитан 8-го подразделения Синсэнгуми.       «Какой молодой капитан», — пронеслась в голове мимолётная мысль, заставившая посмотреть на самурая по-другому. Он выглядел старше меня, но всё же я не дала бы ему больше двадцати. Невысокий, но статный молодой человек, с редким оттенком глаз и каштановыми волосами, собранными в высокий хвост. Судя по длине, не проигрывал в поединках уже достаточно давно, если вообще хоть раз проигрывал*. «Красивый», — ещё одна непрошенная мысль. — Я — Изуми, — вновь представилась я, не сразу осознав, что представилась неформально. Оттого не сумела правильно трактовать удивлённый взгляд капитана, который вскоре сменился снисходительной улыбкой. — Тогда и ты зови меня просто по имени, — позволил мой собеседник, уже с насмешкой наблюдая за тем, как моё лицо вытягивается от удивления. Я не назвала свою фамилию, и от осознания подобного я была готова сгореть от стыда. Позволила незнакомому парню обращаться к себе по имени, словно мы были лучшими друзьями. — Ками-сама, — прошептала я, пряча лицо в ладонях. Этот капитан определённо как-то странно на меня влиял. Беззастенчиво разглядывал меня при посторонних самураях, ставя в неловкую ситуацию, и из-за этого выбил из колеи. Я как будто теряю способность думать, глядя на него. — Мне обращаться к тебе «Изуми-тян»? — сжалился надо мной Хейске, наклонившись и попытавшись поймать мой взгляд, который я усердно продолжала прятать в ладонях. Я не ответила, и самурай усмехнулся. — Или, может, «Хаджиме-сан», как к твоему брату? — я повернула голову и недобро прищурилась. А сейчас он смеётся надо мной. — Извини, — подняв руки в примирительном жесте, сквозь улыбку, по-доброму произнёс он, — я не хотел тебя смутить. Но всё-таки мы примерно одного возраста, так что давай обращаться друг к другу просто по имени. Эти рамки ни к чему.       Хейске определённо был ещё очень молод, несмотря на своё звание. Он специально провоцировал меня при других самураях, наблюдая за моей реакцией. И сейчас не упустил шанса поиздеваться, видя моё смущение. Так поступают в основном незрелые мальчишки. Хотя стоит отметить и тот факт, что наличие определённых манер не позволило ему продолжить насмехаться надо мной. Он проявил сострадание и извинился совершенно искренне. Даже по тому, как он держал спину, можно было сделать вывод о том, что самурай принадлежал к образованной семье. А ещё его катана, покоившаяся в данный момент за поясом, явно была не из дешёвых.       Мой мысленный анализ прервал громкий возглас Сайто, который неожиданно послышался позади. Я сразу же встала на ноги, Хейске тоже поднялся с места и сдержанно кивнув моему брату. Улыбнувшись мне напоследок, парень двинулся в неизвестном направлении. Хаджиме же молча повёл меня по коридорам поместья, одинаково тёмным и скрипучим. Я не задавала вопросов, послушно шла следом и даже не оглядывалась. Брат провёл меня в небольшую комнату, которую в штабе выделили для моего ночлега. Не говоря ни слова, Сайто пропустил меня внутрь и почти сразу же закрыл дверь. Я вновь осталась одна.

***

      Всю ночь я не могла уснуть, переворачиваясь то на один бок, то на другой. Незнакомое место давило на меня своей неизвестностью — я так и не смогла почувствовать себя в безопасности. Так что, устало моргая ресницами, я встретила рассвет в том самом прекрасном саду. Я нагнулась над прудиком и принялась в очередной раз умывать лицо. Ночное бодрствование сказалось на моём внешнем виде не лучшим образом: лицо заметно опухло, а под глазами залегли тени. После моих тщательных омовений воды немного поубавилось. Всё же пруд был маленьким и декоративным, и его обитателям осталось куда меньше места для манёвров. Решив, что поступила ужасно по отношению к рыбкам, я поднялась и быстро составив план действий. В списке предметов, необходимых для осуществления задуманного, упоминались вода и крышка, с помощью которых можно было бы безопасно для рыб наполнить пруд.       Я отправилась на поиски, заодно решив поближе познакомиться с самим поместьем. Зайдя за угол здания, я, на удивление, тут же обнаружила колодец. На краю вальяжно восседал один из самураев, которого я видела вчера в комнате. Он заметил меня сразу, нагло прошёлся по мне взглядом и усмехнулся. Мужчины этого поместья явно проверяли меня на выдержку. Этот был с узкими зелёными, как у кошки, глазами и русыми волосами, выбивающимися из пучка. Сощурив ещё сильнее свои хитрые глаза, он внимательно изучал меня, пока я медленно приближалась к нему. Как бы невзначай я взглянула на пустое ведро, мирно ожидающее у колодца, что не ускользнуло от внимания незнакомца. Но он лишь шире улыбнулся и уселся поудобнее, всем своим видом показывая, что уходить не собирается. Я нервно сглотнула и нахмурилась, глядя на парня исподлобья и давая понять, что его поведение начинает меня раздражать. — Утро доброе, — с улыбкой поздоровался парень, очевидно, ожидая от меня ответного приветствия. — Доброе, — сухо поздоровалась я, продолжая сверлить юношу недобрым взглядом. — Прошу прощения, но не могли бы вы подвинуться? — Зачем? — словно не понимая моего намёка, наигранно удивлённо спросил он. Я проигнорировала новую волну злости, вызванную поведением самурая. Обычно я намеренно доводила людей, а не наоборот. — Затем, — нервно бросила я, нагнувшись за ведром. — Это разве ваша собственность? Или вам невероятно трудно подняться на ноги и позволить мне набрать воды? Я займу ровно пять минут вашего драгоценного времени, которое вы посвятили «ничегонеделанью», а затем и дальше восседайте на колодце столько, сколько вам влезет, — демонстративно громко поставив ведро на край колодца, я всё же добилась своей речью небольшого результата, и незнакомец немного подвинулся в сторону. Конечно, он не поднялся, но оставленного им свободного места хватило мне для того, чтобы зачерпнуть ведром воды. — Вы крайне любезны, — самодовольно улыбнувшись, пролепетала я, уже собираясь уходить, как парень наконец вернул самообладание и угрожающе приподнялся. — А сестра Хаджиме остра на язык, — заметил он с явным пренебрежением, наверное, совершенно не ожидая, что его сможет осадить какая-то девчонка, полностью противоположная по характеру брату. — Но я на всякий случай предупрежу тебя, что никто не смеет говорить со мной в таком тоне. А иначе, — угрожающе положив руку на катану, серьёзно говорил самурай, — я просто убью тебя.       Я совру, если не признаю, что его угроза возымела эффект: я действительно испугалась. Определённо, он не привык, когда кто-то открыто ему противостоит. Однако я не была намерена терпеть на меня нападки. В этом месте защитить могла себя только я сама. И пришлось свыкнуться с мыслью, что с этим молодым человеком нужно быть осторожнее, а по возможности не пересекаться с ним вовсе. Взгляд парня вновь стал хитрым, а на губах заиграла ехидная улыбка, словно он не грозился меня убить минуту назад. Это насторожило ещё больше. Я крепче сжала рукоять ведра и стремительно пронеслась мимо парня.       Во дворе уже вовсю светило солнце, дул лёгкий ветерок и пели птицы, созывая полюбоваться на утреннюю красоту природы тех, кто ещё ленился в постели. Вот только меня окружение уже не радовало, поскольку, во-первых, моя усталость взяла вверх, и я наконец захотела спать, во-вторых, моё настроение благополучно испортил незнакомец у колодца. Подойдя к лужице, которая вся светилась от утренних лучей, как будто радовалась, что сейчас снова будет полной, я вытащила из-за пояса крышку от банки сакэ. Помнится, Сайто вечно твердил мне, что девушкам не следует употреблять спиртные напитки. Но его нравоучения на меня давно уже не действовали.       Удерживая крышку над прудом, я принялась лить на неё воду из ведра. При этом приходилось следить за тем, чтобы жидкость аккуратно стекала в маленький пруд и не наносила вреда рыбкам. Ещё полное воды ведро удерживать одной рукой было невероятно тяжело. Но пять минут не прошли даром, и вскоре лужа вновь стала прудом, а рыбки вновь обрели дом. — Чем это ты занимаешься? — прозвучал знакомый голос над головой, заставивший меня вздрогнуть от неожиданности и едва не свалиться в воду. — Нравится же ему вечно подкрадываться, — пробормотала я на выдохе, приложив ладонь к груди в попытке успокоить громко стучащее от испуга сердце. — Вставай. Командир хочет видеть тебя, — не обратив никакого внимания на мой комментарий, в приказном тоне произнёс Сайто. — Меня? Сейчас я не могу, — я вцепилась руками в траву, решив ни за что не сдвигаться с места. Я не спала всю ночь и явно не выглядела презентабельно. Да и морально как следует ко встрече с командиром отряда Синсэнгуми ещё не подготовилась. — Я тебя не спрашиваю, — рывков развернув меня к себе, констатировал Хаджиме. Минута тишины, и вот самурай бесцеремонно добавляет, — ужасно выглядишь. — Это должно было убедить меня отправиться к твоему командиру прямо сейчас? — с сарказмом прокомментировала его последнюю реплику я. Сайто отпустил моё плечо и тяжело вздохнул. — Кондо-сан уже ждёт тебя, — поставил точку в нашем диалоге брат, а затем направился к поместью. Я со смирением приняла свою судьбу и нехотя последовала за Хаджиме.       Комната, в которую меня привёл Сайто, была чистой и светлой. В ней удобно устроились представители отряда Синсэнгуми. Среди них были надменный парень, которого я встретила утром у колодца, а ещё Хейске, с кем я успела познакомиться вчера вечером. В мою голову вновь закралась мысль о том, что выглядела я просто ужасно в данный момент. Оставалось лишь делать вид, что меня это ничуть не заботит.       Я перевела взгляд на трёх самураев, что сидели чуть дальше основной группы воинов, и сразу поняла, что именно они здесь всем заправляли. Любезно указав мне на подготовленное место в центре комнаты, Кондо-сан спокойно ожидал, когда я его займу. Мне пришлось смириться с тем, что я вновь стала объектом повышенного внимания, и повиноваться немому приказу командира. — Изуми-тян, добро пожаловать в штаб Синсэнгуми. Меня зовут Кондо Исами, я — командир отряда Синсэнгуми. Хаджиме-кун подробно описал нам сложившуюся ситуацию, поэтому мы пришли к единогласному… — начал говорить мужчина, но самурай, сидящий справа, чьи строгие фиалкового цвета глаза заставили меня съежиться, внезапно коротко кашлянул. Кондо-сан скосил взгляд на соседе и с тяжелым вздохом исправился, — ну, почти единогласному решению, что ты можешь на некоторое время остаться в отряде. — Но имей в виду, что поблажек не будет, — бесстрастно добавил мужчина с фиалкового цвета глазами. — Тоши, с гостями нужно быть приветливее, — сделал замечание самураю командир, в ответ получив недовольный взгляд. — Не обращай внимание на его брюзжание, Изуми-тян. Он всегда такой. Это мой верный, первый заместитель — Хиджикато Тошизо, — добродушно продолжил свою речь Исами-сан. Его улыбка заставила меня успокоиться и на время забыть о недовольном замкоме, хотя я всё ещё испуганно на него поглядывала, ожидая нового укоризненного взгляда. — А это Саннан-сан — начальник штаба, — указал командир на мужчину, сидящего слева от него. Упомянутый, услышав, что речь идет о нём, встрепенулся. — Приветствую, — самурай улыбнулся мне, а затем поправил очки. Раздвижные двери открылись, после чего в комнату вошла молодая девушка. Та самая, что встретилась мне ещё вчера вечером, и я обратила на неё взгляд, отмечая про себя, что и сегодня она надела мужскую одежду. Ей так нравится, что ли? Или она правда надеется, что никто не признает в ней девушку и не выгонит из отряда? Её каштановые волосы были убраны в высокий хвост, а большие карие глаза, после того как их взгляд упал на меня, наполнились удивлением. Сев на свободное место, она продолжила пристально разглядывать меня, иногда что-то шёпотом спрашивая у своего соседа. — О, Чизуру, — радостно воскликнул командир, встретив девушку добродушной улыбкой. Чизуру тоже улыбнулась, низко поклонившись. — Как видишь, среди нас уже есть девушка, — указал командир на вошедшую. Так они знают? Нет, она что, правда мазохистка? Или она маскируется только для рядовых воинов, чтобы они признали её силу и не поддавались ей? Если это действительно так, то она, наверное, превосходный боец. Интересно, а примет ли она мой вызов? — Приятно познакомиться. Надеюсь, мы подружимся, — дружелюбно произнесла она, одарив меня милой улыбкой. Я не ответила, продолжая внимательно рассматривать потенциальную соперницу. — Сразимся? — предложила я, вставая со своего места и серьёзно глядя в глаза девушке, чтобы та поняла, что я не шучу. От такого заявления Кондо-сан почему-то открыл рот, Хиджикато-сан лишь слегка изогнул бровь, Санан-сан поправил очки, мой братец ударил себя по лбу (да что я сделала такого?!), а остальные вытаращили на меня глаза, словно перед ними привидение. Сама Чизуру немного отступила назад. — Ну, так что? — повторила я свой вопрос, игнорируя реакцию самураев, которая меня немного смутила, но не заставила отступить. — Ну… я… — замешкалась девушка, отводя взгляд. Я терпеливо ждала ответа. Уж больно мне было любопытно посмотреть на то, как сражается эта особа. — Хорошо, — отринула сомнения Чизуру, и в её глазах отразились искры решимости. Я довольно улыбнулась, уже предвкушая отличную битву. Первую битву с женщиной. — Отлично. Думаю, во дворе будет удобно, — предложила я место будущей схватки. Девушка кивнула и пошла за мной. Заинтересованные воины тоже решили поглазеть на поединок и следом за нами вышли во двор. Они расселись на траве и ступеньках, почему-то обеспокоенно поглядывая на Чизуру. Их присутствие меня немного напрягало. Это вам не турнир по кендо**, блин! Вытащив своё оружие из ножен, я встала в боевую стойку, ожидая ответного действия со стороны противницы. — Ты будешь сражаться бокеном? — удивившись, промолвила Чизуру, но потом поспешно добавила, — ах, тогда я тоже возьму тренировочный меч. — Нет, не стоит. Сражайся тем, чем удобно. Это не жалость с моей стороны, и не страх задеть тебя. Я всегда дерусь бокеном, — поспешила остановить её я, тем самым вгоняя в полное недоумение свою противницу. И, кажется, не только её. Зрители начали шептаться. Удивление в направленных на меня взглядах удвоилось, если не утроилось. Спокойствие продолжали сохранять лишь мой братец, который давно всё знал о моем стиле ведении боя, и тот самый неприветливый Хиджикато Тошизо, которого, казалось, ничем не удивишь. — Ладно, — доставая из ножен клинок, проговорила Юкимура, наконец, собравшись со своими мыслями и сосредоточившись на бое. Я не стала отвечать, лишь кивнула в знак готовности. Она кивнула мне в ответ и двинулась с места, нанося удар. Признаться честно, я ожидала какого-то подвоха с её стороны: она атаковала прямо, но я точно заметила, что руки у неё дрожали. Меч тяжёлый? Или же у неё в запасе какой-то план? Я даже растерялась, потому что никак не могла раскусить её. Ловко уклонившись от удара, я толкнула девушку в грудь, и она упала на траву. Я оторопела, вылупила на неё глаза, всё ещё думая, что это какой-то спектакль с её стороны, но никак не битва. Она сейчас встанет и неожиданно для меня нападет? Но она не вставала, огорченно глядя на траву. — Не могу поверить! Это что, все? — спросила я у Юкимуры, придавая своему лицу выражение разочарования. — Как тебя взяли в Синсэнгуми с такими умениями? — Эй, — донесся из толпы голос Хейске, который, дружески толкнув в плечо парня с зелёной повязкой на лбу, встал со ступенек. — Раз ты такой отличный воин, не сразишься ли со мной? — Да, пожалуйста, — почему-то фыркнула я, почувствовав в голосе Тодо сарказм и обидевшись. Я что ли виновата, что Чизуру сражаться не умеет? Шатен спокойно вышел на «арену», не снимая с лица довольной улыбки. Что его так забавляет? Странные они тут все какие-то. Отчего-то мне стало не по себе. Либо из-за того, что даже до меня доходила его полная уверенность в победе, либо из-за того, что он, не церемонясь, сразу вытащил катану. Да уж, он настроен серьезно. Сжав бокен крепче, я пристально уставилась на соперника, который стоял свободно, не нападал, дожидался моей реакции. «Нет, он явно недооценивает меня», — промелькнула в моей голове мысль, прежде чем я сорвалась с места. Мне казалось, что я атаковала быстро и мощно, но он слишком легко увернулся. Так спокойно и легко, что это меня ещё больше разозлило, и я хотела развернуться, чтобы вновь атаковать, но не смогла, потому что он уже крепко держал за конец мой клинок. Мало того, что увернулся, так он еще и вытянул потом мой бокен из рук, когда я разворачивалась. Это не поддавалось никакому объяснению, и я просто растерянно стояла перед ним. — Вот и вся помощь от твоей палочки, — с насмешкой сказал парень, разжимая руку, из которой выпал мой бокен прямо мне под ноги, — разве с катаной ты такое проделаешь, а? Это прозвучало слишком обидно, и я сразу пришла в себя, поднимая бокен, который он посмел кинуть на пол. Очевидно, что он совершенно не уважает меня, раз так поступил с моим оружием. Это меня злило, и я, наверное, побагровела от ярости. Его выходку можно было бы ещё стерпеть, если бы остальные самураи не смеялись надо мной. Отлично. Спасибо тебе, Хейске Тодо, ты успешно опозорил меня. Я злилась впервые настолько сильно, но не могла ничего поделать, и просто стояла, не сводя с шатена обиженного взгляда. — Чизуру не воин. Нужно было сначала уточнить, кем она является, а потом кидаться в бой, — пробурчал Сайто, крайне недовольный моей выходкой. Посмотрев на Юкимуру, которая поднялась и отряхивалась, я только сейчас поняла, что Хейске просто защитил эту девушку, потому что я тоже оскорбила её, хоть и не специально. Пусть так, но он всё равно не имел права с пренебрежением относиться к моему оружию, и я ему этот случай припомню. — Мы завтракать будем или нет? — послышался недовольный возглас, который принадлежал парню с зелёной повязкой на лбу. Из всех присутствующих он был самым мускулистым. Его голубые глаза сердито смотрели на меня, наверное, из-за того, что я прервала их завтрак. «Знаете, никто не заставлял вас приходить сюда», — хотела сказать я, но вовремя поймала себя на мысли и промолчала, хотя очень желала высказаться. — Ах, точно! Изуми-тян, будешь кушать с нами? — оживился Кондо-сан, снова улыбнувшись. — Это обязательно? — поинтересовалась я, так как предпочитала есть в одиночестве, но, заметив строгий взгляд братца, приняла приглашение. — Отлично! Что ж, возвращаемся к трапезе! — объявил командир. Все послушались его приказа и с радостью направились обратно в комнату. Мне пришлось сесть между братом и моим утренним знакомым, который изрекал какие-то странные шуточки в мою сторону. Глубоко вздохнув, я принялась жевать рис, одновременно разглядывая присутствующих. Напротив меня — у другой стены, сидели три парня. Двое из них активно таскали рыбу из тарелок друг друга. Одним из них был тот самый юноша с зелёной повязкой на лбу, а второй парень — мой потенциальный враг-победитель, то есть Хейске. «Ведёт себя, словно ребёнок, а строит из себя непонятно что», — подумала я мрачно, чувствуя, что обида залегла надолго. Рядом с ними сидел более менее вменяемый парень, тёмно-красные волосы которого были убраны в низкий хвост. Иногда он оборачивался и бил по голове младшего, требуя, чтобы тот ел спокойно, но по блеску в бронзовых глазах было понятно, что весь этот хаос его только забавлял. — Можно одолжить твою палочку? Просто на этой недели я дежурю, нужно ещё прочистить туалет, а тут такая удобная штукенция, — ехидно начал задира, который сидел рядом и уже думал, что победил. — Своей палочкой прочисть, — сладко улыбнувшись, промурлыкала я, довольствуясь тем, что мой собеседник намёк понял и теперь удивленно смотрел на меня. — Что за манеры? Кто учил тебя так выражаться? — недовольно отозвался Сайто, который сидел с другой стороны, и уже в третий раз делал мне замечание. Я раздраженно фыркнула, искоса посмотрев на брата. — Им, значит, можно рыбой швыряться и стены рисом пачкать, а мне нельзя безобидно пошутить? — обиженно спросила я, кивая в сторону всё ещё дерущихся за еду парней. — Безобидно? — рассмеялся пришедший в себя задира. — Впервые слышу, чтобы девушка позволила себя сказать такое. — Я могу повторить, если хочешь, — ответила я, ласково ему улыбнувшись. Хаджиме явно был против того, чтобы я повторила, а потому хотел что-то возразить, но мой собеседник опередил его. — Хиджикато-сану это повтори. Он уж точно оценит. Да, Хиджикато-сан? — нарочно громко спросил у замкома парень, заставляя меня побледнеть. — Ладно, один-один, — смирилась я, с опаской поглядывая на брюнета, который с подозрением смотрел на меня. Этот гад продолжал пялиться на меня на протяжении всей трапезы, из-за чего я уже мысленно рыла могилу задире. Что же это такое? Один опозорил, другой нравоучениями одаривает, третий шутки шутит, а четвертый вообще думает, что я шпион Императора. Лучше бы я на улице жила, честное слово!